Мы не знали, что полюбим

С того момента прошло четыре дня, а мы с Щукиным так нормально и не поговорили. Бегали друг о друга, а точнее я от него. Как только встречаюсь с ним, отвожу взгляд, начинаю разговаривать с вымышленным другом по телефону, делаю вид, что меня позвали и быстрыми шагами испаряюсь. Да, это глупо! После случая с Андреем переехала к нему. Жить с ним в одной квартире, конечно, не лучший вариант. Кисляк ведет себя, как маленький ребенок, а теперь ещё и больной маленький ребёнок. Он просит выполнить все его прихоти, и это не обсуждается. - Ксюнь, будешь яблочко? - усмехнувшись, парень вопросительно посмотрел на меня. Я кивнула, друг кинул мне фрукт, я, поймав его, улыбнулась. - Тебя надо вместо Бакина в рамку поставить, - с умничал, он плюхнулся на диван, откусив кусочек зелёного яблока. - Я смотрю, тебе без тренировок совсем скучно, - оглядев давно знакомую квартиру Андрея, я шумно выдохнула. - А как там у вас со Щукиным? - поперхнулась. Вот какого вопроса я боялась от друга. Что сказать Кислому, я не знаю. Перебираю в голове различные варианты. Опустила свой взгляд в пол. Нервы. Главное - не разболеться! Посмотрев на хоккеиста, я прикусила нижнюю губу. Я уже приготовилась к крикам. Парень, изогнув бровь, откинулся на мягкую спинку дивана. Снова я рассматриваю Кислого, чтобы он наконец понял. - Вы, что переспали? - улыбнувшись, в шутку спросил парень. Но мне далеко не до смеха. Андрей искал на просторном диване пульт от телевизора, который постоянно пропадал в этих просторах мебели. - Да, - тихо, почти шепотом произнесла я. Андрей тут же забывает обо всем и резко встаёт. Становится жарко. И я даже не представляю, что сейчас устроит Кислый. - Что?! - громко крикнув, спрашивает Андрей. Я, сложив руки, виновато киваю. Андрей, хватаясь за голову, проклинает меня, а затем и Егора. - Ксюш, чем ты думала? - и действительно. В носу не приятно защипало, и тело покрылось мурашками. Сын прокурора снова что-то кричит, но я не слышу. Я закрываю глаза, покусываю губы. - Андрей, я и сама это прекрасно понимаю, но ты можешь потише? Иначе все соседи услышат про эту Санту-Барбару, - откинув голову назад, я вдохнула порцию воздуха. - Раз ты понимаешь, зачем тогда надо было спать с тем человеком, которого ненавидишь? - я, пожав плечами, шмыгнула носом. Кисляк, наконец успокоившийся, плюхнулся рядом со мной, приобнял за талию. - Какая я дура! - сказав, я запустила пальцы в светлые волосы. Андрей лишь поддакнул мне. *** Поздний вечер. Холодный ветер ударил в лицо. Пару часов назад прошел дождь, оставив большие лужи. Я шла по парку, засунув руки в карманы розовой толстовки. Волосы прилипали к губам, намазанным фруктовым блеском. Решилась прогуляться, проветрить мозги, от того, что было сегодня. - Ксюнь, подожди, - обернувшись, я увидела Димку, который быстрыми шагами приближался ко мне. От холода он накинул на голову капюшон. - Привет, - поприветствовала парня, а затем чмокнула его в бледную щёчку. Серьёзное выражение лица Щукина немного настораживало. - Это правда? - Дима подошел ближе. Задав вопрос, он выпустил теплый пар изо рта. Я не поняла, о чем он, но догадывалась. Сжала руки в кулаки. - Дим, ты о чем? - изогнула ровную бровь. Притворяюсь, будто не понимаю. Почесав затылок, я глупо улыбнулась. - У тебя что-нибудь было с Егором? - откуда он узнал? Неужели сам капитан рассказал своему брату об этом? Не верю. Нервно сглотнув, замерла. - Понятно, - пнув рядом лежащий камень, Димка сделал пару шагов вперёд. - Давай поговорим без криков, а то мне уже хватило на сегодня, - подошла к блондину сзади и положила голову ему на плечо. Вратарь, покачав головой, повернулся ко мне и заправил за ухо прядь светлых волос. - Ну вы же ненавидите друг друга? - спокойно спросил Дима. И в правду, мы же терпеть друга друга не можем. Надоели эти постоянные вопросы, на которых никогда нет ответа. - Ненавидим, - сомкнув губы в тонкую полоску, я опустила глаза в пол. Плюхаюсь на сырую лавку, поднимаю голову к темному, почти черному небу. - Может любим? Хотя, нет, больно он мне нужен, - махнув рукой, я недовольно шикнула. Вру самой себе. Да, может и не любовь, но что-то точно...