Наполни меня пустотой

Baby, I'll learn to touch you. I wanna breathe into your well. See, I gotta to hunt you. I gotta to bring you to my hell. Meg Myers - Desire.

Гермиона уже с полчаса стояла под душем, тупо глядя в узор на одной из плиток на стене ванной и распутывая клубок мыслей в голове. Облизав губу, она закрыла глаза, ощущая ту самую чужую прохладу на языке. М е р л и н. Её словно укусила змея, и Гермиона никак не могла отойти от шока, не то что высосать яд. Дико, Боже, об этом даже думать было дико. Хотя, возможно, этот яд она бы... Оставила? - Как тот актер, который, оробев, Теряет нить давно знакомой роли, Как тот безумец, что, впадая в гнев, В избытке сил теряет силу воли...* -, проговорила она одно из последних полюбившихся стихотворений, обращаясь то ли к себе, то ли к стене. Вода продолжала вырываться из душа и ударяться о её голову, стекая по всем волосам и телу. Это, как всегда, успокаивало и давало некую свободу для разгоряченных плавящихся мыслей. Ей было даже страшно думать о том, что произошло, потому что это походило на какую-то крайне неправдоподобную выдумку. А выдумывать что-то про Драко Малфоя изначально было опасно. Гермиона сжала руки в кулаки и жалобно замычала, уткнувшись лбом в холодную стену. Это не помогло. Вчера они даже не спустились на бал, закрывшись в своих комнатах, не обращая внимания на непонимающие и недовольные возгласы Аделы с Эдмундом за дверью. А сегодня вся школа, видимо, будет слезно провожать их до самого поезда. Что ж, здесь было более чем уютно, здесь было замечательно. Почти. - Открой дверь, я опоздаю, грязнокровка. Сукасукасука. Он прикрыл глаза. Головная боль, которая уже стала его верным спутником, другом и любовницей, вновь разрывала череп изнутри. Воображение рисовало Люциуса, который смотрел на него, как смотрят на тех, кого хоронят - грустно, с сожалением и в последний раз. Из-за двери не донеслось ни звука, кроме шума воды. - Выходи, я сказал, Грейнджер, - он нервно пнул дверь, поглядывая на настенные часы. Ни слова в ответ. Журчание воды стало лишь громче. - Ты не отмоешь себя, даже если проведешь там вечность, мразь, - он ударил по двери сильнее, пытаясь совладать с непонятно откуда взявшимся гневом. Господи, он так ненавидел её. Ненавидел каждой клеткой. Ощущал слой грязи, который покрыл его, от которой он теперь тоже вряд ли отмоется. Чертчертчерт. Черт. Перед глазами стояло её лицо. Удивленное, как будто детское. Она так и стояла, прижав ладони к холодной стене и боясь пошевелиться. Гребанные обкусанные губы, покрасневшие щеки и широко распахнутые глаза. Тысукапоцеловалеё. Это всё нервы, гребанные нервы. Он не соображает, что делает из-за того, что жизнь летит ко всем чертям. Нарцисса прислала очередное письмо. Какие-то проблемы с сердцем, поэтому она вновь уезжает в Швейцарию на лечение. На слушании он будет один. Совсем один. Он привык к этому ещё давно. Он один побеждал, иногда один проигрывал. Но за этим где-то в глубине всё равно были мать, отец... Звук воды прекратился. Он услышал звук шлепанья босых ног по кафелю и какое-то шуршание за стеной. - Если ты не выйдешь оттуда через минуту, я нахрен слечу с катушек, - прорычал Малфой, прислоняясь спиной к стене и глубоко дыша, пытаясь успокоиться. Всё хорошо. Всё нормально. Он не воспринимает её никак, абсолютно, правда. Не хочет её ни в каком смысле. Правда. Он просто. Сорвался. Шаги за дверью остановились. Он сунул руки в карманы пижамных штанов и опустил голову вниз. Ручка двери медленно опустилась вниз, и гриффиндорка вышла. И в этот момент он вспомнил, в чем еще дело. Он почти полмесяца не приводил к себе ни одну девушку. Так замотался, что просто не думал об этом. Босая, в одном полотенце, она молча прошла мимо, даже не глянув на него. Спина, выделяющиеся лопатки ещё блестели от влаги. Малфой не шевелился, пытаясь отвести глаза от гребанной линии позвоночника, по которой продолжали стекать капли воды. Чуть надавить и заставить прогнуться. Грязная, грязная сука. Солнце играло на мелких каплях, стекающих по тонким ногам. У неё были ноги. Он замер, пытаясь совладать с этой мыслью. Внизу живота затянуло и он практически вжался в стену, поднимая глаза к потолку. Ненависть кипела. И ведь она специально делает всё это. Откинула мокрые волосы за спину, несомненно обрызгав слизеринца, и спустя секунду скрылась в своей комнате, негромко щелкнув дверью. Черт, всего несколько часов и это закончится. Он даже близко к ней не подойдет. Никогда больше. Спустя несколько секунд вода в душевой принялась успокаивать еще одни нервы.

