Похищенный

      Весь день Бэкхён не знал, чем себя занять в ожидании вечера. Книги и журналы буквально выпадали из трясущихся от волнения рук, а сам Бэкхён ни на чём не мог сосредоточиться, продолжая нарезать круги по своей маленькой комнатке, нетерпеливо отсчитывая время до возвращения Чанёля. Серые стены давили, как никогда, а спёртого воздуха, надуваемого вентиляторами в стенах, совсем не хватало.       Он уже обдумал все возможные варианты развития событий, когда он выйдет наверх. Может, Чанёль разрешит ему выходить почаще, если он будет себя хорошо вести. А, может, даже разрешит жить наверху. Он даже обдумал варианты с побегом, в которых ему чудом удаётся сбежать, но он не знал, что делать дальше. Бежать как можно дальше? Но ведь Чанёль мог его найти…       Одно он знал точно, ему совсем не хотелось обращаться в полицию. Он бы предпочёл тихо сбежать и вернуться к своей обычной жизни, не создавая себе лишних проблем расследованием. Однако к обычной жизни ему уже не вернуться. Скорее всего, ему придётся прятаться, а, может, придётся даже вернуться в свой родной город, а этого ему совсем не хотелось.       А что будет с Чанёлем, если он сбежит? Будет ли он его искать? Сильно ли разозлится? Что сделает, если найдёт? Снова запрёт или что похуже…       Все эти месяцы его пребывания здесь все его мысли постоянно занимал Чанёль. Он постоянно думал о нём не только потому, что Чанёль был единственным, с кем он мог видеться, но и потому, что Чанёль всё так же оставался для него чем-то загадочным и таинственным. Он почти ничего про него не знал, в то время как Чанёль, судя по всему, знал о Бэкхёне всё, тем более что он сам ему многое рассказывал из своей жизни. Чанёль же разговаривал с Бэкхёном на любые темы, кроме тем, касающихся его самого. И Бэкхёну бы очень хотелось узнать о нём побольше, а возможность увидеть его дом могла дать ему многое в этом плане.       Бэкхён устало завалился на кровать. Он так устал за день переживаний, что не заметил, как погрузился в сон, всё так же поглощённый своими мыслями.       Приехав на работу, Чанёль быстренько расправился со своими делами, и пораньше вернулся домой. Он начал готовиться ещё до того, как предложил Бэкхёну игру, но ещё оставалось то, что надо было проверить и доподготовить. Он ведь не хотел, чтобы Бэкхёну удалось сбежать.       Спускаясь вниз и открывая дверь маленькой комнатки подвала, он ожидал увидеть совсем не то, что увидел. Он думал, что Бэкхён радостно встретит его, как только он войдёт, но тот спал на своей кровати, свернувшись клубочком. Чанёль тихо посмеялся себе в кулак и, стараясь не разбудить младшего, сел на край кровати рядом с ним. Парень так мило спал, что он не хотел его будить.       Бэкхён сам дёрнулся во сне и открыл глаза. Увидев Чанёля, он тут же соскочил, ударяясь головой о спинку кровати и тут же сгибаясь от боли. Чанёль усмехнулся и, удостоверившись, что с младшим всё в порядке, поднялся с кровати, выуживая что-то из кармана.       — Готов? — спросил он с усмешкой, прекрасно зная, что наверняка Бэкхён целый день не мог успокоиться в ожидании вечера.       Бэкхён активно закивал головой, поднимаясь с кровати.       — Подожди, — остановил его Чанёль, толкнув обратно на кровать, — дай руку.       Бэкхён неуверенно протянул правую руку, и Чанёль, выудив из-за спины кожаный наручник, затянул его вокруг тонкой кисти младшего. Бэкхён недоумевающее смотрел на тяжёлый браслет грубой работы, сковывающий его руку. Он выглядел точно так же, как те, что свисали с его кровати. Парень вполне мог бы расстегнуть такое крепление сам, но не одной рукой. Только когда Чанёль потянул за цепь, прикреплённую к браслету, заставляя младшего подняться с места, Бэкхён вынырнул из своих мыслей и заметил, что на другом конце цепи такой же браслет, но с другим креплением, который Чанёль закрепил на своей руке.       