точно что-то глупое. - А я, кажется, люблю тебя, - я тут же встаю с насиженного места и, шаркая ботинками, приближаюсь к блондину. Недолго думая, он притягивает меня к себе и накрывает мои губы своими. Своей рукой он путается в моих волосах, я обвиваю его шею руками. Щукин-младший переходит ниже, оставляя мокрые дорожки на моей бледной шее. Я ртом забираю большие порции воздуха. - Дим, стой, - он, отрываясь от меня, оглядывается по сторонам. Неловко. Я делаю большие шаги, качаю головой. Да, мало мне одного Щукина. - Ах да, у вас же там с Егором любовь! - он разводит руками и снова начинает заводиться. До бела сжимает руки в кулаки и усмехается. - Скажи, а капитан ещё жив? Или ты его прибил уже? - улыбнувшись уголком рта, я задала вопрос. - Пока жив, - запустив пальцы в волосы, хоккеист шепотом выругался. После этого тишина, которая напрягает ещё сильнее. Мы стоим и тупо молчим. Лишь иногда слышен свист холодного ветра. Да, весёленький вечер! - Привет, - к нам подходит Щукин-старший, разглядывая нас. - Что происходит? - снова вопрос. Бесит. - Всё в порядке! - крик Димки. - Просто зашибись! Мой брат переспал с девушкой, которую я люблю! Прекрасно! - ещё громче кричит блондин. - Любишь, говоришь? - спрашивает Егор, затем скидывает со своего плеча спортивную сумку. Медленными шагами он подходит к своему брату. Замахивается на него, но Димка успевает увернуться. Начинается драка. Разнять этих кретинов у меня не получается. Наконец у меня получилось остановить их. Не считала, сколько это продолжалась. У одного разбитая губа, у другого сломан нос. Два идиота! Больше ничего не скажешь. Егор, закинув голову назад, чтобы кровь не шла из носа, усмехнулся. Рисую подошвой ботинков что-то непонятное на асфальте. - Дураки! - ударяя старшего по плечу, перевожу взгляд на вратаря. - Идите вы! - размахиваю руками, хочу уйти, но голубоглазый, притягивает к себе за ручку моей миниатюрной сумки, висящей у меня через плечо. - Ксюш, поговорить надо, - спокойным тоном сказал шатен, смотря мне в глаза. Дима внимательно наблюдал за нами и пожирал взглядом своего братца. - Надо, - с шумом выдохнула и скрестила руки на груди. - Пошли ко мне, что ли, хоть, в порядок приведёте себя, - оглядела парней, они, одновременно кивнув, направились за мной. *** - Ай, - шикнул Егор, когда я обрабатывала его рану на лице ваткой, вымоченной в спирте. Как дети! - Ладно, я наверное пойду, - Димка хотел уйти. - А то я вам мешаю разговаривать, - развел руками и облокотился о белоснежную стенку. - Да, можешь идти! - выгоняет младшего капитан, который сидит на мягком диване, попивая чай, приготовленный мной. - Хватит! - успокоила этих двоих. Начинаю превращаться в Елену Константиновну. Я вообще не понимаю, как она может выносить Щукиных? - Егор, о чем ты хотел поговорить? - убираю в шкафчик аптечку, а затем сажусь на стол. За это действие меня всегда ругает Кислый. - Ненавидишь? - от этого вопроса я почти падаю, но какая-то неведомая сила удерживает меня. Жарко, поэтому я скидываю с себя ту самую толстовку. - Может быть, - усмешка. Дима стучит пальцами о деревянный косяк, он хоть как-то разбавляет тишину. Шатен, покусывая губы, гладит моего пса. Тишина. Сотни мыслей. И снова вспоминаю, то, что сказал сегодня мне Димка. Почему Щукиных в моей жизни так много? - Раньше ты была увереннее, - улыбнувшись, Егор подходит ко мне. Мы, кажется, уже совсем забыли о Димке, который нервничал. - Ладно, теперь я точно пойду, не буду вам мешать, - Дима, почесав лоб, покачал головой. Видимо, он уже за нас решил, что сейчас здесь будет. - А Кислый в курсе, что мы с тобой... - продолжать он не стал, я лишь кивнула. Голубоглазый, запустив длинные пальцы в волосы, шумно выдохнул. Неужели боится Андрея? Хотя да, его надо бояться. - Ладно, Егор, иди, а то уже поздно, - спрыгиваю со стола, указывая парню дверь. - Представляю, что у вас с Димкой сейчас будет, - засунула руки в карманы узких джинсов. - Ксюш, подожди, - он кладет мне свои горячие руки на плечи. От неожиданности вздрагиваю. - Я это... - ему не дали договорить. Звонок в дверь рушит все планы, которые задумал Щукин.