***

- Господи, Гермиона, спасибо тебе за всё, - прошептала девушка по имени Роза и обняла гриффиндорку. Слишком сильно, слишком тепло, что на глазах даже невольно выступили слезы. Сотни учеников столпились на перроне, провожая их, говоря что-то невероятно хорошее на прощание. Она скосила глаза на Малфоя, который, прислонившись к колонне, читал газету, словно происходило что-то до скрежета зубов повседневное. Он вновь перестал замечать, видеть её. Гермиона облизала губы и сжала кулаки в карманах. Слева от неё Дела, прижавшись к пуффендуйцу, готова была разреветься. Эд как-то жалобно посмотрел на гриффиндорку, и та понимающе усмехнулась. Махнув палочкой и отправив свой багаж в вагон, Гермиона глубоко вздохнула, стараясь запомнить эту минуту как можно лучше: сотни разноцветных беретов, прохладный ветер, первый, не успевший ещё растаять снег и гудящий вагон, окутывающий сам себя клубами дыма. И как будто не было этих полутора месяцев. Господи, как будто всё сосредоточилось на их левом крыле и Малфое. Они уже шли к поезду, Адела тихо плакала, а Эд стойко молчал и гладил её по плечу, когда... - Эй, белобрысый, а ты попрощаться не хочешь? Кажется, мерзкий холод пробежал по спинам всех троих. Школьники замолчали. Гермиона обернулась, пытаясь увидеть источник возгласа. Она точно не помнила, как его зовут, но, вроде, его звали Майкл Форкс. Старшекурсник, высокий, широкоплечий, по которому умирала добрая половина представительниц женского пола в школе, стоял в центре своей компании и нагло улыбался, наслаждаясь своим великолепием. Она почувствовала, как Малфой пошевелился, сминая газету в комок обоими руками. Подняв подбородок и отыскав глазами провокатора, он нервно дернул уголком рта. - С тобой, - он говорил тихо, холодно, манерно растягивая каждую гласную, - прощаться будут твои шлюхи, - он небрежно указал на двух девушек, стоящих по обе стороны от Форкса. Жужжащий шепот волной окатил перрон. Гермиона и Адела нервно переглянулись. - Малфой, - предостерегающе позвал Койл, но слизеринец проигнорировал его. Форкс побагровел и вышел вперед, сунув руки в карманы. - Заткни свою пасть, ублюдок, - вокруг Майкла собралось еще несколько его дружков. Малфой, казалось, бровью не повел, а только закатил глаза и сжал зубы. Успокойся. Вновь внезапная волна гнева окатила его. Он сжал кулаки так сильно, что костяшки пальцев побелели. Он развернулся, сунув руки в карманы и наклонив голову вбок, глядя на собравшихся сверху вниз. - За ублюдка ты мне ещё ответишь, Форкс, а сейчас бери своих псов и катись отсюда. - Малфой, прекрати, - вновь резко проговорил Эдмунд. Гермиона поразилась перемене в его голосе. Но тщетно. Слизеринец буравил оппонента взглядом, словно пытаясь прожечь в нём дыру. - Отвечать будет твой папаша скоро в суде... - гоготнул Майкл, а затем и его компания. И зверь внутри не выдержал. Открыв рот, Драко буквально взревел, доставая палочку. - Сектумсемпра! - Протего! От неожиданности Майкл отшатнулся и упал на землю. В толпе закричали, началась давка. Белая вспышка врезалась в возникший из ниоткуда голубоватый прозрачный щит. Эд и ещё кто-то рванулись и скрутили его руки, вырвав палочку и заставив наклониться вперед. Пульсирующая ярость в груди мешала дышать. Разъяренный, он обернулся и наткнулся ненавидящим взглядом на тяжело дышащую