Все еще впереди, обещаю

      Я спокойно спустилась вниз, пожелав всем доброго утра, и хотела уже поехать в университет. Но меня остановила Гретта. - Катарина, на минутку, - позвала она меня в гостиную.       Я пошла за женщиной, ничего не понимая. - Катя, тебе кто-то цветы прислал. Вот, там записка, я не смотрела, - сказала Гретта, протягивая мне изящный букет белых хризантем.       Я не знала, стоит ли читать записку. Гретта, заметив мою растерянность, рассказала: - Когда девушке дарят букет белых хризантем, значит, отправитель очень хочет попросить у нее прощения.       Как бы нехотя я взяла букет. Дрожащими руками достала и развернула записку. «Катарина, прости меня! Буду ждать тебя сегодня после твоих занятий, нам нужно поговорить!» А ниже подпись: «Марио».       Мог бы и не подписываться! И так понятно. Хоть Гетце и написал мне такую «замечательную» записку, обида никуда не ушла, а наоборот захватила меня еще больше. Хотелось кинуть куда-нибудь в дальний угол букет, сжечь записку... Но что-то удерживало меня от того, чтобы это сделать. Поэтому уже несколько минут я крутила букет в руках, настолько задумавшись, что совершенно забыла о Гретте, которая до сих пор была здесь.       Наконец, вспомнив про нее, я сказала: - Оставь его здесь, в гостиной.       Я не могла выбросить букет, не могла. Пусть это будет последнее напоминание о Гетце. Женщина покивала головой, ставя букет в вазу. Но тут же осторожно спросила: - Ты простишь его? - Не знаю, вряд ли, - осторожно ответила я. – Мне пора в университет. Когда я уже выходила из комнаты, Гретта сказала: - Мужчинам всегда сложно извиняться. Прости этого человека… Я остановилась на пороге комнаты. Кивнув Гретте на прощание, вышла.

