Привыкая к нему

— Покажи мне. — Нет. Все хорошо... ЭЙ! Иккинг опустил руки вниз и схватил Астрид за запястье, прежде чем она смогла бы убежать. — Просто дай мне взглянуть... — Я же сказала тебе, Иккинг Кровожадный Хэддок ... Третий... Я в порядке. Просто та Жуткая Жуть* немного обожгла, и все. — Мда, маленькая искорка, которая почти прожгла твою кожу, — ответил парень, пытаясь легонько приподнять пальцы Астрид, она в отместку сильнее сжала кулак. — Пожалуйста, разожми пальцы, чтобы я мог посмотреть! Астрид застонала (в основном, уверяла она себя, от досады) и закатила глаза, но после неохотно выпрямила пальцы на ладони. Она невольно вздрогнула, когда Иккинг, чуть не задыхаясь от тревоги, рассматривал уже гноящееся красное пятно. По правде говоря, все было не так плохо. Она видела и хуже, как, впрочем, и он. И это действительно было не больно. Ну... Не слишком больно, во всяком случае... — Это необходимо перевязать, — заявил Иккинг и прежде, чем Астрид успела возразить, поволок ее в сторону своего дома. — Икки... ой! — Астрид запуталась в собственных ногах, пытаясь сохранить равновесие. — Иккинг, ради Одина...! Она остановилась и, вырвавшись из его объятий, потянула назад, заставляя Иккинга столкнуться с девушкой. — Астрид! Ну же! Если рану не перевязать, то... — Я могу сделать это сама! — Она попыталась вырвать свою руку, но Иккинг отказался выпускать, перетянув Астрид в свою сторону. — Мой дом ближе, чем твой! — Со мной все в порядке! — Почему ты всегда настаиваешь на том, чтобы... Знакомое бульканье заставило обоих замолчать. Беззубик стоял в нескольких футах от них, наклонив голову и смотря своими большими зелеными глазами, — он искренне не мог понять, почему два близких ему человека постоянно ссорятся из-за каких-то пустяков. Он хмыкнул и выдул два серых облачка дыма из ноздрей прежде, чем закатить глаза и возмущенно крикнуть на них. Астрид почувствовала, что краснеет. Она не могла позволить себе робеть перед драконом... — Окей. Я молчу. Идем. — Проворчала она, намеренно избегая внимательного взгляда дракона, который тут же загоготал, и Астрид предположила, что он смеялся. Она чуть не замахнулась на Иккинга, когда тот ухмыльнулся своей победе, но сдержалась, чтобы предотвратить вмешательство черной рептилии, наблюдавшей за ними. Девушка стиснула зубы и последовала за своим парнем через поле в заднюю дверь дома, закатив глаза: Иккинг ни на миг не ослабил своей хватки. — Сядь там, — велел он, как только они оказались внутри, и указал на деревянную скамейку в углу. Ее руку он отпустил только сейчас. Астрид что-то тихо проворчала и плюхнулась на сиденье, потирая ноющее запястье здоровой рукой. О Боги, у него жесткая хватка. Девушка могла поклясться, что на мгновение он остановил ей кровообращение. Иккинг чувствовал раздраженный взгляд Астрид на себе, пока он искал нужную мазь и бинты, несколько раз спотыкаясь о свой протез. Ладно, возможно, он переусердствовал. Да, она могла перевязать руку сама. Но почему-то опухшее красное пятно, красовавшееся на ее ладони, вызвало какой-то странный импульс в нем, который заставил его... Заботиться о ней. Лучшая часть твердила хозяину, что девушка-викинг может сама позаботиться о себе и в более опасной ситуации, но он просто не мог избавиться от этого непонятного чувства. Возможно, это некоторый «бонус», появляющийся, когда простой друг становится твоей «девушкой»... Когда-нибудь он спросит об этом у отца или у Плеваки... Наконец, найдя нужную склянку с мазью, которая, к счастью, была наполовину полной, и пару тряпок для перевязки, Иккинг доковылял до места, где расположилась Астрид, и опустился на колени, сложив все нужное на пол. — Хорошо, а теперь протяни твою... — Я знаю, что нужно делать, — отрезала Астрид, протягивая изувеченную руку. Неожиданно она замолчала, ее щеки стыдливо порозовели. Сказанное ею прозвучало слишком резко. Ведь Иккинг всего лишь пытался быть милым, как и всегда. Почему же она так раздражена? — Будет немного жечь, но ты, наверное, уже знаешь, — тихо произнес Иккинг, бросая на девушку укоризненный взгляд, и обратил взгляд своих изумрудных глаз на сожженную ладонь. Астрид почувствовала, как что-то неприятно кольнуло внутри, и мысленно корила себя за то, что слишком сильно отпиралась. Но все мысли вдруг испарились, когда Иккинг взял в свои руки ее ладонь, будто укачивая. Никогда