На перекрестке

Воздух здесь чересчур спертый. Пробыв в Башне дольше нескольких минут, перестаешь различать запах плесени и грязных носков. Несмотря на низкую температуру и постоянно мерзнущие ноги, мантия неплохо согревает остальные части тела. Стены от влажности покрылись мелкими капельками, придавая плитке забавный вид вблизи. Сюда приходят ни с чем за исключением воспоминаний. Переступают через порог Башни, в страхе оглядываются по сторонам, пока за ними закрываются тяжелые двери, а двое сопровождающих хлопают по плечу или толкают в спину. Раз на раз не приходится. С глухим звуком задвигающегося засова, новоприбывшие чувствуют, как умирает часть их жизни. - В ужасе они стараются ее нащупать, прикоснуться к ней, ощутить вкус, но по ту сторону все окутано тьмой, - Амелл улыбается, ее глаза чуть прикрыты, а рука заложена между страниц вместо закладки, - Все, что ты теперь можешь ощутить, это запах старых пыльных книг и приторный вкус лириума на губах. Она сидит на подоконнике, не выдавая своей заинтересованности происходящим, и произносит это слишком тихо даже для чутких ушей неустанных служителей Церкви. Йован сидит по другую сторону, отделенный от ведьмы лишь железными прутьями, которые создают причудливые узоры, извиваясь и замирая в неестественных позах. В Круге магов практически нет окон, а те немногие из них, которые все же присутствуют, в большинстве своем соединяют между собой комнаты. Он невольно отрывается от своей книги и поворачивается к ней. - Знаешь, - Амелл не подает виду, но внимательно его слушает,- Может однажды несколько полок в этой библиотеке будут забиты книгами с твоим почерком. Естественно, если ты не будешь писать отрывками. - Собственная полка, - она закидывает ногу на ногу и продолжает наблюдать за заключением магов в кандалы, - Звучит неплохо. Храмовники проводят потерянных новичков в специальную комнату, где усмиренные готовят для них горячую ванну, забирают старую одежду и вместо нее оставляют новую, такую же, как и у других жителей башни. Такую же, как у Амелл, такую же, как у Йована. Стоит им выйти из этой комнатки в одеянии молодых магов, и все изменится. Служители Церкви будут, не щадя себя, следить за ними днем и ночью медленно, но верно подминая под свою систему. А к ней, как оказывается, совсем не сложно привыкнуть. Дисциплина – вот чему учит жизнь в Круге магов. Новая жизнь начинается с раннего подъема. В спальни учеников залетает кто-нибудь из старших магов в сопровождении храмовников и начинает громко хлопать в ладоши. На время, пока его не сменит кто-нибудь другой в его миссии, он получает прозвище. "Петух"- шепчутся между собой маги, когда он проходит мимо. А как еще называть того, кто каждое утро приходит поднимать их из теплых постелей? Амелл умудряется вставать, прежде чем хлопки раздаются над ее ухом, а одевается быстрее, чем успевает проснуться Йован. Меньше всего ей хочется, чтобы потом ее расталкивали храмовники в латных перчатках. Синяки на бледной коже смотрятся как следы скверны на умирающем. Так говорят многие, но на самом деле лишь единицы понимают смысл сказанного. Еда, будь то завтрак, обед или ужин, в повседневные дни не пестрит особым разнообразием и очень быстро приедается. Вместо того, чтобы приносить положенную радость, которую можно получать от приема пищи, еда становится данностью, тем, без чего нельзя прожить. Амелл часто вспоминает романы, в которых устраивают величественные орлейские пиры в честь знатных особ. В такие моменты она аккуратно сортирует еду на тарелке и ест дольше обычного. Воображение – прекрасная штука, особенно, когда под рукой не оказывается альтернативы. Что касается знати, то за столом сразу становится понятно, к какому сословию относится тот или иной новичок. Маг из богатой семьи будет чуть ли не плеваться на представленные блюда, в то время как простолюдин не откажется от добавки. Не у каждого крестьянина найдется что-то еще кроме похлебки и простого хлеба. На занятиях всегда требуют полной отдачи, неважно чем ты занимаешься: теорией, практикой или самообучением. При первом же знакомстве каждый чародей просит своих учеников подходить к учебе со всей ответственностью. И сразу добавляет, что бережное отношение к учебникам пока тоже никто не отменял. "Книга тоже ваш учитель, относитесь к ней с почтением"- слова наставника звучат в голове Амелл так же ярко, как и в первый раз. Они становятся неотъемлемой частью жизни магов, как и их дар. Книги помогают учиться, книги служат развлечением, а могут превратиться и в наказание. Всему остальному жители Башни успешно учатся друг у друга. Пока они живут своей жизнью, спотыкаются, копошатся в мелких заботах и пытаются совладать со страхами и вспыхивающими страстями, за ними постоянно следят храмовники. Проведя в таком режиме несколько лет, не просто привыкаешь к нему, ты с ним срастаешься. И потом в один прекрасный момент понимаешь, что дисциплина, которая должна была пойти во благо, привести к духовному умиротворению, превратилась в зависимость. И любая попытка вырваться не проходит без последствий: все естество тянет тебя назад, не чувствуя тяжести ошейника, ставшего уже родным. Амелл, оказавшуюся в Башне сразу после своего рождения, церковная система подавила практически в самом начале, ни разу не дав ей ощутить живительный вкус свободы. Чувствуя, как вечная тюрьма разрушает ее не физически, но морально, она научилась относиться ко всему с легкостью. Все, что приходит в ее жизнь, Амелл радушно встречает, а все, что уходит - без сожалений отпускает. Маска беспечного равнодушия становится ее щитом и жалом, а самое сокровенное остается там, где много лет назад она оставила свою мечту прогуляться по берегу озера Каленхад, - на подоконнике небольшого окна на третьем этаже. Чтобы добраться до него в детстве, ей приходилось забираться на высокие книжные полки и оттуда перебираться к своему волшебному порталу в мир свободы. Сейчас же она становится слишком большой для таких приключений… - Скоро отбой, - говорит Амелл как всегда размеренно медленно. Книгу на отмеченной странице она так и не открывает. - Не может быть! Уже? - сокрушается Йован. В отличие от него, у нее прекрасное чувство времени. - Да, - просто отвечает Амелл и без сожалений идет в спальню.