Омега моего друга

Когда я жил с Кенсу, то стал медленно привыкать к нему и все, ранее казавшиеся чудными, повадки становятся оправданными и отчасти полезными в моих глазах. Ну, почти все…

***

Этим утром меня разбудило не привычное мне солнышко, а некое топтание по моей спине. Я, конечно, последние несколько месяцев сплю на полу, но не входить же в роль ковра до такой степени. Отчасти, это можно было назвать массажем, но явно я что-то путаю. Я с трудом разлепил глаза и приподнялся, чтобы посмотреть на объект моего беспокойства. Увидеть Кенсу, восседающего на краю кровати (моей некогда кровати, хочу отметить) – я ничуть не удивился. Он сидел с огромной улыбкой, показывая свои отбеленные ровные зубки, и просто излучал счастье. Я кое-как приподнялся и, зевая, потер свои сонные глаза. - Что такое, Кенсу? Рвотные позывы его не то чтобы не беспокоили, это было крайней редкостью, потому у меня и в мыслях не было, что его беспокоит ребенок. К слову, еще один пункт, почему он не беременный – не было абсолютно никакого дискомфорта от пребывания плода внутри омеги. Мне даже ни разу не удосужилось увидеть, как он ест дыню под кетчупом, украшенную килькой. Хотя, рвотные позывы были бы уже у меня. Но сейчас не об этом. - Как это что!? – радостно залепетал он, указательными пальчиками тыкая в свой животик. - Ты родил, а я проспал? – выдаю предположение. Но вместо ответа он лишь задирает свою необъятную футболку, демонстрируя мне свой голый торс. Я даже смутился что ли, завидев его под одеждой. Странно, обычно голые омеги не вводят меня в краску, однако тут я поспешил прикрыть его животик. - Что это? - Как что? Он больше стал! Уже значительней! И смотри, теперь есть доказательства! Лепечет он мне и спрыгивает с кровати, чудом не наступив на меня же. Выпрямляется и снова приподнимает футболку. Я оценивающе пробегаюсь взглядом по его чуточку выпирающему животу и цокаю, щурюсь, словно пытаюсь разглядеть на пузике пещинку. А он явно злиться, но все равно выглядит так смешно и забавно. - Теперь есть доказательства? - с надеждой спрашивает он. - Откуда мне знать, что это плод любви, а не 10 литров пива. Хотя, любовь к пиву я не считаю за любовь! – смеюсь я и получаю мягкий пинок по ноге. Вообще-то я давно, да даже с самого начала, верил ему о беременности. Но его бровки так смешно дергаются, когда я в очередной раз упрекаю его во лжи на этот счет. Хотя, мы оба знаем, что это лишь шутка и ребенок, правда, внутри. И Кенсу знает, что я верю ему. Но иначе бы наши отношения были бы слишком сентиментальными, что нам обоим не по нраву. Вот так дразнить друг друга, нам было куда веселей. Это тоже наша общая черта. - Ты разбудил меня… - тяну я и перевожу взгляд на настенные часы, с трудом вычисляя по ним сколько времени – сонный же – и тяжко выдыхая. – В семь утра, чтобы показать, что животик стал больше? Нет, мне безусловно приятно, что я стал первым очевидцем роста маленького До Кенсу внутри большого До Кенсу, но не в такой же ранний час. Я вернулся с работы, дай на то Бог, пару часов назад и сейчас все еще жутко хочу спать. Но эту тушку слишком заботит сейчас ребенок, и я не могу сопротивляться