Чего хочет сердце

Как обычно, Рита проснулась ровно за минуту до воплей будильника. Начинался очередной неудачный день — копия того, что был вчера, позавчера, на прошлой неделе. Мужа рядом, разумеется, не было. Одеяло, по-солдатски свернутое и сложенное в ногах, намекало, что он все-таки ночевал сегодня дома, но снова исчез, испарился, не разбудив ее, не поговорив, не… Не мужчина — мираж, выдуманный выдумщик. Призрак. От предсказуемости всего происходящего сводило челюсть: сейчас она встанет, загонит себя под ледяной душ, а потом — утренний тест на сообразительность, тренировка мозга и защита его от маразма: найди, милая, крышечку от тюбика с зубной пастой. Хотя, пожалуй, она льстит себе: никто не играет с ней в игры, никто и не собирался проверять ее дедуктивные способности, просто Деннис думал, как обычно, о чем-то своем, ей знать не положенном, и машинально сунул все куда попало. Возможно, он сильно удивился бы, узнав, до какого исступления ее доводит эта чертова крышечка. Наверное, надо просто завести свой отдельный, личный тюбик и не играть в дурацкие игры. Но отчего-то казалось, что такое простое решение изменит все. Отделив себя от этой мелочи — зачем продолжать жить под одной крышей? Пора, давно уже было пора что-то делать со своей жизнью: то, что длилось между ней и Деннисом долгие месяцы просто убивало ее. Жизнь представляла собой логично выверенный сумбур: было ясно, что так больше продолжаться не может, но черт бы ее подрал, если она знала, что со всем этим делать. Рита никак не могла выбрать действие, но могла выбрать мотивацию. Сердце подсказывало, что не сможет она жить без этого мужчины, без всех проблем и сложностей это будет не ее, а чья-то чужая жизнь. Следовало искать другой выход, который упорно прятался в лабиринтах сознания и находиться категорически не желал. Это доводило до отчаяния, до нервного спазма: «Черт, у меня вообще вся жизнь — это сплошной урок математики, на котором мы вдвоем: я и моя жизнь, и она мне бесконечно доказывает теоремы, некоторые по нескольку раз, снова и снова объясняя, как очень тупому ученику: ну смотри же, смотри — это так и есть, а я все сомневаюсь и начинаю наступать на очередные грабли, среди которых уже масса любимых. Вот интересно, как в таких маленьких мозгах умещается такой огромный пробой? Иногда кажется, что мозг у меня какой-то дрейфующий… Вот вчера были разломы в одном месте, сегодня мозг уплыл, сместился, значит пробоины уже где-то в другом месте. Зато мне прекрасно видно вчерашние. Некоторые дыры, наверное, так никогда и не осознаю…» Каждое утро Рита начинала с обещания именно сегодня что-нибудь предпринять, решить и изменить вялотекущее счастье, но каждый день откладывала решение на потом. Врать себе было утомительно, но интересно:, а вдруг дальше, на следующей странице ее судьба подкинет что-то вполне волшебное и захватывающее, как тогда, где-то месяц назад, когда Деннис вдруг вернулся из командировки странным, взволнованным, снова влюбленным. Она, после его звонка с приглашением на ужин, едва успела навести красоту, закинуть Марка к бабушке, уломав зловредного детеныша дать ей глоток свободы. За две сотни мальчик особо не возражал, правда, запросил 500, но потом умерил аппетит. Избалованный негодяй! Черт, если бы не тот случай, у нее не было бы сомнений, но… Муж был каким-то безумным в тот вечер, и совсем сумасшедшим ночью. Он потащил ее в дорогущий ресторан, объясняя, что женщины любят такие вещи и их надо баловать, а потом у них была целая ночь, когда нашлось время на все, кроме разговоров и решений. Правда, за ужином Деннис успел рассказать ей забавную историю, как один странный и поломанный жизнью парень, давно влюбленный в женщину, но, то ли от большого ума, то ли по дури, что, на самом деле, одно и то же, запретивший себе быть счастливым, почти потерял любовь своей жизни. В последний момент, когда она готова была испариться, исчезнуть с другим, он все-таки придумал что-то умопомрачительное, нарушил кучу законов, проник в самолет и кричал на весь салон о своих чувствах. Та женщина не устояла и осталась с ним, да кто бы смог