Наше короткое "навсегда".

*** Мы уехали с пляжа утром понедельника. Я попрощалась с морем, ведь когда у меня еще появится такая возможность. Маршалл снова сменил машину. На этот раз это какой-то "Форд" старой модели. Сэм сказал, что так у нас минимум шансов глупо попасться копам, потому что номер нашей старой машины уже есть в полицейской базе данных каждого штата. Дорога нам предстоит долгая, потому что мы должны из Массачусетса попасть в Нью-Йорк. Там ребята должны встретиться с начальством и, возможно, внести мое имя в список своей группы. А это означает, что я никогда не смогу выйти из этого бизнеса, буду каждый день подвергать свою жизнь опасности и совершать кучу противозаконных действий, меня будет ненавидеть море людей и порой на моем лбу может светиться красная точка прицела снайперской винтовки. Такая жизнь явно не по мне, но, ха-ха, разве у меня есть выбор? В машине довольно просторно и, если открыть окна, то еще и прохладно. Ветер продувает салон насквозь, мы с Элли довольно вольготно расположились на широком заднем сиденье и пили диетическую колу. Девушка сказала, что когда мы управимся с делами, то сможем отправиться на шоппинг. Мне уже давно надо было сменить гардероб на более летний. Вещи, которые сейчас на мне, я купила год назад на распродаже. Тогда мне удавалось откладывать деньги и на себя. Я помню, когда мне было девять или десять лет, мы с семьей ездили к моей бабушке, которая жила тогда почти на самой границе Соединенных Штатов и Канады. Сначала мы летели самолетом, затем, также как и сейчас, долго ехали на машине. Бабуля встречала нас на пороге своего маленького домика вместе с овчаркой Бетти. Бетти была уже старой и в тот год умерла. Бабушка умерла следом. Родители устроили тихие похороны - на них были только самые близкие родственники и друзья. К бабушке пришли ее старые подруги с колледжа. Им всем было по семьдесят шесть лет, но выглядели они моложе. С тех пор мы больше не ездили к бабушке. *** Мы прибыли в Нью-Йорк в четыре часа дня. Как ни странно, но офис оказался не в каком-нибудь безлюдном переулке, заброшенном доме и даже не в подпольном клубе, как я думала сначала. Это оказалось огромное здание, состоящее из стекла и металла. Солнце отражалось в нем тысячей своих двойников и слепило глаза. Табличка на главном входе говорила о том, что за дверьми скрывается брокерский центр. Возможно, где-то здесь и были брокеры, но на глаза мы им не попадались. Поднявшись на тринадцатый этаж, мы долго блуждали по лабиринту коридоров. Вернее, я блуждала, а ребята уверенно шли. Добравшись до нужной двери, Маршалл жестом руки приказал нам остаться снаружи. Сам же он исчез внутри кабинета, куда вошел без стука. Звукоизоляция здесь, конечно, что надо. За все время, что мы топтали пол в коридоре, из-за двери не послышалось и звука. Щелчок. Дверь приоткрылась. - Лу, зайди, - давно не видела Райдера таким серьезным. Не на шутку испугавшись, на негнущихся ногах я поковыляла внутрь. Сейчас был один из немногих моментов в моей жизни, когда я как нельзя лучше чувствую каждый свой внутренний орган. Все они сжимаются в страхе внутри меня и просят защитить их. Но я, похоже, самоубийца. - Талула Стюарт, - мужчина, сидевший за длинным столом, сцепил пальцы и положил свои большие руки перед собой. Типичный босс мафии. Сбитое крупное тело, блестящая лысина на всю голову, костюм, внушающий авторитет и, конечно же, взгляд человека способного убивать. Я даже удивилась тому, как реальный мафиози похож на тех, что показывают в фильмах с Томом Крузом и прочими звездами Голливуда, к которым прилипло амплуа героя и спасителя нации. Это правда, когда в стрессовой ситуации у человека обостряются чувства. Он становится словно животное - дикое и непредсказуемое. Моя же непредсказуемость заключалась в том, что неожиданно для самой себя я начала подмечать такие детали, как отсутствие пыли в кабинете, здесь не было так же и колющих и режущих предметов. Но я больше чем уверена в том, что за одной из книжных полок скрывается огромный сейф, набитый оружием разных калибров. - Она, действительно, ничего, Райдер, - мужчина ухмыльнулся и прошелся по мне глазами с головы до пят, из-за чего у меня тут же возникло