Так расцветают розы

Сны – это часть нашей реальности. Но я никогда не считал их чем-то особенным. Не было дня, чтобы я задумывался о моих сновидениях. Однако отчетливо помню: мама мне никогда не снилась. Это даже и к лучшему. Так мне было легче перенести ее отсутствие в своей жизни. Мне действительно не хватало очень многого. Я готов отказаться от всего, только бы она вновь гладила меня по волосам, желала приятных снов на прощанье и с улыбкой провожала на учебу. Но этого никогда не будет. Если честно, не только я, но и тот Кен, что ещё яростно верит в человечность, уже не надеются стать кому-то нужным. Знаю, люди из Антейко относятся ко мне хорошо. Знаю, Тоука переживает за меня и Хинами. А еще есть Йомо-сан и Йоширума-сан, которые помогали мне в трудную минуту. Но они были и останутся всего лишь моими товарищами. Сегодня ночью я опять долго ворочился. Вроде и ветерок обдувал комнату, вроде и в сон клонило, но уснуть было крайне сложно. Однако, когда я все же оказался в том царстве, то безумно пожалел, что вообще лёг спать. Впервые за столь долгий срок мне снилась она – мама, мамочка, моя любимая, моя единственная, моя родная, моя мама. Я видел её руку и ту улыбку, которую она дарила мне каждый день. Всё вмиг начало рушиться, а мама продолжала стоять на месте и смотреть на меня. Беги, ну беги же! Но она продолжала стоять. Тогда я сам побежал. Шаг за шагом, а расстояние всё не сокращалось. Я начал кричать, уверено полагая, что всё это реальность и смогу спасти ее, мою единственную звезду и луч света. «Мама, я иду!..» Но мне не суждено было догнать её. Сон резко оборвался. Я проснулся, мой лоб покрылся капельками пота, и всё тело вспотело. Откинув одеяло, я начал быстро глотать воздух, но он будто не проглатывался. Большой ком подступил к горлу. Сил сдерживаться больше не было. Оказывается, монстрам тоже дозволено страдать. Моя правая рука закрыла часть лица, и с глаз скатились слезы. В груди было безумно больно, а сердце, как ужаленное, ныло. Я прикусил губу, дабы не выдать вырывающиеся наружу всхлипы. Впервые ощутил себя маленьким ребенком. Знайте, когда дети теряют из виду родителей, они начинают паниковать и плакать. Кажется, сейчас я был одним из них, правда, уже не ребенком. Как же страшно… страшно… больно… Неожиданно послышался скрип. Видимо кто-то зашел в мою комнату. Затем шарканье от тапочек, а потом некто приземлился на мою кровать. - Кен! – послышался голос Тсукиямы. Уж кого, а его я точно не ожидал увидеть. Однако это было не важно. Сейчас мне не хотелось выяснять ни с кем отношения. Было бы шикарно просто исчезнуть. Да, испариться раз и навсегда. - Кен! – вновь крикнул Шуу и в этот раз силой убрал руку с моего лица. Его глаза были такими странными. Я видел в них тревогу. Неужели эти глаза принадлежат тому самому монстру, который убивал и издевался над невинными людьми?! - Что случилось? – спрашивает он меня. Одна рука Гурмана держала меня, а другой он коснулся моего лица, утирая слезы. Ну уж нет! Жалость? Мне не нужна ничья жалость, а уж тем более такого, как он. Я выхватываю руку и толкаю его, да как можно сильней. - Пошёл вон, пока я не прикончил тебя! – начинаю кричать на него. Однако понимаю, стоит ему только заглянуть в мои глаза, как моя сила воли тут же канет в лету. - Ты кричал, да так громко, что наверняка даже Футо-сан проснулся, – протянул Шуу. - Я кричал? - Ну а зачем, думаешь, я пришел? - Не знаю, может, ищешь удобный момент, чтобы сожрать меня! – Разумных мыслей у меня уже не осталось. И я просто повернулся на другой бок, дабы не видеть его лица. Мне было и без того безумно плохо. Одиноко, да, это точно одиночество. Я закрыл глаза в надежде, что смогу быстрей уснуть и всё пройдет. Но так стало только хуже. Образы детства, мама, её смерть и похороны – всё смешалось и всплывало один за другим. Неожиданно я почувствовал чье-то тепло. Приоткрыв глаза, заметил, что это Тсукияма наклонился ко мне и рукой медленно гладит по моим волосам. А я думал, что уже остался один. - Знаешь, ночью я не ем, это вредно для пищеварения, – как-то ласково и по-доброму протягивает он. – Так что на этот счет можешь не переживать. - Мама, - вдруг произнес я, - она раньше никогда мне не снилась. Мне так одиноко без неё. Я скучаю по ней, так давно, так сильно, что сердце разорвется от тоски… - с моих глаз снова хлынули слезы. В ту минуту я осознал, что моя человеческая часть всё же пересилила. Но плакали мы - я и монстр внутри меня - как самые настоящие дети. Шуу больше ничего не говорил, он просто гладил меня по голове и периодически вытирал слезы с моего мокрого лица. Казалось, это длилось целую вечность. А он просто сидел рядом и молчал. Просто рядом… как это много значит для людей. Не помню, как уснул, не помню, когда перестал плакать. Но утром что-то изменилось. Я открыл глаза и осознал, что внутри стало гораздо теплее. Тсукияма, как и прошлый раз, сладко спал на диване, который, видимо, ночью успел придвинуть к моей кровати. Я улыбнулся. Это было слишком фантастично, чтобы быть правдой. Мне всё это приснилось, уверен. Но если то был сон, разве смог бы я разглядеть Шуу таким. Под глазами синяки, видимо, не спал целую ночь. Рубашка и брюки мятые, а волосы растрёпаны. Как же сильно он мне напоминал обычного человека. Или, может, я хотел, чтобы он таковым оказался? Кен снова взял верх… Я, кажется, вновь готов протянуть ему руку, руку моему врагу.