Трикстеры. Эра Хаоса

Хаос всегда побеждает порядок, поскольку лучше организован.

Терри Пратчетт.

      Ужасный день. Отвратительный. Гадкий. Мерзкий. Я бы могла достать с полки огромный словарь Ожегова и применить все прилагательные с негативным окрасом, что я в нем найду, к этому дню. Жизнь словно не просто повернулась ко мне задницей — она еще и раздвинула полупопия и засосала меня внутрь по самые пятки.       Начался он с того, что я грохнула любимую кружку. С горячим кофе. А дальше — как по накатанной: начальница уволила меня за просрочку дедлайна, внезапно объявившаяся в квартире матушка вынесла мне мозг на тему «ипотека-замужество-дети», придурки из ЖКХ вырубили воду, а долгожданная встреча с подругой обернулась крахом. Но последней каплей моего терпения стала любимая сережка, которой приспичило покинуть ухо и выбрать себе другую среду обитания. Предательница долбанная.       — Ну Локи! — я в отчаянии воздела руки к небесам с четким намерением образцово-показательно надраться. — Ну нахрена?       Я плюхнулась на кровать, словно мешок с дерьмом, и подтянула колени к подбородку, обняв большого плюшевого кота. Мой взгляд бесцельно блуждал по стенке, увешанной разнообразными рисунками и фотографиями так, что обоев не было видно. Часы в виде дракона показывали два часа, и этот факт заставил меня почувствовать себя ещё более несчастной: день только начался — а я уже был безвозвратно потерян.       Зарывшись носом в мягкое тепло игрушки, я начала вслух жаловаться Ему на жизнь. Ах, да, важный момент в моей биографии — я еще с детства ударилась в скандинавское язычество. Произошло это весьма странно: мне, впечатлительной и мечтательной девчонке попалась в руки Младшая Эдда. Почти все легенды, собранные в ней, показались мне достаточно скучными. Все, кроме тех, что касались рыжего трикстера Локи. Я была поражена до глубины души. Проказливый озорной дух завладел моим разумом. К тому моменту я уже была немного знакома с мифологиями разных культур — однако только он казался мне чем-то большим, нежели человеческая выдумка. И я приняла язычество. Втайне от родителей я каждый день молилась ему. Ну как, молилась… Скорее, общалась, как со старым другом.       А теперь, спустя десять лет, моя «молитва» свелась к общению по душам. Может, это и попахивало дуркой, но я всегда считала, что имею на это такое же право, как любой христианин. Или пациент на сеансе психотерапевта. Вот так «поплакаешься боженьке в плечо» — и уже легче стало. Да и как-то тепло на душе сразу. Красота, гармония, мир, дружба, жвачка.       — Нет, ну ладно уволили, — тихонько поскуливала я по привычке. — Ну сама виновата, бывает. Ну хрен с матушкой и подругой… Но сережку-то за что?       — Смертная, если ты закончила ныть, то будь добра — приведи в порядок мысли, ибо мне нужна твоя помощь.       Моя кукуха едва не выпорхнула наружу, когда я услышала в пустой комнате незнакомый мне мужской голос. Неуклюже дернувшись, я свалилась с кровати, волоча за собой одеяло, в котором, плюс ко всему, ухитрилась по дороге запутаться. Кое-как вырвавшись из теплого кокона, я уставилась на кресло, откуда исходил звук. Первое, на что упал взгляд, были скрещенные ноги в темных штанах и «казаках». Выше, на подлокотниках, покоились весьма изящные руки с длинными музыкальными пальцами. Однако рожа этого абсолютно левого мужика мне очень не понравилась — оказавшись в чужой квартире, он смел ухмылялся, как последняя сволочь!       Почему-то, глядя на такое бестактность, я разозлилась и, вместо стандартной реакции из серии «Ты-что-такое-мать-твою?», резко поднялась и топнула ногой.       — Вот тебя сюда никто не звал. Проваливай, красавчик! И нефиг мне тут указывать — ныть мне или приводить мысли в порядок!       