Одинокая дорога

- Пошёл! Они грубо толкнули его в сторону камеры, но прежде всё-таки удосужились снять наручники; Джон чуть не оступился, но вестибулярный аппарат отреагировал вовремя – пришлось выпрямиться практически рядом со стеной, потирая затёкшие запястья. Он обернулся на надзирателя, пихнувшего его в «новый дом», и тот лишь злобно ухмыльнулся, явно издеваясь над его положением. - Добро пожаловать! – расхохотался он и, ударив предупреждающе дубинкой по звонким прутьям, закрыл двери на ключ под тяжёлым взглядом Джона, который только и мог, что дышать, раздувая ноздри, и сжимать кулаки. Отлично, только вот этого ему не хватало в своей и так нелёгкой жизни! После убийства Альбиноса все как сговорились и решили окончательно поиздеваться над Смитом, хотя ему самому, после случившегося, требовалась помощь. Дьявол! Джон пнул ногой стену, наивно веря, что удар в никуда поможет ему расслабиться. Как же! Джон резко развернулся, надеялся отоспаться хотя бы в одиночестве, но его планы и здесь рухнули бетонными плитами, держащимися на слабых креплениях; пошутил бы, что на ремне, но это абсурд. Он и не думал, что снова будет с кем-то соседствовать. А другой сидел, сгорбившись, смотрел в окно, явно мечтая о скорой свободе, и Джону захотелось переманить соседа на свою сторону; он шагнул к нему, пытался начать разговор, но застопорился, заметив, что тот что-то писал в огромном потрёпанном блокноте, да так усердно, словно поспорил с самим с собой на скорость вырисовывания букв, складывая их в слова и предложения. Он, что, весь день этим занимался? Может он творец? Писатель там или, например, художник? Хотя с внешним образом никак не вяжется, однако любопытство Смита было зажжено спичкой. Надо бы всё же познакомиться. - Привет, - он подошёл к другой кровати, садясь напротив; в отличие от его старой узкой камеры, здесь было чуть просторнее. – Ну, за что сидишь? Незнакомец словно и не слышал его; Джон заметил, что чернила в ручке уже заканчивались, а когда наклонился, то увидел и ещё несколько пустых пишущих инструментов. Он, что, за сегодня решил все рекорды побить? Зачем столько писать? Разве рука не успела устать? Впрочем, зачем его это волновало? Он думал, что ему письма от любимой девушки приходят большими и толстыми, но теперь, кажется, пальму первенства перехватил его сосед – там целая книга уже была, а не просто обычная дневниковая запись. Интересно, что там написано? - Джон Смит, - он протянул руку, но заключённый продолжал его игнорировать. – Я твой… - Не мой, - хрипло отозвался сосед по камере. - Ла-а-адно, - мужчина убрал руку, не зная, куда себя деть от этой неловкой ситуации. – Но нам придётся друг друга терпеть пару лет. Может, мы как-нибудь договоримся? Неожиданно он отложил ручку и блокнот в сторону, неприятно сощурившись в сторону Джона, словно тот, за прошедшие пару минут, будучи находясь в камере, успел что-то натворить. Вообще от этого человека было как-то не по себе; даже с Рэббитом было комфортнее находиться, чем с этим заключённым. Смит уже подумывал, что это новое оружие против него от криминального украинского авторитета: подавить психологически сокамерником, который вроде и ничего и не делал, но был ему неприятен. - За что сидишь? – неожиданно спросил он, подтягивая колени к груди. Его лицо не выражало абсолютно никаких эмоций. Если бы камень был человеком, то Джон клялся, что перед ним – именно оживший булыжник. - Неудачное ограбление, - Джон пытался расслабиться, но у него было какое-то странное ощущение, что стоит ему повернуться или отвлечься, заключённый заколет его заточкой. Или – что более вероятно – ручкой. – А ты? - А я человека убил. И говорил об этом так, словно о каком-то пустяке. Отлично, Джону в своей жизни только киллера не хватало. Однако, если он и правда нанят Рэббитом, то стоит с ним быть поаккуратнее. - Ясно, - Джон попытался сделать вид, что ему всё равно. – И на сколько сел? - Семь лет дали. Семь? Да ему за неудачную попытку ограбления впаяли пятнадцать лет! Где тут чёртова справедливость?! Смиту хотелось возмущаться громко и долго, но он решил не показывать свои эмоции, лишь скрестил руки на груди, отворачиваясь, пытаясь переварить появившиеся мысли. Получается, что его сосед выйдет даже быстрее него? Джон готов был разбить кулаки о стену; и чёрт побери, ему даже с любимой не давали лишний раз встретиться, а тут… Надо успокоиться и прийти в себя. Смит несколько раз вдохнул и выдохнул, возвращаясь к нормальному состоянию. - Ясно, - заключил Джон. – И… как? За что убил? Если не хочешь – не отвечай. - Фигня, - спокойно говорил мужчина, почёсывая свою