Tedd Deireadh

У Аданель уже дрожали руки от напряжения, когда оставалось лишь проверить, не будет ли кровить зашитый сосуд, и закрыть кожу на ране. Это было трудно и волнительно – девушка впервые делала это на живом теле, в котором ритмичными ударами билась жизнь, которое постанывало отнюдь не от приятных ощущений. Однако у неё было преимущество перед любым врачом во всей Академии – она была наполовину эльфом, и к счастью для девушки, это подтверждали не только острые уши, спрятанные под чепцом. Её зрение позволяло видеть мельчайшие детали, а ловкие руки точно направляли иглу. Глубокий вдох. Выдох. Девушка уняла дрожь усталости в руках. Легким осторожным движением она сняла зажимы с сосуда. Прошла секунда, другая, но крови не было. Возведя мысленно хвалу всем трупам, что она переворошила в подвале Академии, Аданель принялась зашивать кожу на руке бледного, слабо кряхтящего с каждым проколом кожи иглой эльфа. Все это время, за её действиями пристально следила сидящая рядом эльфийка, та самая, что встретила Аданель на входе в лес. Она крепко придерживала раненую руку своего товарища, чтобы тот как можно меньше дергался и не мешал работать Аданель. – Видимо, он будет жить, – констатировала эльфка. – Ради этого все и затевалось, – Аданель нервно хохотнула, – Он потерял не так много крови, но я боюсь, что рана может воспалиться. Ему необходим отдых, лекарство и хорошее питание. Эльфка хотела было что-то сказать, но её прервал властный, леденящий кровь Аданель голос: – Иделия! Помощница Аданель осторожно отпустила руку раненого эльфа и направилась прямиком к одноглазому высокому эльфу. Он стоял поодаль, возле него озирались по сторонам лучники. На лесной дороге почти никого не осталось – пока Аданель возилась с одним из раненых, остальных увели в чащу. Иделия подошла к звавшему её эльфу и выпрямилась перед ним, словно струна натянулась. Он сказал ей несколько коротких фраз, из которых полуэльфийка ни слова не поняла. Эльфка кивнула и направилась обратно к Аданель. –Ты должна немедленно убраться и больше не показываться в лесу, – эльфка хмурила свой высокий лоб, смотря сверху вниз на девушку, которая всё ещё сидела возле раненого, собирая свои инструменты в сумку. – Я не могу не показываться в лесу, у меня пациент! – девушка картинно ткнула пальцем в сторону раненого, – Я должна принести ему лекарства и завтра проверить его состояние. – Ты жива только благодаря счастливой случайности, не испытывай судьбу. Йорвет велит тебе убраться, а мог бы убить на месте. Пожалуйста, послушай голос разума. Это имя. В детстве Аданель часто слышала его, когда они с Седриком приходили во Флотзам, на это имя сыпали проклятья, называли последними словами, произносили его с ненавистью и огромным страхом. Один раз Аданель пыталась спросить у матери об этом эльфе, но получила звонкую пощечину, и запрет даже упоминания этого имени. А с матерью Аданель предпочитала не спорить. И вот теперь, когда она его услышала вновь, вдоль спины по позвоночнику быстрым потоком словно протекло что-то холодное. Убийца, душегуб окаянный, ублюдок, никак иначе его не называли. Предстояло убедиться, правда ли это. Полуэльфийка вскочила с места, надела на плечо сумку, поправила и отряхнула юбку. Она сделала шаг вперед, Иделия попыталась её остановить, схватив девушку за руку. – Если ты не хочешь его смерти – пусти, – прошипела Аданель и выдернула свою руку из моментально ослабевшей хватки, и направилась к своей цели, оставив растерянную эльфку позади. Йорвет спокойно наблюдал за этим действом и позволил Аданель приблизиться к себе. Его единственный зеленый глаз смотрел пристально, не отрываясь. Аданель была в ужасе, она