Акт I
18 июля 2014 г., 23:01
То был самый неприметный островок среди целого океана плавучих скал, укрытых от чужого взора плотными и пушистыми белыми облаками. Именно на этом клочке левитирующей, неясно каким образом, земли остановились на привал четыре путника, вконец загнавшие коней. Правда отдыхали лишь трое из них, а четвертый куда-то скрылся в ночи и вернулся лишь к позднему обеду.
В гуще тенистой рощи, посреди свежей зелени и прекрасных цветов засела круглая белокаменная беседка — мало того, что просторная, так ещё и с каплей волшебства. В центре стоял стол, накрытый скатертью расшитой золотой нитью, и по одной только мысли на поверхности чудо-мебели появлялось что угодно: еда, одежда, золотые монеты и даже оружие!
Трое путников как раз соревновались кто кого переплюнет в масштабах фантазии и заказывали поистине невероятные вещи. Как раз в тот момент, когда на столе появился сморщенный худощавый человечек в цилиндре и с тростью, под громкий хохот женщины на беседку взошёл пропащий четвертый компаньон.
— Уберите нечестивца с глаз моих! — рычал странник в костяной маске, а его сосед по скамейке, натянув алый капюшон до самых глаз, делал вид, что его тут нет — сил его не хватало глядеть на бесчестного противника.
Тем временем нечестивый джентльмен топнул ножкой, бахнул нефилимов тростью по макушкам и был таков. Даже призвавшая его женщина получила свою порцию прощальной издёвки.
Когда оскорблённые путники угомонились осыпать проклятиями округу, вернувшийся их компаньон прочистил горло, привлекая к себе внимание.
— Братья мои, сестра, спешу сообщить, что ныне ночью я побывал у наших дражайших стражей Баланса и узнал, что новой работы нет, — облокотившись на колонну, изрёк он.
— Как это нет? — вскочил с места верзила в алом капюшоне.
— А вот так, — развёл руками нефилим, а понаблюдав за тем, как младший брат оседает обратно на скамью, продолжил: — И коли так, свободное время, господа, мы должны провести с пользой. Предлагаю отправиться в отпуск всей семьёй.
— Семьёй? — саркастично вопросил Смерть, в неверии закинув маску на макушку. — Ты же терпеть не можешь отдыхать с нами.
— Война, — начала Ярость, постукивая пурпурными коготками по столешнице, склоняясь над младшим нефилимом, считающим ворон, — ты зачем опять Раздора бил?
— А чё сразу я-то? — насупился нефилим, обиженно сложив руки на груди.
Смерть сказал сестре, чтобы отстала от младшенького и обратился к Раздору:
— И что предложишь? Куда мы, по-твоему, должны отправиться для «семейного» отдыха?
На столе внезапно появился золотой мерцающий глобус: точь-в-точь маленькая копия Третьего царства. С него можно было заглянуть на любой участок суши и лицезреть маленькие движущиеся фигурки призрачных человечков.
— Я достал нам четыре портала на Землю. Первым классом, — гордо поспешил заметить Раздор. — Осталось только выбрать куда именно на этой планетке мы придём отдыхать.
— Это без меня, — буркнула Ярость и отвернулась от братьев.
— Да ладно тебе, повеселимся! — предпринял попытку организатор семейных туров, но женщина оказалась неумолима.
— Тебе напомнить, что случилось в наш последний визит на Землю? Тогда ты поджег на мне платье и бегал по пятам, вопя: «Ведьма! Ведьма! Сжечь еретичку!» И для справки: у людей это потом в моду вошло, стало своеобразной классикой.
— Это было давно и неправда. И тогда ты была рыжей, ну не мог удержаться, — лениво отмахнулся Раздор, которому поднадоело выслушивать в тысячный раз претензии за тот безобидный случай. — Тогда так. Ты выбирай, куда мы отправимся. Никто и возразить не посмеет, да, ребята?
Смерть и Война закивали. Старшего брата заинтриговала такая необычная авантюра, снедало любопытство: а что же из всего получится? Ну а Война просто знал, что возражать смысла нет: его либо слушать не будут, либо под заманчивым предлогом склонят к уже общей затее — это они умели, особенно намекая на то, как прекрасно блестит протез на солнце.
Ярость всё ещё стояла к нефилимам спиной, однако долго удерживаться от искушения не смогла — перспектива покомандовать братьями выпадала нечасто, оттого-то и манила хлеще всех существующих страстей.
