Глава 2. О пользе лыж и религии.
13 сентября 2025 г., 20:54
— Подъем — сорок пять секунд!
Бодрый вопль шкодливого бога заставил меня подскочить на кровати. Не сразу осознав, где нахожусь, я открыла рот, словно рыба, попавшая на сушу, и вытаращила на Локи глаза. Тот ехидно заржал.
— Доброе утро, спящая красавица. Твой волшебный сон развеял поцелуй истинной любви, и прекрасный принц ждет-не дождется, когда ты, наконец, сбросишь свои телеса с постели и поскачешь с ним на белом коне в светлое коммунистическое будущее.
Я уставилась на кривляющегося трикстера, выдержав театральную паузу в ожидании продолжения. Так и не услышав оного, я смачно зевнула, потёрла глаза и пробубнила:
— Все сказал?
— Нет. Забыл добавить, что вы будете жить долго и счастливо. И умрете в один день…
— …зарезав друг друга, — саркастично закончила я и сползла со своего ложа. — Который час?
— Около семи утра.
— Ты охерел меня в семь утра будить?! — взревела я, сводя брови на переносице и угрожающе шагнув в сторону трикстера.
Если бы я писала инструкцию по выживанию в одной квартире со мной, то первым пунктом в этом своде являлось бы священное правило: не буди Агнию раньше полудня. В противном случае на месте «спящей красавицы» можно обнаружить злобного демона из самых мрачных глубин Преисподней, жаждущего крови.
Навязчивое желание придушить наглую рыжую морду нарастало с каждой секундой, что я приближалась к божеству, и мне было откровенно плевать, что это бессмертное создание. Локи же косился на меня с крайне удивленным выражением лица, медленно отступая назад.
— Женщина, ты серьезно? — фыркнул он, уже вжавшись в стену.
— Да. Я серьезно задумываюсь о том, сколько будут стоить твои волосы, если я сниму с тебя скальп и загоню их в какой-нибудь магазин париков.
— Гриву не тронь! Это святое! — воскликнул бог и, не дожидаясь, пока я воплощу свои угрозы, кинулся на меня и повалил на ковер.
Сцепившись в клубок, мы покатились по полу. Я отчаянно шипела на трикстера, а тому, как всегда, было смешно. Это бесило меня еще больше, отчего я всё ожесточеннее колошматила его кулаками по спине. Наконец, заняв более выгодную позицию прямо на мне, Локи вцепился в мои запястья и пригвоздил их к ворсистой поверхности.
— Ну всё, всё. Будем считать, что победила дружба, — произнес он, глядя на меня и, заслышав в ответ скулеж, добавил: — Я, так и быть, раздобуду тебе кофе, валькирия.
Великое заклинание «кофе» подействовало на меня успокаивающе. Я поднялась с пола вслед за богом, отряхнулась и засунула ноги в мягкие тапочки, оставленные явно для гостей, если судить по их размеру.
— Лепа будить не будем и сразу приступим к опустошению его запасов жратвы, — хмыкнул Локи. — Я, между прочим, голоден, как мой шерстяной сынишка, и никакие цепи не сдержат меня на пути к еде!
Я согласно кивнула, ощущая сиротливую пустоту в желудке: плотный завтрак сейчас был бы очень кстати. Равно как и горячий душ, свежая одежда, одеялко и отсутствие приключений, которые облепили меня со всех сторон, как мухи — варенье. Во всяком случае, я надеялась, что была именно им, а не кое-чем другим, дурно пахнущим.
Но так как последнему моему желанию уже точно не суждено было сбыться, мне оставалось мысленно «достать чернил и плакать» и плестись за трикстером по коридору, заканчивающемуся лестницей, ведущей в погреб.
— Пожалуй, я положу в сумку еще и мешок конфет, чтобы тебя ими кормить время от времени, — вдруг бросил Локи.
— Э-э-э, что? — не поняла я, отвлекаясь от приставления к слову «трикстер» букв «икс» и «игрек».
— Мне от твоей кислой рожи становится физически плохо, — пояснил он, открывая тяжелую дверь. — Я не узнаю тебя, Агния. С каких пор ты перестала любить приключения?