ему. Мне кажется, он мной пользуется. Но мне нравится даже это. Ты не исправимый кретин, Ким Чонин. - Так что ты хочешь? Еще пивка для роста живота? – шутливо говорю я и чуть ли не падаю… Ах, я же и так на полу… В общем-то, чуть ли не давлюсь своей же слюной, когда он кивает в ответ. – Чо, правда что ли? - Нет, - теперь он отрицает свои же кивки. – Я хочу завтрак. - А почему я? - Я же беременный! Ты должен мне за все то время, что не верил! - Твой пивной животик еще ничего мне не доказал. - А когда же? – с неким расстройством бубнит он. - Когда я руку опущу на живот и почувствую, как малыш пинает меня. - Ты потом будешь жаловаться мне, что растил ребенка в утробе, а он тебя пинает за это! – смеется Кенсу, и я не могу никак тут отрицать. Он слишком быстро выучил меня и даже знает, как я могу отвечать в подобных случаях. - Ладно, я приготовлю сегодня завтрак. - А потом пойдем в магазин. - А потом пойдем в магазин, - на сонном автомате отвечаю я, пока поднимаюсь на ноги, а после замираю. – Стоп, какой еще магазин? - Для беременных. - Но ты же не беременный, а маленький обжорка! – дразню его я, и получаю смачный удар по заднице. Нет, этот омега ведет себя со мной, как с собственным мужем. Даже удары по священной попе Ким Чонина ему сходят с рук. Надо это как-то исправлять. Но зачем? - Что хочет мой маленький обжорка на завтрак? - Хлопья! – радостно выдает он и снова садиться на кровать, не переставая гладить свой животик. Ну вот, снова трачу свой выходной на то, чтобы гулять с Кенсу. Нет, не могу отрицать, что мне не нравится это занятие. Просто это как-то не так, ведь раньше в выходные я шастал по клубам и предпочитал напиваться до потери сознания. А на утро просыпаться на полу со столь же охмелевшим омегой. Хотя, часть с полом у меня абсолютно совпадает. Пройдя на кухню, я открываю ящички один за другим, в надежде найти что-то хотя бы отдаленно напоминающее хлопья. Никогда не помнил, чтобы я завтракал подобным. Даже не умеючи готовить, я никогда не ел ничего подобного и никогда даже не задумывался про это. - А где мне достать хлопья в семь часов утра? – кричу я на всю квартиру и слышу столь же громкий ответ: - В магазине. - А может, мы обойдемся без этого пункта в семь утра? – жалостливо кричу я и вижу, как Кенсу заходит на кухню. - Тогда фрукты! – мягко говорит он и довольно улыбается, уже ожидая, как будет грызть банан или персик. Но я не разделяю его радости. Я лишь смотрю в корзину на подоконнике, где привычно мне, хранятся овощи. Но там пусто, лишь веточка от какого-то плода завалялась в самой низине. Благо хоть нет паутины. - А где у нас фрукты? Кенсу выдыхает громко и даже не встает, и так прекрасно понимая, к чему я клоню. Фруктов у нас тоже нет. - Чонин, ты же ходил вчера в магазин! Ты что вообще купил? – как-то с ноткой упрека говорит он. Снова чувствую себя мужем, что не купил все по несуществующему списку. - Молоко! – выкручиваюсь я. Благо во время беременности он вечно пьет молоко, и о нем я никогда еще не забывал. Да и вчера точно покупал. Этот мой выбор он одобряет и теперь уже просит от меня омлет и молочко, теплое. Ну разве я могу ему отказать?

