Похищенный

      Чанёль стоял на светофоре, когда его взгляд зацепился за знакомую фигуру, неторопливо двигающуюся вдоль рядов припаркованных на противоположной части дороги машин. Парень в тёмной куртке потерянно оглядывался по сторонам, что-то выискивая взглядом из-под низко натянутого капюшона. Пальцы Чанёля сжались на руле, когда он понял, что это Бэкхён.       Что он здесь делал?       Загорелся зелёный, и Чанёль тронулся с места, стараясь держаться на расстоянии от внезапно появившегося в этой части города младшего, — он не хотел, чтобы тот его заметил, пока он пытается доехать до своего дома. Но младший явно направлялся туда же, и Чанёлю пришлось повременить с возвращением. Он ехал позади, держась на приличном расстоянии от Бэкхёна, который заметно ускорился, судя по всему, поняв, что на правильном пути. И, кажется, он действительно искал именно его дом — Чанёль видел, как просветлело его лицо, когда он наткнулся взглядом на двухэтажное здание.       Чанёль притормозил на ближайшем углу, выходя из машины и как можно тише закрывая за собой дверь. Он видел, как медленно двигался Бэкхён, замирая перед дорожкой и решая что-то для себя. Видел, как стремительно зашагал к дому, но снова замер в нерешительности, переминаясь с ноги на ногу. Чанёль подходил ближе, подмечая со спины напряженные плечи младшего под курткой. Бэкхён сделал шаг назад, и Чанёль не удержался. Наверное, лучше было бы дать Бэкхёну уйти, так и не решившись постучать в дверь, вместо того, чтобы:       — Что ты здесь делаешь?       Бэкхён резко обернулся. Чанёль смотрел на него, нахмурившись, сжимая руки в кулаках в карманах строгих брюк.       — Я… — Бэкхён растерялся от такого внезапного появления старшего — в его голове их встреча выглядела немного по-другому, по крайней мере, она не заставала его врасплох. Он не знал, что сказать. Он и так особо не готовил свою речь, надеясь высказать всё, что думает, а теперь при встрече ещё и все мысли растерял. Но что-то говорить надо было, и самым лучшим, что он придумал спросить, было, — где твоя машина?       Чанёль на мгновенье потерял контроль над выражением собственного лица, позволяя рту немного приоткрыться в удивлении — не такого вопроса он ожидал, да и что он ответит? Что оставил её на углу после непродолжительного преследования со спины в надежде остаться незамеченным?       — Она в ремонте, — вернул себе самоконтроль старший. — Зачем ты пришёл?       — Чанёль, я… — мялся Бэкхён, теребя пальцами края тёплой куртки.       Чанёль выжидающе смотрел на него, а тот не мог ничего ответить, затягивая молчание. К соседнему дому подъехала машина, противно скрипя на развороте, двери начали распахиваться, и Чанёль подумал, что лишние свидетели им совсем не нужны. Он прошёл мимо Бэкхёна, который повернулся ему вслед, и, вытащив из кармана ключи, отпер входную дверь.       — Заходи в дом, — приказал он, придерживая дверь.       Бэкхён проскользнул внутрь, на ходу стягивая капюшон. Внутри всё было почти так же, как и в тот день, когда он ушёл: книги, журналы, газеты и тетради были разбросаны повсюду, на полу в коридоре всё так же валялась коробка из-под его вещей, а на спинке дивана, который он видел через проём в гостиную, висела его футболка. Только в коридоре валялась куча больших коробок, которых явно не было, когда он был здесь в последний раз. Их вообще в доме никогда не было.       Чанёль ничего не трогал в доме, а ведь прошло так много времени. Просто так его дом казался уютней, и ему было всё равно, что каждая вещь в нём напоминала о младшем, отчего сердце каждый раз как-то болезненно кололо. Он предпочитал помнить о младшем, о том, что тот был в его жизни, скрашивая дни его одинокой скуки.       — Тебе нельзя сюда приходить, — Чанёль зашёл следом, закрывая дверь и смотря в спину младшего. — Зачем пришёл?       — Не знаю, — честно ответил тот. Он действительно не знал, зачем пришёл, чего хотел, на что рассчитывал.       — Если ни за чем, то уходи, я не…       — Ты уже впустил меня — перебил его младший, быстро стягивая куртку и, небрежно закинув её на вешалку в коридоре, стремительно унёсся на кухню. Чанёль поспешно скинул свою вместе с пиджаком, бросая их куда-то в сторону, и последовал за младшим.       — Стой, что ты делаешь? — он хотел остановить парня, но тот уже уверенно рылся в его холодильнике. — Я же сказал тебе…       — Ты же только что пришёл и наверняка хочешь есть. Я приготовлю что-нибудь, — натянуто улыбался парень, уже нашедший всё необходимое, — как ты учил.       — Бэкхён, почему ты меня не слушаешься? — Чанёль устало вздохнул, усаживаясь за стол.       — Я же теперь свободный, — иронизировал младший.       Бэкхён не слушался потому, что Чанёль плохо просил. Потому что не старался. Чанёль и сам не хотел, чтобы тот уходил. Он так скучал. Он заметил, что младший изменился за это время. А ещё было странно видеть парня в другой одежде, так необычно. Большой тёплый свитер придавал ему какой-то невинности, а узкие штаны — ощущение недоступности, ведь обычно его ноги ничего не скрывало. Чанёль так отвык видеть его в обычной одежде, видеть его тело настолько закрытым. Захотелось прикоснуться, проникнуть под тёплую ткань и узнать, что там. Хоть он и видел уже всё много раз. Он так скучал.       — Ты не должен был приходить.       — Ты первый ко мне пришёл, — возразил Бэкхён, поворачиваясь к нему. — Я видел твою машину.       Чанёль на мгновение повис, не зная, что ответить, а затем усмехнулся:       — Хотел проверить, жив ты ещё или нет.       — Значит, тебе не всё равно? — с надеждой спросил Бэкхён. Чанёль ничего не ответил, только вздохнул, отворачиваясь к окну.       Бэкхён заварил старшему кофе, водружая кружку на стол, чтобы тому было чем заняться, пока он сам готовил.       — Чанёль, а мы… — начал было он, но осёкся.       — Что? — старший отпил горячий напиток, чувствуя, как тепло разливается внутри — он так давно не пил такой вкусный кофе.       — Мы могли бы хотя бы быть друзьями.       Чанёль чуть не поперхнулся очередным глотком от услышанного.       — Ты серьёзно? — с иронией спросил он. — Как ты себе это представляешь? Тридцатилетний мужик дружит с мальчишкой, на которого у него периодически стоит? И это не беря во внимание всё то, что было раньше.       Бэкхён какое-то время молчал, не зная, что ответить на такое высказывание, но затем решил возразить:       — Я уже совершеннолетний.       — Это почти ничего не меняет, — Чанёль откинулся на спинку, вытягивая ноги под столом, и Бэкхён, заметив бугорок в его штанах, резко отвернулся, возобновляя готовку.       Чанёля позабавила такая реакция, но он не должен был поддаваться. Он не имел право что-либо делать с младшим.       — Видел коробки в коридоре? — Бэкхён кивнул, не поворачиваясь. — Я скоро переезжаю. Это значит, что мы больше не увидимся.       Бэкхён нахмурился, выпуская нож из рук, и медленно повернулся к старшему, встречаясь с ним взглядом. Ему не послышалось?       — Куда?       Чанёль издал смешок, разрывая зрительный контакт и отодвигая от себя кофе.       — Думаешь, я тебе скажу? — нарочито грубо ответил он, растягивая слова.       Бэкхён понял, какой глупый вопрос задал, но хмуриться не перестал. Он всё же отвернулся, пряча глаза и не желая что-либо отвечать.       — Почему? — он уже и не думал возвращаться к готовке. — Почему ты бежишь от меня?       Чанёль вздрогнул — Бэкхён всё знает. Конечно, это же так очевидно. Он просто позорно сбегает.       — Разве ты не понимаешь? — искренне недоумевал он. — Ты же всё знаешь, ты всё видел. Мой дом… ты ведь сам говорил. В моём доме так же пусто, как и в моей жизни. У меня никого нет, я совсем один, и именно поэтому… — он сделал паузу, вдыхая побольше воздуха. — Я мог бы пользоваться тобой для развлечения, заставлять тебя удовлетворять мои физические потребности, но я не смог бы заставить тебя дарить мне тепло. Я не смог бы заставить тебя полюбить меня.       Он это сказал, наконец-то, признался. И он был благодарен за то, что младший сейчас стоял к нему спиной и не видел его таким жалким, но тот и не отвечал, затягивая молчание, и Чанёль решил вновь занять себя кофе, отпивая остывающий напиток и слегка морщась.       — Значит, больше никогда? — переспросил Бэкхён.       — Никогда, — проговорил куда-то в сторону Чанёль, тут же добавив, — надеюсь. Город большой.       Бэкхён склонил голову ещё ниже. То, что старший не уезжает из города, уже хорошо, но город такой большой, что вероятность их встречи стремилась к нулю.       — Ты прав, я не люблю тебя, Чанёль. И никогда не любил. Более того, я ненавижу тебя за то, что ты сделал, — мужчина вздрогнул от того, какими острыми были слова младшего, и от того, как больно резали что-то внутри. — Но я был готов… я был готов быть с тобой, я хотел остаться с тобой.       — Это не так, Бэкхён, — Чанёль выпустил из рук тёплую кружку. — Просто ты был взаперти только со мной и…       — Нет, — перебил его младший, резко поворачиваясь всем телом. — Это не так. Я не уходил, когда ты так эффектно пытался заставить меня уйти, и даже после того, как ты сам выбросил меня на улицу, я вернулся. Я стою сейчас здесь по своей собственной воле, смотрю тебе в глаза и говорю всё это только потому, что сам этого хочу.       Бэкхён с вызовом смотрел старшему в глаза долгие полминуты, пока тот не отвёл взгляд, так ничего и не ответив, и Бэкхён снова отвернулся. Ему было стыдно за сказанное, он так унизился перед старшим, а тот ничего не ответил. Он чувствовал, как к горлу подступает тугой комок горечи, а глаза начинает щипать от подступающих слёз. Сегодня был его последний шанс что-либо изменить, но старший его не понимал.       — Я не хочу тебя терять, ты всё, что у меня есть, — прошептал он, боясь, что голос сорвётся и выдаст то, что стекает по щекам.       Чанёль смотрел ему в спину, решаясь про себя. Он видел, как задрожали плечи младшего, и знал, что тот снова плачет, и снова из-за него. Скорее всего, это последний раз, когда они видятся, и надо было что-то сделать. Ведь это он сломал этому парню жизнь, а теперь ещё и оставляет его. Но ведь так же будет лучше, лучше для него. Чанёль не смог удержаться.       Бэкхён почувствовал, как тёплые руки обвились вокруг его талии. Сердце забилось с удвоенной силой, а мокрые ресницы вспорхнули вверх.       — Бэкхён, — прошептал Чанёль, пуская миллионы мурашек по телу младшего. — Я не могу позволить тебе быть со мной. После всего, что я с тобой сделал, я не смогу…       — Мне всё равно, — голос его совсем не слушался. — Я прощаю тебя, только не бросай меня снова, я совсем один.       — Бэкхён, — снова позвал Чанёль — младший мог бы слушать его голос вечно, — Зачем я тебе? У тебя впереди вся жизнь, ты можешь делать всё, что захочешь, не привязывайся ко мне.       Бэкхён резко развернулся в руках старшего, приподнимаясь на носочки и впиваясь в его раскрытые губы поцелуем.       — Тогда я сам буду решать, чего я хочу, — произнёс он, слегка отстранившись, — и я хочу остаться на ночь. — Чанёль поспешно отступил от него. — Всего одну ночь, Чанёль, и я уйду, обещаю.       — Всего одну ночь? — переспросил старший, замирая, когда младший стал медленно подходить к нему.       — Всего одну, — повторил Бэкхён, вцепляясь руками в чужую одежду.       — А утром ты уйдёшь навсегда? — Чанёль притянул парня к себе, скользя руками под тёплый свитер.       — Навсегда, — Бэкхён прижался в ответ, тяжело выдыхая.       — Обещаешь? — Чанёль уже чувствовал чужое дыхание на своих губах и больше не мог сдерживаться.       — Обещаю.