желание сбежать. - Да, она просто находка! Вы бы видели, как быстро она бегает! - Маршалл пустил в ход все свое очарование. - Никогда не жалел о том, что взял ее. И вы тоже не пожалеете, если позволите ей вступить в нашу группу. Работа пойдет куда продуктивнее и... Тут мужчина закатил глаза и прервал парня. Маршалл встал рядом со мной, и у меня появилось чувство, что сейчас он возьмет меня за руку, но он, конечно же, не сделал этого. - Пусть мисс Стюарт сама расскажет нам о себе. Лысый добродушно улыбнулся и слегка кивнул головой, словно давая разрешение на начало. - Ну, мне особо нечего рассказать... Но связавшись со всем этим, я больше никогда не увижу своего отца и своих друзей. Не то чтобы моя жизнь была полна счастья, но всё же это была моя жизнь и... - тут я уже просто расплакалась. Говорить о таких вещах с людьми, которые ведут такой опасный бизнес, убивают неугодных направо и налево. С чего я взяла, что им нужна моя сопливая история? Теперь они точно избавятся от меня. - Можете идти, мисс Стюарт. Твердость и холодность голоса мужчины заставила меня широко раскрыть глаза. Руки беспощадно трясутся, ноги подкашиваются. Вдруг меня от пронизывающего взгляда заслонила широкая спина в серой футболке. - Позвольте ей присоединиться к нам! Она всему научится, я обещаю, - Маршалл, зачем? - Обещаешь? - Обещаю. - Точно обещаешь? - мужчина встал из-за стола. - Да, обещаю! - было видно, что парень начинает выходить из себя. - Ну смотри, ты трижды обещал, - лысый вдруг изменился в лице - он стал довольным, как большой сытый кот. Будто добился своего. - Талула, подойдите сюда. Он протянул мне бланк, полностью заполненный - мне оставалось только поставить подпись. Раз, два и готово. Моя жизнь мне больше не принадлежит, я прыгнула в самое жерло вулкана. *** Нам предстояло ехать еще несколько часов, при том что в пути мы были уже около двенадцати часов. За это время мы один раз заправили бак машины, три раза останавливались в торговых центрах, чтобы перекусить и сходить в туалет, два раза немного меняли маршрут из-за мелких поручений начальства. Глаза у меня уже закрывались от усталости. В один момент я просто не выдержала и ненадолго прилегла на колени к Элли. Слава богу, она не разозлилась, а лишь машионально начала перебирать пальцами мои волосы. Как оказалось, я прилегла не "ненадолго", а на целых два часа. Проснувшись, на секунду испугалась темноты. Я все еще находилась в машине, но ни Эл, ни парней не было. Из окна салона было видно вывеску очередного мотеля. Неоновые буквы моргали каждые три секунды, что ужасно действовало на нервы, поэтому я выглянула в другое окно. Снова темный переулок, один из таких, в которые нормальные люди никогда не заходят. И когда же я попала в число ненормальных? Неожиданно сзади раздается стук в стекло. Вздрогнув, я резко обернулась и увидела серое лицо Райдера, который, очевидно, просил меня выйти из салона. На улице было тепло - лето было все ближе. Брюнет стоял, оперевшись на капот и положив руки в карманы джинс. - Лу, послушай, - начал он, когда я подошла и встала напротив. - У меня есть кое-что для тебя, - тут парень вынул из кармана мобильный телефон. В первое мгновение я не узнала свой бедный аппарат, но потом радостно выхватила его из рук Райдера. - Маршалл, как ты... Почему? - на главном экране горят все те же звезды. - Просто так, - брюнет качается с пятки на носок. - Подарок. - Я могу позвонить? Позвонить отцу? - кажется, у меня начинается истерика. - Да, если хочешь... - парень тряхнул головой. - Спасибо, спасибо, спасибо! - он даже не вырывался из моих объятий, когда я наспех обхватила его руками. Маленькая и грязная комната мотеля не испортила мне настроения. Лежа в постели, я представляла завтрашний день, когда я наконец смогу услышать голос Джека. Узнать, чем он занимался все это время, как он там без меня. Раньше, до того, как пришлось уехать с бандитами, ежедневно я просыпалась и засыпала с одной единственной мыслью - изменить свою жизнь. Найти силы вытащить и себя и отца. Память о матери не давала мне опустить руки. Я делала все это для нее. Чем же я занята теперь? Прости меня, мам, пожалуйста, но все это тоже часть моей борьбы. Мне от этого не убежать.