«С тех самых, как ты приперся в мою хату» — подумала я, но вслух ничего не сказала. Бог лишь покачал головой и занялся делом, а именно стаскиванием с многочисленных полок различной снеди.
— Слушай, если бы я мог справиться один — я бы не стал прибегать к чьей-либо помощи, — Локи нахмурился и сжал кулак, в котором хрустнуло печенье. — Однако и мне, и тебе стоит посмотреть на это с другой стороны: небольшая прогулка в приятной компании еще никому не вредила. И если ты постараешься соответствовать фразе «приятная компания» — то тоже сможешь получить удовольствие от нашего похода.
— Думаю, что большее удовольствие я бы получила от просиживания дома в компании с томиком Пратчетта, нежели шляясь по канализациям и… всяким там злачным местечкам, — протянула я. — Я, знаешь ли, не мечу в герои, да и не люблю, когда нарушается привычный мне ход событий.
— Знаю. И могу тебя понять. Именно поэтому я спускаю тебе с рук хамство. В противном случае, — бог хохотнул, — ты бы отправилась со мной связанная по рукам и ногам. И с во-от такенным кляпом во рту.
Локи показал размер этого самого кляпа, который он, судя по ехидной ухмылочке, с удовольствием затолкал бы мне в пасть прямо сейчас. Я сморщила нос и обиженно отвернулась. Легко ему судить обо мне, простой смертной девке, чье самое великое похождение заключалось, пожалуй, в поездке до Санкт-Петербурга без гроша в кармане. Он, трикстер, навидался всякого, сунул свой нос повсюду, и предстоящий поход был для него, как для меня — прогулка вокруг дома. А вот мне, если честно, было страшно. Мой внутренний авантюрист умер еще в детстве и даже перестал вонять. Пускай Локи и дал мне понять, что наше путешествие будет недолгим, но для того, чтобы сгинуть, нужно не так уж и много времени.
— Эй. Ты же всегда доверяла мне, — трикстер бесшумно оказался за моей спиной, опуская теплые ладони на плечи и успокаивающе-ласково замурлыкал: — Доверься и теперь. Я смогу защитить тебя.
Может, он набрехал мне с три короба про то, что лишился магии, вложив в слова малую ее толику, а, возможно, я просто хотела ему поверить, но теперь я была четко уверенна: мой бог никогда меня не оставит.
Наша трапеза была недолгой, но весьма основательной — вот за что я всегда любила ирландскую кухню, так это за ее нажористость. Теперь же, сидя на мягком свертке с дорожными вещами и выпуская в потолок клубы сизого дыма (трубку пришлось едва ли не с боем стребовать у трикстера, пригрозив тем, что иначе я буду ныть всю дорогу), я наблюдала за тем, как Локи обвязывает себя бесконечными мешочками с необходимыми в походе предметами.
— Я тебе не кино, — буркнул он наконец. — Собирайся давай.
— Я не могу, у меня лапки, и им вот это не по размеру, — в тон ему ответила я, приподняв над полом меховой сапожище.
— Ну уж извини, — встрял в разговор лепрекон, всё это время помогающий нам со сборами. — У меня тут не бутик. Скажи спасибо, что вообще хоть какая-то теплая обувка нашлась!
— Спасибо, — пробубнила я и обулась. — Но далеко я в этих черевичках не уйду.
Леп и трикстер синхронно закатили глаза. Поджав губы, бог отрезал два недлинных куска веревки и уселся в моих ногах.
— Ты, видимо, решила задолбать меня перед походом, раз уж обещала не ныть во время него, — заворчал он, обвязывая мои лодыжки так, чтобы обувка не свалилась. — А я думал, что у русских хорошо развита смекалка.
— Хуялка, — на автомате ответила я.
Дурная привычка: я всегда хуифицирую слова, когда у меня дурное настроение или когда заканчиваются аргументы в споре. Я уже не раз получала из-за своего матюгальника, работающего в независимом от меня режиме, но ни Локи, ни его приятель не обратили на брань внимания. За что я им была почти благодарна.
— Готово, — трикстер встал и бросил оценивающий взгляд на плод трудов своих. — Конечно, на подиум так не выйдешь, но теперь они не свалятся точно.
