На перекрестке

В женских спальнях по-настоящему шумно. Более десятка шепчущих голосов, дополняемых шуршанием покрывал и стуком крышек сундуков, сливаются воедино и превращаются в звонкий гул. Каменные стены эхом разносят бессмысленный гомон по коридорам. В это время суток, когда до ужина остается несколько часов, всегда царит подобная атмосфера, так что храмовники снисходительно остаются на своих местах, не вмешиваясь в магическую повседневную суету. - Гвен! - в комнату заглядывает одна из учениц, - Ты идешь? - Еще минуту, - отвечает ей Амелл и обратно склоняется над своими вещами. - Поторопись! - предупреждает Петра и скрывается из виду, увлекаемая другими ученицами. Амелл с трудом стягивает магические кольца с худых пальцев и прячет их в наволочку. Все, что плохо лежит, долго на одном месте не задерживается. Она знает об этом не понаслышке. Под рукой уже зажата сменная одежда, а в кармане ждет своего часа небольшой кусок мыла. Хоть на что-то Церковь не жалеет расходов. Пальцы до сих пор неприятно жжет, и Амелл трет правую руку о жесткую ткань мантии, как будто это может помочь. Она расправляет покрывало, идеально заправляя постель, и уже собирается уходить, как слышит тихий плач. Мужской плач в женской спальне. Этого вполне достаточно, чтобы разжечь ее любопытство. Амелл останавливается в попытке разобраться, откуда исходит звук. Пока одна половина собирается купаться, а вторая направляется в библиотеку, она ходит по рядам и слушает. Наконец, ей на глаза попадается нужная фигура: в нескольких метрах от камина на кровати под покрывалом причина интереса тихо вздрагивает и шмыгает носом. Амелл довольна, уголки губ лишь слегка приподнимаются, ей с легкостью удалось разрешить загадку за считанные минуты. Теперь у нее есть в запасе немного времени, чтобы узнать, в чем дело. И отказывать себе в таком удовольствии она не собирается. Стоит ей сделать пару шагов в заветном направлении, как Ангелина ловит ее за руку. - Оставь его. Чародейка смотрит с отвращением в сторону той самой кровати, а потом прямо в глаза Амелл. Ангелина выглядит моложе своих лет. Все, что ее выдает, пара глубоких морщин, появляющихся каждый раз, когда ей что-то не нравится. А во время процесса обучения молодых магов ей много чего не нравится. Тем не менее, несмотря на ее строгость, большинство так и рвется к ней в ученики. Амелл опять начинает растирать указательный палец. Ей помнится, что в прошлый раз кольца снимались намного легче. - Почему? - спрашивает она, а сама думает, что не стоит так много есть по вечерам. - Потому что. Оставь его, - настаивает Ангелина на своем. - Оставить его потому что, что? Амелл говорит спокойно, но уверено. Ее бровь слегка приподнимается вверх, придавая владелице надменный вид. Она знает, чем чревато спорить со старшими, но любопытство сильнее инстинкта самосохранения. Ангелина хмурится, складывает руки на груди: на лбу появляется глубокая морщина. Амелл подливает масла в огонь и повторяет жесты чародейки, становясь в такую же позу. Ее ученица еле сдерживается, чтобы не засмеяться, чем еще сильнее злит Ангелину. - Потому что если продолжишь, то храмовники сделают с тобой то же, что и с ним, - наконец, отвечает она и, не дожидаясь реакции Амелл, уходит. Она провожает ее взглядом, пока до нее доходит смысл сказанных ей слов. Парнишка в Круге недавно, парнишка – эльф, парнишка бывший слуга. Остается сложить факты и получить результат. Церковь, скорее всего, опять закроет глаза на выходки храмовников, и Грегор последует их примеру, как и Первый Чародей. Все как всегда. Все, как и завещал Создатель. Амелл садится на край постели, и тело эльфа невольно напрягается. Он замолкает. Все, что доносится до ее ушей, это его тяжелое дыхание. В дверном проеме появляется храмовник и смотрит в их сторону. Она знает его: сегодняшним утром он получил назначение патрулировать коридоры третьего этажа. Может, Грегор и закроет глаза на его неподобающее поведение, но вот отсутствие на посту не простит никогда. Амелл оглядывается на парнишку, а потом, чувствуя, что неприятности ей все-таки не грозят, закидывает ногу на ногу и устраивается поудобней. Ах, эти потрясающие церковные игры! Взглядом она провожает скрывающего за углом неустанно наблюдающего храмовника. И зачем он только пришел? Не просить же прощения. - Сейчас отсюда все уйдут, - говорит Амелл и параллельно ведет подсчет оставшихся в комнате учениц. Их оказывается не больше десяти, и никто из них не собирается задерживаться в спальнях. Теперь здесь царит чуть ли не идеальная тишина. Эльф молчит на ее замечание. - И тебе тоже стоит уйти, - она с интересом рассматривает свои волосы. Похоже, вчера Йован все же подпалил ей кончики. - Я не хочу, - раздается из-под одеяла. - Ну что ж. Тогда оставайся один в спальнях под надзором храмовников, - Амелл встает с его кровати и, наконец-то, собирается посетить купальни. Может, вода еще не успела остыть, - Они составят тебе прекрасную кампанию. - Стой! - эльф хватается за ее мантию и тянет назад настолько сильно, что она чуть ли не падает, - Не оставляй меня! Он снова начинает плакать. На вид ему не больше пятнадцати, хотя на счет эльфов никогда нельзя быть уверенным на сто процентов. Амелл берет его руку и прижимает к себе точно так же, как и чистую мантию. Пока они идут в мужскую спальню, ей вспоминаются детские годы. Тогда ей и в голову не приходило, что такое поведение возможно. Для нее храмовники действительно были защитниками, которые оберегали их от магического дара. Играя в какую-то свою игру, Амелл всегда относилась к ним со всей присущей ей вежливостью и добротой. Ведь в какой-то мере они тоже были заперты в Башне вместе с магами. Вдобавок им приходилось часами стоять на одном месте и следить за порядком. К некоторым она даже проникалась симпатией, считала друзьями, пока в один прекрасный день храмовник не надругался над ее соседкой. Вот тогда и закончились игры, на смену которым пришла реальность. Реальность того, что в большинстве случаев они по разные стороны баррикад. - Йован! - зовет Амелл своего друга и приободряет рядом стоящего эльфа. - Что такое? Разве вы не собирались купаться? - спрашивает он и вытирает ладони о свою мантию. У него опять потеют руки. Для мага – непозволительная роскошь. - Он посидит с вами до ужина? - она скорее утверждает, чем спрашивает. Амелл делает так каждый раз, когда ей действительно что-то надо, Йован уже привык к этой ее черте характера. Эльф с недоверием смотрит на них двоих, но не вырывается. Позади стоят двое храмовников. - Конечно, без проблем, - отвечает он. Парнишка не двигается с места, не отходя от Амелл. - Расслабься, - она подталкивает его к Йовану. Прежде, чем отправиться наверх, Амелл закрывает за ними дверь и с полным равнодушием смотрит в сторону того самого виновного служителя Церкви. Он поспешно отворачивается, пока второй, наоборот, не отводит взгляда. Ей хочется съязвить, поддеть храмовника, задеть за живое, но она молча уходит в противоположном направлении. Это уже не ее дело.