Каникулы Апокалиптического режима

      — Какая же это классная штука! — не мог нарадоваться Раздор лимузину, широко раскрытыми глазами пялясь на светодиодные лампы, в данный момент светившие голубым светом. — Так как там она называется?       — Ламбузин, — уверенно ответила Ярость, потягивая изысканное шампанское из высокого бокала, но потом, кажется, засомневалась в произнесённом, но виду не подала. Она так же старалась забыть группу людей — троих мужчин и женщину, у которых они этот ламбузин хитростью отняли.       — Слишком медленный, — проворчал Смерть, понимая, что на конях Дальних Земель они бы подоспели ко двору Цезаря куда быстрее.       Война молчал. Его не устраивал земной вариант протеза руки. Да, он был разработан по последним людским меркам, но реагировал слишком медленно… и уж точно не мог раздавить чей-нибудь череп. Тяжело вздохнув, нефилим нацепил черную кожаную перчатку обратно. Бред!       Долго ли, коротко ли, но наша четвёрка прибыла-таки ко Дворцу Цезаря. Водитель галантно открыл дверь автомобиля, даже подал Ярости руку, и в этот момент она чувствовала себя настоящей леди. О, как же это было приятно! Её взгляд сцепился со взглядом смертного, промелькнула искра… он был красив. Даже очень… как вдруг в спину врезался Раздор. Грубо и бесцеремонно — Ярость даже пошатнулась на своих высоченных каблуках. Вся магия исчезла.       — Ну вот и веселье, дорогие! — раскинул руки он, довольно улыбаясь.       Глядя на понурого Войну, Смерть начинал понемногу сомневаться, что это было хорошей затеей. Ему полагалось быть правым и внимательным по старшинству… И он не ошибся! Но об этом чуть позже. Армаггедец уже двигался в их сторону.       — Какие они беспечные! — выдала Ярость то ли с долей осуждения, то ли с долей восхищения, глядя на разодетых людей, входящих и выходящих из отеля. Из здания гремела музыка, в воздухе пахло шиком, лоском... роскошью.       — Для них ещё не пришло время… Людям рано знать… — начал было Смерть одну из своих речей, как вдруг…       — Вот вы где! Mi Amado!       Странный невысокий мужик в бежевом свитере, клетчатых светлых брюках, с легким коричневым шарфом в несколько оборотов обвязанном вокруг шеи и круглых очках в толстой оправе набросился на Смерть с объятиями. Надо отметить, что он буквально дышал нефилиму в грудь на уровне сосков.       — Мы вас так ждали! Oh Dios! Скоро уже всё начнется! Идёмте!       Он схватил Ярость под руку и потащил вперёд. Замечу, что это было возможно только потому, что Всадница поддалась. Они все обменивались непонимающими взглядами, пока этот коротышка вещал абсолютно непонятное.       — Вы даже не представляете, какая это удача. Fortuna! Они вас так ждут!       — Простите, — решилась-таки на вопрос Ярость. — Кто ждёт нас?       — Немцы, mi amor, немцы! Вместе со своим зверьком! Вы бы его видели! Это шедевр!       Война несколько распрямился, услышав слово «зверь». В мыслях он уже представил себе сотню чудовищ, которых мог бы одолеть голыми руками, однако…       — Вот он! Вот он красавец! Perfección!       Всадники замерли на пороге ангара с распахнутыми дверьми на заднем дворе. На них глядело вовсе не чудовище. То был чёрный отполированный до слепящего блеска автомобиль с трехконечной звездой между фар.       — Что за чертовщина? — тихо прошипел Смерть, обращаясь к Ярости, но та и пикнуть не смогла в ответ. Ведь на них помимо автомобиля смотрело три десятка человек, готовых к чему-то неясному для нефилимов.       — О нет, нет и нет! — встал вдруг с высокого кресла с надписью «Режиссер» на тканевой спинке толстенький патлатый мужичок, хлопнув в ладоши. — Что на вас надето! Фройляйн, так не годится! Отведите её в костюмерную, срочно!       И снова Ярость схватили под руки — на этот раз уже две девушки, одетые не так шикарно как дамы из Дворца Цезаря.       — Та-а-ак, посмотрим, господа, на вас. — Патлатый приблизился к «сильной» половине братства. — Найн! Найн! Гримеры! Это катастрофа! Der herr Хаймсвиль, отчего вы так бледны? — Он обрщался к Смерти. — Автозагар! Срочно! ГРИМЁРЫ!!!       Когда и Смерть утащили, Война был готов испепелить Раздора одним только взглядом. О! Как ему хотелось нашинковать брата на мелкие кусочки! Собрать и снова нашинковать, собрать и шинковать…       — Herr Мартин, я вам жутко соболезную по поводу аварии, — вмешался вдруг очкарик, обращаясь к Войне. — Ваша рука… протез… Я вижу волнение на вашем лице. Но не переживайте. Всё снимут так, что никто и не поймет. Кстати, перчатки — хорошая идея. Будет смотреться лакшери, так сказать! Но вам нужно снять пиджак… и бабочку. И расстегнуть пару пуговиц. Женская аудитория будет в восторге! Вы такой… такой… Внушительный хер!.. То есть herr… Простите, мой родной испанский…       — Так а что вы там говорили о женщинах? — подсуетился вдруг Раздор.       — Ах, herr Рольф, мне не сообщали, что вас это интересует. Я думал, ролик с вашим участием будет направлен на сексуальные меньшинства. Ваши ассистентки, кстати, уже здесь. — Очкарик указал рукой в сторону автомобиля.       Возле задних дверей красовались две дамы: красивые формы, очаровательные лица, пухлые губы — вот и всё, что о них мог сказать Раздор. Нет, ну мог бы ещё сказать, что он непременно поимел их, но не тут-то было.       — О, а вот и ваш секс-партнёр по клипу, herr Рольф!       К Раздору внезапно подвалил невысокий, но дико мускулистый лысый мужик, выглядящий страшнее Войны. Увидев его, услышав слово «партнёр», нефилим был готов запрыгнуть на шею младшему брату, но того увели гримироваться, как он услышал краем уха.       — Я вас оставлю, — лукаво подмигнул очкарик, начав пятиться к загадочному человеку по имени Режиссёр, — отрепетируйте текст пока, проникнитесь эмоциями… Ваш блок снимают последним. Времени куча.       — Изыди! — прошипел Раздор так раздражённо, что коротышка весь сжался и поспешил восвояси. Лысый мужик же напротив — сладострастно заулыбался. Нефилим честно не хотел глядеть туда, но заметил, что штаны человеческого мужика чуть-чуть оттопырились.       — Создатель, куда нас занесло? — на родном языке прошептал Раздор, держа руки в карманах, обратив взор к небесам. Звёзд не было видно. Только грязно-розовые от света мегаполиса облака парили над головой…       — Звезда на площадке! Камера! Мотор! Поехали!..