Одинокая дорога

Бежит, бежит, боясь обернуться назад; в голове всё путается, сдавливает в тисках, одна правда на другую наслаивается и давит, заставляя замедлиться и… сдаться? Нет-нет-нет… Нет! Вернуться нельзя, быть жертвой системы – тоже; терпеть эти издевательства, эту ненависть на себе… Почему? Потому что он не похож на других? Потому что пытался нести спасение через свои идеи, но в итоге пал, стоило лишь дать больше, чем другие того заслуживали? Он стискивает зубы до боли, не сразу соображая, что оказывается в лесном парке, прячется, как трус, за широким деревом, пытается отдышаться… А жужжание вертолётных лопастей эфемерно звучит в голове; они не отстанут, не успокоятся, пока не закончат начатое. Преследуют его, как Стражи – мутанта; только делают это люди, видя в нём такую угрозу, будто он истинное сосредоточение зла во плоти. От усталости сползает по кроне дерева, садится на голую землю, хватаясь за голову, пытаясь понять, просчитать, где он так ошибся, что теперь вынужден сражаться за свою жизнь? Те, кто стоял с ним подле, кто верил в «Нулевую терпимость», обрушили на него град пуль и шквал огня, не щадя никого и ничего вокруг. Это всё потому, что он оказался… мутантом? Свистящий выдох неверия срывается с тонких губ; стопы печёт от бега – у него нет времени на отдых, но продолжать сопротивление дальше – угробить себя. Хотя, может, эта судьба будет намного лучше? Обида и несправедливость гложут его до слёз; эмоции, которые он себе позволяет, чрезвычайно редки – все давно привыкают к его холодности, безэмоциональности, называя то роботом, то машиной, не подозревая, что сыплют по его душу проклятия. Бастион шмыгает носом, прикрывает глаза, расслабляясь в широких корнях старой секвойи, представляя руки матери… Роза… Она не должна была пострадать! Бастион ненавидит себя за случившееся, обвиняет себя; запутавшийся в своём настоящем, он, сбежав, думал, что нужно вернуться домой и рассказать всё женщине, которая стала для него проводником в мир человечества, показав, что такое краски жизни, веря в него и его идею… А он отплатил ей смертью, приведя в их дом тех, кто поклялся защищать слабых и невинных. Все, кто ему дороги, оказываются или предателями, или мертвецами – рано или поздно; Бастион хочет всё это прекратить, его мир рухнул с замиранием сердца Розы Гилберти, которая была для него всем миром, его семьёй, его опорой и поддержкой. Он ей никто, даже не кровный сын, но её улыбка, тёплый бархатный голос, и тёплые морщинистые руки давали ему силу и поддержку на всё, что он сделал. Он хотел её защитить, но… погубил, пытаясь спасти. Люди… Оказалось, что они хуже мутантов. Последний отголосок человечества был ими уничтожен. - Прости меня, - шепчет в пустоту, держа в голове воспоминания, угасающие пламенем тающей свечи; ничего не остаётся – ни в душе, ни в сердце; ему хочется вернуться, проститься с ней, похоронить, как подобает, но ему приходится сбегать как последнему трусу, потому что даже в этом желании ему откажут. Иллюзии того светлого будущего, которые он фантазировал, стараясь не сойти с ума, окончательно рухнули. - Я вернусь, - пытается успокоиться, но голос Розы, её лицо, крик и окровавленное тело продолжают сверлить в сознании. – Я обещаю, я вернусь… «Прости меня за всё, мама». Он обхватывает колени руками, выплакивая последние крупицы живых эмоций; они видят в нём лишь объект для экспериментов, робота, существо, неспособное на жалость и любовь, но это далеко не так. Бастион чувствует; так трепетно, на что не способны ни мутанты, ни другие люди. Так, что разрывает сердце. Не механическое – настоящее, обливающееся кровью. Которое он вырвет в клинике Просперо, окончательно разрывая нить между своими желаниями и чужими, превращаясь в того, кого в нём видят все. Роза, - видевшая в нём живого, - мертва. И прежний Бастион мёртв вместе с ней.