Бэкхён послушно поднялся с места, отмечая, что цепь, соединяющая их, довольно длинная, около полуметра, и не слишком мешала двигаться. Он недовольно подёргал рукой, что не скрылось от глаз Чанёля, который на это лишь усмехнулся.       — Мне это тоже не нравится, но придётся потерпеть, — он потрепал парня по голове. — К окнам и дверям не подходи, начнёшь кричать — пожалеешь, — добавил он уже более серьёзно.       — Я буду хорошо себя вести, — уверил его Бэкхён, про себя вспоминая свои сегодняшние мысли о побеге, кажущиеся теперь ещё более невероятными, учитывая сковывающие их обоих наручники.       Чанёль ещё раз проверил крепление наручников, после чего, взяв парня за руку, вывел из комнаты на узкую лестницу. Бэкхён поднимался по этой лестнице только в третий раз за всё это время. И прошлые два раза вспоминать не хотелось. Чанёль толкнул незапертую дверь в конце прохода, и они вышли в просторный коридор. Бэкхён только сейчас заметил, что дверь была довольно низкой. Сам он спокойно мог пройти в неё, в то время как Чанёлю для этого приходилось немного нагибаться. Бэкхён замер на месте, жадно вдыхая воздух и осматривая каждый миллиметр представившегося перед ним помещения. Взгляд невольно зацепился за парадную дверь, но он поспешил отвести его, надеясь, что Чанёль этого не заметил. Дом был двухэтажным, Бэкхён стоял прямо напротив лестницы, ведущей наверх.       Дверь за ним закрылась, и он оглянулся посмотреть и на неё. Она была замаскирована за зеркалом, висящим прямо на ней. Зеркало было больше самой двери, поэтому полностью её закрывало. Бэкхён бы никогда не заподозрил, что за этим зеркалом что-то скрывается. На зеркале не было никаких отверстий, значит, дверь закрывалась на замок только изнутри.       — Куда хочешь заглянуть сперва? — нарушил тишину Чанёль.       Бэкхён неуверенно переступал с ноги на ногу, продолжая стоять на том же месте.       — Ты можешь зайти в любую комнату, я просто буду идти за тобой, — уверил его Чанёль.       И Бэкхён сорвался с места. Он заглядывал за каждую дверь, быстро осматривая каждое помещение, как будто боялся, что не успеет. Осмотрев весь первый этаж, он устремился на второй, таща за собой несопротивляющегося Чанёля, которого откровенно веселило поведение младшего. Все окна в доме были зашторены и, как подозревал Бэкхён, крепко заперты. К ним ему всё равно нельзя приближаться. Весь дом был оформлен и обставлен в одном стиле. Светлые стены и тёмная мебель в едином стиле, которые не говорили ни о чём, даже о половой принадлежности хозяина квартиры. Кроме того, в доме отсутствовали какие-либо фотографии или ещё что-нибудь, по чему можно было бы узнать подробнее о хозяине, и это безумно не нравилось Бэкхёну. Единственное, что он понял, так это то, что Чанёль был совсем не беден, раз мог позволить себе такой большой дом.       На втором этаже он на дольше всего задержался в самой последней комнате, не веря, что такой большой дом так быстро закончился. Комната принадлежала Чанёлю, и он с интересом разглядывал её содержимое, злясь про себя на то, что даже здесь не было ничего, что помогло бы ему получше узнать того. Судя по всему, тот специально всё спрятал.       — Разочарован? — спросил Чанёль, заметив изменение в лице младшего, который слегка поник, войдя в последнюю комнату.       — Нет, всё в порядке, — заверил его Бэкхён, рассматривая шкаф с одеждой. Много костюмов и аккуратно сложенных рубашек. Ничего интересного. Он видел коробку на самом шкафу, но дотянуться бы не смог, да и вдруг Чанёль бы рассердился.       Теперь, когда Бэкхён осмотрел весь дом, он не знал, что делать, всё ещё чувствуя себя неуверенно. Чанёль, заметивший замешательство младшего, снова взял его за руку и потащил вниз.       — Ты ведь ещё не ужинал, — сказал он, затаскивая младшего в кухню. — Я приготовлю что-нибудь.       Он достал необходимые продукты, запутываясь в цепи, связывающей их, и, выпутавшись, принялся готовить. Бэкхён не мог отойти от него, цепь не позволяла, поэтому просто наблюдал за готовкой, помогая держать цепь, чтобы она не мешалась. Чанёль вкусно готовил, и Бэкхён это знал, но он не знал, что наблюдать за его готовкой так завораживающе. Парень и не заметил, как еда уже была готова.       Впервые за всё это время они ели вместе за нормальным столом, как обычные люди. Бэкхёну приходилось есть левой рукой, так как его правая была скована довольно массивным наручником, но это дало Чанёлю немало поводов посмеяться над неуклюжестью младшего.       После Бэкхён попросил разрешения посмотреть телевизор, и Чанёль легко согласился, предлагая парню пойти туда самому. Бэкхён помнил, где находится гостиная, поэтому сразу же направился туда. Чанёль первым сел на широкий диван, усаживая Бэкхёна между своих ног, и вручил ему добытый из-под диванных подушек пульт. Бэкхён, устроившись поудобней, включил телевизор, сразу же отыскивая канал с новостями.       Они посмотрели весь выпуск вечерних новостей. Чанёль обнимал его за талию, водя пальцами по животу. Бэкхён же на это не обращал никакого внимания, полностью погружённый в телевизор. Он ждал. Ждал, что по телевизору покажут его. Ждал в надежде, что его ищут. В надежде, что он ещё кому-то нужен. Но его надежды рухнули с последними словами ведущего на экране телевизора.       Чанёль отлично понимал, что Бэкхён смотрит новости не из-за того, что ему интересно, что сейчас происходит в мире, а потому, что ждёт информации о себе. Чанёль и сам первое время просматривал все новости, проверяя, не разыскивает ли кто его Бэкхёна. Но спустя пару недель отсутствия такового смог спокойно выдохнуть. Всё-таки он хорошо выбрал жертву.       Когда ведущий новостей попрощался с экрана телевизора, Бэкхён разочарованно выдохнул, тут же отдёргивая себя. Он не хотел, чтобы Чанёль что-то заподозрил, поэтому поспешил переключить канал, выискивая что-нибудь интересное, хотя его сейчас вряд ли могло что-то заинтересовать. Он совсем никому не нужен, его даже никто не ищет, а ведь прошло уже несколько месяцев. Куда ему возвращаться, если удастся сбежать? Друзей, как оказалось, нет, и семья… и семьи у него не было. Он никому не был нужен. Зачем он вообще живёт?       — Всё хорошо? — спросил Чанёль.       Бэкхён вздрогнул, выныривая из своих мыслей. Он только сейчас заметил, что всё это время бессмысленно листал каналы с огромной скоростью. Чанёля это веселило, он будто читал мысли парня, сидящего в его объятиях, и ощущал, какой контроль над ним имеет.       — Больше не хочешь смотреть телевизор? — с насмешкой спросил он.       — Не хочу, — просто ответил Бэкхён, откидываясь на грудь старшего.       — Может, поиграем? — Чанёль крепче обнял его, укладывая подбородок на его плечо. — У меня есть много игр, я тебе рассказывал.       Бэкхён почти ни разу не играл в игры. Денег у его семьи не было. А когда он переехал в большой город, не было уже времени. И он был очень удивлён тем, что в них играл такой взрослый мужчина.       