Я на пробу прошлась по небольшому складу. Ступня все еще болталась в меховом плене, но с такой «модернизацией» можно было преодолеть достаточно большой путь.
— Я вот только одного не понимаю, — задумчиво произнесла я, взяв из рук лепрекона протянутую мне теплую шубу. — Разве в Асгарде так холодно?
Бог чуть не выронил топорик, который он пытался приделать к поясу. Изогнув бровь, рыжий уставился на меня так, словно я вдруг стала огромным зеленым осьминогом с множеством щупалец.
— А с какого ляда ты вообще решила, что мы в Асгард попремся? — вопросил он после долгой паузы.
— Но ведь… Э-э-э… А мы разве не в Асгард попремся? — сдавленно пробормотала я.
Еще с минуту таращась на меня, Локи все же ответил:
— Не совсем, смертная. Для начала наш цирк пройдет гастрольным туром через мою родину — Ётунхейм.
— Да ты издеваешься! — взвыла я. — Я туда не сунусь, я еще пожить хочу! И мне хочется помереть от цианида в окружении пяти кошек, нежели от ноги етуна, которая расплющит меня по земле!
— Живописно расписала, — заржал Леп.
— Если ты не прекратишь разводить нытьё по любому поводу — то все равно помрешь от ноги етуна: я затолкаю тебе пятку в глотку аж до самых печенок, в которых ты у меня, кстати, уже сидишь.
Прошипев свою угрозу, трикстер недвусмысленно провел пальцем по топорищу, поглядывая на меня, отчего я стушевалась и отвела взгляд, продолжив ворчать. Правда уже в мыслях.
— Ну, может не так уж и плох этот ваш Етунхейм, — сдалась я, заворачиваясь в мех. — Конечно, не настолько, чтобы брать туда туристическую визу, но…
— Начинай есть конфеты прямо сейчас, — подытожил Локи.
***
— Итак, все в сборе? Лепрекон, почесывая бороду, внимательно рассматривал нас, опустив ладонь на витиеватый рычаг. Трикстер, прижав меня поближе, кивнул. А я хотела орать, но понимала, что вряд ли новые знакомые оценят мои вокальные данные. Бородач задействовал механизм, и в стене открылась ранее неприметная дверь. Я зажмурилась и отвернулась: хлынувший в помещение свет был неожиданно ярким и болезненным для моих глаз, привыкших к сумеркам. — Ты сейчас все самое интересное пропустишь! — оживился бог. — Кстати… Как ты относишься к Американским горкам? Я не сразу поняла, к чему он задал этот вопрос. Но, привыкнув в свету, я таки высунула нос за дверь. И сразу засунула обратно, сделав крайне ошеломленное выражение лица. — Нам точно стоит туда лезть? — залепетала я, узрев невероятно крутой спуск, которому не было видно конца и края. — Может, есть более безопасный путь? — «Более безопасный путь», — передразнил меня Леп и прокрутил до щелчка некий механизм, который, как я поняла, задавал дороге направление. — Топай давай, женщина. Долго чувствовать себя несчастной и обиженной мне не дали: Локи, даже не позволив мне набрать воздуха для протяжного ора, который я готовилась издать, резво перепрыгнул через порог, одновременно с этим подложив под наши задницы щит, что держал во второй руке. Надо ли говорить, что я тоже оказалась на нем, а не осталась за дверью? Обвив своего боженьку руками и ногами, аки панда дерево, я спряталась за его спиной и закрыла глаза, взяв то ли верхнее «ля», то ли просто «бля». Смотреть на чудовищный спуск мне не хватило смелости, однако я жопой чуяла, насколько мы разогнались. В буквальном смысле жопой — щит под ней дребезжал, а мне оставалось лишь надеяться, что по пути мы не наткнемся на какую-нибудь колдобину. Впрочем, мои мучения продолжались недолго. Сквозь свист в ушах я заслышала где-то невдалеке отдаляющийся голос Лепа: «Удачи, рыжие!» и только открыла было рот, чтобы крикнуть ему «И тебе не хворать», как соревнование по санному спорту оборвалось, а я сама ощутила, что взвилась в воздух, слетев с нашего импровизированного средства передвижения. В следующую секунду моя многострадальная тушка очутилась в снегу, причем, ткнулась я в него, как назло, рожей, да еще и