бороду. – Я защищался. - И ты так спокойно об этом говоришь? - Ну, я же не один раз убивал, - жутко улыбнулся он. – Может, даже в третий раз попробую. И посмотрел так, что у Смита по спине неприятный холодок пробежал. Нет, Рэббит явно что-то задумал; не могло же быть такое, чтобы Джона перевели в другую камеру только из-за того, что тот расправился с Альбиносом? Может, он так хотел отомстить за своего человека? Джон напрягся, сжимая кулаки на коленях; надо сохранять спокойствие и не показывать свои эмоции. Быть… как камень – прямо как новый сокамерник. Однако он, заметив замешательство Джона, сел более расслабленно. - Эй, я шучу, - вытянул он ноги. – Хотя… может, нет? - Дурацкие шуточки, - высказался Смит. – Так… кто ты у нас?.. - Местная знаменитость, - странное заявление, учитывая, что в Роско только и делали, что сутками напролёт обсуждали убийство Альбиноса. – Думаю, что ты точно слышал обо мне. - Неправда, - исключал такую возможность Джон. – Я могу назвать имя только Альбиноса, которого… - Ты и убил, - закончил сокамерник, вставая с койки и хлопая Смита по плечу. – Так что мы на одной волне, братишка. - Братишка? – так его называл только старый друг, который сейчас отбывал наказание в другой тюрьме. И снова из-за Рэббита, чёрт. - А как мне ещё называть своего соседа, которого я буду терпеть ближайшие семь лет? Хотя… может, и не буду? - В каком смысле? - Я же говорил, что я не шучу, - он вернулся на свою кровать. Джон решил проигнорировать его очередное «предупреждение»: как будто он первый, кто желал Смиту смерти. Ничего, он привык себя защищать. И, посмотрев на сокамерника, вновь обнаружил, что тот забрался на койку с ногами, взял в руки блокнот и ручку и, словно отключившись от реальности, стал продолжать полотно неизвестного текста. А имя-то так и не назвал, но интригу неплохую закрутил: внезапно известный убийца в стенах Роско, которому – обидно – дали всего семь лет; и вёл себя очень странно, закрыто и намеренно бросался неприятными фразами, надеясь таким образом подогреть интерес к своей персоне. Смит выдохнул, взбил подушку и лёг на спину, смотря в потолок. А что ещё делать? Сокамерник оказался неразговорчивым, бросался только дурацкими шутками и какими-то несуразными предупреждениями. Но выяснить, кто он, всё же стоило. Джон повернулся, задавая вопрос: - Что пишешь? - Письмо, - сухо отозвался заключённый, даже не поднимая головы. - Кому? - Это допрос? – он даже не останавливался, чиркая ручкой по клеточным листам. - Просто… интересно. - У тебя девушка есть? - Да, есть, - Смит приподнялся на локтях. – Она ждёт меня. Мы собираемся пожениться. - Ты пишешь ей письма? - Мы созваниваемся часто. - Терпеть не могу телефоны, - огрызнулся заключённый, отвлекаясь периодически на то, чтобы почесать бороду. А затем через минутную паузу добавил: - И людей, в общем-то, тоже. Джон почему-то решил пошутить на эту тему; а почему нет? Надо же как-то разрядить обстановку и привлечь внимание заключённого: - Хочешь сказать, что твоя девушка – не человек? - Она Ведьма, - очень странное сравнение, конечно. – И птичка. - Птичка? - Хищная птичка, - он словно вообще не умел как-то менять свой голос на интонации. Как пластинка, зажёванная в граммофоне. – Которая обожает жареных белок и фаршированных ежей. Ты ел когда-нибудь белок? - Э-э-э… - он вправду какой-то псих. – Нет. - А я ел. Очень вкусно. Особенно если жарить на костре. - Ясно. Джон понимал, что они разговаривали на разных языках знакомыми словами и, решив, что, похоже, ему так и не удастся нормально поговорить с новым сокамерником, перевернулся на бок, отворачиваясь от него. Может, попытаться заснуть? А что ещё делать? Смит хотел уложиться, но койка была жёсткая, пружины надавливали, ситуацию бы сгладило одеяло, но оно отсутствовало, так что придётся ещё и свой комплект постельного белья ждать. Интересно, а он долго ещё будет продолжать писать? Скрип ручки по страницам блокнота не успокаивал, скорее, раздражал, и Джон, прикрыв глаза, зажмурился. Нужно думать о приятном, о хорошем: скоро закончится его срок заключения, он выйдет из Роско и первым делом поедет к любимой, обнимет её крепко, и они будут вместе так всю жизнь. Да… только эти мысли успокаивали его, приносили радость и счастье, которые он начал ощущать только в этом проклятом месте. И всё же… как ему не хватало названного брата. Новый сокамерник – совершенно не то. - Гаррет Готорн. - Что? – Джон резко открыл глаза и повернулся обратно, вопросительно глядя на заключённого. – Что ты сказал? - Гаррет Готорн, - повторил мужчина, пролистывая лист блокнота: он давил на ручку так, что мелкий