Они успели сыграть в парочку игр, пока Чанёль, бросив взгляд на часы, вдруг не прервал их после очередного своего проигрыша. Бэкхён плохо играл, и Чанёль специально поддавался ему. Бэкхён тоже посмотрел на часы. Давно перевалило за полночь, а он совсем не хотел возвращаться в подвал.       — Пора, — сказал Чанёль, беря парня за руку.       Вопреки предположениям Бэкхёна они не вернулись в подвал, а вышли на задний двор. Бэкхён теперь стоял босиком на прохладной траве, вдыхая свежий воздух летней ночи, и не верил в происходящее. Над его головой светили яркие звёзды, а кожу холодил лёгкий ветерок. Он так давно не ощущал его дуновения. Он жадно ловил глазами всё, что видел, старался запомнить каждое своё ощущение, чтобы потом, если ему больше не удастся выйти из подвала, воспроизводить это всё в памяти.       Он бы так и простоял на одном месте, если бы Чанёль не потянул его за руку в центр двора, где лежало большое покрывало, куда они и завалились. Бэкхён уставился на звёзды, а Чанёль смотрел на него. Младший выглядел таким счастливым, что он не мог отвести от него глаз.       Бэкхён только сейчас подумал, что находится в частном доме, и, судя по окружению и тому, как хорошо видно звёзды, дом либо на краю города, либо вообще не в городе. Интересно, как далеко от своей съёмной квартиры он находился сейчас? Он видел два дома по соседству, и ему стало интересно, если он закричит, его спасут? Успеет ли он докричаться до них, пока Чанёль не заткнёт его? Будет ли им до него дело?       Бэкхён абсолютно не знал, что делать, продолжая лежать, глядя в небо. Он был готов заплакать, почувствовав руки на своей талии. В этот момент он отчётливо осознавал, что единственный, кому он нужен во всём мире, — это тот, кто сейчас обнимает его. Пусть он и похитил его, заперев в подвале собственного дома, жестоко наказывал за непослушание, оставляя без еды или применяя силу. Пусть Бэкхён и не знал о нём почти ничего. Пусть. Зато Бэкхён был ему нужен. А быть кому-то нужным очень важно.       Бэкхён перевернулся на бок, встречаясь взглядом со старшим. Чанёль не отвёл взгляд, заглядывая младшему прямо в глаза. Там плескалось что-то, что он не мог пока понять. Но там определённо что-то изменилось, и он в этом убедился, когда младший потянулся к нему, накрывая его губы своими.       Бэкхён целовал мягко и осторожно, зависимо цепляясь за плечи старшего. Сейчас весь его мир сузился до этого заднего двора, яркого от звёзд ночного неба, прохладного ветра, обдувающего обнажённые ноги, и горячих рук подминающего его под себя Чанёля. В этот момент он не думал о том, что скоро ему придётся вернуться в свою комнатку в подвале, что он всего лишь жертва похищения и что это всё совсем неправильно. Он думал лишь о том, что только здесь он нужен, только здесь его существование имело смысл.       Чанёль отстранился от губ младшего, припадая к его шее. Он забрался руками под тонкую футболку, оглаживая худое тело. Бэкхён сейчас казался ему как никогда хрупким. Он опустился ниже, задирая мешающуюся футболку и приникая губами к животу. Мягкая кожа тут же покрылась мурашками от прохладного ночного воздуха, а Бэкхён вздрагивал от каждого прикосновения горячих пальцев и губ к замёрзшей коже. Бэкхён нетерпеливо потянулся к ширинке старшего, обводя бугорок пальцами через жёсткую ткань. Чанёль вновь отстранился, понимая, что совсем не был готов к такому развитию событий.       — Смазка в доме, — сказал он, тяжело дыша. — Прости, я не хочу за ней идти.       