Похищенный

      Чанёль очнулся только на втором этаже, когда уже подминал под себя податливого младшего на своей большой кровати. И когда только всё успело так обернуться? Ведь только что они стояли на кухне, не зная, что говорить, а ещё до этого — вообще избегали друг друга. Но не успел он додумать, как Бэкхён сократил расстояние между ними, впиваясь в его губы поцелуем. Старший не заставил себя долго ждать, охотно отвечая, прикусывая и оттягивая мягкие губы. Он гладил горячее тело под ним, сминая в руках мешающуюся ткань свитера, пока Бэкхён путался пальцами в его волосах.       Не разрывая поцелуя, Чанёль провёл рукой по уже возбуждённому члену младшего через плотную ткань джинсов и забрался под свитер, цепляя пальцами тяжёлый ремень. Странное ощущение. Он привык, что на младшем, кроме футболки, никогда ничего не было. Это напомнило ему самый первый день, день похищения. Бэкхён тогда так его боялся, так сопротивлялся. А теперь сам целует, проводя языком по губам, сам льнёт к нему, нетерпеливо потираясь своим возбуждением о его бедро.       Бэкхён заметил замешательство старшего и успел уже начать волноваться, но тут же почувствовал, как тот углубил поцелуй, обвиваясь руками вокруг его талии. Чанёль крепко прижал его к себе, выбивая из него весь воздух, будто боялся, что если отпустит, то Бэкхён исчезнет, оставив его одного.       Бэкхён начинал задыхаться, так сильно сжимал его старший. Он разорвал поцелуй и попытался ослабить хватку, мешающую ему вздохнуть, но Чанёль, поначалу не понявший, что происходит, не поддавался, в удивлении наблюдая за безрезультатными попытками младшего освободиться. Когда же он понял, в чём дело, то тут же убрал руки, опускаясь ниже и в извинении целуя живот младшего. Мышцы неосознанно сжимались от едва ощутимых касаний его губ, и это, почему-то, распаляло ещё сильнее. Он задрал свитер всё ещё пытающегося отдышаться младшего, давая понять, что хочет, чтобы тот его снял, и Бэкхён послушно стянул его через голову, взъерошивая вновь отросшие волосы. Чанёль спустился поцелуями от его груди к самому краю джинсов, расстёгивая ремень неслушающимися пальцами и вытаскивая возбуждённый член младшего.       Бэкхён сорвано выдохнул, почувствовав долгожданную свободу от сковывающих возбуждение джинсов, и опустил глаза на медленно заглатывающего старшего, чтобы тут же зажмуриться от тепла, разливающегося внизу. Чанёль довольно усмехнулся, насаживаясь как можно глубже и начиная посасывать аккуратненький член младшего. Частое и становящееся всё громче дыхание парня говорило ему о том, что он неплохо справляется, а руки, зарывшиеся в его волосы и слегка надавливающие, — о том, что можно постараться и ещё лучше, но Чанёль тут же отстранился, поднимаясь вверх и ловя губами разочарованный стон младшего.       Бэкхён потянулся к его рубашке, пытаясь разделаться с пуговицами, но получалось плохо, и Чанёль пришёл к нему на помощь, нетерпеливо сдёргивая с себя белоснежную ткань и отправляя в полёт по комнате. Остатки одежды с Бэкхёна он снимал с каким-то трепетом, было в этом что-то особенно возбуждающее, что-то новое. Наблюдая за медленно открывающимся телом, он чувствовал, будто впервые видел его обнажённым. Ведь он на самом деле никогда не раздевал его по-нормальному сам.       Разделавшись с остатками и своей одежды, Чанёль вновь навис над младшим. Он потёрся стояком между уже разведённых ног, припадая губами к длинной шее. Бэкхён двигался ему навстречу, постанывая где-то над ухом и водя руками по его спине.       Терпению старшего приходил конец. Но ведь это в последний раз, думалось ему, они больше никогда не увидятся. И он хотел, чтобы этот последний раз длился как можно дольше. Он гладил руками нежную кожу, очерчивая каждый изгиб знакомого до самого миллиметра тела, вдыхал такой родной запах и всё никак не мог насытиться. В этот момент он думал, что мог бы пролежать так целую вечность, пытаясь как можно сильнее прочувствовать младшего под ним, но тот нетерпеливо ёрзал, подаваясь навстречу его рукам, шире разводя ноги и постанывая ему на ухо.       