почерк проступал отчётливо и с другой стороны. - Готорн? – почему-то имя показалось Джону знакомым. Где же он его слышал?.. Оно точно не из мира мафии. Да и Рэббит навряд ли с ними сотрудничал, хотя… Джон сел на кровати, призадумываясь: Готорн, Готорн, Готорн… Воспоминание прилетело в голову вспышкой. Точно! Игорь Рабитов когда-то приглашал к себе Митчелла Готорна, шантажируя его какой-то историей про денежные махинации с бухгалтерской отчётностью. Вроде как ему принадлежал завод по изготовлению цементов и бетонных смесей… Он относился к ним? Тот самый Готорн? Джон слышал, что у них было большое семейство – не такое, как у Дикого Бена, но тоже внушительное: у Митча то ли трое детей, то ли четверо… И вроде как старшая из них – блондинка – часто была на всяких интервью, баллотировалась на пост мэра в Бостоне. Девушка симпатичная, но уж очень напоминала Эну. Джон боялся, что этот самый Гаррет подтвердит его слова, но не спросить об этом не мог: - Твоя семья – это те богатеи из Бостона? Чёрт, а ведь когда-то он планировал их ограбить. - Ага, - Гаррет встряхнул ручку, в которой практически не осталось чернил. - Я слышал, что твой отец умер, - эту новость крутили по всем каналам: известный миллионер и филантроп скончался от сердечной недостаточности, но Смит почему-то был уверен, что не всё так просто. Слишком быстро Митчелл Готорн отошёл в мир иной, словно что-то знал. Или это его сын причастен к этому ужасу? – Соболезную. - Нахуй, - отрезал он резко на удивление Джона. – Всегда ненавидел этого ублюдка. - Мы в этом похожи, - пытался исправиться Смит. – Я тоже ненавидел своего отца. И… тоже его убил. - Я не убивал своего отца, - тут же исправил его Гаррет. - Да? Ну… так лучше даже. А кого ты?.. - Неважно, - он поднял голову на Лукаса, явно не собираясь делиться своими демонами из прошлого. Впрочем, логично: они ведь друг другу всё ещё были незнакомцами. – Главное, что такого больше не повторится. Уже никогда. - А твоя… ведьма, - Джон сглотнул, - она ждёт тебя? Или?.. - Птичка всегда меня ждёт, - помогло: упомянув «не-человека», Гаррет расслабленно улыбнулся, - вот, пишу ей письмо. - Письмо? – значит, интуиция его не подвела. – Да ты, походу, ей целое эссе написал! - Это ещё мало, - Гаррет отложил в сторону блокнот. – Обычно я предпочитаю страниц двадцать. Мой максимум – пятьдесят. - Ну, моя девушка писала на пяти листах, - парировал Джон. – Её личный рекорд. - Ты-то с ней созваниваешься, а я – нет, - Готорн скрестил ноги, удобнее садясь на кровати. – И кто она у тебя? - В смысле? – Смита застал вопрос врасплох. - Ведьма там, оборотень, может, сирена? – улыбка Гаррета становилась шире. Может, сын Митчелла Готорна надеялся, что Джон снова испугается и попытается уйти от вопроса, но, наверно, к его сожалению, ему было, что сказать. - Ангел, - мужчина скрестил руки на груди. – Она у меня ангел. - Туше, - Гаррет кивнул, протягивая ему руку. – Рад знакомству, Джон Смит. - И я тоже рад, - Джон пожал ему ладонь. Готорн, разорвав рукопожатие, тут же вернулся к своему письму, и заключённый почему-то душевно расслабился, чувствуя уже себя не в опасности, а в своей тарелке. Может, это и неплохо, что у него появился новый сосед? Знакомства в Роско – редкие и исключительные – вполне играли ему на руку. Тем более зная, что это за семейство такое – Готорн, – надо держаться к Гаррету поближе. Может, в этом будет какой-то прок? Джону хотелось в это верить. - Хочешь, прочту, что я написал Гелле? – неожиданно вывел его из мыслей Гаррет, и Джон кивнул. - Хочу. У его девушки было красивое имя. Не такое, как у детки, но тоже неплохое. Смит устроился поудобнее и стал слушать хриплый голос Гаррета, который, читая строки, совершенно не попадал в нужное настроение текста, но ощущалось, что писалось это искренне и с душой, что Джон и вправду наслаждался содержанием письма. Надо бы и Гэби что-нибудь написать. Он очень по ней соскучился. Джон был рад, что новое нестандартное знакомство удалось. Кто знает, может и из них получится банда? Гаррет хоть и странный, но, как оказалось, совсем не плохой парень. И было у них много общего: им не повезло в жизни, они сидели на длительном сроке в Роско… И их ждали с той стороны те, кто их безумно любил. Смит отвечал за себя, но и верил, что и ведьмочка Гелла тоже была солидарна в этом вопросе с Габриэль. Почему-то у Джона мелькнула мысль о двойном свидании, и он не сдержался от улыбки; что же, он опять спешил, хотя идея показалась ему неплохой. Но поделится он об этом с сокамерником позже. А пока Смит слушал чужое письмо и уже думал над тем, что напишет в своём, адресованное любимой.