Наше короткое "навсегда".

Adele — Rolling In The Deep. Еле как разлепив веки, я долго не могу понять, где я. Затем наконец вспоминаю, что ночевала в клубе из-за пьяных приятелей Джека. Смотрю время на мобильном — одиннадцать часов. Есть одно новое сообщение и оно от Дейва. «Завтра буду в городе, целую». Я немедленно печатаю ответ: «Жду, люблю тебя». Мы не виделись больше недели, я хочу освежить в своей памяти ощущение тепла его тела, вкус его губ. Но сейчас не время мечтать, нужно срочно выбираться отсюда. Мне повезло, что сегодня выходной день, иначе я бы уже опоздала в школу на пару уроков. Встаю с дивана и тщательно убираю за собой все «улики». Йогурт я решила выпить прямо сейчас, потому что другой возможности может не быть. Осторожно, оглядываясь по сторонам, выхожу из комнаты и крадусь по коридору. Через задний двор выскальзываю на улицу и, с облегчением выдохнув, бреду по переулку в сторону ближайшего кафе. Здесь пахнет свежей выпечкой и кофе. Не помню, когда в последний раз бывала в таких местах. Я захожу в этот вкусно пахнущий рай и неловко сажусь за самый дальний столик. Сейчас мне кажется, будто все взгляды прикованы ТОЛЬКО ко мне, словно все знают, что произошло со мной этой ночью и происходило на протяжении последних трех лет. Ко мне подходит молодой официант. На нем такая красивая форма, что я невольно начинаю любоваться им. — Девушка, что будете заказывать? — он терпеливо ждет, когда я приду в себя и сделаю выбор. — Ой, простите. Можно мне шоколадные печенья и чашечку кофе, пожалуйста, — я чувствую, как лицо заливается краской. — Конечно, ваш заказ будет через пятнадцать минут, — официант мило улыбается и уходит. Надо будет оставить ему чаевые. Действительно, через обещанное время мне приносят поднос с печеньем и кофе. Я стараюсь есть как можно медленнее, чтобы растянуть это удовольствие и постараться запомнить его. Конечно же, это расточительство с моей стороны, ведь только вчера мой собственный отец украл у меня деньги. Но если я не сделаю это сейчас, то не сделаю никогда. Скоро мои лакомства все же заканчиваются, и мне приходится уходить. Я кладу деньги на стол и в последний раз вдыхаю аромат заведения прежде чем выйти на улицу. Солнце светит очень ярко, почти невозможно открыть глаза полностью. Именно в солнечных лучах мои волосы становятся еще более рыжими, чем они есть. Это привлекает слишком много внимания, хочется надеть на голову капюшон. Я не хочу возвращаться домой. Сегодня моя рабочая смена начинается только с восьми вечера, поэтому мне нужно убить время. Я немного брожу по Брайтону, глазею на витрины и людей. Мне нравится разглядывать людей. Все они разные — у каждого своя жизнь, проблемы, дела, семья… Обычно прохожие не смотрят на меня, потому что, собрав волосы в высокий пучок, я становлюсь совершенно неприметной личностью. Но сегодня у меня нет заколки, а значит волосы в свободном полете. Примерно через час я решаю идти обратно в Ньютон. Да, именно ИДТИ, потому что я потратила деньги на еду в кафе. Снова пешком я совершаю тот же путь, что и вчера ночью. Нога почти не болит, что не может не радовать. Вот я уже прохожу мимо парка, дом уже совсем близко. Вдруг вдалеке на скамейке я вижу довольно знакомую девушку. Это Мэри. Но она не одна, а с каким-то парнем. Притаясь, я подхожу ближе и только тогда понимаю, что это МОЙ ПАРЕНЬ! Ноги приросли к земле, а в груди все сжалось от неожиданной и странной боли. В этот момент я почувствовала, как разбивается сердце. Тысячи мелких осколков разлетаются и вонзаются в меня изнутри. Мэри смеется, прикрывая рот рукой, Дейв держит свою ладонь у нее на колене. Неожиданно они целуются. Мои собственные губы начинают трястись от ужаса. Я пячусь назад, натыкаюсь на бордюр и чуть не падаю. Вот я уже со всех ног мчусь прочь от этого места. Добежав до дома, я поспешно размазываю слезы по лицу, вдруг отец дома. Он не должен знать. — Папа! — срывающимся голосом окликаю его. В доме тишина. Ни отца, ни его пьяниц нет. Я закрываюсь в своей комнате, как делаю всегда, когда хочу порыдать. Я сижу на кровати и кусаю собственную руку, чтобы почувствовать другую боль. На