с открытым ртом. С некоторое время энергично поелозив, чтобы выбраться и подняться, я со злостью выплюнула холодное месиво и уставилась на довольного донельзя Локи. Тот, как всегда, лыбился, уперев руки в бока и явно ожидая моей пламенной речи. — С…с-с-с, — прошипела я, не в силах найти подходящий слов, которые, явно, отстали на ЛСД и сейчас спешно пытались догнать нас. — Снег? Сосульки? Сиськи? Семнадцать рублей? — попытался «помочь» мне трикстер. — Сука! — выпалила я с глубоким чувством удовлетворения. Бог скорчил рожу и посмотрел в небо над нами. Я, решив, что ритуальный бубнеж окончен, последовала его примеру. А там было, на что взглянуть. Даже я, далекая от всяких лирических пейзажей, пожалела о том, что у меня нет с собой ни скетчбука, ни фотоаппарата. Небеса были невероятно чисты и лазурны, словно окрашенные фломастером дошкольника. Такого насыщенного оттенка не найти в нашем мире, загрязненном химическими испарениями. И всю эту красоту рассекала яркая, хоть и немного неуместная, радуга, уже почти полностью растаявшая в морозном воздухе. — Изумительно, — зачарованно произнесла я. — «Мать… мать… мать» — ответило привычное эхо, — хихикнул трикстер, вспомнив анекдот про поручика Ржевского. — Знаю, дикая красота этого мира завораживает, но у нас есть более важные дела, если ты не забыла. Я проворчала в ответ что-то невразумительное и задумчиво посмотрела вокруг. Слева простиралась снежная равнина, справа и сзади — тоже. А впереди — как вы угадали? — да, всё тот же чертов снег, который уже вызывал не восхищение, а лишь одно уныние, стоило мне только понять, что нам придется по нему топать. — И куда… — начала было я. — На восток, к Железному Лесу, — оборвал меня Локи и махнул рукой в сторону. — Иди за мной след в след, меньше уставать будешь. И да: не болтай. Нахватаешься холодного воздуха, потом разболеешься и помрешь от пневмонии. А мне стыдно будет. И, не говоря более ни слова, бог, проминая под собой снег, направился вперед. Тяжело вздохнув, я получше замоталась во всё, что на мне было надето, и смиренно пошла за ним, ступая по его следам, как он и сказал. Не скрою, идти было нелегко. Очень нелегко. Как городской житель, избалованный расчищенными дорогами, я то и дело выдыхалась, поэтому трикстеру приходилось меня то и дело ждать. Радовало лишь одно — в сугробах я завязала неглубоко, всего лишь до середины икры. Видимо, большую часть снега сметал с равнины холодный ветер, который во время всего перехода дул мне в спину и забирался под одежду. Мне оставалось лишь мысленно материться и мечтать о том, что скоро я вновь стану уютным домашним сычом и заберусь под одеялко с кружечкой лавандового чая, предварительно запихнув Локи в морозилку. Однако поход продолжался недолго. Относительно недолго. Не привыкшая к походам и не обученная выживанию в экстремальных условиях, я сдалась весьма быстро. Просто тупо рухнула на спину и прикрыла глаза. — Больше ни шагу не сделаю, — выдохнула я молочное-белое облачко. — Можешь прибить меня прям тут, я даже сопротивляться не стану. Мой спутник нахмурился и одарил меня долгим внимательным взглядом, вернувшись назад. А у меня не находилось сил даже на то, чтобы ответить на немой укор, явственно читающийся в ярко-зелёных очах. Странно, мне казалось, что раньше они были янтарными… — Смертные… — наконец протянул Локи и присел рядом на корточки. — Ладно, жрица, бросать я тебя не стану. Но лишь потому, что я такой замечательный и бесконечно добрый боженька, запомни! Поджав губы, он повернулся ко мне спиной и снял плащ. — Давай забирайся, пока я не передумал. Потащу тебя на своем горбу. И накинь это поверх — тратить силы на ледяную статую я совершенно не желаю. Кряхтя, как старая бабка, я еле-еле приняла относительно вертикальное положение и забралась на Локи, завернувшись и в его плащ тоже. Тот на удивление легко поднялся