раньше она не чувствовала такие нежные прикосновения от другого человека... Кроме ее матери. Несомненно, Иккинг прикасался к ней много раз: обнимал ее, гладил по щекам и целовал, но в этот раз всё было по-другому. Было что-то интимное в том, как он держал ее руку, и в ощущении его теплой кожи на ее собственной. Когда он провел большим пальцем по костяшкам ее пальцев, немного надавливая на них, чтобы лучше рассмотреть ожог... В ответ, мурашки пробежались по ее позвоночнику, который моментально оцепенел. — Не двигай рукой, — тихо велел он, рассеянно поглаживая пальцы Астрид. Иккинг поднял руку, чтобы наложить смоченную в мази ткань на ее ладонь. Его голос был низким и хриплым, почти гипнотическим, и долю секунду Астрид пребывала в сладком дурмане. Но когда Иккинг прижал ткань к ожогу, она громко зашипела в ответ на возникшую боль, которая внезапно поразила ее. Рука Иккинга неожиданно дрогнула. — Все хорошо, — уверил он хриплым полушепотом, продолжая аккуратно накладывать ткань на ожог. — Это ненадолго... Голос Иккинга помог Астрид расслабиться, и необычная дрожь возвратилась, когда он трепетно чистил ее рану, обрисовывая круги большим пальцем. Удивительно, почему она раньше не замечала, какая мягкая на ощупь его кожа и как невероятно приятно сидеть так и наслаждаться ощущениями, которые он дарил. Это была такая незначительная травма по сравнению с другими в ее жизни: в три года она сломала руку, упав с дерева; в восемь — подвернула правую лодыжку во время охоты; в десять — сломала бедро на скалистом утесе, — но никогда прежде никто не ухаживал за Астрид с таким трепетом и заботой. Даже у старейшины не было такого «исцеляющего» прикосновения, как у Иккинга. Было что-то такое, когда он держал ее руку, что-то типичное... Для Иккинга. Это было так просто и одновременно захватывающе. Иккингу не нужно было видеть, чтобы знать — настроение Астрид изменилось. Почему-то он всегда знал, в каком расположении духа она была, даже если не смотрел ей в глаза. Он чувствовал, что внутреннее напряжение ослабло, когда он начал лечить ее, и задумался, почему она вдруг пришла в себя. Может, ей на самом деле приятна его забота? Может ли такое быть? Астрид Хофферсон ненавидела, когда о ней пеклись (исключение составляет лишь ее мать), но особенно она не любила этот глупый стереотип "дамы-в-беде", когда парень считал нужным "спасти" девушку, используя свои "навыки". Но она молчала, не считая того ужасного шипения несколькими минутами ранее, и Иккинг мог с почти абсолютной уверенностью сказать, что девушка успокоилась. В сущности, ее взгляд стал каким-то... Задумчивым? Можно ли применять это слово к Астрид? Он поднял голову, не в силах больше сдерживать свои мысли. Но ее круглые, сапфировые глаза, прикованные к его рукам, были мрачны, и Иккинг решил, что она задумалась. Он ожидал, что она посмотрит на него, но девушка внимательно продолжала наблюдать за тем, как его руки накладывают повязку на рану. Что ж, может быть, он прав. Вполне возможно, что ей нравится его внимание. При этой мысли приятное тепло разлилось по телу, и его рот растянулся в ухмылке. Иккинг осторожно завязал концы повязки на руке Астрид. Затем, растянувшись в улыбке, он снова поднял голову и на этот раз встретил взгляд девушки. — Готово, — сказал он тихо. Астрид не могла не заметить довольную улыбку Иккинга, когда он взглянул на нее. Она опустила глаза вниз на уже перевязанную руку и покраснела: Иккинг до сих пор держал ее ладонь, проводя по ней большим пальцем. — Стой! Голова Астрид удивленно дернулась, но, прежде чем она успела что-либо сказать, он мягко поднял ее руку к губам и запечатлел легкий поцелуй на девичьих пальчиках. Глаза Астрид расширились от неожиданного жеста, и дрожь на спине усилилась, когда румянец на ее щеках побагровел. Иккинг встретил ее глаза, мягко улыбаясь в ответ, и отпустил ее руку на колени. — Теперь всё, — почти прошептал он, глаза его сияли. И в этот момент Астрид Хофферсон решила для себя, что больше не будет "жесткой девушкой" рядом с Иккингом Кровожадным Хэддоком III. Хотя... Она ударила его в плечо. — Это за то, что не дал мне сделать всё самой, — произнесла она, улыбаясь. Иккинг растянулся в улыбке. — И? Астрид наклонилась вперед, обхватив обеими руками его лицо. — И это... Это... За заботу обо мне, — прошептала она и нежно прижалась к его губам.