Академия убийств

      – Труп обнаружен! – летело по академии, заставляя учеников замирать в ужасе. Снова было найдено чьё-то бездыханное тело, и среди них снова есть предатель, что пошёл на такое.       В коридоре у комнат воцарилась паника: более прочего пугала неизвестность, и ученики носились, пытаясь понять, кого среди них не хватает – и кто, соответственно, стал жертвой на этот раз. Грей тщетно пытался всех успокоить, но и он нервничал, понимая, что кого-то из одноклассников уже никогда не будет с ними.       Он услышал топот, когда тот ещё раздавался на лестнице, и, плюнув на успокоение остальных учеников, пошёл навстречу бегущему. Это оказалась Джувия: девушка рыдала взахлёб, размазывая слёзы по щекам, и спотыкалась, едва не падая. Она растянулась бы на полу у самых ног Грея, но тот успел поймать её:       – Говори, что случилось?       Ученики тут же столпились вокруг, тряся Пловца за плечи и крича ей в уши, но девушка только ревела сильнее. Фуллбастер попытался максимально отогнать одноклассников и встряхнул Джувию:       – Эй-эй, не реви! Что случилось?!       Взгляд девушки стал осмысленным лишь через несколько секунд. Успокоившиеся ученики молчали, тяжело дыша и во все глаза глядя на Пловца. Прекратив плакать на доли секунды, она выдавила:       – В-в бассейне… Лю-юси-и… Это я... я винова-ата-а... Я позвала её...       Слёзы полились с новой силой, а подростков как ветром сдуло, лишь с лестницы раздавались топот и отрывистые крики.       Детектив, вздохнув и прикрыв на секунду глаза, взял девушку за руку и огляделся. У приоткрытой двери собственной комнаты стояла Леви, вот-вот готовая заплакать.       – Как же так, – пробормотала она, – ведь Люси была такой хорошей! Только её я и могла назвать своей подругой…       Грей уверенно завёл обеих девушек в комнату МакГарден и усадил на диван. На тумбочке рядом стояли стакан и бутылка воды. Вылив часть жидкости из бутылки в стакан, парень протянул одно Джувии, а второе – Леви:       – Успокойтесь и пейте. Посидите здесь, ладно?       Дождавшись неуверенных кивков, Грей оставил девушек приглядывать друг за другом и заторопился к бассейну.       Детектив влетел в бассейн, едва не упав в воду, и сумел затормозить лишь на самом бортике. Тело Люси лежало на скамье у стены, прикрытое полотенцем. С её распущенных волос уже накапала лужа воды, купальник почти развязался, и веревочка свисала до пола.       Ученики молча смотрели на Фуллбастера. Он отметил, что среди них нет Каны и Эльфмана, и с неудовольствием понял, что на него смотрят требовательно. От абсолютного Детектива ожидали раскрытия преступления, но как он мог им объяснить, что это не такое лёгкое дело, тем более – без современной техники и ряда экспертиз?       Грей тяжело вздохнул. Что ж, возможно, они сами всё поймут.       – Тело нашли Джувия, Эльза и Кана, – тон не был вопросительным, но он всё же дождался утвердительного кивка. – Расскажи, как всё было, – обратился парень к Скарлет. – Как можно подробнее.       Глаза обычно невозмутимой Эльзы покраснели, на щеке остался влажный след от слёз, но в целом она выглядела собранной и почти спокойной.       – Джувия с Люси собирались в бассейн, они обсуждали это ещё за завтраком, – голос Старосты едва заметно дрожал. – Джувия пришла в столовую, мы с Каной были там. Она спросила, не видели ли мы Люси – она не пришла в бассейн, и Джувия искала её, но не нашла, а дверь комнаты Люси была заперта, словно хозяйка ушла. Мы втроём ещё раз сходили к комнате, и она оказалась открыта, а ключ торчал изнутри, но комната была пуста. Мы пошли к бассейну, и здесь... – Эльза замолчала, пытаясь восстановить сбившееся дыхание. – Тело лежало на второй дорожке, – она показала пальцем и смахнула со щеки слезу. Всего дорожек было четыре. – Я прыгнула за ним, когда Джувия ушла... думала, может, смогу откачать... – Мокрая рубашка подтверждала слова Старосты.       – Сколько времени прошло с того момента, как Джувия пришла к вам, до обнаружения трупа? – голос Грея звучал серьёзно и официально – сейчас он был не подростком, не напуганным и отрезанным от мира учеником, а детективом, который вёл расследование, и от того, что он найдёт, зависели жизни их всех.       – Точно не скажу, – покачала головой Эльза. – Может, полчаса или немного меньше…       – Хорошо. Где Кана? Я хочу поговорить и с ней, вдруг она что-то заметила.       – Там, – Скарлет махнула рукой в сторону мужских раздевалок. – На время расследования нам разрешено заходить в чужие раздевалки, и Кана сейчас там… отлёживается. – Поймав вопросительный взгляд Фуллбастера, Староста пояснила: – В женской очень сильно пахнет хлоркой. Когда мы вошли, Кана чихнула, ну и… в общем, снова стала Леди. Увидев труп, она упала в обморок, и я уложила её в мужской раздевалке приходить в себя. Эльфман за ней приглядывает – так лучше, а то слетит с катушек, как после смерти Мираджейн… – девушка опустила голову, вспомнив погибшую подругу.       – А там хлоркой не пахнет? – спросил Грей, уже направляясь к двери.       – Нет, – Эльза на секунду задумалась. – Странно.       – Странно, – кивнул Детектив и оглядел учеников. – Так, – он потёр пальцами переносицу, – надо здесь всё осмотреть. Тело пока не трогайте. Разделитесь, но по одному не ходите. Надо проверить воду, всё помещение, обе раздевалки… комнату Люси, раз она открыта. Я поговорю с Каной и помогу вам. Потом… проверим алиби каждого. Будьте внимательны и никому не доверяйте.       Игрок сидела на скамейке, закрыв глаза, прислонившись спиной к стене и вытянув ноги. Эльфман стоял в противоположном конце помещения. Он хмуро посмотрел на Грея, но промолчал. Парень вообще стал неразговорчивым после смерти сестры, почти всё время проводил в одиночестве и очень мало ел. Фуллбастер беспокоился о его здоровье, но ничего не говорил, напоминая себе, что это не его дело.       Альберона приоткрыла глаза и посмотрела на вошедшего, фыркнула и отвернулась.       – Кана, я хотел тебя спросить о том, что было, когда вы нашли труп, – Грей сел рядом с ней. – Эльза мне всё рассказала, но, может, ты что-то заметила или…       – Да не помню я ничего, – девушка поморщилась. – Голова раскалывается…       Детектив спокойно ждал почти минуту, и наконец Кана не выдержала:       – Шкафчик Люси был открыт – помню. А все остальные закрыты, – она вздохнула и встала на ноги, придерживаясь за стену. – Если тебя интересует алиби – мы с Эльзой с самого завтрака сидели в столовой, я отходила только на пять минут.       – Насчёт Джувии что-нибудь скажешь?       Кана задумалась:       – Она была в купальнике и лёгком платье сверху. Всё сухое. И волосы тоже. Труп лежал далеко от бортика – сама не помню, но Эльза так сказала. Я не думаю, что это сделала Джувия.       – Спасибо. Эльфман, а где был ты? – спросил Грей, уже подходя к двери, ведущей в бассейн.       – Утром мы с Лаксасом были в тренажёрном зале, – с неохотой произнёс Тяжелоатлет. – Он пришёл раньше, чем я, сразу после завтрака, наверное. Ушли вместе незадолго до того, как прозвучало оповещение.       Фуллбастер кивнул и предложил Эльфману и Кане осмотреть мужскую раздевалку, после чего вернулся в бассейн.       Пустой коридор пугал как никогда, и Фрид порадовался, что он не один. Рядом шли Эвергрин и угрюмый Нацу – Эльза настояла на том, чтобы Счастливчик ушёл и не смотрел на тело лишний раз. Их троица отправилась осматривать комнату Люси: Джастину было не по себе рядом с трупом, и Эвер, с которой они сдружились ещё больше после смерти Бислоу, предложила помочь расследованию подальше от погибшей.       Историку не раз приходилось видеть останки людей, но то были давно погибшие незнакомцы, и он даже не совсем мог себе представить, что они когда-то жили, у них были семьи и мечты. А теперь уже во второй раз погибшими оказывались приятели Фрида, и пусть он не мог назвать их близкими людьми, но они точно не были посторонними. И что было ещё хуже – убийца скрывался среди них.       Фрид был стопроцентно уверен лишь в себе и Наследнице – утро они провели вместе, обсуждая историю Японии. Эвер с интересом слушала рассказы парня, временами споря и спрашивая что-либо, и Джастин ощущал себя счастливым, как никогда: наконец-то он нашёл того человека, что хоть отчасти разделял его любовь к истории.       Впрочем, из-за происходящего в академии Фриду было даже стыдно за свою радость. Умер уже третий его одноклассник, учеников оставалось всё меньше и меньше, а надежда найти выход почти исчезла. И снова жизни всех были под угрозой, ведь если они ошибутся и укажут не на того...       