***

После завтрака, маленькой уборки и пары покатушек-хохотушек над какой-то утренней передачей (к слову, оказывается, Кенсу смотрел ее каждое утро, но так как обычно в это время я сплю, то и смотрел почти без звука, убавляя громкость на минимум, милая забота), мы отправились в магазин. И не абы куда, а Кенсу нашел в интернете все адреса магазинов для беременных. Недолго думая, мы отбросили варианты, расположенные в центре Каннама и прочих дорогостоящих районов, останавливаясь почти на самых не дорогих местах. Кенсу не работал и не учился, поэтому мы оба сейчас жили на мою скромную зарплату ночного официанта. Благо, учился я хотя бы на бюджете и за хорошие успехи в ушедшем семестре, получал еще небольшую стипендию. К слову, как раз ее я и копил, кажется, для этого дня. Мы зашли в невысокий торговый центр и глаза омеги тут же заблестели. Его не влекло ко всему подряд. Я за эти пару тройку месяцев подметил, что Кенсу экономный и не тратится на ненужные ему безделушки. Ну а сейчас он был просто счастлив в ожидании ребенка и именно поэтому забывался, что собственных сбережений он не имеет. А что я? Я словил себя на мысли, что даже рад подарить этому маленькому чуду с еще меньшим чудом внутри, небольшую радость в качестве парочки шмоток на двоих. Благо деньги позволяли. А себе я уж потом накуплю, когда не нужно будет заботиться об этих мальчиках… Мысль о том, что рано или поздно мне не нужно будет тратить на них деньги, вовсе не обрадовала меня. Это был скорее обратный эффект. Стало как-то не по себе, словно может случиться что-то ужасное. В этот момент я взял руку Кенсу в свою, чтобы ощущить, что эти двое все еще рядом со мной и пока я могу их держать и содержать. Мне стало спокойней, особенно когда хрупкая ладошка омеги довольно обхватила мою и сжала чуточку сильней. Мы потратили минут десять на поиски самого не дорого магазина. Хоть я и уговаривал Су посмотреть в других, он все равно лишь вертел головой и говорил, что нечего тратиться на то, что не понадобится больше никогда. Так вот, найдя таки подходящее место, мы зашли внутрь. Впервые, заходя в магазин, я не ощутил ни единого коварного, даже плотоядного взгляда на себе со стороны здешних омег. Потому что продавцы уже привыкли, что тут ходит множество альф и у всех них есть уже омеги с хорошим таким сроком. А омегам покупателям и подавно не до охоты, у них давно другой этап. Так что я даже чувствовал себя расслабленно, стоя возле Су, пока тот копошился. Мы осматривали стеллажи за стеллажами, пока он искал именно «то самое», что и не дорого и качественно, и не существует, по ходу. Но он у меня отчаянный омега и продолжал искать. О том, что вещи можно мерить и не покупать он, кажется, вообще забыл. Однако, стоило вытащить комбинезончик из ряда, как его серьезное до этого лицо озарилось восхищением и заиграло улыбкой. - Так нравится? – спрашиваю я, и подхватываю длинный рукав комбинезона. Он был нежно голубого цвета с чуть детсковатым рисунком – уточки для ванны разных размеров по всему комбинезону. - Нравится. - Тогда померь. Найдем твой размер и купим. Киваю я. Странно, в магазине мы провели уже больше часа, а я не чувствую напряжения. Я даже не раздражен, что трачу попусту свой выходной день. А отчасти мне даже нравится, каким он счастливым выглядит, обнимая комбинезон и спеша в раздевалку. Свой размер он угадал с первого раза и потому, после, мы тут же приобрели хорошую вещь. Я даже был счастлив, набирая пинкод, чтобы с моей стипендии сняли нужную сумму. А Су стоял рядом и довольный обнимался с пакетиком, то и дело, заглядывая туда. - Ну, что еще будем покупать? - Пока рано что-то еще. Мне хватит, - говорит он. Я прекрасно знаю, что он хочет еще, но не может позволить. Но, вспоминая его рассказы о том, как он хочет носить вещички с увеличенным животом и тыкает на всех беременных омег, я с мягкой улыбкой лишь забираю из его рук пакет и говорю: - Подбери себе что-то еще! - Нет! – слышу в ответ и лишь выдыхаю. Спорить с ним я не буду, я же альфа, в конце концов. Я поворачиваюсь к милому продавцу и говорю: - Подберите этому упрямцу джинсы и пару футболок. Я ничего не понимаю в этом и потому рассчитываю на ваш вкус, - любезно прошу я. Омега тут же начинает суетиться, а Кенсу лишь краснеет, когда его спрашивают о той или иной вещи. А я сижу на небольшом диванчике в стороне и осматриваю, даже сравниваю, двух омег. Тот продавец очень симпатичный. Худенький, с приятными чертами лица, прямой осанкой, нежным голосом и невероятно красивыми глазами. Я даже загляделся в какой-то момент на него и подумывал взять номерок. Но тут же из раздевалки вышел Кенсу и я думать забыл о другой омеге. Его счастливая улыбка, слегка болезненно белый цвет кожи, большие глаза с легкой искоркой в них, пухлые губы, идеальное тело. Вот у какой омеги я бы хотел точно попросить телефончик. Он совпадал со всеми моими критериями в симпатии. Он совпадал в принципе со всеми критериями… кроме одного: он не свободен, да и занят не мной. Я лишь покивал на его выбор и отвернулся. Снова эта глупая боль в груди. Я даже ударил себя в районе сердца пару раз, надеясь унять эти едкие уколы то ли совести, то ли отчаяния. Я бы увел его, дай Бог мне шанс! Но, я не могу лишить ребенка родного отца. Сложно признать, но мне даже плевать, что Джеджун мой лучший друг. Мне не нужен тогда лучший друг. Вообще никто не нужен. За все лето я пару раз сходил в клуб, но перестал, понимая, что это куда хуже, чем смотреть кулинарные шоу рядом с Кенсу или смеяться над ним и вместе с ним, чем убираться в квартире под его руководством… Я сошел с ума.

