Стоит закрыть глаза

Она подходит ближе, и сердце ухает в бесконечность. Она? Здесь? Глубокой ночью? Невозможно... Немыслимо... Бред... Или белая горячка, горячка белая... Наверное, вид у меня сейчас абсолютно придурковатый, и все эти нелепые вопросы бегущей строкой проносятся в глазах, потому что она улыбается еще шире, понимающе качает головой и делает еще один шаг к моему креслу. Прямо передо мной, она прямо передо мной, чуть наклоняется и протягивает руку. И ее тонкий теплый палец чуть касается теперь уже моих губ, припечатывая: молчи! До этого момента я был готов поверить в мираж, наваждение, какого-нибудь индийского злого духа, принявшего ее вид. Но это касание такое реальное, такое яркое, горячее и настоящее. Хмель вылетает из головы, дыхание сбивается. Я чувствую губами линии на подушечке ее пальца и, не успев кажется даже подумать, касаюсь его кончиком языка, ласкаю и глажу. И слышу еле заметный вздох - её! Глаза в глаза. Она так притягательно близко. Палец скользит дальше, по подбородку, лаская судорожно дернувшийся кадык, гуляет по ключицам, вычерчивая странные узоры на моей коже. Спускается ниже, по груди к последней оставшейся застегнутой пуговице. Я не выдерживаю, наверное слишком много выпил для таких изысканных и продолжительных игр. Хочу ее сейчас. Хотя бы обнять, прижать, усадить на колени и почувствовать вес её тела. Чтобы убедиться, что она реальна. Меня останавливает легкий толчок в грудь. Ее рука прижимает меня к спинке кресла, брови чуть нахмурены, она осуждающе покачивает головой. Черт, эти молчаливые игры начинают меня порядком доставать. Особенно если учесть, что я уже немного возбужден. Чуть напуган. И слегка раздосадован. Неплохой коктейль вдобавок к виски. Она видимо понимает это. Точно у меня на лбу все написано. Еще один мягкий вздох, улыбка, один шаг ближе. Она стоит прямо рядом с креслом между моими разведенными коленями. Мое лицо в её теплых руках. Разглаживая большими пальцами мои нахмуренные брови, она проводит по вискам, скулам, а потом и по шее горячими ладонями. Гладит плечи и руки. Останавливается, прижимая мои руки к подлокотникам кресла. Смотрит оценивающе: понял ли? Понял, дорогая, не дурак. Дурак не понял бы. Не трогаю, не шевелюсь, всё что угодно, только не исчезай! Она встает на колени. Я дышу или нет? Скручивает свои длинные распущенные волосы в узел на затылке и тянется вправо к журнальному столику за карандашом. При этом касаясь грудью моего колена. Втыкает карандаш в прическу, но я этого уже почти не вижу. От ощущения мягкого теплого полушария, расплющившегося о мое колено, у меня встает так, что темнеет в глазах. Она садится на пятки. Её руки на моих ступнях, гладят, слегка царапая ногтями подъем, с нажимом проводят по внутренней стороне стопы, обхватывают лодыжки. О боже, я и знать не знал, что буду так реагировать на прикосновение к собственным ногам. Я уже давно не смотрю на нее, не могу, я закрыл глаза и откинул голову на спинку кресла, воздух тяжело и рвано выходит через сжатые зубы. Еще немного, и я просто спущу в штаны, как малолетка. А ведь она до меня даже еще не дотронулась. Её руки выше, гладят голени, колени, поднимаются еще выше. Пальцы рисуют восьмерки и круги на внутренней стороне бедер. Мне остается только зажмурить глаза и вцепиться пальцами в подлокотники. Иначе я просто схвачу ее за затылок и прижму лицом к паху, грубо, сильно, настойчиво. Потому что я хочу её там! Руки исчезают. Все прикосновения исчезают. Из груди вырывается разочарованный стон. Нет! Из меня будто выпустили весь воздух. В паху огонь, в голове ни одной мысли, пальцы кажется уже порвали обивку. Звук рвущейся ткани, на пол падает пуговица, та самая несчастная последняя нерасстегнутая ... , но я уже не успеваю закончить эту мысль, потому что чувствую ее язык, влажный жадный, горячий язык на своей груди, на животе. Она вжимается в меня, вылизывает, а ее руки лихорадочно дергают молнию на джинсах.