В ответ на мой панический выплеск этот гад всего лишь расхохотался.       — О, Агния, ты, как всегда, бесподобна!       Я нахмурилась и опешила еще сильнее, разглядывая странного пришельца. На вид ему можно было дать чуть больше тридцати, однако абсолютно гладкий, не тронутый щетиной подбородок заставил меня усомниться в выводе. В целом, мужчина был весьма примечателен — тут и тебе приятные тонкие черты лица, и большие яркие глаза с янтарным отливом («юноша бледный со взором горящим» — вот как с него писали), и пропорциональное строение тела. Но все это терялось на фоне его волос: мой внезапный собеседник обладал огненно-жгучей шевелюрой, ниспадающей рыжими волнами на плечи. Если прищуриться — что я сразу же и сделала — то казалось, будто пряди были созданы из пламени.       И вот тут-то при мысли о пламени в моей бедной головушке что-то щелкнуло, и шестеренки со скрипом завертелись. Я поморгала, стараясь свыкнуться с абсолютно бредовой идеей, но, тем не менее, прошептала:       — Я, кажется, поняла, кто ты…       — Да неужели? — рыжий усмехнулся и с явным скепсисом посмотрел на меня. — Ну давай, озвучь. А если припомнишь все имена-титулы — то дам тебе конфетку за сообразительность.       — Локи… — голос вдруг перестал меня слушаться, предательски захрипев, отчего мне пришлось как следует прокашляться. — Ты — бог Огня и проказ, тринадцатый ас, сын Фарбаути и Лаувейи, побратим Одина и…       — Так, все, заканчивай, хреновый скальд, я прекрасно помню собственную биографию, — бог прервал меня жестом руки, и я моментально захлопнула пасть, таращась на это «чудо». — И ваш приз — аааавтомобиль!       Произнеся последнюю фразу на манер Якубовича, трикстер покачал головой и прикрыл глаза, а я продолжала стоять, как последняя дура, нервно покусывая губы. Со стороны это выглядело полным безумием: какое-то непонятное создание вломилось в мой дом, назвалось скандинавским богом, а я с ходу поверила. Да, понимаю — бред сивой кобылы. Однако я ни на секунду не усомнилась в правдивости собственных домыслов. Это был именно Локи. Энергия, горячая, огненная энергия, исходившая от него, пресекала любые сомнения на корню. Она ощущалась каждой клеточкой тела и легонько колола кончики пальцев. К тому же, он выглядел именно так, каким стоял перед моими глазами все эти годы.       Я медленно выдохнула, стараясь успокоить сорвавшийся пульс и переваривая полученную информацию.       — Но как? И почему? Зачем?       — И снова ты проявила верх красноречия! — лукавая улыбка так и не сходила с тонких губ бога. — «Зачем?», — передразнил он, один в один скопировав мой голос. — Собирайся, смертная. Идем веселиться. Подробности узнаешь по дороге.       — А куда?       — Как куда? — Локи посмотрел на меня с таким удивлением, будто я свалилась с другой планеты. — В паб, конечно же! Сегодня прекрасный день, и по вашей странной традиции нам с тобой нужно надеть зеленое и как следует накидаться. А раз уж ты все равно не идешь завтра на работу — то мы приложим к последнему пункту большие усилия.       Я подхватила сумку и перекинула ее через плечо, пытаясь абстрагироваться от навязчивых мыслей — иначе тут и до истерики недалеко.       — В принципе, я готова.       — Прекрасно. Ненавижу ждать.       И, только я успела влезть в сапоги — как трикстер ухватил меня за руку и поволок к выходу.       — Мне нужно на Арбат, — произнес он, пока мы спускались в лифте. — В общественном транспорте не поеду, так что лови машину.       Я вздернула бровь, но послушно набрала номер такси.       — А ты капризный.       — Верно подметила. Ужасно капризный. А еще я лжец, алкоголик и бабник. Тебе что-то не нравится? — он сложил губы в ехидной ухмылочке.       Я промолчала и скорчила рожу в ответ. Впрочем, я же сама выбрала своего бога. Так что жаловаться было немножко поздно.       