устоять? Чужое счастье — заразно, и ее муж, налюбовавшись на романтическую историю, помчался к ней, вспомнив, наконец, что она есть и тоже, вроде, женщина его мечты. Иногда он умеет быть очень убедительным. Он убеждал страстно и вполне доходчиво, был полон упорства и нетерпения, снова, как когда-то давно, говоря Рите, что она — вулкан под снегом, такая же горячая и непредсказуемая под своей холодной маской. Такая любимая. Если ей доведется когда-нибудь встретить того парня и его подружку — с нее выпивка. Ночь была незабываемой, такой же безумной, как в самом начале их странных отношений. Тогда, шесть лет назад, она, еще почти никому не известный дизайнер Рита Эллис, попала в дом его матери, задумавшей кардинально переделать свое жилище. Миссис Эббот была женщиной властной и всезнающей, обладала фантазией буйной и неуемной и вдобавок болтала не закрывая рта. За полдня общения Рита уже досконально знала биографию «малыша» миссис Эббот: какую кашку он любил, когда начал ходить, как шалил и блестяще учился. Приходилось улыбаться, слушая всю эту чушь, и через пару часов у Риты болело лицо от бесконечной гримасы удивления и радости за младенца и говорливую родительницу. А вскоре и сам ребенок заскочил проведать мамашу. Он бросил на Риту несколько взглядов, блеснул очками в дурацкой оправе, делающими его лицо надменным и неприступным, погладил раннюю лысину, которая, на удивление, необыкновенно ему шла, и, уже прощаясь, пригласил поужинать с ним. С этого все и началось. На следующее утро миссис Эббот поинтересовалась, приняв надменную позу королевы-матери в изгнании: «Не слишком ли вы вульгарны для моего сына, милочка? Вот Шейла…» Но Рите было уже наплевать на миссис Эббот, Шейлу и весь мир. У нее был Деннис. Она помнила, просто физически ощущала тот момент, когда он впервые притянул ее к себе, обнял, а она, дурочка, боялась испачкать белоснежный воротник его рубашки своей помадой, оказалась лицом где-то в районе его уха и шеи, вдохнула запах одеколона, тут же ставший родным, и жизнь стала другой: яркой и томительной. Черт, она любила этого мужчину, она хотела его, только с ним Рита чувствовала себя защищенной и счастливой. Одна проблема: его никогда не было рядом. Сначала — повышение, потом очередное, поимка какого-то кровавого маньяка, бесконечные разъезды по всей стране, новая команда, которую он собирал по крупицам. Деннис никогда не говорил дома о делах, не знакомил со своими ребятами. Хотя, почему обязательно с парнями? Видимо, там есть и женщины. Ну, черт подери, с кем-то он спит, если не с ней? Мысль не была новой, но Рита запрещала себе думать в этом опасном направлении… Пять лет пролетели: работа, командировки, снова работа и опять поездки. И ее ожидание и одиночество. И все по кругу… А в промежутках — изнуряющая и долгая борьба за опеку над Марком. Рита была второй миссис Эббот в жизни Денниса. Первая — прекрасная Шейла, похожая на пантеру, которую они как-то видели с Марком в зоопарке, не выдержала конкуренции с преступным миром за внимание мужа и просто начала пить. А потом и вовсе съехала из дома, прихватив сопротивляющегося Марка. Парень страдал, стал нервным и капризным. Сейчас легче, намного легче. Деннис боролся за сына с тем же остервенением, что и Шейла, а Марк разрывался между враждующими группировками. Затем, наконец, любящая мать в невменяемо пьяном состоянии протаранила пару автомобилей на стоянке и позволила себя уговорить подписать документы на опеку в обмен на то, что дело замяли с наименьшими для нее потерями. Деннис был счастлив и снова горел на работе. Рита не была наивной и знала за кого выходит замуж. Спецагент ФБР — не кошкин хвост. Легче от этого знания не было: депрессия явно собиралась выбрать ее организм для постоянного места жительства, выселив проживающие там природный позитивный пофигизм и все несбывшиеся надежды. За последние пару лет Марк, как ни странно, стал ей другом, почти единственным другом. Как-то само сложилось, что были они с Марком и Деннис, немного в стороне, отдельно от них. Временами его удивляла и раздражала их болтовня, чаще всего ни о чем, легкая