коже остаются кровавые следы моих зубов. Как он мог предать нашу давнюю дружбу? Нашу любовь? Я не могу поверить в это! Господи, и давно это у них? Неужели я так долго в них ошибалась? Моя рука истекает кровью, когда я слышу, как открывается входная дверь. Поспешно стираю кровь и забинтовываю запястье. Отец снова сидит возле телевизора и кушает пиццу. Наконец он замечает меня. — Лу! Моя девочка! С тобой все хорошо, как папочка волновался, — Джек вскакивает с места и кидается ко мне. — Кто они были? — он обнимает меня, хотя я знаю, что он почти не беспокоился. — Старые знакомые… Но я уже с ними завязал! Ублюдки хреновы, я им показал потом… Что у тебя с рукой, Лу? — Порезалась, ничего страшного. — Это хорошо. А теперь, я прошу, приготовь папочке нормальной еды. — Конечно, сейчас. — Спасибо, малыш! Знаешь, у меня есть для тебя сюрприз. — Какой? — Папа меня пугает, когда говорит такие вещи. — Увидишь, — теперь я еще больше напугана. Но делать нечего, я отправляюсь на кухню, чтобы приготовить нам обед. О вчерашнем дне я стараюсь не думать. С папой все впорядке, а значит все почти хорошо. Потом пойду на работу — это отменно отвлекает от наболевших мыслей. Дейв… Перед глазами стоит картина их с Мэр поцелуя. Получается, что они оба врали мне в лицо без зазрения совести. Прайс же всегда спрашивала меня об отношениях с Дейвом, и я всегда отвечала, что у нас все нормально. Оказалось, что это совершенно не так. Как мне теперь прикажете с ними общаться? Я заканчиваю салат и рагу и зову отца к столу. Мы молча едим, а потом Джек говорит: — А теперь мой сюрприз! — из кармана джинс он достает небольшой конверт. — Что это? — Посмотри, Лу, — я открываю конверт и, Боже мой, там целая тысяча долларов! — Деньги?! Откуда? — Заработал. — Надеюсь, не криминальным путем… — Конечно нет, Лу! За кого ты меня принимаешь? — Папа доволен. Он искупил один свой проступок. — Спасибо… Но теперь я поменяю тайник! — Да ради Бога! После обеда я решила немного почитать. Мне ведь нужно подготовиться к следующему уроку литературы. Я сажусь в кресло возле окна и открываю книгу. Страницы даются легко, поэтому я не замечаю, как втягиваюсь и забываю о времени. От книжного забвения я очнулась только в семь вечера — через час я должна быть на работе. Успев немного перекусить, выбегаю из дома и сразу в автобус. Сегодня в клубе еще больше людей, здесь буквально не протолкнуться. Это называется суббота. Я переодеваюсь в форму и начинаю обслуживать столики, за которыми больше всего народу. Адама снова нигде не видно. Наверное, он занят. Сидеть на месте абсолютно невозможно, заказы сыплются один за другим. Но как бы я не старалась, я не могу отвлечь свои мысли от Дейва и Мэр. Из-за этого у меня все валится из рук. Двое лучших людей моей жизни передали меня… Когда я начинаю себя вот так накручивать, на глаза наворачиваются слезы. Я, наверное, покрылась красными пятнами. Так бывает всегда, когда я плачу. Обслужив последний столик на сегодня, я отправляюсь к Адаму. Людей по-прежнему много, от их запаха пота становится нечем дышать. Идя по коридору, я слышу какие-то голоса из кабинета начальника. Уже у самой двери я слышу, как жесткий мужской голос говорит: — Ты не выполнил условия, не смотря на все свои обещания, — я осторожно заглядываю в щелку. В кабинете те самые люди, которые ездят в фургоне! Адам сидит за своим столом, он напуган, я вижу, как в панике бегают его глаза. Блондин и девушка стоят за его спиной, а брюнет, что давал мне денег, стоит склонившись над самым лицом Адама. — Ты ведь знаешь, какое наказание тебя ждет? — говорит он. Адам кивает головой. — Не тяни, Маршалл, — говорит качок. Тут брюнет достает из-за пояса пистолет с глушителем и приставляет дуло ко лбу моего бедного начальника. — Ну, с вами приятно было работать, — он выстреливает. От ужаса у меня глаза вылезают из глазниц. Я зажимаю рот рукой, чтобы не закричать. Адам упал на стол лицом вниз, его мозги размазаны по стене. Кажется, я разучилась дышать. Я вижу, как взгляд девушки случайно падает на меня. Она тут же поднимает тревогу. — Девчонка! Она смотрит! — меня засекли. Кажется, мне конец.