Tedd Deireadh

– Я даже слышать этого не хочу, что все это значит, черт возьми, Седрик?! – Олена была в бешенстве. Эльф подозревал, что если бы ноги её слушались, она бы кинулась его душить. - Кто её впустил, кто разрешал, как ты мог позволить этому случиться? Какой к черту дар? С чего она должна принадлежать кому-то? Олена пришла в себя окончательно только с рассветом. Аданель была несказанно рада этому. Госпожа сделала всё, как обещала, поэтому девочка поведала Седрику, что теперь обязана отдать долг Гинваэль, ведь свою часть сделки та выполнила. Почуяв неладное во взгляде Олены, Седрик быстро подрядил Аданель за лекарственными травами для матери, а сам приготовился к разборкам. – Элмир обещал ей это по праву неожиданности, она перед смертью заключила сделку с девочкой, но оставила ей выбор. Теперь она принадлежит другому, – эльф устало опустил голову на ладони. Голова просто раскалывалась, вот уже несколько часов в голове крутился один и тот же знакомый образ, а голоса нашептывали одно и то же имя. После смерти Гинваэль голоса не замолкали. Стало ясно, что связывало Госпожу с этим лесом. Седрику хотелось надраться. Но прежде необходимо объяснить Олене неотвратимость происходящего. Однако процесс не шел. – Эта эльфийская шлюха что, передала моего ребёнка… по наследству? Седрик поморщился от этих слов, но благоразумно промолчал. Он понимал и женщину, что лежала в кровати, и эльфийку, что ныне лежит в свежей могиле у кромки леса. Они обе преследовали одну цель – сохранить жизнь своему ребёнку. Любой ценой. – Седрик, немедленно отвечай. Кому… – голос Олены задрожал. Образ эльфийки сохранился в её памяти. Эти зеленые глаза и темно-каштановые, почти черные волосы, этот надменный вид наводил на ужасную мысль, от которой женщине становилось трудно дышать. – Думаю, ты сама уже знаешь ответ на этот вопрос. Молчание повисло в хате. Мысли Олены закружились как листья в осеннем ветру. Образы из прошлого всплыли. Вот Элмир лежит рядом с ней на сене в сарае, обнимает её, шепчет, что, когда он вернется, все будет иначе, что их примут эльфы, что он знает, что делать. Вот он машет ей на прощанье и улыбается, выбирается через окно и навсегда покидает её жизнь, оставив часть себя. Вот она держит новорожденную Аданель. И всё это было ради кого? Нет уж, слишком много хочет этот ублюдок. – Гинваэль оставила драгоценности, одежду и письмо для Аданель... – начал было Седрик. – Как щедро она оценила жизнь моего ребенка, – прервала эльфа Олена. – Что ж, мы непременно этим воспользуемся. Будь добр, отдай мне письмо. – Оно предназначено девочке, ей я его и отдам. Она сама решит, что с этим делать, –отозвался Седрик. В голове Олены уже созревал план. Первое что надо сделать – подальше увезти дочь из этого места. Ничем хорошим оно явно ей не сулило. Она понимала, что не сможет поехать с Аданель, ноги её не двигались и вряд ли что-то изменится в ближайшее время, а действовать надо незамедлительно. Оставалось только одно. – Седрик, мне необходимо попасть в город, – тихо сказала женщина. – Ты мне поможешь? Эльф тихо вздохнул. Он знал, что беспощадное колесо уже вращается, его не остановить, можно лишь замедлить, и то ненадолго. Олена сама направляет девочку к её судьбе, хоть и думает иначе. От судьбы можно пытаться бежать, но все тропинки ведут в одну точку. Седрик кивнул. Аданель стояла в сенях просторной хаты. Она никогда не была внутри городских каменных домов. Мать вместе с Седриком находились за дверью по правую руку от входа. О чем они говорили и зачем её сюда привели, Аданель не знала. Все случилось очень быстро. Когда она вернулась с лекарственными травами в избушку, мать велела ей собрать свои вещи, в том числе и вещи, оставленные «эльфской ведьмой». Седрик взвалил Олену на спину, и они двинулись в путь. Девочку одолевало любопытство, и одновременно настораживала ситуация. Но спрашивать она не решилась. У матери был такой