Подозреваемых пока было много: Нацу, Локи, Грей, Леви и Гажил остались без алиби, да и Джувию Детектив пока отказывался признавать невиновной. Фрид, поразмышляв, пришёл к выводу, что Пловец действительно недолюбливала Люси, хотя не показывала это открыто и даже, казалось, девушки были подругами. А вот Леви он бы сбросил со счетов, ведь для утопления нужна была физическая сила, а Программист казалась самой слабой и хрупкой среди учеников. Насчёт остальных следовало подумать, но Историк вряд ли поставил бы на Нацу: Драгнил выглядел слишком подавленным, да и все замечали, что к Люси он относился очень тепло.       Троица уже дошла до жилой части «Пика Надежды», и Фрид оставил все размышления Грею, Эвергрин, Эльзе и прочим, кто так хотел подумать над загадками. Сам парень предпочёл бы жить в скуке, но без убийств.       Дверь в комнату Люси оказалась открыта настежь, и все трое поражённо замерли на пороге. Внутри царил полнейший хаос: шкаф распахнут, одежда из него раскидана по полу; кровать перерыта, на смятую простынь в кучу свалены флакончики из косметички, сама сумочка лежала рядом. По всему помещению разлетелась бумага, ящики тумбочки выдвинуты до упора, и внутри тоже бардак. Фрид осторожно, стараясь ни на что не наступить, прошёл до ванной и заглянул внутрь. Душевой шланг и полотенца валялись на полу, шампуни были свалены в раковину.       – Похоже, здесь что-то искали, – протянула Эвергрин, заходя в комнату. – Не могу представить, чтобы такое устроила сама Люси.       – Да и Эльза не говорила ни о чём таком, когда рассказывала, как они приходили сюда, – хмуро поддакнул Нацу. – Выходит, кто-то рылся здесь уже после их ухода.       – Наверняка это убийца, – Фрид задумался. – Ключ взяли из шкафчика Люси, ведь он был открыт. После объявления об обнаружении трупа и до нас сюда никто не приходил, значит, это случилось до оповещения...       – Но что здесь могли искать? – Нацу огляделся и подошёл к столу. Прежде бумага лежала аккуратной стопочкой на углу, он это помнил; в открытых ныне ящиках хранилось несколько тетрадей, ручек, блокнотов. Стол содержался в чистоте и порядке, как и вся остальная комната.       – Секреты, – пробормотала Эвергрин, поднимая с пола кофту. И повторила уже громче: – Записку с секретом, наш мотив. Или запись о нём. Люси затеяла это расследование... видимо, она раскрыла чью-то тайну. Её убили из-за неё.       – Ты уверена? – Фрида передёрнуло, когда Наследница кивнула. Неужели чей-то секрет был таким страшным, что стоил смерти человека?       Воспоминания о собственной записке вызвали те же чувства, что и при первом прочтении: злость и удивление. Джастин не понимал, как Монохэппи узнал его тайну. И хотя парень не хотел, чтобы о его секрете узнали, убивать ради этого точно не стоило.       «Фрид Джастин – представитель нетрадиционной сексуальной ориентации». Так просто и коротко, а ведь именно осознание этого факта заставляло его всю жизнь смущаться от любых намёков, жить без друзей и пытаться как-то «исправить» себя...       Историк не мог и предположить, что будет, если о его тайне узнают родители или приятели, а теперь – одноклассники. Как бы они отнеслись к нему? Лаксас, например, на взгляд Фрида, был из тех, кто будет гнобить и избивать его до конца жизни...       От невесёлых размышлений его отвлёк голос Эвер – девушка звала его, и Джастин, запинаясь, попросил повторить вопрос.       – Как ты думаешь, убийца нашёл записку? – спокойно произнесла Наследница, и Фрид подумал, что она действительно хорошо относится к нему – другого Эвер бы уже отчитала за невнимательность. Что она скажет, если узнает его секрет?..       – Не знаю, – Историк покачал головой. – Нацу, а ты что думаешь?       – Я убью ту сволочь, которая это сделала, – сквозь зубы произнёс Драгнил. Фрид и Эвер переглянулись и принялись в молчании перебирать раскиданные вещи убитой, надеясь найти хоть что-то, что поможет им выжить.       Компания Каны Эльфману не нравилась, впрочем, это, казалось, было взаимно. Они в молчании осматривали раздевалку: Игрок – шкафчики, а Тяжелоатлет – душевые. Каждый думал о своём.       