на ноги и всё в том же темпе потопал дальше, словно я не весила и грамма. Промолчать я не смогла. — Я, конечно, всё понимаю — но раз уж я для тебя такая Дюймовочка, то почему ты не предложил это с самого начала? — Если отбросить то, что я не обязан был это делать, то потому, что спорт полезен для здоровья, — бодро ответил он. — Ну, а еще потому, что хотел узнать о возможностях твоего тела. Ты же моя спутница, как-никак. — Узнал? Доволен? — огрызнулась я. — Не то слово. Снаряжение для похода — три бутылки асгардского. Измотанная жрица — бесценно, — рассмеялся трикстер, а потом уже тише и серьезнее закончил: — А вообще, если честно, ты молодец. Преодолела достаточно большое расстояние для девушки из большого города. Не ожидал. После подобного признания я замолчала. Приятно, когда тебя хвалят. Ещё приятнее, когда это делает твой бог. Даже как-то ругаться расхотелось. Тем временем однообразный пейзаж вокруг начал меняться — небо и землю разрезал напополам широкой темной полосой горный хребет. — Радуйся, Агния, на сегодня наш путь почти окончен, — даже не видя лица Локи я ощущала его улыбку. — Доберемся до укрытия, там есть относительно сухая и теплая пещера. В ней заночуем. Я, пригревшись и едва ли не задремав, кивнула, дескать, неси меня, куда хочешь, лесной олень, только не заставляй топать самой. Что мой спутник и сделал. Все же не такая он и сволочь, какой может показаться на первый взгляд.***
— Садись ближе ко мне, холодает. Я, успев основательно замерзнуть к этому моменту, перебралась к трикстеру под самый бок, на что он лишь покряхтел и продолжил пытаться разжечь огонь. Пока что выходило лишь куцее подобие пламени, и Локи это жутко бесило: он скрежетал зубами, рычал на отсыревшие дрова и выдавал какие-то остро звучащие словечки через вздох. Пожалуй, мат на скандинавском языке — самый выразительный. — Сгу! — бог все-таки сдался и отбросил в сторону кремень. — Проклятый снег! Проклятое бессилие! — Не расстраивайся, они зажглись аж на целых две минуты. Для сырого дерева… — Женщина, лучше заткнись, — ядовито отозвался мой спутник. — Ты даже не знаешь, в чем дело. Мир, который я знал, слишком сильно изменился, и далеко не в лучшую сторону, а ты шуточки шутишь. Я хотела было прокомментировать, от кого я этому научилась, но в целях самосохранения решила не усугублять ситуацию. Локи же опустил подбородок на согнутые колени и хмуро уставился на дымок, пришедший на место язычку огня. Повисло тягостное молчание, в течение которого я обдумывала слова спутника. Решившись, я осторожно коснулась его плеча и спросила: — Так в чем же дело? — Это не касается нашего путешествия, Агния. Впрочем, мне не сложно рассказать. Всяко лучше, чем молча пялиться в темноту. На вот, выпей — под мою страшную сказочку хорошо пойдет. Трикстер протянул мне объемную флягу, предварительно сделав внушительный глоток. Я слегка скривила лицо, но отказываться не стала — отсутствие огня заставит кого угодно хлестать ром из горла, лишь бы согреться. И, пока я решалась хотя бы пригубить алкоголя, Локи громко выдохнул и начал повествование: — Ты хорошо помнишь, что такое «Рок богов»? Он же Рагнарёк, да. Ну, та самая часть Эдды, где я, весь такой злой и обиженный, иду раздавать асам щей-борщей, вместе с армией мертвецов и моими отпрысками. Так вот, этого не случилось, как видишь. Вместо этого все асы и асиньи погрузились в глубочайший сон, который начал вытягивать из них силы. — П-почему? — я недоуменно уставилась на собеседника. — Потому, что смертных, что давали нам силу, выкосили в кратчайшие сроки, а мир завяз в новой религии. Хрис-с-стианство, — презрительно прошипел он. — Я ничего не имел против ребят из соседних пантеонов, взять того же Гермеса, с которым мы любили носиться по небу наперегонки. Но эти… Пришли из ниоткуда, набрехали людям с три короба и сперли у нас всю силу. Учение, может, само