***

       Так хотелось остаться дома, но я нашла в себе силы поехать на эти лекции. Мысленно поругав себя за то, что вчера про учебу абсолютно забыла, начала разбираться во всем. Я настолько погрузилась в медицину, что забыла про Гетце совершенно. Пару раз во время лекций я вспоминала про него, но думая, что он это заслужил, возвращалась к учебе.       Но к последней паре у меня резко заболела голова. Наверное, это нервное. Поэтому мне ничего не оставалось, как пойти ко врачу, которая чуть не схватилась за голову, когда увидела мое давление. Верхнее, артериальное, было серьезно превышено. - Давно такое у тебя? – севшим голосом спросила женщина. -Ну как сказать. Лет с 8, наверное, - ответила я. - Пойми, это ненормально! – пыталась достучаться до меня врачиха. – Значит так, вот тебе рецепт на таблетки. А сейчас ты немедленно идешь либо едешь домой. Вот тебе справка, на всякий случай.       С такими словами женщина выпроводила меня из кабинета. Что же, я была абсолютно свободна. Идя по коридору, я быстренько подбежала к окну и увидела его, Марио. Он уже приехал. Приехал для того, чтобы попросить у меня прощения. Еще раз взглянув на него, я поняла, что в любом случае его прощу. Не смогу не простить.       Но на всякий случай я выйду через запасной вход, потому что новый разговор с ним был выше моих сил. Вдруг, еще в обморок свалюсь? Мне это совершенно не надо! Дортмунд я стала уже знать лучше, поэтому решила прогуляться до дома пешком, а также зайти по дороге в аптеку.       Дома я была где-то через 40 минут. Кинув привычное «я дома», поняла, что никого нет. Брат либо на тренировке, либо на учебе. Гретта еще вчера говорила, что хочет съездить к своей матери, которая навещала нас редко, хоть и тоже жила в Дортмунде, правда, далеко от нас. Отец как всегда на работе, в последнее время у него просто завал, поэтому он редко бывает дома.       Значит, моего раннего появления никто так и не увидит. Я сходила быстро к себе в комнату, переоделась в легкое серое платье, которое я привезла сюда из России. Дальше был выбор – чем заняться. У меня вариантов было два: почитать что-нибудь, или приготовить себе еду.       Я остановилась на втором варианте, поэтому бодро спустилась на кухню. В детстве мне мама часто делала оладушки, пожалуй, это была та самая еда, которая мне напоминала о России. Проверив наличие всех нужных ингредиентов, я сначала затворила еще только будущие оладушки, ведь мне всегда нравились ходелые оладьи. Поэтому у меня было немного времени, чтобы почитать. И мой выбор пал на объемное творение Льва Толстого «Война и мир». Почему-то со школы мне запомнилось только это произведение. А еще я тогда неплохо знала французский, поэтому спокойно читала без сносок.       Время пролетело быстро. Вот я уже стояла и переворачивала оладушки на сковородке. По всей кухне витал этот приятный запах. Внезапно зазвонил мой телефон. Я, не посмотрев, кто звонил, положила телефон себе под ушко, продолжая переворачивать мою готовку, чтобы та не подгорела. - Катарина, ты где? - Дома, - машинально ответила я.       Звонок тут же прервался. Только когда я снова положила свой мобильный телефон в небольшой карман платья, до меня дошло, что я наделала. И кто это звонил. Черт, Катарина, ну что ты за дура? Зачем ты ответила на звонок Марио Гетце?       Ладно, все хорошо. Я пыталась успокоить себя и приготовить вкусные оладушки. Сейчас выкладываю новую партию будущих оладьев, но внезапно раздается звонок в дверь. Развив бешеную скорость, я за несколько секунд добежала до двери. Это был Марио. Что-что, а вот его я видеть не намерена. - Зачем ты пришел? – холодно сказала я, пытаясь закрыть дверь. - Я хочу извиниться, - ответил футболист, ловко придерживая дверь ногой. – Впустишь? - Нет, - отрезала я.       Все время разговора я пыталась не смотреть на него. Мой взгляд блуждал даже по ручке входной двери, но только не по нему самому. Внезапно я почувствовала запах горелого! Это же мои оладьи!       Выругавшись в голос, я побежала на кухню, пытаясь спасти свою готовку. Про Марио, конечно, уже забыла, поэтому даже не заметила, что он пошел за мной, а сейчас спокойно сидит в моей кухне и смотрит на то, как я готовлю. - Что ты здесь делаешь? Я тебя не приглашала сюда, - сквозь зубы выговорила я, стоя к нему спиной. - У тебя дверь была открыта. Это небезопасно, когда девушка одна дома, - спокойно ответил футболист. - И ты теперь моим охранником будешь? – зло сказала я. - Катарина, я пришел, чтобы извиниться! А получил в ответ кучу разнообразных неприятных слов, - теперь уже       Марио явно рассердился. - Ты прав. Тебе просто не стоило приходить, - ответила я, выключая плиту, а затем выкладывая последнюю партию оладьей на тарелку. - Может, угостишь меня своим творением? – спросил парень. - Бери, если не боишься отравиться, - холодно ответила я. - Катарина ты вообще рада мне? Рада, что я пришел? Давай забудем все, что ты сейчас мне наговорила! Пожалуйста, - прошептал футболист, непонятно как быстро оказываясь рядом со мной. Я смотрела на него, он смотрел на меня и все ждал моего ответа. Отведя глаза, я прошептала: - Да… Я рада тебе, Марио. Гетце определенно повеселел. Он аккуратно взял меня за подбородок, сделав так, чтобы я смотрела только на него. - А теперь повтори это еще раз, глядя мне в глаза, - попросил он. На секунду я задумалась о том, что творю. А потом четко повторила: - Да, чтоб тебя, я дико рада тебя видеть, Гетце. И это был не сарказм. Внезапно футболист прижал меня к стенке и сказал: - А я-то как рад тебя видеть, Катя.       Он впервые назвал меня так. Не помню точно когда, но Марио спрашивал, какие существуют другие варианты моего имени. Я долго учила его тогда их произносить. От этого светлого воспоминания я улыбнулась.       И в ту же секунду парень аккуратно и нежно коснулся моих губ. Не ожидала от себя, но я ответила ему. Его губы были такие мягкие, приятные. Мой мир закружился в калейдоскопе непередаваемых ощущений. И все это только от одного поцелуя.       Наконец, я оттолкнула его и немного ворчливо спросила у парня: - И что сейчас это было, Гетце? - Всего лишь поцелуй, дорогая, - ответил весело парень. - С чего бы я тебе дорогая? – нахмурившись, спросила я. - Может, теперь ты станешь моей девушкой, наконец? – лукаво спросил Марио. Что у меня за день-то такой впадания в ступор! - Я подумаю над вашим предложением, - отозвалась я. - Ваше время истекло, Катарина, - подыграл он мне.       Что же я могла ему ответить???... Он, заинтригованный, ждал.