Наполни меня пустотой

Placebo - Protege Moi Placebo – My sweet prince Lacrosse – Excuses, Excuses

Но двое не спят. Сплин.

Он закурил. Самое отвратительное в этом вечере было то, что сигареты были магловские. Не те, волшебные, от которых разум растекается в бешеном оргазме. Слишком горький дым непривычно щекотал небо. Было тихо. Тот самый тихий вечер, когда ты остаешься наедине с собой и думаешь. Разговариваешь с собой внутри себя, и это ничуть не пугает. Малфой затянулся и скривился. Теория о том, что всё созданное маглами отвратительно, получила очередное доказательство. Грязнокровка сидела в плетеном кресле у стены и молчала, только нервно вздергивая носик, стараясь не вдыхать ядовитый дым. Драко хмыкнул и вновь посмотрел в окно, где уже царила кромешная тьма. В голове у Гермионы плыла череда картинок: "читающий Малфой", "пьяный Малфой", "курящий Малфой"... Это напоминало уже некую бессмысленную лотерею, в которой никогда не угадаешь, какой сюрприз тебя ждет дальше. Поджав под себя ноги, Гермиона зевнула и вновь замолчала. Черт возьми, как она не любила тишину. Тем более тишину, в которой участвует мистер Драко Малфой. Кашлянув, она стала изучать взглядом светлые стены, на которых плясали невесомые тени. Дым лениво наполнял комнату, не желая ускользать в окно. - Если я задохнусь, моя смерть останется на твой совести, - первой подала голос гриффиндорка, нервно кашляя. Темная фигура у окна не шелохнулась. Донесшийся ответ оповестил, что слизеринец не превратился в каменную статую. - Заткнись. - Малфой, потуши эту дрянь, - раздраженно проговорила Гермиона и добавила, - пожалуйста. - Ты мешаешь мне думать. - А ты мешаешь мне дышать, мерлиновы кальсоны, - девушка сжала губы. Вот уже час она сидит здесь не пойми зачем. Часы пробили двенадцать часов. Бримнэс поглотило царство Морфея. Странно, но ночью все всегда становится особенным, правда? Разговоры откровеннее, люди ближе, часы длиннее... - Давиться от пассивного курения в восемнадцать лет... Грейнджер, а может ты у нас и девственница еще? У него кружилась голова от дыма, но ему нужно было хоть что-то, чтобы мерзкий зверь перестал выгрызать все внутренности где-то внутри. На лбу выступил холодный пот. Но парень совсем не двигался, устремив взгляд в одну точку где-то на горизонте. Язык не слушался. Гермиона хрустнула костяшками пальцев, что было совсем не в ее стиле. Тягучее молчание. Девушка покраснела и неслышно зарычала, намереваясь тут же уйти. Но что-то заставляло их обоих двигаться как можно меньше. И, наконец, он выпрямился и, выбросив окурок в окно, развернулся к ней лицом, сунув руки в карманы брюк. Сейчас он походил на вампира из однотипных легенд: бледная при лунном свете кожа, а под глазами залегли внушающие синяки. Тонкие губы сжались. Тишина обволакивала. Наконец он, уперевшись руками в подоконник, начал: - Новый адвокат плохо знает подобные дела. Многословность не была его коньком. - Первое слушание через пару дней. Гермиона внимательно слушала, застыв. Прижав пальцы к вискам, он заговорил громче: - Меня не пускают к отцу. Он медленно сходит с ума. "Как и ты." Гермиона не двигалась, слыша стук своего сердца слишком отчетливо. - Я попытаюсь встретиться с этим, - он нахмурил лоб, - Аленом Квенсом, да. Если удача хоть ненадолго полюбит меня, план останется прежним. - Может, расскажешь всё-таки, - девушка сложила руки на груди, - в чем твоего отца, собственно, обвиняют? Он словно вмиг ощетинился и недовольно щелкнул языком, вновь отводя взгляд в окно. Господи, как тяжело было находиться с ним в одной комнате. Помолчав с минуту и вытащив новую сигарету, не обращая внимание на недовольное бормотание Грейнджер, он всё-таки ответил. - Ладно, ты оказала всё-таки мне некоторую помощь. - Некоторую помощь?! - приглушенно, дабы не разбудить никого, воскликнула Гермиона, - Малфой... - Замолчи, - нервно приказал Драко, затягиваясь и выпуская облака дыма изо рта, - если хочешь что-то узнать. Гриффиндорка