Гермиону с палочкой в вытянутой напряженной руке. Она смотрела ему прямо в глаза. Тяжело и осуждающе. Губы сжались, словно желая навсегда приклеиться друг к другу, а на шее пульсировала молочная жилка. - Сука, - ядовито выплюнул он ей в лицо и дернулся, ненавидя себя и каждого из присутствующих. - Отпусти, - яростно промычал он и вновь рванулся. - Псих! - Форкс в окружении однокурсников с ужасом смотрел на слизеринца, который как бешеный зверь пытался вырваться из капканов крепких рук. Гермиона наконец опустила палочку, переводя взгляд, полный отвращения, на Майкла. Тот благодарственно улыбнулся ей, но она лишь сморщилась. Взяв заплаканную Аделу, она что-то проговорила ей на ухо и зашла в вагон. - Пусти, он не нужен мне, - более спокойно прорычал Малфой. Эд ослабил хватку. Драко выдернул руку, пошатываясь и застегивая помятый воротник рубашки. Ученики напряженно загалдели. Следом за девушками в поезд зашел Эд. Пригладив волосы и ещё раз окинув компанию Форкса презрительным взглядом. - Счастливо оставаться, - брезгливо проговорил слизеринец, тоже направляясь к вагону. А затем, остановившись, добавил: - Кстати, дрянь свою забери, - небрежно бросил Малфой, бросая к ногам Майкла пачку "Benson & Hedges". И вновь очередное небольшое потрясение для всей школы. С курением здесь боролись активно. Оставляя за спиной Форкса, потрясенных учеников, Бримнэс, ненавистное левое крыло, соседство с Грейнджер, он закрыл дверь. Поезд тронулся.

***

- Черт, Гермиона, как ты жила с ним? - Эд налил себе колу в стакан и отпил немного. За окном проносились деревья, поля, леса и небо, сливаясь в одну разноцветную мозаику. Гермиона с книгой в руках сидела на противоположной полке и жевала чипсы вместе с Делой, которая что-то писала в блокноте. - Я с ним не жила, - нервно буркнула Гермиона, - во всяком случае, у меня были свои четыре стены. И, может, хватит об этом? Эдмунд миролюбиво поднял обе руки, благодушно улыбаясь, и тоже потянулся за чипсиной. В соседнем купе было тихо, что не могло не радовать. Не самое приятное прощание с Бримнэсом постепенно оседало в памяти. Они мало говорили, а больше просто молчали, ели и занимались своими делами. Время близилось к ночи. Постепенно разговоры совсем угасли. Когда Дела уже мирно посапывала на плече у Эда, который упорно боролся со сном и что-то читал, Гермиона тихо выскользнула в туалетную комнату, оставляя парочку наедине. Малфоя в этом дне было меньше, чем обычно. Что ж, один из плюсов покидания Бримнэса. - Распорядись собой, прими решенье, Хотя бы и ценой уничтоженья**, - бормотала Гермиона, держа в руке зубную щетку и возвращаясь обратно, уже смакуя мысль о скором сне под убаюкивающий стук колес. Когда вдруг дверь купе раскрылась и крепкие руки грубо втащил её внутрь. Гермиона не успела вскрикнуть, так как Малфой прижал ладонь к её рту. - Тварь, - прошипел он, касаясь холодными губами её уха, громко дыша, отчего волосы за ухом шевелились, - думала, что встала на моем пути и всё? Боже, он действительно походил на сумасшедшего в эту минуту. Ей впервые стало физически страшно. Страх покрывал тонкой колючей пленкой всё её тело. Гребанное дежавю. Поезд. Купе. Малфой. Страх. Он вжал её в стену, наваливаясь собственным телом. Ощущая удары его сердца, Гермиона замычала, а Малфой захохотал. Безумец. - Ненавижу