Трикстеры. Эра Хаоса

      Ворча под нос незатейливые ругательства, я, отряхиваясь от проклятого снега, поднялась на ноги. Те, вроде как, меня держали. Решив проверить, способны ли они на большее, я сделала пару шагов и поморщилась.       — Меня словно пережевали и выплюнули, — поделилась я ощущениями с Локи. — Я не подписывалась на это, боженька. Для подобных жёстких практик необходимо обоюдное согласие и всё такое, знаешь ли. И вообще…       — Ага. Отшучиваешься — значит, в порядке, —перебил меня трикстер и хмыкнул. — И вообще ты легко отделалась, так что заканчивай жаловаться… Впрочем, ладно. Даю тебе две минуты на то, чтобы обложить самыми витиеватыми матюками и весь наш поход, и меня в частности. Я тоже всем этим недоволен.       Я скуксилась и моментально заткнулась. Не знаю, что на меня подействовало больше: реверсивная психология или призадумавшийся бог, разглядывающий окружающий нас пейзаж.       — Что-то не так? — не выдержала я.       — Кроме того, что мы, хотя бы, оказались в нужном мне месте в полном составе, да ещё и при всех своих частях тела — абсолютно всё, — откровенно буркнул Локи. — Нет, мне было приятно заглянуть домой, но, в рот мне сыновьи лапы — какого хрена?       — А какого хрена, боженька?       — А вот такого!       Он широко развёл руки в стороны, указав размеры этого самого метафорического хрена, после чего упёр в бока кулаки и добавил:       — Ты сама всё видела. Не поняла, конечно, ибо не была в Йотунхейме ранее, но… В общем, мне это не нравится. И не нравится, что пришлось потратить время на бессмысленную вылазку, вместо того, чтобы искать Сигюн.       — Кстати, об этом. Какой у нас план?       — Охрененный.       Трикстер снова усмехнулся, в этот раз чуть более расслабленно. Поправив походную сумку, он пригладил растрёпанные волосы и тоном опытного гида произнёс:       — Дамы и господа. Наша экскурсия по самым восхитительным местам Скандинавии стартует прямо сейчас. Просьба занять свои места согласно купленным билетам. Наш дурдом следует по маршруту «В душе не знаю, откуда — Храм Богов в Старой Уппсале».       — А вы точно экскурсовод? — мои губы тронула лёгкая улыбка.       — Точнее некуда, — бог протянул мне ладонь и подмигнул. — Хватайся, жрица. Доберёмся до цивилизации — а там уж совсем всё просто будет.       Меня дважды приглашать не нужно, так что я сразу уцепилась за лапку боженьки, и мы почти трогательно направились вперёд. Признаться, «просто» стало уже сейчас, если сравнивать с тем, что произошло ранее. Нам даже с погодой повезло — Мидгард встретил нас лёгким морозцем и солнцем, прямо под стать Пушкину, не беспокоя ни единым дуновением ветра. Да и снег, который местами доставал мне почти до колена, уже не бесил, а весело похрустывал под ногами.       Шли мы относительно недолго: после марш-броска через Йотунхейм мне, видимо, любая прогулка будет казаться недолгой. Всё по привычной схеме — трикстер по-джентльменски топал впереди, протаптывая мне дорогу, а я ступала по его следам. Так что уже через полтора-два часа равнина сменилась холмистой местностью, а вдалеке я разглядела самые настоящие человеческие дома.       — О, какая прелесть, — хихикнул Локи, увидев, как я начинаю лыбиться. — Соскучилась по людям?       — Соскучилась по ванной и прочему комфорту, — вздохнула я. — И по удобной обуви.       — Ничего, достану тебе черевички, королевишна. И всё остальное. Даже порадую твои уши словами о том, что я знаю, где мы.       — Вот это сервис. Куда влепить отзыв с пятью звёздами?       — В Старой Уппсале. Можешь мне подношение оставить — предпочитаю вкусности словам.       Я кивнула было, но уже в следующую секунду нахмурилась. Мы, конечно, в относительно безопасном мире, но у нас нет местной валюты. А без бумажки, как известно, ты… не самая приятно пахнущая субстанция, в общем.       — Это всё, конечно, прекрасно, — я сразу же решила озвучить свои мысли. — Но как мы до этой твоей Уппсалы доберёмся без гроша в кармане? Только не говори, что своими двумя, — я сразу же и взвыла, не оставляя богу шансов вклиниться в мои горестные излияния. — Я себе ноги до жопы стёрла, я устала, я мухожук и я не хочу путешествовать по пересечённой местности через всю… Кстати, ты так и не сказал, где мы.       — Окрестности Салы, — не увидев ни единого проблеска понимания на моём лице, трикстер фыркнул. — Открою тебе страшную тайну, но в Мидгарде есть такие штучки под названием «карты». Не в которые ты резалась на уроке географии, а которые с картиночками гор, рек и городов.       — Я не резалась в карты на уроках, — буркнула я. — Просто не все люди, знаешь ли, знают наизусть города Мидгарда. Это у вас их раз-два — и обчёлся, а у нас куча стран, вагон городов и стопицот миллионов населённых пунктов типа Усть-Зажопинска.       В конце своей тирады я показала Локи язык, на что он ответил тем же, и мы, довольные короткой перепалкой, потопали дальше.       — И всё же, Рыже Боже, ты на вопрос не ответил. Однако предупреждаю: если ты собирался сказать о том, как мы пешком…       — Не собирался, — трикстер резко развернулся ко мне и щёлкнул по носу. — Как и слушать твой гундеж до самой Уппсалы. Мы сядем на автобус.       — Ага, — я на пару секунд замолчала. — А платить за него ты чем будешь, натурой?       — Именно. Твоей.       Я набрала в лёгкие побольше воздуха, чтобы высказать Локи всё о его «охрененном» плане в самых изящных выражениях, достойных Большого Петровского Загиба, но тот задорно рассмеялся и потрепал меня по волосам.       — Тю, уймись, валькирия. Я твою розочку для себя берегу, мне ж ещё гарем создавать. Так что не беспокойся насчёт денег: я, может, и не могу творить магию в стиле фентези, чтоб пыщь-пыщь, херак-херак — и красота, однако владею магией слова, причём, абсолютно бесплатно, без смс и регистрации. Я же ещё и бог обмана, забыла?       Трикстер наградил меня лукавым взглядом, на что я заинтересовано подняла бровь. А ведь и правда, как я могла запамятовать, что путешествую с самым хитрым плутом Девяти Миров? Видимо, причина в том, что до этого момента нам не приходилось прибегать к его ораторским умениям.        Зато теперь мне было ужасно интересно, как Локи выкрутится.       — Только… мы же обойдёмся без угроз и насилия? — на всякий случай уточнила я.       — Ты меня с названным племянником не путай, да? — оскорбился бог. — Мордобой — это по части Тора. А у меня другое оружие: подвешенный язык, богатый словарный запас и владение искусством звиздежа восьмидесятого левела. Между прочим, искусство сие крайне тонкое и сложное. Не для всех, короче.       — Не сомневаюсь, — кивнула я хвастающемуся трикстеру, после чего с печальным вздохом добавила: — Жаль только, что я не смогу оценить…       — Это ещё почему?       Бог даже притормозил. Кажется, моё заявление разбило ему сердечко, вот только я ничего поделать с этим не могла, лишь развела руками.       — Потому, что я не говорю на датском…       — Швецком, — поправил Локи.       — Да хоть на галлифрейском. Вот, Квенью в десять лет знала. И английский на уровне «Лондон из зэ кэпитал оф Грэйт Британ».       — Не продолжай, я понял, — трикстер скорчил рожицу. — Ладно. Я потом тебе переведу свои Высокие Речи. Я же добрый.       — И хвастливый, — усмехнулась я.       — Это называется «здоровая самооценка», золотце, — он щипнул меня за щеку. — Ты тоже попробуй. Оно вкусновое, тебе понравится.       Под эту, в целом-то, беззаботную болтовню мы и добрели до Салы. Городок оказался маленьким, но очень уютным, я бы даже сказала, «пряничным», с классическими невысокими и развеселыми домиками. Меня даже лёгкая тоска взяла: ужасно хотелось задержаться в этом месте, погулять под холодными лучами весеннего солнца и угоститься горячим какао. Не то, чтобы я любила прогулки и какао, но Сала подействовал на меня, как толстый, связанный руками любимой бабушки, свитер. Хотелось завернуться в него и не выбираться до лета.       — Здесь миленько, — подытожила я. — Правда, мне не то, чтобы есть, с чем сравнить, за границами мы не бывали.       — Вот видишь, как тебе повезло, что у тебя такой чудесный гид! — Локи блеснул улыбкой. — Ничего. Как разыщем Сигюн — устрою тебе нормальную экскурсию. Куда бы ты хотела?       — Во Флоренцию, — мечтательно вздохнула я.       — Я имел в виду Скандинавию, но да ладно. Уж с Гермесом я договорюсь. Он славный парень, вы подружитесь.       — Да? — я с нарочитым кокетством сложила губки бантиком. — А не боишься, что я сбегу к нему из твоего гарема?       — Не-а. А знаешь, почему? — трикстер подхватил меня под локоть и шепнул таким заговорщическим тоном, словно сообщал мне самый страшный секрет Мироздания: — У него нет такой же, как у меня, роскошной рыжей шевелюры, на которую ты обильно пускаешь слюни.       Однако, подумав ещё несколько секунд, Локи добавил немного в сторону:       — Впрочем, есть кое-кто, кто может меня переплюнуть.       — Да ладно? — я абсолютно искренне усмехнулась.       — Прохладно, — бог показал мне язык. — Я, конечно, несравненный и прекрасный, но в Мидгарде есть и другие боги… Чего хихикаешь?       Я качнула головой, не прекращая тихого веселья, и покрепче взялась за тёплую боженькину лапку.       — Меня веселит не то, что есть и другие, а то, что ты так спокойно это признаёшь.       — Глупо отрицать очевидное, — Локи философски пожал плечами. — Как и то, что мои роскошные локоны не единственные в своём роде.       — Для меня — единственные, — ответила я даже с некоторой долей нежности.       Трикстер приподнял бровь и тепло глянул мне в глаза, а его тонкие губы тронула улыбка. Не разнузданно-весёлая, не лукавая, а добрая. Однако в следующее мгновение он хмыкнул и вернул взгляд на дорогу.       — Посмотрю, как ты запоешь, когда Сетха встретишь.       — О? В смысле, который из египетского пантеона? А мы что, туда собираемся?       — А хер знает, я уже ни в чём не уверен, — буркнул Локи. — Пришли.       Оставив меня наедине с интригой, которую он сам же и навесил, бог подошёл к высокому деловитому мужчине, хозяйничающему вокруг автобуса. Тот обернулся на шаги, и его лицо немного перекосило от удивления. И лишь через несколько секунд до меня дошла его причина: мы с трикстером, как покинули Мидгард в шмотках «а-ля реконструкторы на выезде», так и шляемся в них. Я немного смущенно зыркнула на свой меховой прикид и уставилась на близлежащий дом, словно его экстерьер был самым поразительным зрелищем в округе. Хотя на деле этим зрелищем были, пожалуй, мы с Локи.       Однако бог времени даром не терял, и уже вскоре недоумение на лице его собеседника сменилось пониманием, а под конец речи, из которой я не поняла ни слов — сочувствием. Водитель (как оказалось позже), покивал на эмоциональную речь Локи, приложил ладонь к сердцу и что-то ему ответил с таким же жаром. Трикстер пожал ему руку и, обернувшись ко мне, подмигнул.       — Отправляемся через десять минут, — произнёс Локи, вернувшись ко мне.       — Не то, чтобы я удивлена… Но я удивлена, — я прищурилась и дернула его за плащ. — Рассказывай, как ты это сделал, да ещё и так быстро.       — Ртом, — бог заржал. — Говорю ж, натура вполне валидна.       Я скуксилась, ожидая, когда трикстер всё же соизволит ответить, но он, глядя на мою скисшую рожу, только пуще прежнего развеселился. Подтянувшиеся к остановке люди косились на нас, как на поехавших, однако я была с ними даже согласна. Нормальные бы точно во всё это не ввязались.       — Шевели булками, — выдал, наконец, Локи и легонько подтолкнул меня в сторону автобуса. — И создай на своей мордашке хотя бы подобие благоговения и благодарности.       На краткий миг я закатила глаза и выдохнула, собираясь с силами, тем не менее, послушно собрала на лице то, о чём меня просили. Проходя мимо водителя, я максимально лучезарно улыбнулась ему и бросила тихое «Danke». Конечно, немецкий — не шведский, но, вроде бы, меня поняли. Да и благодарность моя была от чистого сердца: я действительно утомилась от «пеших экскурсий», так что возможность доехать до пункта назначения приятно грела душу. Ну, и зад месту рад.       — Нам ехать примерно два часа, так что можешь вздремнуть, — милостиво разрешил бог и даже предоставил мне своё плечо.       — Какой ты иногда заботливый, — хмыкнула я и опустила голову на отведенное мне лежбище. — Только ты мне сказочку обещал, про себя и свой великий-могучий язык.       — О, контента «18+» захотелось?       Я с тихим ворчанием пихнула его в бок, на что трикстер лишь хохотнул и приобнял меня, возвращая на плечо.       — Да шучу. Рано тебе такое слушать, жрица, — Локи по-отечески потрепал меня по волосам и принялся объяснять: — На самом деле, нам просто повезло, что Ланс оказался приверженцем старой веры. Всё же хорошо, что нам достался кусок суши в отдалении от основных континентов.       — Подожди, не размазывай мысли по ушам, — я прикрыла глаза. — Потом устроишь урок географии.       — Не-а, сейчас, — упрямо продолжил бог. — До Скандинавского полуострова христианство, конечно, добралось, но в меньшей мере, чем до Евразии. Поэтому здесь ещё остались наши последователи. И поэтому эти самые последователи хорошо относятся к тем, кто чтит исконную веру.       — Так, допустим. Но при чём здесь всё это?       — Будешь перебивать — оставлю в неведении, — пригрозил бог и клацнул зубами у меня перед ухом. — При всём. Ланс, водитель наш — добрая языческая душа, которая не может отказать паломникам в помощи.       — А-а-а, — протянула я с легкой долей разочарования. — Ты нас в паломники заделал. И что… Всё оказалось так просто?       — А так всегда, Агния, — мягко проговорил трикстер. — Что-то искреннее и настоящее всегда просто. Только вы, люди, любите всё усложнять, — он помолчал недолго, а после закончил тише: — Впрочем, не вы одни: многие боги такой же хернёй страдают.       Я покосилась на задумчивое лицо Локи и тоже ушла в размышления о простом и сложном, приходя к выводу, что он прав. Мы, люди, и впрямь склонны выдумыванию дополнительных сложностей в своей и без того нелёгкой жизни. А ведь, для начала, можно говорить словами через рот. Такое, казалось бы, незамысловатое умение — а как помогает во многом. По себе знаю — я худо-бедно его освоила на четвёртом десятке своего существования. Не в идеале, конечно, но некоторых успехов достигла, и жизнь действительно стала легче. Было бы, конечно, ещё круче, если бы меня окружали такие же люди, но это уже попахивает утопией.       Под неторопливые размышления и удивительно ласковые поглаживания по волосам я и придремала. Всё же, мой организм — умничка. Борется со стрессом и усталостью при каждом удобном случае, в то время, как я, его нерадивая хозяйка, явно не собиралась в ближайшее время оставить его в покое.       В этот раз покой тоже не стал надолго задерживаться в нашей компании и по-английски смылся, как только автобус мягко остановился. Приоткрыв один глаз, я неохотно отлепила щёку от моего костлявого ложа и потянулась до хруста. С одной стороны, очень хотелось плюнуть на всё и остаться в тёплом уютном чреве железного коня, вместо того, чтобы снова тащиться в ёбудали, но частичка Хаоса во мне, которая желала приключений и которую так умело растормошил трикстер, с любопытством вертела хвостом и нетерпеливо переминалась с лапки на лапку.       Заметив, с каким интересом я глянула в окно, Локи довольно ухмыльнулся и хлопнул меня по бедру.       — Во-от, моя жрица. Признайся, тебе уже не терпится продолжить наш путь.       — Знаешь, да, — согласилась я, поднимаясь с нагретого сиденья. — С ужасом признаю, что я начинаю проникаться духом приключений. Отныне зови меня Даша.       Бог хохотнул и, поймав за руку, повёл к выходу. А я всё с тем же интересом прислушивалась к новым ощущениям. Может, виной тому был короткий, но такой необходимый, отдых, может, место было и впрямь намоленное, но я воспряла духом и была готова к любому развитию событий.       Ладно, вру, почти к любому. Смертельная опасность по-прежнему не вызывала у меня восторга, однако возможные сложности на пути меня уже не пугали. Как говорится, делай, что должно, и будь, что будет.       Вот только сказать, что я охренела, когда вылезла из автобуса и узрела окружающий пейзаж — это ничего не сказать.       — Это, блять, что такое вообще?! — Я с величайшим, мягко скажем, изумлением указала пальцем на прорезающие небеса острые крыши собора, который явно не являлся языческим. — Нахрена мне эта христианская готика? Где Храм?       — Где-где… — проворчал бог. — Уничтожен почти тысячелетие назад.       — А нахрена мы тогда сюда приехали? — я продолжала закипать, ощущая острую несправедливость.       — А ты наивно думаешь, что вот этими каменюками, — Локи махнул в сторону собора, — они нас выкурили с нашей земли?       Я открыла рот и издала несколько странных звуков — мысли, которые устроили столпотворение в моей голове, попробовали покинуть её через рот все вместе, а потому на выходе получилась невнятная каша. Трикстер лишь усмехнулся на это и развернул меня за плечи.       — Не Храм, конечно, во всём его величии, но, согласись, тоже симпатично.       Я окинула взглядом виднеющиеся вдали холмы, среди которых больше всех выделялись три. И которые, в отличие от пафосного сооружения, выглядели не чужеродными, а естественными… Ну, то есть, понятно, что холмы и были естественными географическими-топографическими-похуистическими образованиями, но смысл был в чём-то более возвышенном.       — Чувствуешь, да? — раздался голос трикстера над моих ухом. — Это Королевские Курганы. Туда и стягиваются паломники со всего мира. Ваши легенды говорят о том, что там были похоронены Один, Тор и Фрейр. Чушь, конечно, но место силы там очень… ммм, сильное.       — Думаешь, Сигюн где-то там?       — Думаю, что она бы в первую очередь отправилась туда, — Локи вздохнул. — Но в то, что она именно там, я хочу верить. Пойдём.       