хмыкнула, но кивнула и устроилась поудобнее, чуть наклонив голову набок. - Я хочу предупредить, что это всё ложь и клевета. Гермиона усмехнулась, кутаясь в плед и не отрывая взгляда от узоров вен на мужских руках. - А за правду мой отец уже сидит в Азкабане. Девушка не шелохнулась, слушая. Клубы дыма опутывали силуэт слизеринца. Всё происходящее казалось каким-то ненастоящим. - Обвинение состоит в том, - его голос звучал как всегда твердо и холодно, - что якобы мой отец был создателем "Лагеря Счастья". - Чего? - девушка непонимающе нахмурилась, пододвигаясь ближе к краю кресла. Выпустив очередное облако дыма, Малфой нехотя продолжил. - Когда началась диктатура Волан-де-Морта... - он выдохнул, - было создано место...в общем, где проводились опыты. На маглах. Долго он не просуществовал, но... Он прервался, вновь глубоко затянувшись и выдохнув кольца дыма. - Счастьем там и не пахло, поверь мне. Девушка охнула и замерла, переваривая полученную информацию. И вновь воцарилась гнетущая тишина. Лишь мерно тикали часы. - Закуришь? - внезапно предложил Малфой, протягивая гриффиндорке пачку сигарет. Девушка ошалело глянула на него, открыв рот. - Я не... - начала она, но страшные картины в голове мешали связно составлять предложения. - Черт возьми. Грейнджер, тебе восемнадцать, а ты... Парень как-то разочарованно хмыкнул. Ночь пьянила. Происходящее почему-то веселило его, он присел перед гриффиндоркой на корточки, криво усмехаясь, и вновь протянул пачку, выдвинув одну сигарету. - Они даже магловские, - продолжал новоявленный искуситель, - в этом "монастыре" лишь такое можно достать, представляешь... Гермиона смотрела на него как на умственно отсталого, снисходительно и как-то...разочарованно, жалко, траурно. Он не убрал руки, терпеливо ожидая. Гермиона саркастически хмыкнула. А потом протянула бледную ладонь и тонкими пальцами с короткими ногтями осторожно вытащила орудие убийства в тонкой бумаге. Слизеринец так и замер, глядя, как она вертит в руках тонкую трубочку с темным фильтром на одном конце, а потом осторожно вставляет её между зубов. А в глазах такой страх, словно происходит что-то самое сложное в её жизни. Голова вновь заболела с ещё большей силой. Он приблизился ещё ближе к ней, щелкнул зажигалкой, тоже самой обычной - магловской, и кончик сигареты заискрился, резко выделяясь в темноте. Не отводя испуганных глаз, в которых читалось только "Боже мой, скажи мне, что делать?!", от его, в которых плясали черти, она аккуратно обхватила злодейку с фильтром двумя пальцами и втянула в ещё девственно здоровые легкие горький дым. - Поздравляю, Грейнджер, теперь ты человек, - прошептал Малфой и захохотал. И так близко, так по-человечески, так по-настоящему, что стало не по себе. Девушка закашлялась, а Малфой лишь одобрительно закивал, довольный, как ребенок. - Боже, - хрипло прошептала Гермиона, - на вкус просто отвратительно. - Сигареты помогают прочувствовать всю паршивость момента, - подтвердил Малфой и вновь засмеялся, глядя ей в лицо. Счастливый Малфой - что-то из жанра фантастики. И действительно, теперь Гермиона чувствовала себя просто омерзительно не только душевно, но и физически. - И...вот это всем так нравится? - Именно, - кивнул Малфой, вновь садясь перед ней на пол. Грязнокровка, кажется, не верила ни в происходящее, ни ему, ни себе. - Ты попробуй ещё, - усмехнулся слизеринец. Часы пробили час ночи. Гермиона сморщилась и вновь затянулась. И вновь закашлялась. Беззащитная маленькая Грейнджер, ставшая на путь медленного убийства самой себя, что может быть умилительнее? - Иди к черту, Малфой, - прошипела Гермиона, надеясь, что это всё не слишком приятный сон. Приблизившись к её уху, он прошептал: - Не могу поверить. что лишил девственности твои легкие, Грейнджер. "Привет, Гарри, у меня всё чудесно." За окном был то ли снег, то ли дождь. Гермиона сидела у камина, не обращая внимания на Аделу, которая о чем-то болтала с новыми подружками. Эд