тебя, гриффиндорская шлюха, - чем ближе, тем он страшнее. Аксиома. Холодные пальцы впились в плечи, больно сжимая и точно оставляя синяки. Гермиона тряхнула головой и впилась зубами в палец Малфоя, который зашипел от боли и отдёрнул руку, резко вжал её в стену ещё сильнее, сдавливая ладонью горло. - Закричишь и я убью тебя, не раздумывая, - прошипел он, обводя взглядом контуры её лица и улыбаясь. - П-пожизненный срок в Азка-кабане тебе обеспечен, ублюдок, - с трудом проговорила Гермиона, ловя ртом воздух, ставший внезапно колючим, холодным. Кажется, его руки дрожали. - Зато, может, успею повидаться с отцом напоследок, - хрипло выпалил он. Её волосы касались его лба, на котором выступил холодный пот. - Какого черта с тобой происходит, М-малфой?! Отпусти меня немедленно! - спустя секунду воскликнула Гермиона, пытаясь оттолкнуться от стены, но попытка не увенчалась и крошечным успехом. Рукав его рубашки задрался, обнажая уродливый череп со змеёй вместо языка. Гермиона сглотнула, откидывая голову назад. Воздуха, воздуха ей, черт побери. Волшебная палочка лежала в заднем кармане джинс и врезалась сейчас в её ногу. Всего несколько сантиметров и... Гермиона со свистом втянула в легкие новую дозу кислорода, какую могла, и попыталась медленно пошевелить рукой. Он продолжал тяжело и жарко дышать ей в ухо. Напряженное лицо как будто постепенно оттаивало, хотя хватка его не ослабевала. Гермионе казалось, что она задыхается. Глаза заслезились. Только не слезы. Только не для него. - Какого черта со мной происходит?! - также тихо пробормотал он, словно сам раздумывал над этими вопросом. Стук колес, всегда убаюкивающий, сейчас раздражал и хлестал по сознанию плетью. Рука Гермиона медленно, крайне медленно продолжала двигаться к возможности своего спасения. Малфой смотрел на её шею, словно пытался увидеть ответ на вопрос именно в ней. Её светлая кожа покрылась мурашками. - Ты со мной происходишь, грязнокровка, отец со мной происходит... - проговорил он, касаясь носом её шеи. Как секундный ледяной удар тока. Просто они оба были насквозь пропитаны усталостью. Гермиона изо всех сил задышала. Рука на шее не собиралась исчезать. - Каждый твой гребанный вдох и выдох будит во мне всех бесов, которых я каждый день пытаюсь усыпить, - его голос как будто дрогнул. Или это качнуло поезд. Легкие наполнялись тяжестью дождя. Она глядела на его волосы. Взлохмаченные, мокрые, такие неидеальные, такие неправильные. Он ощущал её тепло. В голове гудело. Сука, он так изголодался, что хотелось дышать именно ею. Он ощущал кончиком носа как она еле заметно дрожит. И улыбался, почему-то эта мысль успокаивала все остальные. Она замерла, открыв рот и судорожно дыша. Гребаннаятысукачтотыделаешь. Её глаза заблестели от влаги, но она держалась. Он крепче сжал её плечо ледяной ладонью, не убирая другую с шеи, на которой пульсировала артерия. Она опустила глаза и посмотрела прямо на него, облизав пересохшие губы. Он сощурился, склонившись над её плечом, а затем прикрыл на миг глаза. - Пообещай мне, - тихо выдохнул он, - что ты больше никогда не попадешься мне на глаза, Грейнджер. Девушка то ли тихо всхлипнула от невозможности ситуации, то ли уже готовилась к скорой смерти. Он вновь шумно втянул носом воздух, щекоча нежную кожу на шее. Коснулся прохладными губами, что