Мотивом убийства, несомненно, был секрет, ведь Люси занялась расследованием, которое никому не нравилось, а утопить человека случайно вряд ли возможно – по крайней мере, в этом случае. Писательнице не пришло в голову допрашивать на эту тему Эльфмана – скорее всего, из опасения, ведь он слыл абсолютно неадекватным. Гибель сестры и вправду сильно повлияла на Тяжелоатлета, но способность здраво соображать не покинула его.       Впрочем, секрет едва не свёл его с ума. Штраус не мог и предположить, откуда это известно тем, кто управляет Монохэппи, но, каким бы невероятным это ни казалась, слова на записке соответствовали действительности:       «Эльфман Штраус не сумел защитить сестру, Мираджейн Штраус, когда ту хотели изнасиловать. Девушка спаслась только благодаря собственным усилиям».       Он хорошо помнил тот случай и понимал, что не забудет никогда. На тот момент парень уже больше четырёх лет занимался тяжёлой атлетикой, но против пятерых отморозков оказался бессилен: он уложил двоих и выбил зубы третьему, прежде чем его схватили и избили, как беззащитного ребёнка. Откуда Мира знала те приёмы, которыми воспользовалась, Эльфман так и не выяснил, но несостоявшиеся насильники улепётывали от девушки на всех парах, хотя не побоялись схватиться с будущим абсолютным Тяжелоатлетом, а ведь он и тогда уже выглядел внушающе.       Больше всех его тогда успокаивала сама Мира. Избитого брата она притащила домой буквально на себе и с гордостью сказала родителям, что он защитил её от нападавших. Эльфман потом так и не смог доказать, что всё было наоборот.       Сестра говорила, что он молодец, «настоящий мужик» и показал себя превосходно, а ведь тяжёлая атлетика – спорт не боевой. Она не сердилась – Мира вообще никогда не сердилась. В глазах родителей, Лис и приятелей Эльфман был героем, но сам он себя так и не простил.       Мира всегда была рядом – старшая сестра, наставница и защитница. А он её так и не уберёг, хотя, казалось бы, должен был. Его драгоценная сестрица умерла первой, и умерла случайно. Девушки с гемофилией рождаются чрезвычайно редко, и именно Мираджейн не повезло. Она мучилась всю жизнь и погибла из-за проклятой гемофилии.       Эльфман ненавидел Академию всей душой. Она была тюрьмой для него, как и для всех остальных. Уже третий человек убит, а ведь все мечтали о светлом будущем, приходя сюда. А теперь они собирают улики, желая просто выжить...       Пол одной из душевых был мокрым, там сильнее, чем где-либо ещё, пахло хлоркой. Редкие капли вели в в сторону раздевалки, неподалёку блестела лужица: что бы ни стирали в кабинке, здесь это отжали, и дальше Тяжелоатлет увидел лишь пару капель.       Кана стояла у открытого шкафчика и что-то рассматривала. Заметив Эльфмана, она повернулась к нему:       – Смотри, очки. Нашла в шкафчике. Наверное, Локи забыл – он приходил сюда вчера. Странно, лежали неаккуратно, совсем с краю и стёклами вниз. А я думала, что Локи бережнее к ним относится...       Штраус вкратце рассказал про душ. Кана задумчиво кивнула.       – Идём отсюда, – предложил Эльфман и первым направился к выходу. – Похоже, больше мы здесь ничего не найдём.       Грей настоял на том, чтобы в каждой группе, осматривающей что-либо, был хотя бы один человек с алиби, который следил бы за остальными, ведь убийца мог попробовать замести следы. Эльзу такая подозрительность не радовала, но она была вынуждена согласиться, ведь преступником мог оказаться любой из них. Староста вместе с Гажилом и Локи осматривала женскую раздевалку – точнее, осматривали её парни, а Скарлет наблюдала за одноклассниками.       Музыкант выглядел подавленным и рассеянным, а Мотоциклист – хмурым и сосредоточенным. Если бы Эльза знала, что убийцей является один из этих двоих, она скорее поставила бы на Рэдфокса, но гарантий никаких не было, и девушка молча следила за тем, как Локи осматривал каждую кабинку, иногда расстроенно замирая на несколько секунд, а Гажил заглядывал во все шкафчики по очереди.       Ящички здесь запирались кодом из трёх цифр. Гажилу пришлось сбегать к комнатам, чтобы узнать код от шкафчика Джувии, но это оказалось бесполезно – внутри нашлось именно то, что описывала девушка: полотенце и расчёска. А вот осмотр вещей Люси оказался гораздо более продуктивным.       