Бэкхён приподнялся с места, толкая Чанёля на спину, и, устроившись между его ног, приспустил его штаны вместе с бельём. Он взял в руки уже набухший член, тут же накрывая его губами, тщательно обсасывая и обильно смачивая слюной. Чанёль одобрительно постанывал, зарываясь в мягкие волосы младшего рукой, пока тот не отстранился, выпуская его изо рта и снова устраиваясь на покрывале.       Без растяжки и нормальной смазки член входил туго, но им обоим слишком не терпелось. Бэкхён сильнее прижимал к себе Чанёля, мешая тому двигаться на всю длину, но тот и не был особо против, наслаждаясь вкусом нежной кожи младшего и его громкими стонами.       — Тшш, малыш, ты всех соседей перебудишь.       Бэкхён совсем не хотел, чтобы их застали за таким делом, поэтому постарался заглушить свои стоны, уткнувшись в плечо старшего. Размеренные толчки становились быстрее, и Бэкхён обхватил свой член рукой, чувствуя приближение разрядки.       — Чанёль, — позвал он сквозь еле сдерживаемые стоны.       — Мм?       — Назови меня по имени… ммм… пожалуйста, — Чанёль сбавил темп, вглядываясь в глаза младшего. — Нет, не останавливайся… Ты ведь знаешь, как меня зовут.       Чанёль знал. Он сильнее прижал к себе младшего, утыкаясь ему в плечо и возобновляя сбавленный темп. Бэкхён, подаваясь ему на встречу, зажмурил глаза от удовольствия, когда с губ старшего слетело такое заветное для него:       — Бэкхён.       Чанёль почувствовал, как младший излился, запачкав его живот своей спермой, и последовал за ним, сильнее вбиваясь в содрогающееся в оргазме тело. Слегка отдышавшись, он сполз с парня, устраиваясь на покрывало рядом с ним и приобнимая руками.       Бэкхён только теперь ощутил, как неудобно на твёрдой земле и как продрогло его тело от ночного воздуха. Он чувствовал тёплые руки Чанёля на своём теле и его тяжёлое дыхание куда-то в шею. В голове эхом отзывалось «Бэкхён» низким голосом старшего, а сердце билось так часто, что готово было пробить грудную клетку. Он впервые назвал его по имени.       Приведя себя в порядок, они вернулись в тёплый дом. Чанёль приготовил горячий чай, напоив им замёрзшего парня, а затем усадил рядом с собой в гостиной, накрыв их обоих пледом. Они сидели в тишине, и каждый думал о своём.       Чанёль не мог понять, что он делает. Зачем идёт на поводу у этого парня? Почему поддаётся ему? Ведь жертва здесь Бэкхён, а не он. Почему же он теряет над ним контроль? Почему так хочет его радовать, делать приятное? Сегодня, произнося его имя, он что-то чувствовал. Что-то странное внутри. Бэкхён слишком сильно влиял на него, а этого нельзя было допускать. Ведь он хотел Бэкхёна как послушную игрушку, с которой можно играть, как только захочется. На деле же Бэкхён больше напоминал Чанёлю домашнего питомца, с которым можно играться, но за которым надо ухаживать. Сегодня же что-то изменилось, и он на какое-то время перестал чувствовать себя хозяином младшего.       — Можно мне сегодня лечь с тобой? — спросил Бэкхён, не решаясь заглянуть старшему в глаза.       Чанёль молчал, продолжая думать о своём. Он не должен был идти на поводу у этого парня.       — Пожалуйста, — продолжал Бэкхён, — я ведь хорошо себя вёл, и…       — Нет.       Бэкхён неверяще уставился на старшего. Он думал, что Чанёль согласится, ведь сегодня всё было хорошо.       — Но я…       — Я сказал НЕТ! — повысил голос Чанёль, резко поднимаясь с места. Он схватил ничего не понимающего Бэкхёна за руку и потащил из гостиной в коридор к тому самому зеркалу, за которым скрывалась ненавистная младшему дверь. Он втолкнул Бэкхёна в его комнату, освобождая руку от кожаного браслета, и стремительно вышел за дверь, запирая её на замок.       Бэкхён остался стоять посреди комнаты, потирая натёртую браслетом кожу и стараясь сдержать рвущиеся наружу слёзы. Что он сделал не так?