вид, словно та на войну собралась. Вид же Седрика был скорее покорный, словно он уже давно смирился со всем на свете. Дверь справа скрипнула, и рука эльфа поманила девочку внутрь. Та, набрав в грудь побольше воздуха, хотя совершенно не знала, что её там ждет, но от чего-то боялась, шагнула к двери и неуверенно заглянула через щелку внутрь. Первое что увидела Аданель - мужчину в годах, совершенно седовласого и с большущим носом. Он сидел за деревянным блестящим столом. Напротив него сидела мама с решительным выражением лица. – Зайди, дитя, – голос мужчины был немного скрипучим, властным. Полуэльфийка толкнула дверь и шагнула в комнату. Она была небольшой, под ногами лежал ковер с причудливым узором. По периметру комнаты стояли шкафы, забитые свитками и книгами, кое-где книги горками лежали на полу, рядом стояли тут и там подсвечники с почти полностью выгоревшими свечками. «Вот это библиотека! Мне бы потребовалась вечность, чтобы прочитать хоть одну» – восхитилась про себя девочка и еле заметно улыбнулась своим мыслям. Мужчина встал, подошел к девочке и присел рядом с ней на стул. – Вылитая бабка в молодости, – после некоторой паузы с разглядыванием полуэльфийки изрек мужчина. – Давай знакомиться, милсдарыня. Меня зовут Мыслав, я тебе дедушкой прихожусь, по матери, естественно, – кривая улыбка застыла на его лице. – Меня зовут Аданель, а я вам значит внучка, – представилась девочка. И тут же уточнила на всякий случай. – По дочери. – Отец, у меня к тебе дело, – подала голос Олена. – Ради этой малышки, выслушай меня. Отец сел перед дочерью и кивнул. Им явно многое надо было обсудить. Аданель первый раз села на лошадь. Путь был проделан не близкий, а, по словам деда Мыслава, до Оксенфурта было еще далеко. Седло было жутко жёстким, от лошади воняло, мама с Седриком остались далеко позади, а что ждет её впереди – казалось, все знают, кроме самой девочки. В путешествие они отправились неделю назад. Аданель, её дед и торговец с тройкой крепких охранников. На исходе седьмого дня, на привале, пока дед разводил костер, девочка все же решилась задать вопрос: – Деда Мыслав, а зачем мы едем в Оксенфурт? – А куда же? Если хочешь добиться в жизни чего-то стоящего, то тебе прямая дорога в Оксенфурт. Живет там сестра моя, примет тебя, не переживай, – дед потрепал девочку по голове. – При университете в том городе школа есть, и деньги на неё теперь имеются. Пока план такой. Мыслав продолжил раздувать костер. Аданель, сидевшая на куче валежника обняла свои колени. Всю свою недолгую жизнь она жила по указке матери, не смея перечить. Вот и сейчас все решили за неё, не спросив, хочет ли она уезжать так далеко от дома к абсолютно незнакомым людям. Девочка почувствовала себя беспомощной. Мыслав закончил разводить костер, достал из дорожной сумки сухие фрукты, дал внучке поесть и прилег рядом с ней на валежник. – Посмотри, какая звёздная ночь. Небо очень красивое в эту пору, – начал разговор Мыслав. Девочка прилегла рядом, чтобы удобнее было видеть, о чем говорит дед. – Смотришь на такое небо и чувствуешь себя совсем крошечным, все проблемы кажутся малозначимыми. Но есть кое-что, что тревожит меня, дитя. Аданель повернула голову и увидела как дед её плачет. Было страшно смотреть на это. Казалось, он испытывает огромную боль. Дед вытер слёзы и попросил прощение у девочки за то, что так долго игнорировал Аданель с матерью, что раньше думал лишь о себе. Ему было стыдно, что его дочь пренебрегла его статусом начальника охраны, связалась с эльфами. Но с годами Мыславу становилось стыдно за себя. Что посмел выгнать дочь, что не хотел и слышать о любви между эльфом и человеком. На пороге вечности отчетливо видятся такие, казалось бы, очевидные вещи. Теперь он отчетливо понимал, что его долг - помогать дочери и внучке. Особенно хотел он уберечь внучку от навязанной Гинваэль ей судьбы, но об этом он предпочел уже промолчать. Девочка