по себе нормальное, даже доброе, но… Слишком много «но»! В глазах трикстера вспыхнула нескрываемая злоба, а по сжатым кулакам скользнули несколько искорок, но тот не обратил на них внимания. Я съежилась и молча протянула моему спутнику флягу. Локи метнул на неё острый взгляд, словно несчастный сосуд и был его ненавистным врагом, но взял себя в руки и принял напиток. После добротного глотка рома черты его лица немного смягчились, а взгляд теперь был не гневным — просто усталым. — Так вот, — трикстер утёр губы ладонью и выдохнул. — Как я и сказал, раньше было лучше, трава зеленее, а небо голубее. Жили мы все сыто и прекрасно, а между богами царили мир-дружба-жвачка. Верующие в нас люди давали нам силу, а мы в ответ одаривали их благами материальными. — И что же, пантеоны не выясняли отношения между собой? — я скептически приподняла бровь. — Типа, кто первый встал — того и тапки? — Нам «тапок», как ты чудесно охарактеризовала свой род, хватало, — хмыкнул собеседник и вернул мне ром. — К тому же, человеческий мир был поделен на территории, за которые те или иные боги несли ответственность. Да, бывало пару раз и такое, что особо жадные пытались отхапать побольше, но им быстро объясняли, в чём они не правы и куда им идти после этого. Впрочем, это не суть. Первоначальное устройство миров сейчас не имеет особого значения, — Локи махнул рукой. — Дело абсолютно в другом. Я с искренним интересом пододвинулась ещё ближе, не желая упустить ни единого слова. Когда ещё я услышу лекцию по теологии из уст первоисточника? Забывшись, я даже хлебнула из фляги, отчего моментально закашлялась. — Ух, ёпт! — Да, примерно такой и была наша всеобщая реакция на последующие события, — бог невесело усмехнулся и, дождавшись, когда я снова смогу дышать, продолжил: — Никто не знает, откуда пришёл этот демиург. Есть у меня подозрение, что его просто выгнали из иного мира за паршивый характер, но это лишь догадки. — Ты о христианском боге, что ли? — Ну не о своём же бате! — фыркнул Локи. — У него, конечно, тоже не самый добрый нрав, но такого дерьмища он не натворил за всю свою долгую жизнь, в отличие от этого! Сделав непонятный жест, в котором я заподозрила аналогию нашему среднему пальцу, мой спутник добавил к нему парочку ругательств (нет, мне точно надо взять у него пару уроков) и вернулся к повествованию. — Итак. Никто не знает, откуда этот важный хер бумажный взялся, но в Мидгарде он обжился крайне быстро. Мы даже сделать ничего не успели — просто в какой-то момент остались без верующих и, соответственно, без сил. А те смелые человечки, которые от нас не отреклись, были попросту убиты. — Крещенье огнём и всё такое? — уточнила я. — Ага. Ну не сволочь ли? Я с искренним негодованием согласно кивнула. Не стану вдаваться в откровенные подробности по поводу моего мнения относительно выкашивания людей иного религоисповедания, лишь скажу — я это порицаю. — Что же было потом? — я легонько дернула Локи за рукав, желая услышать продолжение. — Суп с Фреиным котом, — буркнул он, с концами забирая у меня ром. — Этот насадил свою веру, талантливо вмешав её в наши обычаи. Кулинар хренов, — трикстер снова отпил из фляги. — Даже праздники наши спёр, как, например, Йоль и Остару. Теперь это Рож-дес-тво и Пас-ха. Даже звучит гадко, — он поморщился. — А что самое паршивое — мы ничего не можем с этим сделать. Наших последователей слишком мало, чтобы вернуть нам былую славу, а обычаи преданы забвению… Ах, ну да — большая часть первых богов попросту умирает. — Разве такое возможно? — я нахмурилась. — Ты же сказал, что они уснули. — Уснули, теряя силы с каждым днём. Состояние, подобное коме. — Но почему ты тогда не спишь? Локи повернул ко мне голову и посмотрел прямо в глаза. Взгляд его был очень тяжелым, но мне не хотелось разрывать зрительный контакт. Там, в глубине этой яркой зелени читалась