понимала, что один кивок головой этого эльфа в её сторону, и девушку нашпигуют стрелами. Она остановилась в двух шагах от него, немного съежившись от взгляда, направленного на неё . – Какое из двух слов тебе не понятно, beanna, «немедленно» или «убирайся»? Может мне нужно придать тебе скорости? – руки эльфа были скрещены на груди. Не меняя их положения, он поднял палец левой руки вверх, продолжая пристально смотреть на девушку. Тут же стоящий рядом с Йорветом эльф вскинул лук с натянутой тетивой, направляя стрелу девушке в грудь. – Я не могу обещать тебе не приходить в лес, – голос Аданель опять был слишком высок от волнения, она откашлялась, чтобы придать ему больше уверенности, – Я, видишь ли, взяла на себя обязательства и намерена их исполнить. Этот эльф нуждается в помощи, я не могу его бросить. Мне необходимо проследить, чтоб он принимал лекарства и чтобы его рана не воспалилась. – Может мне выстелить ковровую дорожку всем людям к моему лагерю? – Я… понимаю, что ты не обязан мне доверять, но я и не прошу отвести меня к вам, я прошу хотя бы встретиться со мной на нейтральной территории, чтоб я передала лекарства, и чтобы мне сказали, если ситуация ухудшится. – Почем мне знать, что ты не приведешь туда толпу dh’oine? – Ты прав, ты не можешь этого знать. Кроме моего слова я не могу ничего тебе дать как гарантию. Но ведь ты не можешь наплевать на жизнь одного из вас? – девушка сделала шаг к эльфу, тот опустил руки, на его лице было написано удивление и злость, – Какой же командир плюет на своих солдат, когда есть шанс спасти? – Аданель подошла почти вплотную к Йорвету и чтобы смотреть ему в глаз, ей пришлось высоко задрать голову. – Я клянусь тебе, что приду одна, сегодня на закате. К востоку отсюда есть маленькая хижина, за ней поляна. Я буду ждать там. – Будь осторожна, – тихо сказал эльф наклонившись к самому уху Аданель, – Ты можешь найти свое последнее пристанище на этой поляне. А теперь последний раз говорю, убирайся, этот эльф рядом со мной давно хочет спустить тетиву, и я разрешу ему это через пять… четыре… Девушка попятилась от эльфов. Йорвет одарил её самой жуткой улыбкой, словно наслаждался страхом Аданель. Девушка развернулась и побежала по тропинке в сторону города, а вдогонку ей эльф посылал «три… два…один», а затем у самого уха пролетело несколько стрел. Аданель сбежала с тропы, ища спасения от стрел между деревьев, не замедляя скорости. То и дело в деревья, мимо которых она бежала, или прямо под ноги девушки втыкалась стрела, заставляя её резко менять направление бега. Через несколько секунд это прекратилось. Но от греха подальше полуэльфийка решила не замедлять скорость. Но хватило её ненадолго. Через пару десятков секунд, хотя самой девушке показалось, что добрый десяток минут, она остановилась что бы отдышаться. Оглядевшись по сторонам, и не обнаружив новых попыток её убить, Аданель рискнула выйти из чащи. За деревьями наконец показалась большая каменная стена города. Хозяйка борделя Гарвена была женщиной эффектной, не сказать что сильно красивой, но заметной, это точно. Она сидела на стуле, положив ногу на ногу и скрестив руки, водружая на них внушительную грудь, которая так и норовила выпрыгнуть из выреза. – Значит, ищешь работу? Не похожа ты на врача. Молода больно. Говоришь, закончила Академию? Что же ты забыла в такой дыре? – Мотивы, по которым я приехала сюда, вас не должны волновать. Я предлагаю свою помощь, вы вправе согласиться или отказаться, к чему эти расспросы? – Ишь, какая загадочная. Ну, прости уж старую женщину за любопытство, – Гарвена поставила локоть на подлокотник, опустила щеку на ладонь и с хитро-доброй улыбкой смотрела на стоящую при