и воздушная, плетение словес и смыслов, вечный стеб и юмор, так любимый ими, их препирательства и дурацкие шутки. И то, как Рита всегда принимала сторону Марка, стремясь защитить. Хотя, с годами это делать все сложнее. На прошлой неделе она застала этого стервеца в саду, активно и страстно целующего подружку, и впервые подумала, что мальчик вырос, и не плохо было бы, чтобы его отец вправил детенышу съехавшие от бурлящих гормонов мозги, если, конечно, не хочет озадачиться появлением внуков. Рита еще надеялась, что успеет стать матерью собственного ребенка раньше, чем Марк осчастливит их своими отпрысками. Детеныш, пойманный на месте преступления, смущенным не выглядел, а в ответ на ее лекцию о безопасном сексе ржал, как конь, и, по привычке извлекать выгоду даже из неприятностей, потребовал увеличить выдачу карманных денег, добавив графу «на презервативы», за что получил подзатыльник и заскулил, кривляясь и гримасничая. Н-да, с жизнью и впрямь пора что-то делать… Купить, что ли, персональный тюбик с зубной пастой? Ей, черт подери, 35. Уже 35… Правда, больше 25 ей никто не дает: короткая стильная стрижка, пожалуй, даже красивое лицо, стройное худое тело, тоскующее по рукам, сильным, властным и нежным единственного мужчины, которого никогда нет рядом… Да, у нее масса работы, любимой, слава Богу. Она давно достаточно известный дизайнер, да еще взялась преподавать в местном художественном колледже, у нее 14-летний пасынок, способный сделать жизнь веселой и насыщенной, заставив разбираться с последствиями своих выходок, вечное одиночество и отсутствие мужа рядом, и гнетущее ежедневное ощущение, что жизнь проходит, исчезает, растворяется вместе с молодостью и надеждами. Пора родить ребенка, их с Деннисом ребенка, и лишить, наконец, удовольствия миссис Эббот разглядывать при встрече ее плоский живот и слышать хронический вопрос, который милейшая дама умеет задать с ядовитым сочувствием: «Милочка, когда же вы решитесь выполнить основное предназначение женщины?» Словно без ребенка от ее обожаемого сыночка Рита — недочеловек, абстрактная и никчемная конструкция. Лучше бы она спросила о планах по воспроизводству населения у своего обожаемого малыша — без его активного участия задача завести младенца переходит в разряд невыполнимых… Рита усилием воли прекратила поток рефлексий и воспоминаний. Пришло время хронической утренней забавы под кодовым названием: «Разбуди и отправь Марка в школу». И можно считать, что утро удалось. — Марк, вставай. Опаздываем! — Ага… Чур, я за рулем. — Обалдел? До первого полицейского… — Да я вожу лучше тебя, это с тобой ездить опасно. — Ты гоняешь, а не водишь. А еще ты классно стреляешь. Приведи это как аргумент своему отцу, убеди его взять тебя на задержание маньяка. — Ха, это круто. Ты соображаешь… Они засмеялись одновременно, представив лицо сурового спецагента ФБР, у которого при подобной заявочке отпрыска очки точно подпрыгнули бы на лоб. Марк уже вопил в душе, как слон средних размеров, а через пару минут, доедая на ходу завтрак, схватил ключи от машины и понесся хорошим галопом занимать место. Он был смешным — длинным, уже выше отца, нескладным и ужасающе лохматым. И еще эта дурацкая красная куртка, которую он снимал только ночью. Рита улыбнулась, глядя на него: Марк Эббот был милым. Пора было хватать сумку, закрывать дверь и бросаться за парнем: у него хватит дури угнать ее машину, ребенок и впрямь водил неплохо. Марк явно не ожидал от нее такой прыти, перепрыгнул на пассажирское сидение и уже болтал по телефону. — Я не еду с тобой. Родители Тома нас отвезут. Том был дружком и одноклассником Марка, проживающим по соседству. Они дружили всегда, с раннего детства, пропадая часами друг у друга почти до ночи, как вчера, например, либо гоняли по улицам с компанией таких же безбашенных и отчаянных, жизнерадостно игнорируя ее лекции о том, что это опасно. Они были и похожи с Томом — оба чернокожие, длинные, похожие на кузнечиков, со странными гнездами на головах, которые категорически отказывались привести в человеческий вид. Через мгновение машина мистера Джонса притормозила у