Машина быстро доставила нас на Старый Арбат, где происходило в этот день самое интересное. Улица стала рыже-зеленой от огромного количества веселящейся молодежи. То тут, то там слышались звуки скрипки, флейты и перкуссии, а вокруг музыкантов водили хороводы подвыпившие люди. Там же можно было найти фаерщиков, плюющихся огнем, танцоров, выстукивающих каблуками джигу, даже настоящего волкодава. И над всем этим действом гордо реяли ирландские флаги.       Короче, ничего особенного. Мне это было привычно. Однако, мой спутник с любопытством вертел головой по сторонам, не выпуская рукава моего зеленого плаща.       — Умеете вы веселиться, мы все-таки более консервативны и сдержаны, — выдохнул он с некой завистью. — Вот только объясни мне: почему, забери вас Хель, в этой стране празднуют день святого Патрика, который никакого отношения к вам не имеет?       Я хмыкнула, пожала плечами и спокойно продолжила шествие, влекомая богом вперед.       — Да хрен его знает. Загадочная русская душа, не поддающаяся логике, — я бросила взгляд на Локи и более вкрадчиво продолжила: — Хотя вот Эдда — тоже не самая логичная книга.       — А, это… — отмахнулся мой спутник. — Лучше бы ты спросила, какие вещества употребляли смертные, писавшие ее.       Я чуть было не ляпнула «Какие?», но в этот момент мы оторвались от праздной толпы и оказались у входа двухэтажный паб. Трикстер пихнул дверь и огляделся, словно ища кого-то. Заведение было набито людьми с парада, но внимательный взгляд бога практически сразу нашел то, что искал. Не дожидаясь меня, Локи направился к барной стойке, ловко уворачиваясь от посетителей. Сама я не сумела повторить этот маневр, пару раз едва не опрокинув поднос в чужих руках.       Когда же я оказалась на месте, ас уже попивал темное пиво, хмуро поглядывая на явно пьяного в сопли карлика, одетого в зеленый бархатный костюм. Это зрелище показалось мне настолько нелепым и комичным, что я готова была заржать во весь голос, аки ретивый конь. Однако мой новый приятель прервал меня жестом руки и указал на свободный стул рядом.       — Сядь, слушай и молчи, женщина. Вот, займи себя этим.       Напротив меня опустилась еще одна кружка. Я провела пальцем по запотевшему стеклу и с удовольствием сделала большой глоток. Организм сказал мне «спасибо», моментально расслабляясь и сбрасывая напряжение, преследовавшее меня весь день. И только после второго глотка я обратилась в слух, выудив из кармана пачку сигарет и зажигалку.       — Не-ет, катись в черту, — икая, вещал карлик, вылавливая из всклокоченной бородищи фасолины. — Я уже слишком стар, чтобы отправиться к концу радуги.       — Что?! — Локи так сильно стукнул бокалом по столу, что на лакированной поверхности проступила паутинка трещин. — Ах ты пень косматый! Да как у тебя язык поворачивается мне отказывать?       Мужичок преспокойно отправил в рот остатки пиршества и поправил съехавший на глаза котелок.       — Я не стану участвовать в твоих проказах.       — Вот как, значит?       Локи на секунду принял обманчиво-смиренное выражение лица. Но в следующий миг маленькое тело его собеседника уже взлетело над барной стойкой. Бог был в гневе, от души тряся в сильных руках бородача, словно тот был неживым предметом. Честно, никому бы не пожелала оказаться на месте карлика — уж больно трикстер расстарался.       — Тебе напомнить о том, что ты мне должен, м, Леп?! — рычал он, прожигая свою жертву взглядом. — Когда я обвел вокруг пальца тех ребят, что покушались на золото в горшочке? И это — твоя благодарность? А, может, мне рассказать всем, кто на самом деле сидит сейчас в баре? Думаю, после этого твои запасы несколько обнищают.       — Не на-а-адо, — только и сумел выдать несчастный мужичок.       