Под затуманенным взглядом Бэкхёна Чанёль вновь опустился вниз, припадая губами к бархатной коже на внутренней стороне бедра, вдыхая запах любимого тела. Он просунул руки под чужими коленями, слегка сгибая их, и обхватил губами сочащуюся головку, мягко засасывая её.       Растягивать пришлось дольше, чем обычно — Бэкхён не трогал себя всё это время, поэтому был непривычно узким. Смазкой послужил какой-то крем, ведь Чанёль не хранил смазку у себя в комнате, а бросать разгоряченного парня одного и идти на её поиски совсем не хотелось. К тому же Бэкхён так крепко за него держался, что это и не представлялось возможным. Чанёль как мог отвлекал его от неприятных ощущений, играясь с его членом у себя во рту и водя свободной рукой по гладкой коже, цепляя пальцами возбуждённые соски.       — Чанёль, — полушёпотом позвал Бэкхён, — сделай что-нибудь… я больше не могу.       Чанёль видел, как напряжён младший, его втянутый живот и тяжело вздымающуюся грудь — Бэкхёну явно не терпелось. Прежде чем отстраниться, Чанёль ещё немного помучил его, глубже вбирая его член и добавляя третий палец, замедляя движения внутри. Наконец, смазав ствол по всей длине, он начал входить, ещё сильнее растягивая мягкие стенки.       Бэкхён протяжно простонал. Он невольно выгнулся, почувствовав скольжение по заветному комочку внутри, и вцепился руками в спинку кровати над головой, зажмуривая глаза.       Войдя до конца, Чанёль замер. Бэкхён под ним был как никогда прекрасен с взъерошенными волосами, раскрасневшимися щеками и приоткрытыми искусанными губами. Его отросшие волосы разметались по подушке, и Чанёль подумал, что Бэкхён отлично смотрится таким полностью открытым на его кровати, на этих простынях. В этой комнате и вообще в этом доме. И почему он раньше не пускал его сюда?       Наконец Бэкхён выдохнул и слегка подался навстречу, давая понять, что уже можно. И старший начал двигаться, придерживая, не давая двигаться самому, и Бэкхёну ничего не оставалось делать, кроме как продолжать выгибаться, сильнее сжимая пальцы вокруг гладкого дерева. Чанёль не мог на него насмотреться, он водил руками по его телу, склоняясь ниже, почти касаясь его губ.       — Бэкхён, смотри на меня, — тихо попросил он.       Бэкхён распахнул глаза, фокусируя взгляд на старшем, который как-то странно на него смотрел. Сильнее опираясь на спинку кровати, Бэкхён всё же начал подмахивать бёдрами в такт движениям Чанёля, отчего тот заулыбался, набирая темп.       В комнате становилось всё жарче, и казалось, что воздуха уже не хватало на двоих. Бэкхён ощутимо скользил по влажным простыням, что значительно мешало ему двигаться, и, когда сил больше не осталось, он обвился руками вокруг старшего, скользя ладонями по влажной спине. Он зависимо цеплялся за него, прижимая к себе как можно ближе. Сейчас, когда Чанёль заполнял его до краёв, он чувствовал себя как никогда полным. Он хотел бы слиться с ним, залезть внутрь, стать единым целым, что угодно, только бы не чувствовать больше никогда той пустоты внутри, что угодно, только бы почувствовать Чанёля ещё ярче. Но всё, что он мог, это только прижиматься как можно сильнее, мешая старшему двигаться на всю длину, но им обоим было на это всё равно.       — Чанёль… — Бэкхён кончил первым, изливаясь в руку старшего, ласкавшего его член. Чанёль перехватил расслабленного парня покрепче, чтобы тот не скользил, и ускорился, через какое-то время спуская прямо внутрь.       Заснул обессиленный Бэкхён тоже первым, убаюканный мерным дыханием старшего. Чанёль накрыл его всё ещё разгорячённое тело простынёй, поправил сбившуюся на глаза влажную чёлку и обнял за талию, притягивая к себе. Он мог бы засыпать с ним так каждую ночь, согревая в своих объятьях и ощущая его дыхание на своей коже. Он мог бы просыпаться с ним каждое утро, чувствуя, как затекла под ним рука.       Сам он не спал ещё долго, обдумывая то, что будет утром.       