входе Аданель, – Что ж, есть у меня для тебя кой-какая работенка, сама чей понимаешь, интимного характера. Обращалась я к приезжей чародейке, такой всей из себя могучей, в странном головном уборе, а она личико свое от меня воротит, мол, не пристало ей девочек моих лечить. А если и пристало, то за такую сумму, что я за год и не заработаю. Так что много я платить не намерена, но кое-что я предложить смогу. Например если увижу, что ты действительно умеешь прилично врачевать, об этом узнает весь город. Мы, надеюсь, поняли друг друга? – Очень хорошо вас поняла, – улыбнулась Аданель, – я попрошу у вас не так уж и много – кров и еду, а если вас устроит результаты моей работы, что же, от поощрения я не откажусь. – По рукам! – Гарвена встала и повела Аданель за собой. – Итого три беременности, одна на достаточно позднем сроке, пару инфекций, они лечатся, но лечение достаточно длительное и во время лечения от работы стоит… воздерживаться, в остальном все в порядке. Лекарства от инфекций я сделаю к завтрашнему утру. А беременным нужно хорошее питание, им тоже стоит от работы воздержаться, так, на всякий случай. Гарвена подошла поближе к Аданель, пока та мыла руки в тазике, остервенело мыля каждый миллиметр кожи. – А нельзя ли сделать так, что хотя бы две из трех, которые на более раннем сроке, перестанут быть беременными? – Конечно можно, одна родит месяцев через семь, другая – через шесть с хвостиком, ну, плюс минус. – Нет, дорогая врачевательница, ты не поняла, мне нужно сейчас. Я доплачу, – Гарвена достала из-за пазухи мешочек и позвенела им над ухом девушки. – Я вас прекрасно поняла, мадам. Я сделаю для ваших девушек настойку, чтобы свести к минимуму подобные случаи, но исправить уже случившееся не в моих силах. Я не пойду на сделку с совестью и не буду рисковать жизнями этих девушек. – А если я раструблю всем в округе, что вы плохой врач и вам не следует и на йоту доверять? Как будете выкручиваться? – Воля ваша, я буду лечить тех, кто мне поверит, лечить, но не убивать. «По возможности», – пронеслось у Аданель в голове. – Идейная значит, да? Принципы, видите ли у нее, – хозяйка борделя вздохнула и села рядом с умывальником на лавку, – Средство это твое будет действовать? Ну, чтоб остальные девочки не потеряли… работоспособность? Ты не подумай, что мне важно только чтобы они могли клиентов обслуживать, я за них правда переживаю. Может и хорошо, принципы это хорошо, кто я такая, чтоб тебя осуждать за них. Но пойми меня правильно, они родят этих детей, кому они нужны? Общество их примет? Все их будут презирать и говорить что это дети проституток, даже те же самые мужики, которые у нас торчат постоянно. Что их ждет здесь хорошего, в этом городке? – Нет идеальных средств, гарантии вам не даст никто, но вероятность зачатия снизится. Я правда хотела бы помочь, я знаю, что этих детей не ждет ничего хорошего. Вот мой вам совет. Если вы правда за них так переживаете, то начните уже сейчас копить денег, если эти дети родятся, когда они подрастут, отправьте их в большой город на обучение. Там об их происхождении никто не будет знать и у них есть возможность стать кем-то большим, чем сыном или дочерью проститутки. Гарвена помолчала некоторое время, то глубоко вздыхая, то словно хотела что-то сказать, то хваталась за подбородок в раздумье. В конечном итоге она ударила себя ладонями по коленкам и встала, обращаясь к Аданель: – Я велю выделить тебе комнату, она маленькая, но достаточно уютная, думаю тебе подойдет. Сходи наверх к трактирщику, возьми чего понравится, скажешь, что от меня. Завтра я жду от тебя лекарства, посмотрим, сможешь ли ты вылечить моих девочек от болячек, а там уж я решу