Локи последний раз хорошенько тряхнул его и выпустил из рук. Бородач с глухим звуком шлепнулся на деревянный пол и жалобно простонал.       — Значит, вот какое у тебя хобби? — я не смогла спокойно смотреть на потерпевшего и помогла ему встать. — Избивать карликов?       — Сама ты карлик, — обиженно буркнул бородач и глянул на высокий стул.       — Смертная, это не обычный карлик, — хмыкнул бог и, сжалившись, помог собеседнику занять прежнее место. — Он…       — Постой! — резко прервал его мужичок. — А ей можно доверять? Раскрывать мою сущность?       — Агния, тебе можно доверять? — и, так и не дав мне ответить, Локи рассмеялся. — Нет, Леп. Ей нельзя доверять. И мне тоже нельзя доверять. Да вообще никому в этом гребанном мире доверять нельзя. Доверие — это продажная девка. Сегодня она с тобой, нежится под твоим боком, а завтра сваливает по-английски, не попрощавшись, кинувшись на шею тому, кто заплатит побольше денег.       Пафосную речь бог завершил смачным глотком. Утерев с губ пену, мужчина поманил меня пальцем и, когда я приблизилась, прошептал:       — Эта мохнатая сволочь — мой старый приятель и лепрекон по совместительству.       — Пра-авда? — я уже устала удивляться, но тело реагировало автоматически. — Что, самый настоящий лепрекон?       — Не ори ты так, глупая баба! — шикнул на меня трезвеющий бородач, потирая шишку на лбу.       — Да, золотце, он прав. Держи себя руках, — Локи наклонился ко мне поближе. — Не хватало мне снова спасать его задницу от проблем, возникающих на почве материализма.       — Чего?       — Женщина, ты меня поражаешь… — трикстер закатил глаза и покачал головой. — Никогда не пробовала обогатиться за счет лепреконов? Нет? Зря. Вся их братия платит за собственную свободу горшочком золота. То есть все, что тебе нужно — это поймать гада и прижать к стенке.       — Полегче, приятель! — подал голос Леп. — Да и вообще — зачем ты рассказываешь ей об этом?       — Потому, что могу, — бросил бог.       — Так, помолчите оба, — я схватилась за голову, раскладывая информацию по полочкам. Как ни странно, но спорщики действительно заткнулись, внимая моей просьбе. — Значит, он — лепрекон, сидящий на эдакой золотой горе?       — Нет. У меня не так уж и много золота…       — Не важно, — я замахала руками, не давая мужичку вставить слова. — На кой хер он тебе-то сдался, мой бог?       Локи залпом допил пиво и жестом велел бармену повторить порцию. Выдержав паузу, пока пенящийся напиток наливался в кружку, бог ответил:       — Мне нужно, чтобы он провел меня к концу радуги. Я должен пересечь Биврёст. Я в отчаянии хлопнула себя по лбу и опустила локти на стойку. Творившийся вокруг меня бред уже перевалил за отметку «опасно для мозга». Локи, лепрекон, горшочек золота, Радужный мост…       — Не, ребята. С меня на сегодня хватит ваших оживших легенд.       Я направилась было к выходу — но цепкие пальцы трикстера впились в мое запястье. Грубо дернув меня назад, он злобно прошипел:       — Тебя никто не спрашивал, смертная. Ты идешь со мной, и это не обсуждается. А теперь сядь и не беси меня!       Мой желудок сиротливо сжался от страха, а по телу пробежались мурашки. Кажется, я попала…       Удостоверившись, что я выполнила приказ, Локи, как ни в чем не бывало, отправил в рот горсть соленого арахиса из миски и убрал с лица выбившуюся прядь.       — Итак, Леп. Вернемся к делу. Ты проведешь меня к Бивресту?       Лепрекон пожевал губу и приложился к кружке, явно оттягивая момент ответа. И только после того, как темная жидкость закончилась, с неохотой протянул:       — Я так понимаю, что у меня нет выбора? Ладно. Но с тебя бутылка асгардского.       — Договорились, — бог пожал его маленькую, почти детскую ладонь и поднялся со стула. — А если снабдишь нас в поход — получишь две.       