калитки, Марк уселся, и их с Томом смех было слышно на всю улицу. Были все шансы, лишившись удовольствия тащиться в школу, попасть на работу до пробок. Вчера Рита как раз закончила очередной проект, а девочки с курса ей, как обычно, помогали. Они учились у нее, она черпала у них идеи и вдохновение — вполне взаимовыгодно. Да и деньги еще никому не мешали. Телефон гудел в кармане брюк и доставать его было неудобно. Через мгновение звонки прекратились и начались снова. Отчего-то стало тревожно и страшно. — Мисс Эллис? — голос совершенно незнакомый и какой-то официальный. — Да, слушаю. — Вы знаете Рейчел Коллинз? Вас беспокоят из полиции. — Разумеется, это моя студентка. Что-то случилось? — рот Риты стал сухим, комок в горле не проглатывался. Интуиция подсказывала, что случилось что-то плохое, очень плохое. — Девушку с документами на это имя нашли утром в парке. К сожалению, она мертва. Вы не могли бы подъехать в колледж, там вас будет ждать наш сотрудник. Вы в порядке? — в голосе собеседника смесь любопытства и беспокойства. На 90% любопытства — 10 беспокойства. Всем на всех наплевать, но сунуть нос в чужую жизнь — всегда немного приключение. — Разумеется, я туда и еду, — черт, вчера, как обычно, после работы над проектами, она вызвала такси для девчонок и отправила их домой живыми и здоровыми. А сегодня… Не может быть… Ошибка? Это другая девушка? Телефон завибрировал снова, пришлось брать трубку. Прямо перед ней какой-то недоумок резко затормозил и Рите пришлось сделать то же самое, чтобы не впечататься в блестящий зад машины. Ее автомобиль тряхнуло и крышка бардачка отвалилась. Черт… — Да, слушаю, — Рита, наконец, обратила внимание, что телефон все звонит. — Миссис Эббот? Это из школы… — Марк? Что с Марком? — Нет, не волнуйтесь, с Марком все в порядке. Но вам придется сегодня забрать его. Дело в том, что Том, Том Джонс попал под машину и ваш сын находится в шоке. Он все видел. — Черт, черт, черт… Еду… Рита снова перевела взгляд на открывшийся ящичек. Там лежал небольшой пакет с белым порошком, тщательно упакованный в целлофан. Почему-то руки внезапно задрожали и Рита аккуратно, боясь дышать, подержала пакет и осторожно положила на место, захлопнула крышку бардачка. Немного подумав, она снова открыла крышку и переложила пакет с зельем в сумку. Ей было скучно утром? Мучили проблемы? Хотелось драматических решений? Реально: бойтесь своих желаний — они сбываются. Тихая пятница, 13, совсем чуть-чуть до выходных. И вот вам: труп девочки, совсем непонятно, что там случилось с Томом, в каком состоянии Марк и, как бонус, неведомо откуда материализовавшийся пакет с, черт подери, героином, или еще какой дурью? Она, конечно, не химик, и на глаз определить, что именно ей подкинули не в состоянии, но вряд ли кто-то сердобольный отсыпал ей немного стирального порошка. За последние двадцать минут жизнь из скучной превращалась в крайне насыщенную. Было страшно. Смертельно страшно: душа спряталась за ребра, зацепилась за них, как мартышка за прутья клетки, и висела невнятным ополоумевшим от ужаса придатком. Развернувшись при первой возможности и взяв курс на школу (сейчас главное — убедиться, что с Марком все в порядке), Рита достала телефон и набрала номер мужа. Сработал автоответчик. Разговаривать с механическим голосом она не стала и отключилась. Хотелось кричать. Громко. В глазах стояли слезы, а мысли были не радостными, крайне нерадостными: «На кой-черт ей муж, если его вечно нет, когда он так нужен. Наверное, надо записаться к нему на прием. Хотя, это тоже не гарантирует встречи. Возможно, проще убить кого-нибудь: тогда спецагент Деннис Эббот точно возьмет след, как хорошо обученная поисковая собака. И они, наконец, найдут возможность поговорить». Подъезжая к школе, Рита увидела толпу зевак, полицию и машину скорой помощи. Кого-то несли, укладывая в машину. Рука парня свешивалась и расширившимися от ужаса глазами Рита увидела красную куртку Марка. Через пару секунд, резко затормозив и забыв захлопнуть дверь, она уже неслась через толпу с диким, совершенно звериным, откуда-то изнутри идущим криком: «Маааарк!»