Привыкая к нему

----M83 - Midnight City---- Временами, он заставлял ее задерживать дыхание. Это происходило на их совместных полётах. Не имело значения, летел он на спине Беззубика, мчась против нее и ее Громгильды, или они летели вместе на Ночной Фурии — почему-то, воздух, который она вдыхала, был другим, нежели тот, когда она парила в одиночестве. Его близость посреди холодного тумана и мрачных туч, его тепло и его самодовольные усмешки, ведь она там с ним — человеком, в чьих силах украсть ее дыхание и нести его по ветру до сверкающих алмазных звезд. Этот легкий трепет напоминал ей, что они первые два викинга, разделяющие столь невероятный опыт — парить в небесах, — и что если бы не он, она бы никогда не смогла узнать, каково это — прикоснуться к небу. Это происходило, когда она навещала его в кузнице. Она тихо приближалась к нему сзади, чтобы не беспокоить, и облокачивалась на пустой рабочий стол. Ее взгляд сразу же обращался к его рукам — почерневшим от сажи — как его пальцы словно танцевали по деталям, обрабатывая их. Для юноши, — который, несомненно, был самым неуклюжим викингом в Олухе, несмотря на свой героический статус — у него были удивительно ловкие пальцы. Сквозь них она наблюдала за изгибами и наклонами металла при самом малейшем контакте, как будто он обладал магией, пронизывающей его вены, которая помогала смастерить любое оружие или пустяк по его желанию. Затем он внезапно обнаруживал ее, лучезарно улыбался и вытирал пот со лба тыльной стороной одной из тех волшебных рук. И ее дыхание прерывалось, когда она начинала любоваться прекрасным видом его щек, вспыхнувшим ярко-красным, его почерневшими руками, оставившими полосы на его веснушках, его зелеными глазами, пылающими в свете огня, и каштановыми волосами, скрывающими затылок. Это происходило, когда она наблюдала, как он рисовал. Он всюду брал с собой свой альбом и, когда считал, что она не видит, вытаскивал его откуда-то из карманов жилета и начинал творить. Тренируясь, она краем глаза наблюдала за ним, и что-то трепетало внизу живота, когда она понимала, что он, возможно, рисовал ее. Через некоторое время, когда он остановился, чтобы передохнуть, она садилась рядом с ним и наблюдала за изменениями на его лице: как он иногда нервно закусывал губу и наклонял голову, чтобы рассмотреть набросок, и то, как его локоть туда-сюда перемещался, рисуя. И, когда, наконец, закончив работу, он робко отказывался показывать ей, она на мгновение забывала, как дышать, — доселе знакомый румянец окрашивал его щеки, и он неуклюже отворачивался от нее, подняв руку, чтобы смущенно почесать затылок. Но из всех случаев, когда он заставлял ее задерживать дыхание, самыми «сильными» были моменты их уединения в объятьях друг друга. Когда он нежно заправлял пряди ее волос за ушко, когда его взгляд теплел и был направлен только на нее, будто она была самым ценным сокровищем в мире. Когда он притягивал ее к себе, чтобы она могла почувствовать тепло его тела, когда его руки бродили по спине, держа ее крепко за талию. И когда он тихо шептал ее имя прежде, чем захватить ее губы поцелуем — именно тогда она забывала о дыхании сильнее всего. Но она никогда не возражала. Ни разу.