Бородач кивнул и суетливо слез на пол, семеня короткими ножками к улице. Я глубоко вздохнула и, словно в тумане, поплелась рядом с рыжим спутником. «Снабдишь нас в поход». Нас. Локи решил все за меня. Я понятия не имела о целях этого похода, о своей роли в нем. Да бездна! Я не знала даже, куда мы отправимся! Возможно, Асгард будет не конечной остановкой.       Беспокойные мысли внезапно прервались: я умудрилась врезаться в бога на полном ходу. Однако, трикстер и ухом не повел, чему я весьма удивилась. Выглянув из-за его спины, я увидела виновника этого происшествия. Напротив Локи стояло странное некто, очень высокое и ужасно тощее. И настолько андрогинной внешности, что я так и не поняла мужчина ли был передо мной или женщина. Вдобавок ко всему, некто являлся альбиносом. Абсолютно белые волосы были коротко обрезаны, а глаза, почти лишенные красящего пигмента, казались едва-ли не бесцветными.       И эти самые глаза впились в бога, изучая его с ног до головы. Хоть и выражение лица блондина казалось совершенно спокойным, но в этом остром взгляде читалась явная враждебность.       Я испугалась и как-то на автомате вцепилась в льняную рубашку трикстера, чувствуя, как между оппонентами искрит воздух. Впрочем, и Локи не отставал — оскалившись, подобно хищному зверю, он пару минут прожигал альбиноса вспыхнувшими огнем очами, после чего рыкнул:       — С дороги, Птичка.       Тот вздернул подбородок и, состроив на лице мину глубочайшего презрения, шагнул в сторону. Локи больно схватил меня за предплечье и рванул к выходу. Уже за дверьми паба меня таки удосужились выпустить. Я нахмурилась, потирая ноющую конечность — скорее всего, останется синяк. У меня очень страстный бог, да уж.       — А кто… — начала было я.       — Не имеет значения, — моментально перебил меня трикстер, оглядываясь вокруг. — И тебя это не касается.       — Но…       — Лучше скажи — ты не видела, куда запропастился наш золотой карлик?       — Скотина ты, Локи, — раздалось откуда-то из-за угла. — Я этому коню помогаю — а он обзывается?       Леп, насупившись, подошел к нам и упер руки в бока. Бог усмехнулся, глядя на его недовольную скукожившуюся рожу и пихнул меня локтем, хихикая.       — Ты посмотри на него. Надулся, как этот… Как его бишь?       — Индюк? — подсказала я.       — Да-да, индюк, точно.       И, не дожидаясь, пока опешивший от наглости лепрекон подберет слова в ответ, Локи вновь потащил меня под белы ручки куда-то в сторону, не забыв по пути пнуть своего приятеля.       — Стой. Да погоди ты! — я едва поспевала за прытким спутником. — Раз уж мы решили отправиться к Радужному Мосту — то, может, машину поймаем?       — Ха-ха, я смотрю, жрица у тебя такая же безголовая, как ты сам, — съехидничал бородач, на что был награжден еще одним пенделем и злобным взглядом. — Эй, ну а что?       — Да ничего! — пробубнил трикстер. — Меньше болтай, а с этой барышней я разберусь сам.       Леп насупился и заткнулся, а Локи приобнял меня за талию и прижал к себе поближе, чуть сбавив шаг. Я было дернулась в сторону, но он был сильнее.       — Да перестань ты извиваться, как Ёрмунганд, — шепнул мне бог на ухо. — Не орать же мне на всю улицу о том, кто я и что тут делаю? Теперь слушай: наш с тобой путь начнется с Леприконской Семицветной Дороги. Сокращенно ЛСД.       Я изогнула брови и, не сдержавшись, прыснула в голос, почти сразу получив мощный шлепок по заднице.       — ЛСД? — произнесла я, давясь смехом. — А они ничего пооригинальнее придумать не смогли? Или это — тонкий намек на то, чем они там питаются?       — О, Великий Иггдрасиль… — выдохнул Локи, закатив глаза. — Пожалуй, мой приятель был в чем-то прав насчет твоей безголовости… Да перестань ты так гнусно хихикать, словно я тебе непристойные предложения делаю!       