Бэкхён проснулся от не по сезону яркого солнца, забравшегося в комнату через незашторенное окно. На кровати рядом никого не было, простыни уже остыли, но он отчётливо помнил, как просыпался ночью в таких тёплых объятиях старшего. В самом доме не было слышно ни звука, и это пугало его. Он осторожно спустился с кровати и, натянув найденные на полу джинсы, вышел из комнаты. В коридоре тоже никого не было, как и в соседней комнате, поэтому Бэкхён поспешил спуститься вниз.       Он заглянул в коробки, что были свалены в кучу в коридоре, судя по всему, для переезда. Они были пусты, значит, старший ещё не скоро съедет, а может и скоро — вещей-то у него почти не было. Глядя на эти коробки, Бэкхён мгновенно вспомнил своё вчерашнее обещание — исчезнуть навсегда. Он потряс головой, отгоняя эту мысль, он не хотел исчезать, не хотел думать о том, что его ждёт за стенами этого дома.       Чанёля он нашёл на кухне, попивающим кофе и разглядывающим что-то за окном. Он выглядел уставшим, мало спал, а может и вовсе не спал. Бэкхён уселся напротив, тут же привлекая его внимание. Чанёль развернулся в его сторону, взъерошивая рукой свои короткие волосы, и, ничего не говоря, отпил из кружки, в ней же пряча свой взгляд.       — Давно встал? — спросил Бэкхён, чтобы разбить давящую тишину.       — Давно, — голос Чанёля хрипел от долгого молчания, подтверждая его слова.       Бэкхён больше не хотел ничего говорить, ожидая, когда его выгонят. Прошлой ночью ему было очень хорошо с Чанёлем и он мог поспорить, что тому тоже. Ещё ночью он был уверен, что старший не выгонит его, но утро ударило по его надеждам — он проснулся один, Чанёль не хочет быть с ним.       — Оденься, — произнёс куда-то в сторону Чанёль. — В доме холодно.       Нахмурившийся было от приказа младший облегчённо выдохнул на последних словах — его пока не выгоняют.       — Мне тепло, — честно возразил он, тут же позвав, — Чанёль…       — Мм? — отозвался тот, поворачиваясь к нему лицом. Как же Чанёль любил, как его имя звучит из этих губ. Бэкхён всегда произносил его как-то по-особенному, плавно и на выдохе.       Бэкхён отвёл взгляд, так и не решившись продолжить говорить, но решившись ещё немного злоупотребить чужим гостеприимством.       Чанёль напрягся, когда младший поднялся из-за стола, но, когда понял, что тот только хотел заварить себе кофе, тут же расслабился. Бэкхён потянулся к верхней полке за баночкой с ароматным зерном и чуть не опрокинул её от такого неожиданного, но отчётливого:       — Я скучал.       Он побоялся развернуться и встретиться глазами со старшим, поэтому так и остался стоять спиной, сжимая в руках маленькую баночку.       — Я тоже скучал.       Чанёль взглянул в спину младшего, глубоко вдыхая. Он уже почти всё для себя решил.       — Ты так этого хочешь?       — Хочу, — мгновенно понял младший, резко оборачиваясь. — А ты… хочешь?       Чанёль промолчал, и Бэкхён тут же поник. Он заварил себе кофе, усаживаясь напротив старшего, но пить не спешил, грея руки о горячую кружку и смотря на своё отражение на спокойной глади тёмного напитка.       Чанёль развернулся к окну, сгребая с подоконника кучку журналов с недвижимостью и раскладывая их на столе перед недоумевающим младшим.       — Я всё никак не могу выбрать подходящий. Может, ты мне поможешь?       Бэкхён, не моргая, смотрел на цветастые журналы с приоткрытым ртом, а затем медленно перевёл удивленный взгляд на старшего.       — Сначала избавимся от твоей квартиры, а потом и от этого дома, — продолжал старший. — Я надеюсь, у тебя не много вещей? Мы могли бы перевезти их на моей машине.       Бэкхён поспешно кивнул, а его губы растянулись в улыбку. Он притянул к себе журналы, продолжая смотреть на старшего не в состоянии отвести взгляда.       — Чанёль, я… — его сердце билось так быстро, что готово было разорвать грудную клетку.       Чанёль смущённо отвернулся от такого пристального взгляда, припадая к кружке с уже давно остывшим кофе, а потом поспешно добавил:       — Только давай подальше от центра, не люблю весь этот шум.