Одна из кнопок на двери ящичка оказалась вдавлена внутрь, и Эльза предположила, что убийца, пытаясь открыть шкаф, с силой нажимал на кнопки, подбирая комбинации, и в конце концов достиг своей цели. Планшетник Люси валялся под скамейкой, одежда была смята, а ключ от комнаты пропал. В мусорном ведре ученики нашли изорванный блокнотик, с которым Писательница не расставалась почти никогда, и сломанную ручку.       Эльза перебирала листки, вынутые из мусорки, надеясь найти хоть какую-нибудь зацепку. Аккуратным почерком Хартфилии были выведены цифры каких-то телефонных номеров, названия сайтов, иногда встречались памятки вроде дат важных встреч, то и дело Староста видела записи в духе «переписать начало главы 3». Понять, в каком порядке делались пометки, было нельзя, и Эльза просто откладывала в сторону то, что не представляло для неё интереса. Наконец она нашла листок с именами учеников. Некоторые оказались зачёркнуты, около одного стоял вопросительный знак, а вот «Леви», «Нацу» и «Лаксас» были обведены в кружок. Бумажка была неровно порвана, и имён «Джувия», «Фрид» и «Локи» в списке не хватало.       Скарлет задумалась. Что это могло означать? Скорее всего, Люси не собиралась проводить своё расследование относительно тех, кто был зачёркнут – среди них оказались Эльфман, Грей и Гажил. Что означал вопросительный знак – им была отмечена Кана – Эльза не поняла, а вот теми, чьи имена были обведены, Писательница точно собралась заняться всерьёз. За это она, скорее всего, и поплатилась.       Имя «Эльза» Хартфилия оставила без внимания, и Староста не могла понять, что она чувствует – некое разочарование, ведь получалось, что она совершенно не интересовала Люси, или, наоборот, благодарность, ведь погибшая не собиралась лезть к ней и донимать, пытаясь узнать секрет?       – Эльза, – отвлёк её голос Локи. Музыкант стоял в дверях. – В душевых ничего нет. Что у вас?       Скарлет рассказала про шкафчик и блокнот. Гажил молча стоял рядом – свою работу он считал уже выполненной. Локи кивнул:       – Убийце, видимо, сильно повезло, что он сумел подобрать код к шкафчику. Думаете, ему нужен был ключ от комнаты?       – Не уверена, – Эльза задумалась, – ведь он зачем-то порвал блокнот Люси. Если мы примем за основную версию, что убийство совершено из-за «мотивации» Монохэппи, то, скорее всего, преступник искал запись своего секрета или даже сам секрет, ведь некоторые из нас выбросили свои бумажки, и Люси могла найти что-то.       – Логично, – нахмурился Гажил. – Больше из этой несчастной раздевалки мы, видимо, ничего не выжмем. Что теперь?       Староста задумалась:       – Мы все уже устали за сегодня. Думаю, мы можем позволить себе перерыв. Давайте отдохнём в своих комнатах… я хочу подумать в спокойной обстановке.       «Ведь от этого зависят наши жизни», – хотелось добавить ей, но девушка промолчала.       Лаксас вместе с Греем осматривал бассейн – и, по личной просьбе Детектива, приглядывал за ним краем глаза. Фуллбастер осматривал тело погибшей, при этом бормоча себе под нос, и это уже порядком раздражало Борца вольного стиля.       – Пена у рта и носа, – Грей поднял руку убитой. – Синеватая кожа… Ногти сломаны, – он с интересом осмотрел те, что остались целыми: ухоженные и аккуратно накрашенные. – Похоже, она сопротивлялась. Травм на теле нет, или же… – он аккуратно подвинул голову девушки.       – Может, будешь про себя это всё рассказывать? – не выдержал Лаксас. – Серьёзно, уже голова раскалывается от твоего бормотания!       – Хорошо, извини, – Грей осторожно приподнял труп. – Купальник почти развязан… – мигом забыл он о своём обещании молчать. – Вряд ли это сделал убийца – скорее всего, само развязалось при сопротивлении…       Дрейар скрипнул зубами и прижался лбом к стене, борясь с желанием врезать Детективу. Тот ведь даже не специально злил его – просто профессиональная привычка. Лаксас хотел наподдать этому говорливому, а потом тоже оправдаться «профессиональной привычкой».       Люси погибла из-за своего расследования – эту фразу парень услышал уже раз пять, и всё от разных людей. Писательница пыталась выяснить и его секрет, но рассказать ей тайну означало поставить жирный крест на своей карьере, авторитете и будущем.       «Лаксас Дрейар, абсолютный Борец вольного стиля, использовал допинг, когда только начал выступать на серьёзных соревнованиях».       