Я, потирая пятую точку, таки взяла себя в руки, продолжая ехидно улыбаться. Трикстер покачал головой, глядя на меня, и продолжил:              — Чтобы пробраться к Бивресту, нам нужно пройти по этой дороге, которая берет свое начало в подземных коммуникациях.       — Постой, в канализации что ли?! — поморщилась я.       — Ш-ш-ш, не ори! Да, в канализации. Но все не так печально, как ты думаешь — там идти от силы полчаса. И не надо делать такое лицо, я и сам не в восторге от этой идеи.       — А разве ты сам не можешь попасть в Асгард без посредников? — спросила я уже серьезно. — Разве ты не великий маг и путешественник? Неужели все, что я прочла о тебе — ложь?       Локи заметно стух, сглотнул ком в горле и опустил взгляд в землю, сильнее сжав пальцы на моей талии. Некоторое время мы шли молча, и я уже начала проклинать себя за свое любопытство.       — Я мог, — всё-таки ответил он печально. — Я мог многое, и прогулки между мирами — лишь малая часть. Но любой бог слабеет, когда вера в него утрачивается. А я слаб, поэтому я взял тебя с собой.       — А от меня-то какой прок? — удивилась я.       — Ты ничего не поняла? — поджал губы Лофт. — Ты, твоя вера, твои молитвы — все это питает меня. Знаешь, эдакая батарейка на ножках. В Мидгарде, конечно, еще есть мои жрецы, но ты подошла лучше всех. Во-первых, ты наиболее искренняя, во-вторых — молодая, поэтому сможешь осилить наше странствие. Ну, а еще… — мой спутник лукаво улыбнулся и ущипнул меня за многострадальный зад, — ты пришлась мне по вкусу, так что меня не будет воротить от твоей мордашки во время путешествия.       Я залилась краской и пробубнила что-то нечленораздельное, но трикстер не обратил на это внимания: оно было занято другим.       — Пришли, — бросил он, останавливаясь в безлюдном переулке рядом с пыхтящим над канализационным люком лепреконом. — Помогай.       Мы втроем подняли крышку и отволокли ее в сторону. Первым в зияющую темноту лаза начал спускаться Леп. Следом на лесенку поставил ногу Локи. А я, услышав неаппетитные запахи, наоборот сделала шаг назад.       — Я тебя сыну скормлю, если будешь так себя вести, — пригрозил трикстер, наполовину виднеющийся из прохода. — Живо за мной, чистоплюйка!       Брезгливо сморщив нос, я, с самой кислой миной хватаясь за скользкие поручни, начала спуск вниз, стараясь не сорваться. И не дышать заодно. Когда же мои ноги коснулись земли, я отошла от лестницы, и тут же услышала возмущенный вопль:       — Сойди с моей бороды, женщина!       — Э-э, прости, — неуверенно пробормотала я, отступая, в следующий же миг впечатываясь в Локи. — Может, кто-нибудь включит свет? Я ни черта не вижу!       — И радуйся, что не видишь, — мурлыкнул сзади бог. — Черти — не самое привлекательное зрелище, поверь мне. Хм, а у тебя не будет ли, случаем, зажигалки?       — Сейчас, — я начала рыться по карманам. — Секунду… Момент… Ах ты ж сука!       И перед моим внутренним взором предстала четкая картина: паб, пьяные гуляки и я, выкладывающая на барную стойку сигареты и зажигалку. Я. Забыла. Ее. Там.       — Ай молодец! — съязвил Локи, словно читая мои мысли. — А голову свою, как говорят учителя, ты дома не забыла?       — Забыла, — нахмурилась я, но тут же возмутилась: — А сам-то хорош! Ты бог огня или где? Щелкнул бы пальчиками да посветил бы!       — Я тебе сейчас по носу щелкну, — обиделся бог. — Объяснил же — бесполезен я пока в магии!       — Вы оба когда-нибудь перестанете трещать? — раздался снизу голос бородача, о котором я едва не забыла. — Сейчас будет свет.       