какой слух про тебя пустить. Аданель улыбнулась Гарвене в спину. Вот уж не думала, что первые свои деньги она заработает в борделе. Жизнь – удивительная штука. Сидя на высоком для себя табурете в халупе Седрика и попивая травяной чай, рассказывая ему о своих сегодняшних приключениях, Аданель словно окунулась в детство, осталось только ножками поболтать для пущего сходства, что она тут же проделала. Напротив неё за столом сидел Седрик, попивая брагу из деревянной выдолбленной кружки, периодически отвлекаясь на изготовление ловушки для мелких животных. До заката оставалось пару часов, все нужные ей травы она нашла у травницы в Биндюге, из которых сделала нужные лекарства. Нельзя сказать, что предстоящая встреча с эльфами её не пугала, тем более после того, как скоя'таэли гнали её стрелами до городских стен. –Одно я знаю точно – если бы он хотел, то первая же выпущенная стрела пронзила бы тебя, – Седрик сжал кружку так сильно, что послышался тихий стон дерева, из которого она была сделана, – Тем не менее, он повёл себя как скотина, не стану его оправдывать. Он видел в тебе человека, и только лишь поэтому считает, что, не убив тебя, он отплатил за спасение своего эльфа. Однажды он пожалеет об этом. Седрик встал со стула и подошел к кровати, опустился на колени и наполовину залез под неё, недолго шарился и гремел пустыми крынками и чашками и, наконец, извлек красивую резную шкатулку, размером с ладонь и положил её перед Аданель. – Я должен тебе передать это, так я обещал Гинваель. – Что это? – девушка повертела шкатулку в руках, внутри болталось что-то легкое, – Седрик, не открывается! – Она сказала «когда придет время». Возьми, не пытайся её сломать или открыть. На ней чары мне неизвестные. Аданель провела пальцем по резьбе шкатулки. Она представляла собой хитросплетение цветов и листьев, на которых росой блестели крохотные аквамарины. Сама шкатулка была легкой, казалась очень хрупкой. На груди Аданель камень Гинваель разливался теплом, словно почувствовав рядом магию хозяйки. Аданель разозлилась. Мертвая эльфийка словно играла с ней, оставляя эфемерные подсказки, она возложила на неё какую-то миссию, но не удосужилась даже приложить инструкцию. «Предназначение? К черту! Я нашла его – лечить людей. А если ты, дорогая госпожа, ждёшь от меня ещё чего-то, то надо было чётче объяснять! Есть ли оно, это Предназначение? Сказки старой ведьмы! К черту!» Аданель хотела оставить шкатулку у Седрика, но руки сами положили её в аптекарскую сумку. Завязав потуже чепец, девушка обратилась к Седрику: – Мне нужно незамеченной выйти в лес, устроишь? – Я бы не пустил тебя, да знаю, что ты всё равно пойдешь, – констатировал эльф и открыл перед девушкой дверь, выпуская её. Солнце уже час как село, а Аданель всё топталась возле пенька на условленной поляне. На пеньке лежали лекарства и узелок с едой для раненого, которую Аданель выдал местный трактирщик по просьбе Гарвены. А эльфов как не было, так и нет. Сколько не вслушивалась полуэльфийка в темноту, она слышала только шепот листьев, вглядываться и того бесполезнее – не смотря на остроту зрения как у эльфа днем, ночью она не смогла бы отличить собаку от эндриаги. Наконец послышался шорох листьев и травы под мелкими быстрыми шагами. Аданель повернула голову на звук, всматриваясь в долгожданного гостя. Наконец ей удалось рассмотреть невнятный невысокий силуэт с непропорционально большой головой и длинными руками. Спустя пару мгновений силуэт разразился шипящим криком и ринулся вперед. Вместо эльфов на поляну пожаловал накер. Аданель успела отскочить и тяжелым мешком упасть на траву, больно ударив руку. Чудище промахнулось и хватануло лапами воздух, где