И плевать, что это давно уже в прошлом, что все последние годы он сражался исключительно честно – такая ошибка, и её уже не исправить. Оставалось только держать всё в секрете, тщательно скрывать ото всех, надеясь, что о его тёмных делах никто не узнает.       Попробовать добавки ему предложил первый тренер, увидевший в мальчишке большой потенциал, и тот с радостью согласился. Несколько лет он побеждал благодаря нечестному методу, но никто даже ничего не подозревал. Лишь дед, Макаров, однажды догадался, но ничего никому не сказал, и Лаксасу нашли нового тренера против желания самого парня. С тех пор всё изменилось, и, хоть сначала результаты пошли на убыль, в чём Дрейар винил деда, вскоре он начал выигрывать честно, и, повзрослев, проникся благодарностью к родственнику.       Отдельное «спасибо» он много раз сказал за то, что от Макарова никто не узнал секрет внука. Дед понимал, как много значит спорт для Лаксаса, и своим молчанием позволил тому продолжать строить карьеру, но теперь уже – не повторяя ошибок прошлого. Пожалуй, Макаров стал ему самым близким человеком.       Теперь же дедушка остался где-то далеко, и уже не мог мудрым советом подсказать Лаксасу верный путь. Дрейар не хотел признавать это открыто, но без поддержки родственника он чувствовал себя неуверенно и сомневался в каждом своём шаге. Впрочем, он ни за что не позволил бы кому-либо узнать ни о своей слабости, ни о секрете.       Но Монохэппи-то знал! И это выводило Борца из себя. Он не понимал, как плюшевый кот – вернее, те, кто стоит за ним – узнал его тайну, которую парень надеялся унести с собой в могилу. Если кто-то относился к своему секрету примерно так же – неудивительно, что расследование Люси закончилось для неё так печально.       Дрейар посмотрел на Грея. Тот уже закончил осматривать тело и теперь ходил по бортику, заглядывая в воду. Лаксас отвернулся и продолжил обходить помещение вдоль стен – правда, похоже, что все его усилия были тщетны, и ничего ему найти было не суждено. Впрочем, это и не давало ему покоя – полотенце Люси так и не нашли.       – Заканчиваем здесь, – махнул рукой Детектив. – Кажется, убийца не оставил нам ничего. Я хочу осмотреть весь второй этаж… не пойдёшь со мной?       Лаксас покачал головой и молча направился к выходу. «Интересно, что за секрет у Грея? Наверняка что-то, связанное с титулом», – подумал он, но быстро одёрнул себя, сказав, что ему это совершенно нелюбопытно – в конце концов, путь Люси к своей гибели начался примерно с такой фразы.       Нацу решил осмотреть комнату Люси ещё раз, и Фрид, подумав, остался с ним. Эвергрин не могла его осуждать – Грей просил, чтобы все приглядывали друг за другом и не оставляли потенциальных подозреваемых одних – по крайней мере, там, где могли быть улики. И всё же Наследнице было не по себе без друга, к обществу которого она уже привыкла.       Девушка направлялась в столовую, но в коридоре столкнулась с Греем и немного растерялась – Детектив был один, а ведь он сам говорил, что, раз у него нет алиби, надо, чтобы за ним кто-то приглядывал.       Одноклассники остановились и поприветствовали друг друга кивками.       – Почему ты один? – спросила Эвергрин. Подозревать Фуллбастера ей совсем не хотелось, ведь именно он был их надеждой на раскрытие преступления.       – Лаксас отказался идти со мной, когда я решил осмотреть второй этаж, – Детектив пожал плечами. – А потом мне кое-что пришло в голову, и вот...       – Куда идёшь? – Грей не стал продолжать, но Райд хотела знать.       – В прачечную, – он неопределенно махнул рукой. – Я подумал, что средство для чистки бассейна можно найти там, ведь откуда-то этот запах взялся в раздевалке.       – Я пойду с тобой, – Эвергрин не предлагала, а просто сообщала своё решение – в конце концов, за человеком без алиби надо было проследить. Грей только пожал плечами и продолжил путь.       Наследнице показалось, что он ведёт себя странно. Нашёл что-то? Догадался или додумался?..       На саму девушку влиял разве что её секрет. Не то чтобы это могло сломать её жизнь, но вот пошатнуть репутацию – запросто:       «Эвергрин Райд, участвуя в переговорах с другими компаниями, подсыпала их представителям слабительное, если они не устраивали её или не удовлетворяли интересам фирмы».       