Мы не знали, что полюбим

Путаюсь в коридорах огромной больницы. Белые стены, от запаха лекарств кружится голова. Не приятный свет будто в конце тоннеля. Ищу среди множества дверей нужную палату. Иду к Щукину и мучаю себя вопросом: "А надо было?". И действительно. Но уже поздно. Наконец нашла белоснежную дверь, постучавшись костяшками, робко вошла. - Привет, - увидев меня, капитан расплылся в широкой улыбке, откинув в сторону гаджет, от которого уже болели глаза, но Егор продолжал в него лупиться. Скучновато ему в этих белых стенках. Он тут не свихнется? Хотя, о чем это я, он и так давно слетел с катушек. - Как дела? - задала я глупый и банальный вопрос. Молчали. Напрягало. Я, медленно приблизившись к нему, плюхнулась на мягкую кровать. Опять молчание. Бесит. - Что у вас там с Касаткиной? - на выдохе произнесла и заправила за ухо прядь светлых волос. - Ничего, - закинув голову назад, он ровно выдохнул. От его выдоха по телу побежали мурашки. Ударил кулаком о стену. Злой, - поэтому у тебя есть шансы, - но он также язвит и отшучивается в дурацких ситуациях. Только это его и спасает. - Больно надо, - ухмыльнувшись вслух, скрестила руки на груди. Кого мы обманываем? Наверное, только самих себя. Отмазываемся, краснеем и убегаем, прячем глаза. Раньше не было такого. - Опять врешь? - улыбается. Как же быстро он меня раскусил. Нервно сглотнув, не знаю даже, что сказать. Мысли путаются в голове. Почесав лоб, прикусила нижнюю губу. Нервы. Главное, не разболеться. А то будем мы лежать вместе с Егором в одной палате и выяснять отношения. Тогда нас точно выпишут отсюда куда-нибудь в психушку. - А ты будто нет, - резко встав, аж в глазах потемнело. Подошла к окну, облокотившись о белоснежный подоконник. И почему это я так психую? Ненавижу тебя, Щукин! Кажется, я возвращаюсь к тому, с чего мы с Егором так красиво начали. - Что, опять будет ругаться? Ненавидеть? -усмешка. Щукин подходит сзади и нежно кладет свои руки мне на хрупкие плечи. Его дыхание опалило мою шею. Опять мурашки по коже. - Нет. Тогда, что ты предлагаешь? - повернувшись к нему, задала вопрос. Стало жарко. Мы находились не на безопасном расстоянии. Без разговоров, Щукин опять целует меня! Путаясь рукой в моих волосах. Мои руки обвили его шею. Что творим? Послышался гул. Распахнулась дверь, и на пороге палаты появились косолапые. А вот такого мы не ожидали. Услышав шум, быстро отстранились друг от друга. Неловкая ситуация. Мы привыкли в такие попадать. - Ладно, Щук, мы, наверное, чуть позже зайдем, - замешкался Костров, быстро вышел. Его примеру последовали все остальные. И только Кисляк смотрел на меня осуждающе. Закрыв глаза, я шепотом выругалась. - Представляю, какие теперь разговоры будут, - сомкнув губы в тонкую розовую полоску, голубоглазый дотронулся до переносицы. Я лишь усмехнулась. - Про нас и так многие придумывают сказки, - махнув рукой, засунула руки в карманы узких джинсов. - Щукин, тебе было обязательно устроить тут эту романтику? - топнула ногой, как маленькая обиженная девочка. - Думаю, да, - легонько толкнув его, схватила свои вещи и быстро вышла, даже не попрощавшись. Громко хлопнула дверь, я оказалась в коридоре. На меня тут же уставились медвежата. Зная их фантазию, а тем более характер, не надо вообще заводить личную жизнь. Я была, как белая ворона. Поприветствовав их, они ушли к Щукину. Выдохнула. Но не тут то было, ко мне подходил Саша. В его глазах застыл вопрос. - Ксюнь, вы же вроде бы ненавидели друг друг? А теперь... - вот именно. Кивнула. - А теперь мы два идиота. То кричим, то, вон, целуемся. И ведь я его до сих пор ненавижу, но... - замолчала. Стукнув себя по лбу, я провела языком по обсохшим губам. - Что "но"? - заикаясь, спросил Костров. - Я запуталась, - закрыла лицо руками. Надоело. Каждый, абсолютно каждый задает один и тот же вопрос. Мы сами с Егором не знаем, что между нами. Сильнее сжимаю руки в кулаки. - А что у вас там с Самойловой? - изогнув ровную бровь, задала вопрос. Ну не всё же в мою личную жизнь лезть. - Ладно, я пойду, - чмокнув меня в щечку, он ушел. Нормально! Усмехнувшись вслух, я огляделась и поймала на себя взгляд Кисляка. Сейчас начнется. Скрестив руки в замок, подошла к нему. - Андрей, скажи что-нибудь, - смотрела на него, словно провинившийся котенок. - Потом и не здесь. А то нас отсюда выгонят. Тебе это надо? - поцеловав меня в лоб, улыбнулся. *** Вечер. Быстрыми шагами направляюсь в сторону дома. Проходя мимо сотни обшарпанных девятиэтажек, я заметила на одинокой лавке Марину. Выдохнув, я решила подойти к ней. Не знала, с чего начать с ней разговор, если она конечно захочет со мной разговаривать. - Эй, - окликнула я её. От неожиданности она дернулась, а, заметив меня, недовольно хмыкнула. Да уж, - чего домой не идешь? Холодно ведь, - плюхнулась рядом с девушкой. - Не хочу. А ты? - ответив вопросом на вопрос, она перевела взгляд на ночное небо, пытаясь в нем что-то разглядеть, но из-за туч это было сложновато. - Да так, - махнула рукой. - Что у вас с Щукой? - задаю этот вопрос, но только зачем? Я сама не понимаю. Дура! - Тебе это так интересно? - сквозь зубы проговорила она. Психует. Нервы на исходе. Не спит. Даже жаль её. Пожала плечами, стуча пальцами по деревянному основанию скамьи. - Хотя, я сама всё испортила, - встав с насиженного места, она, делая большие шаги, размахивала руками. - Я же люблю Щукина, но зачем надо было мне переспать с его другом? А потом залететь от него, - крик. Те прохожие, что в такое позднее время гуляли по улице, оборачивались, удивленно смотрели на нас. Марина была будто в истерике. Истерический смех. Закрыв глаза, я тяжело дышала. Даже стало жарко. По-настоящему жаль её. А жалеть не в моих правилах. Да и сама Касаткина не любит, когда её принимают за маленькую девочку. Не хочет, но ведет себя иногда именно так. Капризный, наглый, а иногда и эгоистичный ребенок. Да, бывает такое. Она не верит больше в сказки, в те красивые, в которых они с Щукиным были счастливы. - Я же люблю его, - в кого она превратилась. По щекам шатенка размазывала тушь, одновременно утирая слезы. - Макарова, почему именно ты это всё выслушала? Но спасибо тебе, - похлопала меня по плечу, я, улыбнувшись уголком рта, выпрямилась. - Люблю этого Щукина, - она, топнув ногой, ушла к себе в подъезд. - И я, кажется, тоже...