сидел где-то в углу, спокойно читая книгу, изредка вздыхая от волнения. Сложно было понять, чем занимаются герои того романа - воюют или признаются друг другу в любви до гроба. Под приятное потрескивание дров в камине, где плясал разноцветный огонь, девушка писала очередное письмо друзьям. "Не могу поверить, что мы наконец встретимся уже совсем скоро! Я очень-очень соскучилась по вам, ты даже не представляешь как. Но здесь мне было тоже хорошо. Время пролетело просто незаметно." За окном как-то жалобно завыл ветер. "Через пару дней здесь будет праздник в честь начала зимы. Правда, настоящая зима пока не торопится приходить. Вообще я не очень люблю подобные торжества, ты же знаешь." "Мы хорошо сдружились с Делой и Эдом. А Малфой..." Учит меня курить по ночам, здорово, правда? Гермиона кашлянула, макая перо в чернила. "...ведет себя довольно прилично." Написав ещё несколько строк, гриффиндорка аккуратно запечатала письмо в конверт и отправилась в совятню. За месяц она уже прекрасно изучила почти весь замок и теперь неплохо ориентировалась в многочисленных ходах и коридорах. Спустившись по лестнице вниз, чтобы пройти в противоположное крыло, девушка стала напевать какую-то старую песенку, одну и тех, что любила включать по радио миссис Уизли. Как вдруг кто-то, выбежавший из перпендикулярного коридора, чуть не сбил её с ног, но успел крепко схватить за локоть. - Что... - только успела воскликнуть от удивления Гермиона, убедившись, что может стоять на полу. Но нарушитель её спокойствия больно сжал её за плечи и прижал к холодной стене, тяжело дыша. - Грейнджер, всё просто отвратительно, - хриплый голос Малфоя дрожал от волнения и ярости. Мелкие капли стекали с волос на лицо, на шею и за воротник. Он закусил губу, грозясь прокусить её до крови. Грудь тяжело вздымалась вверх и вниз, словно от долго бега. Гермиона сглотнула, ничего не понимая и глядя на него во все глаза. И вновь его присутствие слишком рядом, слишком близко обескураживало, обезоруживало. - Я только из Лондона, - пояснил он, судорожно втягивая в легкие воздух. Оглядевшись по сторонам, он взял её за руку, а точнее вцепился в её запястье ледяными пальцами и потащил куда-то в сторону. - Малфой, черт возьми, - прошипела Гермиона, пытаясь сопротивляться, но это было так же тщетно, как доказывать Снейпу его неправоту. Оказавшись в пустом классе, он отпустил её и схватился за голову. Он вновь был похож на сумасшедшего, как несколько недель назад тогда в библиотеке. Она несмело смотрела на него, боясь пошевелиться, и ждала. - Ничего не вышло, я не смогу встретиться с Люциусом. Длинная пауза. - Адвокат - полный идиот, - почти рыча, выдохнул он. Он уже не помнил, когда и почему решил рассказывать ей всё это. Он уже не помнил, почему научился спокойно касаться её. Он уже не помнил, как оказался так близко к ней, почти вжав в стену. Мысли бились о черепную коробку. Гермиона закусила губу, не зная, что сказать. Наверное, запах дождя заставил её слабо улыбнуться, глядя ему в глаза. Это было странно, неправильно, не по канону. Стянув с себя мокрый плащ, он кинул его куда-то в сторону. Перед глазами всё кружилось. Сказывалось постоянное недосыпание, стресс и нервы, которые уже совсем стерлись к чертям, он полагал. Он рассматривал её ключицы, закусив губу, пытаясь отрезвить разум. Захотелось провести по ним пальцем, изучить каждый изгиб. Тонкая шея переходила в плавный подбородок, а выше были тонкие губы. Обкусанные и истерзанные, как у него. Ненавистный запах печенья врезался в мозг, оживляя слишком теплые воспоминания. А затем он поцеловал её. Зачем? Он не помнил, зачем. Просто в нем вдруг проснулась потребность сделать это. Вжать её в стену, такую грязную и чужую. Почувствовать её на вкус, ощутить её мягкость и влажность. Вдыхать запах её кожи. Грязной. Ощутить свою власть над ней. Она замерла, приложив разгоряченные ладони к холодной каменной стене. За окном пошел первый в этом году настоящий белый снег.