— И я подбираю вам одежду, — заявила Всадница, а остальные тупо закивали в ответ, предвкушая очередной звездец.
Женщина уверенно подошла к мерцающему глобусу, обвела всех торжествующим взором и резко крутнула точную копию планеты. Шар бешено завертелся вокруг оси, опоясав себя непрерывными золотыми лентами, что становились всё толще и толще, приближаясь к экватору. Высунув кончик языка, Ярость старательно пыталась что-то высмотреть в общем золотом пятне, а когда наконец ткнула пальцем в глобус, останавливая его, хищно улыбнулась и изрекла:
— Дворец Цезаря, мальчики.
Напряжение волной схлынуло с лиц могучих Всадников, широкие плечи, не давеча крайне напряжённые, расслабились, даже послышался одинокий глубокий выдох. Путешествие в историю Третьего царства — что может быть скучнее и безобиднее? Война даже в тайне понадеялся, что сумеет уговорить Ярость на форму легионеров для всех троих, но не тут-то было.
— Не тот дворец, кони вы мои. — Ярость осуждающе покачала головой и подцепила ногтём маленькую золотую бусинку, что была пунктом назначения. Подкинув её вверх, Всадница хлопнула в ладоши, и взору четверых предстал роскошный гостиничный холл, битком набитый богато раздетыми людьми, праздно шатающимися по блестящему мрамору.
— Выглядит не так плохо… — задумчиво произнёс Смерть, оценивая обстановку.
— Ужасно выглядит, — вставил-таки своё слово Война.
— Да здесь нас просто заждались! — обрадовался Раздор.
Ярость же, не сводя алчного взгляда с братьев, уже мысленно дорисовала их образы, исходя из увиденного на картинке, и вот вместо глобуса на столе появились три пачки аккуратно сложенной человеческой одежды. Была ещё одна, но она скорее напоминала смятую в комок верёвку, облепленную целым фонтаном пурпурных камней, игриво переливающихся на свету. Схватив непонятную тканевую массу, Ярость приказала мальчикам переодеваться, а сама шмыгнула в кусты, не столько потому, что стеснялась, сколь жаждала лицезреть комичное представление и позлорадствовать.
Стоило Всаднице скрыться из поля зрения, как заслышалась неторопливая возня, перемежающаяся с частым бряцаньем доспехов и редкими возмущёнными репликами. Раскрасневшись от смеха, в частности от того, как Война намучался с галстуком-бабочкой, уже переодевшаяся Ярость решила-таки покинуть укрытие и помочь незадачливым братьям завершить неприметную людскую маскировку.
Всадница предстала перед братьями в том самом сшитом в единое целое наборе ярких верёвок, гордо именующихся коктейльным платьем, едва прикрывающем что надо. И женщина, завидев, что нефилимы поднапряглись, воздела указательный палец и покачала им:
— Замечания здесь делать буду я.
Смерть оделся приличнее всех, будто бы каждый день носил смокинг. И все бы ничего, да только с маской расстаться он не пожелал, и долгие и настойчивые уговоры Ярости обнажить лицо прошли мимо кассы. Однако Всадница не растерялась и нашла альтернативу. По её велению, по её хотению на столе появились очки-авиаторы, достаточно тёмные, чтобы скрыть хоть малую часть насупившегося лица Смерти. Под угрозой получить костюм старухи с косой, заместо приличного одеяния, нефилим согласился-таки.
С Раздором всё тоже обошлось вполне спокойно, разве что Всаднице пришлось заставить его подтянуть штаны и нормально застегнуть белоснежную рубаху. На все пуговицы.
Подойдя к Войне, Ярость вскрыла резервные запасы терпения, а заговорив, смягчила тон:
— Милый ты мой братец, — начала она, потянувшись к скульптурному наплечнику, красующемуся поверх пиджака, — у тебя целых два примера для подражания. Неужели было сложно одеться по образу и подобию?.. — Всадница стянула с головы нефилима ткань, служащую капюшоном, смотала и отложила на стол. Война стоял смирно, чуть понурившись, и глаза его блестели горестнее, нежели у выставленного под ливень пса.
Зайдя брату за спину, привстав на цыпочки, Ярость принялась расчёсывать, а затем и собирать его длинные белоснежные волосы в низкий хвост. Стоически выдержав последнее испытание, по его завершении Война отпрыгнул от сестры как от огня.
— То-то же, — объявила Всадница, довольно оценив свой титанический труд. — Теперь и людям показаться не стыдно.