Послышался тихий скрежет — и я прищурилась от мягкого света качающихся под потолком ламп. Лепрекон отошел от рубильника и с видом победителя молча проследовал вперед. Я на секунду замешкалась, но мой спутник, не шибко церемонясь, подтолкнул меня за ним.       — Иди-иди, дорогуша. Али вам не по душе эти прекрасные пейзажи?       Я промолчала, мрачно разглядывая «прекрасные пейзажи» и делая вдох через раз. Вы представляете себе канализацию? Мусор под ногами, слизь с плесенью на стенах, снующих туда-сюда жирных крыс? Теперь помножьте все на пять и добавьте неаппетитный жирный запах дерьмеца, ибо вы ни хрена не можете это представить, пока не окажетесь здесь сами.       Я плелась за лепреконом, стараясь не потерять его из виду (что, впрочем, мало возможно, ибо никаких развилок нам по пути так и не попалось). Подземную тишину практически ничего не нарушало, кроме тихого эха наших шагов, капающей с потолка грязной воды и шебуршания местной фауны.       И в тот момент, когда я практически погрузилась в транс прямо на ходу, наш проводник резко остановился и уставился на серую стену, абсолютно ничем не выделяющуюся на общей картине.       — Ну все, ЛСД начало действовать, — упавшим голосом бросила я. — Ем грибы, смотрю ковер. Что с ним?       — Тссс, — шепнул трикстер, касаясь моего плеча. — Гляди.       Бородач, ведя носом, как охотничья ищейка, нервно затоптался на месте, вглядываясь в стену и что-то бормоча. Я недоверчиво наблюдала за его телодвижениями, но вдруг он воодушевленно воскликнул:       — Ха! Нашлась, окаянная!       Приложив ладони к холодному камню, лепрекон произнес какую-то фразу на непонятном мне языке. Если честно, его слова напомнили мне больше чавканье засорившейся раковины, хотя стене они понравились больше: на ее поверхности проявилась сияющая золотым светом дверь, испещренная странными письменами. Леп толкнул ее внутрь, и она беззвучно поддалась, после чего наигранно поклонился и с важностью церемониймейстера произнес:       — Добро пожаловать в мой дом, друзья.       Мы переступили порог, оказываясь в огромном зале, от сияния которого у меня заболели глаза, но я не могла их отвести: столько золота я еще никогда не видела. Золотым здесь была даже лестница, ведущая на второй этаж. Я ошалело вращала головой, едва ли не заливая слюнями блистающий пол, разглядывая аккуратные горы монет и драгоценностей, витые колонны, огромную люстру и массивные канделябры, чей свет, казалось, тоже состоял из золотистой пыли.       — Охренеть… — только и смогла молвить я.       — Я тоже так думаю, — с гордостью ответил бородач, подбоченившись. — Рад, что тебе пришлись по душе мои скромные апартаменты. Эй, наглая морда, положи на место!       — Ты до сих пор ведешься на это, — засмеялся Локи, бросив обратно в кучку блестящую монетку. — Каждый раз лопнуть от жадности готов! Ну хоть что-то в мире остается неизменным.       Лепрекон сурово свел на переносице пушистые брови, но ввязываться в спор не стал, и, махнув рукой, направился к лестнице. Бог, проводив взглядом исчезнувшего за поворотом приятеля, покачал головой.       — Все время он ведет себя так, словно мне от него нужно богатство. И до сих пор не понял, что я с ним, идиотом, вожусь потому, что он умеет веселиться.       Поманив меня за собой, трикстер поднялся вслед за хозяином дома, и очень скоро мы сидели в светлой комнате, расположенной на втором этаже. Тут было разительно поскромнее, я б даже сказала, совсем скромно: простенький, неброский кабинет с деревянной мебелью и без лишнего пафоса. Видимо, вся имеющаяся роскошь была выставлена напоказ в зале.       — Итак, — бородач уселся в кресле, сцепив пухленькие пальцы в замок. — Завтра я соберу вас двоих в поход. Какие-то особые пожелания имеются?       — Спички? — пискнула я и тут же получила подзатыльник.       — Теплая одежда, желательно, меховая. Я-то не замерзну, а девчонка… — Локи показал мне язык и продолжил: — Пара ножей из гномьей стали: ваши приятели куют на славу. Так, что еще? Жратвы, понятное дело, крепкого алкоголя для согрева…       — И спички! — все-таки вставила я.       Трикстер закатил глаза и хмыкнул.       — Хель с тобой, запиши спички. Понадобятся. И какой-нибудь топорик — как же без хорошего костра?       — Это все? — бородач отвлекся от бумаги, на которой спешно составлял список.       — Думаю, да. Я не собираюсь там задерживаться. Так, заскочу на огонек — и обратно.       Леп протянул собеседнику исписанный лист, который бог тут же принялся изучать.       — Гм-гм, все на месте… Эй, да это обдираловка!       Он подскочил со стула и ткнул пальцем в нижнюю строчку, изгибая бровь.       — Мы договаривались на две бутылки!       — Переплата за гномью сталь, — спокойно парировал лепрекон, поглаживая бороду. — Дешевле все равно не найдешь. А не нравится — сиди себе в Мидгарде дальше.       Бог недовольно забормотал витиеватые ругательства на неизвестном мне языке, в раздумьях шагая из угла в угол.       — А что, асгардское вино действительно настолько ценное? — спросила я с удивлением.       — Эх, Агния, — вздохнул Локи. — Во-первых, мы говорим о мёде, а во-вторых да, он — один из самых ценных товаров на волшебном рынке. Там миллион и один компонент, и даже я не знаю до конца, что туда входит. Помнишь про цепь Фенрира? Так тут в разы покруче. Его производят очень редко и помалу, даже в асгардских погребах осталось всего ничего… Эх, ну да ладно. Мне все равно нужно туда, а платить нечем. По рукам, жадный пень.       Они синхронно плюнули на правые ладони и крепко их пожали, отчего меня слегка передернуло: я, конечно, слышала про этот метод заключения сделки, но еще ни разу не видела вживую.       — Ладно, теперь валите-ка вы спать, рыжие. У меня похмелье начинается, а я от него крайне злым становлюсь, — бородач извлек откуда-то из-под стола большую бутыль темного стекла. — Еда, как обычно, в погребе, ваша комната — в конце коридора.       — Приятного времяпрепровождения, — улыбнулся Локи. — Пошли, надо набраться сил перед завтрашней вылазкой.       Мы оставили хозяина дома наедине с пузатой подружкой и направились в отведенную нам комнату. Как я и предполагала, тут было ненамного пафоснее, чем в кабинете. Впрочем, меня это сейчас совсем не волновало: я настолько вымоталась за этот, насыщенный на события день, что простая кровать радовала меня больше, чем самая богатая комната без неё.       С удовольствием потянувшись, я разулась, бросила в угол плащ и шерстяной свитер, сама завалилась на свежие простыни, едва ли не мурлыкая, как кошка. Трикстер смерил меня взглядом, полным наигранного умиления, и последовал моему примеру. Подкатившись ко мне под бок, он сграбастал меня в охапку и уткнулся носом в мои волосы. Я вздрогнула.       — Послушай, а можно… эм, как-нибудь без этого? — я заворочалась в горячих объятиях.       — Без чего? — не понял вначале бог, а потом фыркнул. — Да сдалась ты мне, смертная. Я просто люблю тискать девок во сне. И, если ты не помнишь — я женат. Так что не елозь и спи.       Я пихнула его плечом, но возражать более не стала. Некоторое время мы лежали молча, однако я все-таки повернула к Локи голову и спросила:       — Прости за неуместный вопрос, но он меня ужасно давно мучает: ты ведь любишь свою жену?       — Я люблю каждую женщину, которая дает мне свое тепло, — мягко ответил он. — Но Сигюн — особенно. Да и как можно не любить ту, которая пойдет за тобой и в огонь, и в воду? А теперь будь добра — дай мне поспать.       И, спустя пару минут Локи уже мирно посапывал у меня над ухом с застывшей улыбкой на устах. Я уютно свернулась клубочком и, закрыв глаза, погрузилась в цветной калейдоскоп снов.