секунду назад стояла добыча. Девушка тут же перевернулась на спину, и согнула ногу в колено. Как только зубастое чудище прыгнуло на неё, Аданель смогла каблуком попасть ему в глаз, от чего по поляне прокатился неистовый вой. Девушка перевернулась и попыталась улепетывать на карачках, но накер поймал её за ногу, лапищами подтянул её к себе. Аданель впилась пальцами в землю, оставляя под ними борозды. Подтянув наконец плоть добычи поближе, Накер впился зубами в девичью ногу. Аданель закричала от боли и отчаянья и приготовилась к тому, что накер рванет мякоть ноги на себя. Но тот вдруг ослабил хватку, его челюсти разжались, он пошатнулся, выпустил ногу добычи из лап, рухнул на спину девушки и перестал двигаться. Кряхтя и рыдая, Аданель превозмогая пульсирующую боль в ноге, вылезла из-под чудовища. Она попыталась встать, но кровоточащая нога подвела её. Взглянув на чудище, она увидела у того в голове стрелу. Послышались шаги. Размеренные и нарочито медленные. – Не ожидал от dh’oine честности, – знакомый голос, который покрыл спину мурашками, прозвучал иначе, чем накануне днем. Одноглазый эльф присел на корточки рядом с Аданель, – Это надо перевязать, но ты наверное сама знаешь. – Это ты? Ты заманил сюда монстра? Эльф кивнул. Аданель забыла, как дышать. Из её глаз потоком полились слёзы от обиды и страшной эльфской неблагодарности. – Я должен был убедиться, что это не засада. Никого из своих солдат я не отправил бы рисковать жизнью, и со своей расставаться по глупости не намерен. Спасать тебя не кинулись, значит – ты одна. Казалось, все птицы в округе за версту взлетели в небо, такая громкая пощечина опустилась на лицо одноглазого. Аданель испытала шок, но не от того, что она сделала и чем ей это грозило. Когда её кожа коснулась кожи эльфа, кулон Гинваель растекся теплом по всему телу, проникая в само сознание Аданель. Время словно остановилось. Это был он, тот, кем ведьма дорожила, тот, ради кого готова была отдать свою жизнь и жизнь тысячи других, если потребуется. Аданель почувствовала, какие тёплые чувства испытывала эльфийка по отношению к Йорвету. Гинваэль уготовила ему великую судьбу. Это ему обещал Элмир свою ещё неродившуюся дочь, это из-за него Олена оторвала ребёнка от себя и послала прочь в надежде, что дочь никогда не вернется и не достанется ему, она была уверена, что эльфский ублюдок погубит её дитя. «Он – судьба твоя, не противься, – в голове стоял шепот десятков голосов, – как бы ты не бежала, Предназначение тебя догонит». Йорвет вырвал её из транса назад на поляну, взяв девушку больно за подбородок, заставляя сфокусировать её взгляд на себе. Гордый и властный он смотрел на Аданель без ненависти. – Я спишу это на пережитое, но не советую выкидывать подобные фокусы, beanna. – Мое имя Аданель. Он отпустил подбородок Аданель, поднялся на ноги и протянул ей руку. Девушка немного поколебалась, но все же приняла помощь. Когда она попыталась встать на раненую ногу, но зашипела от боли. Йорвет положил её руку себе на плечо, своей рукой обхватил её талию, крепко прижимая к своему бедру и медленно повел девушку прочь с поляны. Пока они шли, полуэльфийка сквозь боль и одышку от частых прыжков на одной ноге объясняла эльфу, как следует принимать принесенный ей порошок и каким образом менять повязки. На опушке леса стояла переминаясь с ноги на ногу Иделия. Она ждала их. – Проводи ее до деревни, но смотри, чтобы вас вместе не увидели. Иначе ей не сносить головы. Иделия кивнула, осторожно переложила руку Аданель на свое плечо. Аданель обернулась, Йорвет кивнул ей на прощание и пошел обратно на поляну. Аданель предстояла очень долгая бессонная ночь, и отнюдь не из-за ноги.