великая сила, пускай пока что и сокрытая. Сила Первозданного Хаоса. — Верно, ты правильно понимаешь, — собеседник чуть приподнял уголок губ. — Я не из того теста слеплен. Моя стихия — Хаос, а потому я могу выжить и без ритуалов Порядка. Да, мои последователи дают мне силу, но не жизнь. — Значит, ты прямо бессмертный, как Дункан Мак’Клауд? — хмыкнула я. — Не совсем, — бог покачал головой и задумчиво уставился на так и не загоревшиеся дрова. — Меня можно окончательно развоплотить, и тогда я вернусь в Хаос. Только это уже буду не я, а просто слившийся с общей массой сгусток энергии. Именно так мы все и гибнем — возвращаемся к своим создателям. Дети Порядка — тоже. Только тому же Одину сейчас совсем худо, а я могу ещё повертеться и вжарить рок по этой дыре, пока на земле царит эра Хаоса. — Так, падаж-жи, — я потерла переносицу. — Что-то я совсем запуталась. Хаос, Порядок, всё такое… — Ох, Агния, — Локи посмотрел на меня, как на идиотку, которой я, впрочем, себя и чувствовала. — Ладно, спишем на твою усталость и обморожение мозга. Просто запомни: все мы смертны, включая ответственных за эту самую смерть, Дункан Мак’Клауд крутой, а христианский бог — тот ещё мудак. Завершив на этом своё повествование, трикстер сунул нос в припасы и передал мне вяленое мясо и кусок хлеба. Наш ужин прошёл в задумчивой тишине, а едва мы успели дожевать последний кусок, как на Ётунхейм опустилась густая темнота. Я кое-как расстелила на ощупь меховой спальник, умудрившись пару раз столкнуться с Локи и чуть не грохнуться, но он каждый раз был проворнее и перехватывал меня на лету, не давая встретиться с жесткой землей. За что я ему была весьма благодарна, хотя сил озвучить это уже не имелось. — Спокойной ночи, — пожелал мне бог, подкатываясь ближе, чтобы не дать мне замерзнуть во сне. Правда, этого я не увидела и не услышала — меня отключило ровно в ту же секунду, как я запихала своё ноющее тельце в спальный мешок. О дальнейших двух днях неспешного снежного променада я бы и рада написать что-либо интересное, да только этого самого «интересного» в них не присутствовало. Мы брели на восток через белую пустыню, придерживаясь старой схемы: Локи шёл впереди, прокладывая дорогу, а я тащилась за ним ровно до того момента, пока были силы. Потом я падала в сугроб и капризничала, а милостивый боженька, глядя на мои неземные страдания, усаживал меня на спину, неизменно ворча. Окружающий нас пейзаж оставался неизменным, как и негостеприимная погода. Менялось лишь выражение лица трикстера, становясь всё более и более хмурым. На мои вопросы он лишь отмахивался, так что я оставила попытки докопаться до правды. Захочет — сам расскажет. К тому же, мне было вообще не до болтовни — тут бы день пережить да в сосульку не превратиться. В середине третьего дня нашего похода мы вышли к реке. Её быстрый поток блестел серебром и навевал на меня крайне унылые мысли: если я правильно понимала, нам придётся идти вброд, а мочить ноги в ледяной воде совершенно не хотелось. Набрав в лёгкие воздуха и приготовившись к продолжительному скулежу, я повернула голову к спутнику — но тут же растеряла все слова. На лице бога застыло то ли недоумение, то ли растерянность, что ну никак не вязалось с привычным мне образом. — Ты что, заплутал? — ляпнула я. — Плутаю я с самого своего рождения, и в этом мне нет равных, — фыркнул трикстер, но после добавил негромко: — Тем не менее, я и впрямь не узнаю этого места. — Ну всё, приплыли, — с долей истеричного веселья выдала я. — Я тебя сейчас в реку брошу, и поплывешь ты одна, аки «Арктика», — огрызнулся Локи. — Не мешай, тут взрослые думают. Я поджала губы и недовольно сложила руки на груди, однако вмешиваться во «взрослые думы» не стала, только таращилась на реку, будто она мне должна десять тысяч и конфетку. Во всяком случае, эти мысли отгоняли подкрадывающийся страх. А мне