***

Вернулись мне поздно. Мы долгое время, после покупок, еще гуляли по парку. Обсуждали все: от программ по ТВ, до имени ребенка. К слову, пока мы остановились на БиБоне и СоНин. К слову, последний вариант был предложен Кенсу, и как же было лестно слышать « В твою честь». Но это не окончательный вариант. Мы договорились составить списки из десяти имен и после выбрать одно для ребенка. Мы даже забыли, что стоило бы на этот счет еще и мнение Джеджуна спросить. В какой-то момент мы вообще стали забывать о нем. Мы были семьей и это чувствовали оба. - Кенсу, я сумки разберу и вещи твои повешу, а ты приготовь ужин, хорошо? - Конечно! – кивает он и, не задумываясь, чмокает меня в щечку. Мы даже не считаем это не правильным. Пусть это его первый чмок в мой адрес, но мне кажется, что это уже все было. Что все на своих местах. – Тебе мясо посильнее прожарить. Как ты любишь? - У меня что-то зуб болит, так что сегодня не перестарайся. - Ой, сделаю помягче! Смеемся мы оба, и я иду с пакетами. Развешиваю все по местам, переодеваюсь в домашнее и, выйдя из комнаты, уже слышу, как шипит мясо на плите. Потягиваясь, я иду к омеге, как в комнате раздается звонок. Я оборачиваюсь. Не припомню, чтобы мой телефон играл подобным образом. Однако, я быстро возвращаюсь и спокойно открываю сумку Кенсу. Ну точно, это его телефон. Кто звонит? «Джеджун» Я чуть не выронил аппарат из рук, а дыхание сбилось в секунду. Паника? Страх? Не знаю, как описать это чувство, но дышать стало сложней. Я поднялся и вышел на кухню. Кенсу обернулся на меня с улыбкой, но, видя видать мои слишком напуганные глаза, полные отчаяния, обеспокоено поспешил подойти. Я наблюдал за ним тщательней обычного. Он взял телефон и посмотрел на выходящий вызов. Как вы думаете, как должен реагировать омега в положении, видя, что ему звонит отец ребенка? Радость? Счастье и улыбка? Но почему-то Кенсу лишь безразлично нажал на «принять» и поднес телефон к уху. Он вернулся к плите и выключил мясо, чтобы не подгорело. А только после произнес: - Алло. Я не выдержал. Любопытство внутри меня бушевало. Я прошел до Кенсу и обхватил его за талию, словно боясь, что он исчезнет после звонка. Вообще, как Дже мог позвонить впервые за два месяца? Он и словом о себе не обмолвился … Да и Кенсу даже не говорил, не сердился на этот счет? Забыл про него тоже? Я ощущаю улыбку на лице. Ведь невозможно скрыть радость от осознания, что рядом со мной Кенсу тоже забывает обо всем. А это значит, что ему хорошо рядом, что он тоже искренне счастлив. Но тут, в трубке слышится: - Малыш, я вернусь уже на следующей неделе. Люблю тебя. - Уже? – спрашивает Кенсу, но не счастливо, а скорее с подтекстом «так скоро? Жаль…» Или это слышится только мне? Или я и вправду сошел с ума и слышу то, что хочу слышать. « -Кенсу… Кенсу, почему он называет тебя малышом? Мне не нравится. Кенсу, я не хочу, чтобы ты любил его». - кричит внутри меня мое второе Я. А вслух я говорю: - Ну наконец-то пивной король объявился. – причем настолько сердито, что замечаю, как Кенсу вздрагивает в моих объятиях и опускает голову. А я ухожу в комнату. – Я позже поем. Вспомнил, что надо подготовиться к занятиям! – «И к твоему отъезду от меня…»