Ну и кому такое понравится?.. Даже несмотря на то, что всё осталось в прошлом, секрет как минимум вгонял в краску. Откуда Монохэппи это узнал, Эвер не имела понятия, но пообещала себе расквитаться с организаторами этого всего не только за смерти приятелей, но и за собственное унижение.       Между тем они уже добрались до прачечной. Грей вошёл первым и сразу же присел у шкафа с химией. Полупустая бутылка с чистящим средством стояла с самого края, даже не давая двери закрыться до конца. Эвергрин привлёк звук работающей стиральной машинки. Она заглянула внутрь через прозрачную дверцу. Стиралось с десяток вещей – технику с утра запустила Леви, загрузив не только свою, но и чужую одежду.       – Я снова ничего не понимаю, – пробормотал Грей, и Наследница посмотрела на него. – Убийца не оставил нам никаких улик, по которым мы могли бы вычислить его...       Эвергрин задумчиво кивнула и вдруг заметила в гуще вещей что-то, напоминающее полотенце. Следовало уточнить у Леви, но девушка была почти уверена, что с утра та ничего похожего в машинку не загружала.       – Я разберу это, когда стирка закончится, – медленно произнесла она. – Мы можем идти?       – Да, – кивнул Детектив и, напоследок заглянув в пустые машинки, направился к выходу. – Чёрт, почему здесь вода? Что-то протекает, что ли?..       На ужин я заставила себя съесть яблоко, хотя кусок в горло не лез. Я всё ещё не могла поверить, что милой и доброй Люси, моей подруги, больше нет среди нас и уже никогда не будет. Я не сумела отговорить её от идеи провести расследование, и теперь именно меня следовало винить в её гибели.       После столовой, где собрались почти все выжившие ученики, собственная комната показалась мне пугающей и мрачной, хотя, помнится, когда я только увидела её, я подумала, что она довольно милая. Здесь было слишком много места для меня одной, мне было слишком страшно.       Академия манипулировала нами, заставляла убивать, а ещё она знала все наши секреты. И мой, естественно, тоже.       «Леви МакГарден испортила кислотой новый дорогой компьютер, когда родители принуждали её стать программистом».       Это звучало довольно безобидно, но как всё было на самом деле… Я с детства очень любила химию, начала разбираться в ней едва не раньше, чем научилась считать и писать, и родители это даже одобряли – пока при одном из опытов на меня не брызнула кислота, оставив жуткие ожоги на коже около локтей. С тех пор я носила одежду только с длинным рукавом, а родители запретили мне заниматься любимым делом и отобрали все реактивы – впрочем, я успела спрятать несколько.       Где-то через месяц мне подарили дорогой и мощный компьютер – это должно было стать моим утешением и подарком к возвращению из больницы. Родители считали, что программирование – гораздо более полезное, перспективное и, главное, безопасное занятие, чем химия.       И тогда я жутко разозлилась. Спустя пару дней из спрятанных реактивов я создала жгучую кислоту и вылила на системный блок компьютера, даже не подумав, что на технику моим родителям пришлось истратить все сбережения, накопленные больше чем за год.       Для отца это стало сильнейшим ударом, который свёл его в больницу и дал начало цепочке болезней, что в итоге, через несколько лет, привело к его смерти. С матерью мы разругались, а потом не разговаривали больше месяца. Папа всё мне простил – он вообще слишком сильно любил свою единственную дочь – и даже подарил другой компьютер, попроще, при этом отобрав оставшиеся реактивы, хотя я и не собиралась больше ими пользоваться. А вот с мамой мы так и остались чужими друг другу людьми.       Я стала программистом, как они и хотели, и не простым, а абсолютным, учеником «Пика Надежды», только папа до этого не дожил. Был бы он рад за меня? А если бы знал, чем всё это обернулось?..       Академию я ненавидела. Она пугала меня, и единственной моей отрадой, помимо компьютеров, которые я втайне ненавидела, для меня стал личный дневник, толстая тетрадь.       Я записывала, как проходили мои дни, делилась с дневником своими мыслями и идеями, и его страницы насквозь промокали от моих слёз. Я взяла в руки ручку, понимая, что сейчас снова заплачу и испорчу бумагу.       «Сегодня умерла Люси. Я не стану писать много, но мне очень грустно и страшно. Я много плакала, ведь Люси была моим единственным другом здесь. Её утопили. Завтра будет суд, а у нас пока нет никаких догадок. Мне так страшно…       Когда все осматривали тело и искали улики, мы с Джувией сидели у меня в комнате. Она была в числе тех, кто нашёл труп, и винит себя в гибели Люси, ведь она позвала её поплавать. А я виню себя, ведь Люси умерла из-за своего расследования, а я не сумела её отговорить.       Мы с Джувией много думали, но никого не подозреваем. Мы вообще не хотим кого-то подозревать, но убийца вправду среди нас, и если мы его не найдём, то нас всех казнят. Я очень хочу жить и выбраться отсюда. Скучаю по друзьям…       Меня никто не подозревает, хоть у меня и нет алиби. Люси утопил кто-то сильный, а я слабая. Впервые мне это помогает. Я рада, что меня не обвиняют. Я бы хотела, чтобы Люси жила…       P.S. Из столовой пропал большой нож. Я думаю, что кто-то взял его для самообороны, потому что с каждым днём здесь всё страшнее и страшнее. Жаль, что я не догадалась так сделать. С ножом я бы чувствовала себя уверенней».       Я поставила точку и отложила ручку. На дневник снова капали слёзы. Я закрыла тетрадь и убрала в тумбочку. До ночного времени следовало успеть принять душ, а времени оставалось не так много.       Перед сном я дважды проверила, заперта ли дверь. Замок взломать было невозможно, но я всё равно не чувствовала себя в безопасности.       Телевизор включился как раз в тот момент, когда я легла в кровать.       – Ну что, вы собрали кое-какие улики, агась! – Монохэппи сидел в своём кресле с рыбкой в лапе. – Завтра с утра мы проведём классный суд, на котором вы, надеюсь, пошевелите своими мозгами и сумеете повеселить меня, – он засмеялся. – Что ж, а сейчас начинается ночное время. Спите сладко, ведь завтра вам придётся хорошенько подумать! – Экран зарябил и погас. Повисла зловещая тишина.       Как вообще можно спокойно спать в такой ситуации?!       Я уткнулась лицом в подушку и заплакала. Хочу домой, прочь из этой академии, к друзьям! К маме!.. Я обязательно скажу ей, как я её люблю, и мы помиримся, будем настоящей дружной семьёй…       Слезы кончились, и я незаметно для самой себя задремала. Завтра будет долгий и страшный день.       Нацу совершенно не выспался, и это было неудивительно – Люси погибла, и в её убийстве подозревали его.       Стоило закрыть глаза, как Счастливчик видел собственную разрушенную квартиру, кровь на полу, а потом – мёртвую Люси, её посиневшее безжизненное тело, навсегда застывшее лицо. Она уже не откроет глаза, не позовёт его на обед или прогуляться вместе… Драгнил несколько раз просыпался посреди ночи с криками, и в те моменты он радовался, что в комнатах есть звукоизоляция.       Комната Люси, разрушенная, казалась знаком того, что Хартфилии больше нет. Парень бережно собрал рукописные страницы её нового романа, раскиданные по полу, смятые и разорванные. Фрид смотрел на него сочувствующе и в то же время с опаской – должно быть, думал, что Драгнил сошёл с ума, как Эльфман после гибели Мираджейн. Но это было не так… Нацу хватит мозгов, чтобы найти убийцу, пусть тот, на первый взгляд, и не оставил следов.       Все ученики собрались в коридоре у комнат и молчали, а если и говорили, то шёпотом. Счастливчику общаться было не с кем, да и не хотелось. Надо было над многим подумать.       Динамик под потолком зашумел, и Нацу вздрогнул, поняв, что это означает.       – Айя! – раздался голос плюшевого директора. Ученики замерли. – Я смотрю, вы уже все собрались, а значит, готовы к Классному суду, так? – ответом ему было молчание. Леви всхлипнула. – Вижу, что так! Скорее идите к лифту и порадуйте меня новым шоу! – послышался неясный шум, и всё стихло. Ученики послушно пошли по коридору.       Времени было мало, и Нацу решил, что его вчерашняя находка не имеет отношения к гибели Люси, а потому он не станет рассказывать о ней. Тем более эта вещь наталкивала его на мысль, что он, на самом деле, никому не может доверять.       В кармане брюк лежала вчетверо сложенная фотография, которую Счастливчик накануне нашёл в комнате погибшей среди бумаг и чудом успел спрятать к себе так, чтобы Фрид ничего не заметил. На фото была запечатлена идиллическая картина: четырнадцать учеников «Пика Надежды», выглядевшие счастливо, сидели в одном из ученых классов академии и улыбались в камеру. Четырнадцать его одноклассников.       Нацу среди людей на фотографии не было.