И мы направились прочь от города, красивого, но, по моим ощущениям, фальшивого насквозь. Как ни странно, но местные жители не обращали на нас никакого внимания — видимо, привыкли к таким ряженым чертям. Лишь Собор провожал нас молчаливым тяжёлым взглядом, нависая, казалось, над всей Уппсалой.       Однако, стоило нам выйти за её пределы и ступить на тропинку, тянущуюся через рощу, как меня резко отпустило. Дышать стало легче, настроение улучшилось и даже солнце будто засветило ярче. Я улыбнулась и расправила плечи.       — А вот этот пешеходный маршрут мне по вкусу.       — Ещё бы! — бог игриво подмигнул. — Я же сказал: это наша земля. Что, чувствуешь себя, как дома?       — Даже лучше, — я бодро кивнула. — Чувствую себя, как дома, да ещё и помолодевшей лет на дцать.       — Ай, умница! — Янтарные глаза Локи весело блеснули. — А то я что-то забодался ворчливую старуху с собой таскать, чесслово.       Я в шутку возмутилась и пихнула трикстера в бок. Он, смеясь, ответил мне тем же, вот только я от этого толчка улетела в кусты, после чего моё возмущение стало более искренним, и мы, как два дитя, принялись носиться друг за другом. Ну, то есть, носилась я за богом, а он бегал от меня, кривлялся и провоцировал меня на прочее ребячество.       — Ой, всё! — смеясь, выпалила я, окончательно выдохнувшись и приземляясь задницей в сугроб.              Пошарив по карманам, я извлекла на свет мятую пачку, в которой каким-то чудом остались четыре годные к употреблению сигареты, и огниво. Провозившись с последним некоторое время — ну не привыкла я к этой приблуде! — я, наконец, с искренним наслаждением закурила. С того момента, как мы покинули паб в день святого Патрика, в моё бренное тельце не поступило ни капли никотина. То есть, я не курила целых четыре дня. Или пять? А, не важно, в любом случае тянуло на рекорд.       А вообще, мне просто было не до этого. На «оздоровительных» марш-бросках не покуришь, в кармане йотуна дымить небезопасно, под взглядом маменьки Локи — стыдно, а привалы были рассчитаны только на то, чтобы успеть закинуть в рот еду и топать дальше.       Зато сейчас я балдела от каждой затяжки, даже глаза прикрыла. Боженька мне в этом не мешал, только молча устроился рядом, а я прислушивалась к окружающему миру и своим внутренним ощущениям.       — Забавно, — наконец изрекла я, почти докурив. — Вроде отошли не так далеко, а какая огромная разница… во всём.       — Я же говорю. Место Силы. Уппсала когда-то была центром язычества. И здесь действительно стоял храм невероятной красоты, — трикстер негромко вздохнул. — Мне он нравился, хотя я не сторонник всяких ритуалов. Храм — это ведь не место определенное, а сердце, с любовью обращенное к богу.       — Ты говоришь, как Иисус, — хмыкнула я, ожидая получить по шее за такое сравнение.       Однако Локи, к моему удивлению, не начал рычать, а лишь пожал плечами.       — Иешуа был мудрым парнем. Жаль, что этот избрал его своим пророком.       — То есть… Иисус-Иешуа — реальный человек?       — Да. И именно, что человек. Сын плотника, первый в мире хиппи. Искренне хотел сделать мир лучше, а потому отказался от материальных благ, ушёл из дома и начал проповедовать любовь. Обрел популярность у людей… За что и поплатился.       — В смысле?       — На коромысле, — огрызнулся бог и продолжил. — Этот решил пропихнуть через бедного парня свои «потрясающие» идеи, взял его в оборот и даже реально воскресил — сил у него, к тому моменту, набралось много. В итоге, на этот маркетинговый ход купились миллионы людей, и с того момента количество купившихся растёт в геометрической прогрессии.       — О, как, — я помолчала некоторое время, обдумывая сказанное. — В Библии, конечно же, об этом никто не написал.       — Естественно. Ему нужен был ребрендинг Старого Завета: он понял, что на запугивание приходит не так много новых душ, а потому выбрал новый вектор. Хотя и со старыми заскоками в некоторых местах. Ну, геена огненная и всё такое. Просто присыпал свою какулю сахарной пудрой любви и продолжил нести через уста Иешуа «свет истины». Тьфу!       Локи с омерзением сплюнул в сторону, а я продолжала сидеть с лицом лица, всё больше удивляясь его рассказу. В голове метались растревоженные мысли, которым хотелось вырваться наружу в виде вопросов, но я так и не смогла собрать их во внятные предложения.       Заметив мою сложносочиненную рожу, трикстер невесело хмыкнул и положил руку мне на плечо.       — Всё, бобёр, выдыхай. Это не твоя проблема.       — Как это — не моя? — возмутилась я. — Вообще-то, ты мой дорогой и любимый боженька. И меня бесит, что какой-то там небесный гондон создаёт тебе проблемы!       — Воу-воу, валькирия, потуши свою жопку, — Локи рассмеялся, но в его тоне слышалась благодарность. — Давай пока сосредоточимся на поиске моей супруги. А уже после можно рискнуть и Рагнарёк устроить, только в других декорациях и с иными действующими лицами.       — Разве тебе не нужны силы для такого масштабного представления?       — Ой, всё, — передразнил моё недавнее восклицание трикстер и поднялся. — Я тактик, а не стратег, так что разбираться будем на месте. Пойдём уже.       И мы пошли. Примерно через час в роще начали появляться признаки присутствия человека, и к моей радости, это были не пластиковые бутылки вперемешку с прочим мусор, а миленькие ленточки и гирлянды на деревьях. Кое-где висели даже плетённые из веток украшения. При других обстоятельствах (например, в темноте и в одиночестве) я бы сочла сию красоту жуткой пародией на какую-нибудь «Ведьму из Блэр», но сейчас всё воспринималось в точности да наоборот.       — Красиво, — улыбнулась я, рассматривая на ходу переливающийся ловец солнца, что качался на ближайшем дереве. — Здесь проходит туристический маршрут?       — Здесь проходит маршрут паломников, — с некоторой долей гордости поправил меня Локи. — Сейчас ведь самый разгар Остары. Это, конечно, немного не по нашей теме…       — Но лучше, чем Пасха, да? — закончила я его мысль.       Бог в ответ что-то проворчал, но я, признаться, его уже не слушала, только вертела головой, с теплом рассматривая окружение, которое становилось всё более живописным и праздничным. В сердце снова всколыхнулось веселье, отчего я почувствовала себя ребёнком в канун Нового Года. Подарков я, конечно, не ждала, но ощущение застывшего в воздухе волшебства было во много раз приятнее — такое не купишь за деньги, даже если приобретешь тонну украшений и обвешаешься ими с ног до головы.       Уже через минут десять мы оказались на опушке, при первом взгляде на которую становилось понятно, что это — главная точка сбора для всех празднующих, коих оказалось на удивление много. Конечно, на всякие христианские праздники народу набивалось и побольше, но в нашем случае даже пятьдесят человек казались огромной толпой.       В центре опушки стояли три идола, вокруг которых празднующие разложили подношения в виде цветов, плодов и сырого мяса. Чуть поодаль, под цветастым тентом, жгли костёр, а уже за ним начинались ряды палаток.       Сейчас в лагере было достаточно суматошно — видимо, люди заканчивали основные приготовления к празднику. Кто-то рубил и носил дрова, кто-то развешивал фонарики, кто-то прибирался. В общем, шёл слаженный процесс, и лишь четверо сидели у огня: две женщины, готовящих что-то безумно вкусное, если судить по запаху, худенький юноша, который бренчал на гитаре что-то мелодичное и пел, как соловей, и очень пожилой, но крепкий дед.       Завидев нас, последний помахал рукой, приглашая присоединиться к их компании, что мы, собственно, и сделали. Старик указал нам на сухое полено, предлагая присесть, и заговорил, чем прервал выступление местного скальда.       — Его зовут Олаф, и он рад нас приветствовать, — синхронно с ним начал переводить Локи. — Говорит, что всегда приятно видеть новые лица на их скромном празднике. Отмечают, конечно же, весеннее равноденствие и приглашают присоединиться.       — Что, просто так? — удивилась я.       Трикстер переадресовал вопрос новому знакомому и кивнул.       — Ага. Это ж не коммерческое мероприятие, и тут никто не хочет на тебе наживиться. Просто люди собираются ради идеи и празднуют вместе. Говорит, что нас и накормят, и поделятся палаткой-спальником.       — Какая подозрительная щедрость, — я немного прищурилась. — Не принесут ли нас в жертву? А то видела я парочку фильмов…       — Жрица, не дури, — усмехнулся трикстер и щелкнул меня по носу. — Во-первых, я с тобой, а, во-вторых, нам жертвы давно уже никто не приносит. Человеческие, я имею в виду. И, в-третьих, я брехню сразу чувствую, так что расслабься и радуйся тому, что мы наткнулись на этих чудесных ребят.       Бог вернул внимание Олафу, и тот продолжил вещать. Я ещё несколько секунд хмурилась, но в результате последовала совету Локи и засунула свою подозрительность в самую глубину… костра.       — Конечно, здесь есть свод правил, за нарушение которых выгоняют, но ничего из ряда вон выходящего. Не мусорить, не ломать постройки, не рубить дрова — говорит, у них с собой всё необходимое, — и не устраивать конфликты. Праздник, как-никак. Если что-то понадобиться — обращаться либо к нему, либо к Ханне, — он указал на пышную женщину, хлопотавшую над пищей. — Подношения можно оставить в любое время, алкоголь лить на землю рядом с идолами… Хотя лучше бы лили в меня, — хихикнул бог, явно имея в виду именно себя любимого. — А ночью будет основной праздник.       — Это славно, конечно, но что насчёт Сигюн?       — Да погоди, не всё сразу. Предлагаю самим осмотреться для начала, а не напрягать бедного дедушку. Человечку, между прочим, семьдесят три годика, двадцать из которых он посвятил организации таких вот праздников. Имей уважение.       Я закрыла рот и с этим самым уважением воззрела на старика. Вот вроде и ничего в нём не было особенного — типичный представитель скандинавских пенсионеров, с седой шевелюрой и не менее седой мягкой бородой. Я бы даже назвала его плюшевым, да только его практически бесцветные глаза взирали на мир острым серьезным взглядом. И этот взгляд сейчас был направлен на меня. Я даже немного поежилась, но Олаф вдруг улыбнулся, да так тепло, что я моментально растаяла и заулыбалась в ответ. Дедуля скрипуче рассмеялся и что-то сказал трикстеру.       — Ты, говорит, хоть и явная южанка, а вписываешься в общество, как родная. И имя у тебя хорошее, огненное. Говорит, что тебе точно нужно сегодня у большого костра посидеть — чтобы пламенем напитаться.       — А когда он успел моё имя узнать?       — Когда сам представился, — Локи щипнул меня за бок. — Невежливо скрываться от тех, кто с тобой открыт. Вот я и назвал нас.       — Сто-ой, ты что, сказал, кто ты? — ахнула я.       — Нет, конечно, — трикстер совсем разошёлся и показал мне язык. — Мне, как боженьке, можно соблюдать анонимность, так что я представился, как Логи.       — Очень, блин, оригинально, — я хмыкнула и отвернула от них голову.       Конечно же, я не обиделась. Я вообще не испытывала никаких негативных эмоций с момента, как мы покинули город. А сейчас меня и вовсе словно укутали теплом и уютом, словно в пуховое одеяло. Олаф оказался прав — я чувствовала себя родной в обществе этих людей, которых я абсолютно не знала, но так же, как и они, несла свой огонёк веры. Потрясающее ощущение любви к миру наполнило меня с ног до головы, и мне безумно хотелось разделить его с каждым из собравшихся, но я только поймала Локи за ладонь и произнесла:       — Я очень тебя люблю, боже. И очень благодарна за всё.       Трикстер сжал мои пальцы в ответ и немного прищурился, едва заметно улыбаясь. Его очи снова горели янтарём, и я, млея под этим взглядом, отчего-то шёпотом спросила:       — Почему у тебя глаза опять другого цвета?       — Потому, что мне сейчас хорошо, да и силой подпитываюсь, — так же негромко пояснил Локи и вдруг подтянул меня к себе под бочок, бережно обнимая за талию. — Я, кстати, тоже тебя люблю, жрица.       Я мурлыкнула и устроила голову у него на плече, устремляя взор на костёр. Наверное, для всех собравшихся мы теперь выглядели, как любовная парочка, но мне было наплевать. В конце концов, подобные домыслы были недалеки от истины, и моё сердечко и впрямь трепетало от любви к рыжему трикстеру, но эта любовь не имела ничего общего с тем, что мы, человеки, обычно зовём данным словом. Она была всеобъемлющей, принимала каждую грань Локи. Она не опошлялась бытовухой или похотью, хотя я и считала бога самым красивым созданием во всех мирах. И она давала мне силу, а не высасывала. Кажется, Платон имел нечто подобное в виду, описывая филию, но даже она являлась лишь блеклым отражением того, что творилось в моей душе. Благо, что бог понял меня без лишних уточнений и неловких вопросов.       Окутавшую нас благостную тишину нарушил негромкий стройный аккорд — парень с гитарой, что всё это время молчал, давая нам возможность побеседовать с Олафом, мягко тронул струны. Мелодичный перебор был мне незнаком, но стоило местному скальду запеть, как я подхватила мотив одним лишь голосом, без слов.       — Hon klappade på Bergadör'n med fingrarna små.       «Statt upp du höga Bergakung drag låsen ifrå».       Och upp steg Bergakungen, drog låsen ifrå.       Så har han den bruden i silkessängen blå.       