действительно было страшно даже представить, что мой пламявласый проводник не знает, куда мы идём. Так что я решила пойти по менее опасной для психики дороге и просто ругала грёбанную реку, грёбанный ветер и гребанный осточертевший мороз. Спасение для моей кукушечки прибыло до того, как она решила высунуть нос из гнезда: Локи, всё ещё хмурый, протянул: — Почти уверен, что мы обнаружим мост, если возьмём курс южнее. — Почти? — с легким сарказмом переспросила я. — Почти лучше, чем ничего, — буркнул трикстер и хлопнул меня по заднице. — Например, «почти мёртвый» намного лучше, чем совсем мёртвый, согласна? Я потерла многострадальный зад и встретилась с наигранно кровожадным взглядом бога. Тяжело вздохнув, я смиренно опустила голову и, так и оставив спутника без ответа, поплелась за ним. Мало ли, вдруг его размышления о «почти мёртвых» не так уж и абстрактны? Однако примерно через час на горизонте и впрямь показался мост, вполне себе надежный, крепкий и каменный. Я, обрадовавшись ему, как родному, широко заулыбалась, что не ускользнуло от внимания моего спутника. — Как тебе, оказывается, мало надо для счастья, — хохотнул он. — Я думал, ты капризная — а ты вон, каменюкам радуешься. Я только показала в ответ язык и с большим энтузиазмом потопала к нехитрой местной достопримечательности. Заметно взбодрившись, я уже фантазировала о том, как мы перейдём реку, пройдём ещё немного — вот точно немного! — и окажемся в Железном Лесу. А уж там можно будет, как минимум, отогреться, а, как максимум… — Агния, стой! Голос бога выдернул меня из согревающих душу мыслей, но не успела я среагировать на него, как трикстер с силой вцепился в мой ворот и отшвырнул в сторону. Я даже выругаться не успела, приземляясь мордой в снег, уже во второй раз за всё моё пребывание в этом славном местечке. Вскочив на ноги, я развернулась к спутнику — и тут же замерла. Рядом с Локи стоял огромный то ли волк, то ли пёс. В первую секунду я даже подумала было про Фенрира — да вот только сынишка трикстера вряд ли стал бы рычать на отца. Хотя даже если бы и стал — кто я такая, чтобы копаться в чужих семейных отношениях? — он, кажется, не выглядел, как дьявольское отродье. В прямом смысле этого слова: пёс был не только огромен — он ещё и источал вокруг себя пламя, от которого снег моментально плавился и превращался в пар. — Ло… — За спину, — рыкнул бог и схватился за топорик. И, не дожидаясь, когда я выполню сказанное, бог сам встал между мной и зверем, готовясь к схватке. Я только закрыла глаза, стараясь стать ещё меньше, и тихонечко взмолилась: — Локи, боженька мой, защити нас от опасности и не дай помереть в пасти этой псины сутулой. Судя по короткому, но весьма задорному смеху, трикстер мою молитву оценил. Я даже решилась подсмотреть за ним, отбросив панический ужас, да вот только сцен из Мортал Комбата мне так и не показали. Пёс неожиданно отвлекся, глядя куда-то в сторону, и завилял хвостом, как какой-нибудь распоследний лабрадор. Я проследила за его взглядом в недоумении, но в следующее мгновение пискнула от новой волны страха. Прямо к нам шагал огромный, размером с пятиэтажку, бородатый мужик с огромным топором наперевес и суровыми кустистыми бровями, нависающими, казалось бы, не только над его глазами, но и над всем остальным миром. Я вцепилась в руку бога, слабо надеясь на побег, но Локи и ухом не повел. Вместо этого он состроил кислую мину, вернул топорик на пояс и ненавязчиво сбросил мою ладонь, делая шаг к хмурой домине. — Колль, — великан оглушительно свистнул, и пёс сорвался с места, устремляясь к своему хозяину. — Вот так, хороший мальчик. Ласково потрепав зверя по холке, бородач сделал ещё несколько шагов к нам и немного наклонился к трикстеру. Однако в тот момент, когда я уже распрощалась и с Локи, и со своей жизнью, бог сложил руки на груди и громко хмыкнул: — Ну здравствуй, отец.
