Veto

Маршалл, кажется, не моргает. Гамболл, кажется, не дышит. – Этот день все не заканчивается, – не выдержав, устало жалуется принц, подпирая кулаками виски, чтобы не упасть лицом в кровать. С наступлением сумерек к нему в окно по-хозяйски ввалился, какая неожиданность, Маршалл Ли собственной персоной. Принц сидел в своих покоях и старался придумать, как можно было бы остудить пыл его неразумного друга, и чуть было не забылся тревожным сном. Он был вымотан без остатка. – Сама судьба благоволит сегодняшнему дню, – Маршалл, наоборот, выглядел чрезвычайно довольным собой. – Маршалл, если ты получишь полный и категоричный отказ, ты ведь оставишь в покое эту тему и никогда не будешь ее поднимать? – все-таки собрался с силами Гамболл, решившись сегодня расставить все по надлежащим местам. – Над этим еще стоит подумать, – почти сразу послышался ответ. Его выражение лица говорило: «Никогда». – Ты разве до сих пор не понял, что твои чувства надуманные? – предпринял еще одну попытку Гамболл. – Скорее, разубедился в этом. Его выражение лица говорило: «Ага, размечтался». – Я точно не уступлю, – солгал чисто из принципа Гамболл. Его начинали посещать мысли как раз об обратном, причем, весьма вероятном. – Aut viam inveniam, aut faciam*,– процитировал Маршал, усмехаясь каким-то своим черным мыслям. Его выражение лица говорило: «Возьму и не верну твое сердце. Я добьюсь его, даже если придется его вырвать голыми руками». Принц взвыл от негодования, спиной падая на прохладное покрывало и подняв стаю пылинок. – Почему никто не сказал, что несбыточные желания могут сбываться? – почти застонал он, пытаясь запрятаться в покрывало, как в кокон. Маршалла позабавила такая детская реакция: «когда я не могу решить проблему, я от нее спрячусь». Однако от него невозможно было спрятаться, да и, кажется, его не выгоняли. – М-маршалл, что ты делаешь? – позднее спросил принц, возмущенный тем, что его опять обнимали. – Домогаюсь до тебя, очень приятное занятие. Попробуй как-нибудь проделать тоже самое со мной, – в ответ Гамболл смешно фыркнул, сталкиваясь с вампиром носами. Маршалла затопили нежность и радость, объяснить наличие которых, он был не в силах. Однако что-то стучалось в дверцу его здравомыслия, да и испуганно замерший принц наталкивал на мысль, что что-то тут не так. Выпутав его из защитного кокона и предоставив себе на рассмотрение, Маршалл злорадно засмеялся. – Ты у меня сейчас получишь, – пообещал он. – Что значит «несбыточные желания»? Посмей мне только солгать. Мои чувства взаимны? – чуть заметный кивок вышиб из Маршалла все эмоции. Он не мог поверить, что его избранник такой лицемер. – Я еще понимаю, когда ты просто скрывал это от меня, считая, что я не отвечу взаимностью. Ты всегда был трусом. – Попрошу, – справился с оцепенением Гамболл и с новыми силами собрался что-то предпринимать, не совсем понимая, что именно. – Заткнись. Но когда я сказал то, что ты не мог – ты меня отверг. Сейчас я вполне способен на смертоубийство, – признался злой на вид Маршалл, без видимых проблем хватая за щиколотки почти сбежавшего принца. – Отпусти, – твердо изрек Гамболл, проклиная свою треклятую душонку, не способную открыто лгать. – Вот уж чего не послушаюсь, так это этого, – он весь смешался и стушевался от такого ответа. Захотелось скрыться от Маршалла куда-нибудь очень далеко. На самую высокую гору, укрыться у истока реки. Может, даже изловчиться и ударить с одури по раздражающей физиономии. Маршалл держал его за щиколотки, Гамболл ощущал себя пренепременно очень странно. Глупо было так сидеть с согнутыми в коленях ногами и смотреть на самодовольного вампира (словно он знал, о чем сейчас думает принц) и ничего не делать. Как будто Маршаллу все было дозволено, нет, какая глупость. Маршалл, по-видимому, считал по-другому и отпустил Гамболла, лишь для того, чтобы поудобнее перетянуть его к себе поближе. Прижимаясь к горячему лбу принца, Маршалл всматривался в уставшие и даже чуть виноватые глаза. Второй поцелуй получился у них более спокойный и долгий, третий Гамболл получил в открытую шею, четвертый в ладонь, которая вначале упиралась в грудь вампира. – Ты мог бы так не делать, – смущенно и чуть сконфуженно попросил он, изворачиваясь в руках Маршалла как уж. – А что опять не так? – спросил тот. – Кто-то может зайти и увидеть нас, – набрав в легкие побольше воздуха, вразумил его Гамболл. – Зайти в твою спальню? Хорошо, только из уважения к тебе, – Маршалл казался безыскусно доброжелательным, не вызывая тем самым и толику доверия. Он показательно убрал свои руки с бедра и шеи принца и тот заметно расслабился. – Только вот о чем я вспомнил... – Мне это уже не нравится, – побледневшими губами пробормотал Гамболл. Маршалл, донельзя довольный собой, нашептал ему на ухо какую-то дурную затею. – Ублюдок, – зашипел на него Гамболл и пораженно замер. Его лицо казалось таким потрясенным и выдавало все его эмоции без утайки. – Ругаетесь, ваше Высочество, – почти промурлыкал Маршалл в пылающее ухо принца. Он знал, что Гамболл не верит в его серьезные намерения, а что лучше всего может укрепить веру в противоположное? Возможно, требование о завтрашнем публичном поцелуе? Кому-то же надо заслужить прощение. *Или найду дорогу, или проложу ее сам.