опьяняло как хороший глоток огненного виски. Кожа была теплая, бархатистая. Он словно боялся изуродовать её неловким движением. Он двинулся чуть выше и медленно втянул плоть в себя, оставляя уже спустя секунду неровный розовеющий след. - Малфой, какого... - Гермиона вновь с всхлипом вздохнула. Провел носом по линии подбородка, не поднимая глаз на шершавые, изувеченные ветром губы. Внутри что-то тянуло его назад. Назад. Он наконец убрал руку с её шеи и запустил пальцы в её темные волосы. Притянул к себе и жадно впился в её губы, чувствуя, как в голове словно что-то вспыхнуло и взорвалось. У Гермионы вспотели ладони и от новой волны страха она приоткрыла рот, отвечая. Отвечая. Он прижал ладонь к её затылку, зарываясь в густые волосы. Ворвался в её рот, победно мыча, словно хищник. Он словно хотел высосать из неё хоть часть жизни для себя. Гермиона наконец нащупала в кармане палочку и крепко сжала её. Драко пьянел от её запаха, который наполнял его всего. Прижавшись к ней всем телом, он почувствовал как внизу живота вновь горячо, нестерпимо тянет. Её глухой стон отозвался эхом в голове. Почти лихорадочно, хищно он целовал её, ощущая ненавистный цитрусовый запах, который он вряд ли уже выведет из себя. Это было самое настоящее гребанное безумие. Поезд тряхнуло и дверь в купе захлопнулась, со стола полетели какие-то книги, но ему было плевать на это. Слизеринец притянул её к себе, крепко обхватывая лицо грязнокровки ладонями. Кажется, его била крупная дрожь. Как будто он впервые принял настолько сильный наркотик, что его трясло в буквальном смысле. Он вновь сиганул в пропасть. Прыгай. Отстранившись от неё, он опустил глаза к полу, прижимая ладони к разгоряченному лицу. Она вновь не двигалась. Сделай что-нибудь. Ударь, закричи, что-нибудь. Гермиона закусила губу, пытаясь отрезвить себя болью. Сотни вопросов метались в голове, не находя ни единого ответа. - Ты сумасшедший, - кивнула она, шумно выдыхая. По щеке всё-таки скатилась предательская и уже совсем не нужная слеза, которую она тут же вытерла. Малфой отвернулся к окну, не отнимая рук ото лба. - Определенно.

***

Когда они вошли в Большой зал, Гермиона чуть не завизжала от счастья. Поттер с Уизли, её уже такие взрослые мальчишки, бросились к ней, обнимая с двух сторон. Хогвартс ликовал, словно приветствовал их, как каких-то героев. - Боже мой, - прошептала гриффиндорка, утыкаясь в свитер Рона, - как я скучала по вам. Минерва Макгонагалл, восседая в директорском кресле, тоже хлопала, добродушно улыбаясь и краем глаза глядя на Драко Малфоя, который словно совсем не изменился со дня их отъезда. Слизеринец хлопал по плечу Забини, Нотта и остальных. Пожалуй, он тоже рад был вернуться сюда. - На твоем месте я бы больше всего соскучился по этой еде, - усмехнулся Рон, усаживаясь за стол весте с друзьями. Хогвартс, конечно, не подвел и в этот раз. Столы ломились о разнообразных блюд, домовики постарались на славу. Гарри тоже счастливо улыбался, разглядывая её, и вдруг сказал: - Снимай шарф уже, Гермиона, ты же зажаришься, - он потянулся к алому гриффиндорскому шарфу со львом, но девушка вдруг перехватила его руку. - Нет, - Гермиона вдруг побледнела, - у меня просто...горло болит, Гарри, лучше побуду в тепле. И всё вроде было хорошо. Они вернулись домой. *У. Шекспир **И.В.Гёте