молча прижалась к деду и обняла его. Ей хотелось, чтоб он почувствовал, что зла на него не держит, что она очень благодарна ему за всё. Хоть они познакомились лишь недавно, она уже успела полюбить его. «Ведь никто мне зла не желает, видимо, маму напугало то, что произошло. – Девочка сжала кулон, висящий на шее. – Седрик был против моего отъезда, но мама настаивала. Может быть, она и права. Что меня ждало бы дома? Жить отшельником в лесу? Лечить травами полудохлых от голода скоя’таэлей?» Полуэльфийка улыбнулась и сильнее прижалась к деду. Мать права, нечего делать во Флотзамском лесу. Её ждет приключение, вот оно уже идет, а она не замечала из-за зацикленности на своей обиде. Девочка пообещала, что никогда больше не будет себя жалеть и будет смотреть и замечать все вокруг, ведь шанс изменить свою жизнь выпадает не каждому. Ещё через две недели путники наконец-то достигли окрестностей Оксенфурта. Аданель была поражена масштабами города. Уже на подъезде он казался огромным. Великолепие строений захватывало дух. – Вон, смотри! – Воскликнул Мыслав, показывая на груду пиков и башен. – Вот это и есть знаменитый Оксенфуртский университет. Кладезь знаний. Я надеюсь, что когда-нибудь ты попадешь туда на обучение. Неуверенность тут же охватила девочку. Кто же её туда возьмет, она своё имя то напишет едва ли, а читает до сих пор по слогам. Какой там университет? Да и откуда взять столько денег? Мама говорила, что попасть на учебу нынче очень дорого и сама обучала дочь грамоте и счёту. Но вскоре плюнула на это занятие – девочке упорно не давалось чтение, а про счёт можно было даже не заикаться. С купцом и его охраной они расстались возле ворот, тому надо было на пристань. Дед с внучкой же поехали прямиком в торговый квартал Оксенфурта. Дед сказал, что ему необходимо заехать в банк и к ювелиру. Они проезжали мимо аккуратных домиков по узким улочкам, здесь везде были лавочки с разными товарами, продавали всё, что только пожелаешь! Везде было шумно, много молодых людей, которые выпивали и веселились прямо на улице. «Студенты» - шепнул Мыслав Аданель и подмигнул. Достигнув ювелира, дед ненадолго зашёл в лавку, оставив Аданель на улице смотреть за лошадьми. Вышел он вскоре и сразу побежал в банк неподалеку. Вышел Мыслав из банка очень довольным и раскрасневшимся. Оказалось, что за проданные драгоценности удалось выручить кругленькую сумму. Тем более, банк предоставлял очень выгодные условия по вкладу, так что к тому времени, как Аданель закончит школу, проценты набегут такие, что хватит на обучение в университете, да ещё и останется! Все это очень радовало Мыслава, хотя Аданель мало что поняла из его речей. Но настроение деда было прекрасным, поэтому девочка была счастлива. Через некоторое время блужданий по улочкам города Мыслав остановился возле небольшого двухэтажного дома. Он стоял рядом с огромным каменным мостом. Прямо возле дома была деревянная лестница, которая вела вниз, к реке. Дед постучал в дверь. Её отворила женщина в годах, волосы были собраны под чепец, но пару седых прядей выбилось. Глаза и нос у нее были точно как у Мыслава. Женщина обняла сначала деда Аданель, а затем наклонилась к девочке и расцеловала её в обе щеки. – Меня зовут Ганя, я тебе стал быть двоюродная бабка. Ох, какая красивая и большая девочка, сколько лет тебе уже минуло? А глазища то ууууух! – затараторила женщина. – Приятно познакомиться, мне десять лет, я буду жить у вас? – Аданель все еще удивленно хлопала глазами, рассматривая очередную новоиспеченную родственницу. Удивительное ощущение, ещё месяц назад у неё никого, кроме мамы и Седрика, не было, а теперь и бабушка, и дед. Ганя кивнула и тут же потащила их в дом, потому как «негоже на улице брататься, заходьте внутрь». Как только Аданель переступила порог, она поняла, что обратного пути уже не будет. Необходимо набраться мужества, трудолюбия и терпения, чтобы прийти к новой жизни.