Это была старинная баллада о деве, встретившей Горного Короля. Ужасно грустная, скажу я вам. Впрочем, почти все скандинавские баллады заканчивались печально, если только речь не заходила о христианстве. Вспомнить, хотя бы, «Агнетту и Водяного» с похожим сюжетом: любовь меж человеком и «нечистью», семеро детей, супруга, которая просит свидеться с матерью… Вот только Агнетта, по итогу, предала любовь и осталась среди людей, вся такая покаявшаяся, а Горная Дева умерла.       — Ты чего приуныла, золотце? — раздался голос Локи у меня над ухом.       — Да так… Думаю о самых первых проявлениях пропаганды.       Трикстер фыркнул и щипнул меня за бок.       — Не наводи тоску. И вообще, скажи спасибо, что этот дивный менестрель не начал петь «Герр Маннелиг»…       — Ъуъ!       Издав сей невнятный звук, резанувший по ушам остальных слушателей, я сжала кулаки и скуксилась, напоминая теперь недовольного дикобраза, разве что без иголок. Бедный парнишка немного расстроенно глянул на меня — видимо решил, что я так на его пение среагировала, — но, благо, продолжил, а бог тихо рассмеялся.       — Ты мальчику выступление сорвала, злобушка.       — А нехер было напоминать про этого придурка Маннелига! — раздраженно шепнула я, ткнув собеседника пальцем в ребра.       — А нехер было печаль наводить, — продолжая посмеиваться, Локи показал мне язык. — Я просто хотел тебя растормошить. Не знал, правда, что ты так полыхнешь, но злость всё равно лучше грусти. Продуктивнее.       С этими словами трикстер поднялся на ноги и, сняв с запястья кожаный шнурок, перехватил им волосы.       — Пойду оказывать посильную помощь, — сообщил он, глядя на возящихся с постройкой мужчин. — А то как-то неправильно: люди вот, стараются для нас, а мы зад прижали и даже пальцем не шелохаем.       Ощутив легкий стыд за свой «прижатый зад», я тоже подскочила было с места. Локи наградил меня удивленным взглядом, а после хмыкнул и щёлкнул по носу.       — Я не тебя имел в виду, говоря про «нас».       — А кого? — теперь удивлялась я.       — Богов, Агния, — трикстер как-то особенно тепло пригладил мои волосы. — Мы ведь всегда отвечаем. Просто тот же Один не такой резвый, как я, но всё равно отвечает и помогает. А, учитывая сложившуюся ситуацию, мне придётся отдуваться за всех и не столь масштабно, — он вздохнул было, но в следующую же секунду принялся ворчать: — Ничего-ничего, припомню я потом старику. Разбужу и припомню. За всю тяжкую работу стребую!       Продолжая бухтеть себе под нос, бог отошёл к мужичкам, а я так и осталась стоять на месте, думаю, куда приложить энергию. В конце концов, я присоединилась к стряпне, и эта деятельность вернула моему сердечку умиротворение. Мне нравится готовить, а возиться над пищей в походных условиях особенно. Даже на обычных лесных посиделках такая готовка напоминала мне колдовство, а уж сейчас, в компании язычников, я и вовсе ощущала себя ведьмой. Может, меня возьмут когда-нибудь в Ярнвинд?       В общем, работа доставила мне удовольствие. Ханна и Лив, её племянница, оказались славными барышнями. Я, конечно, не поняла ни слова из их добродушной болтовни, но оно и не нужно: их теплый тон и такие же улыбки были понятны и так. Ганс — тот самый худенький менестрель — играл нам что-то бойкое, и уже скоро наши объединенные усилия дали свои плоды в виде ароматной ухи, сочнейшего шашлыка и перловой каши. Причем, последнее даже мне понравилось, хоть я и терпеть не могу перловку. Но то ли место было и впрямь волшебным, то ли я просто ужасно хотела жрать.       На зазывания к столу начали стягиваться люди из лагеря, и Ханна принялась раскладывать еду по большим деревянным мискам. На мою попытку помочь ей с этим женщина только рассмеялась и всучила мне порцию, после чего указала на место у костра. Я только кивнула и с самым легким сердцем уселась на то же бревно, где не так давно заседала с Локи. Того пока что в поле зрения не наблюдалась, поэтому я, подождав для успокоения совести пять минут, принялась за еду.       — Какая умничка, — трикстер возник рядом ровно в тот момент, когда я абсолютно по-варварски впилась в мясо. — Наедай бочка, тебе ещё понадобятся силы для путешествия.       Я скорчила в ответ рожу и утёрла тыльной стороной ладони губы. Прожевав большой кусок, я, наконец, заговорила:       — Во-первых, не приставай, пока я ем. Во-вторых, я ведьма, которая жрёт и не толстеет. А, в-третьих — разве наше путешествие не окончено?       — Как бы тебе сказать…       Локи сел рядом и задумчиво уставился на огонь. Я нахмурилась, даже потеряла интерес к еде, но он не спешил продолжать. Лишь когда молчание стало невыносимым, трикстер вполголоса закончил свою мысль:       — Сигюн здесь нет.