Одинокая дорога

Графиня вздрагивает, когда слышит стук в свою комнату; она не хочет говорить «войдите», зная, кем является незваный гость, но тот считает себя слишком хозяином мира и поворачивает дверную ручку, и девушка жалеет, что снова забывает закрыть за собой двери. Крутанувшись на стуле, отвернувшись от трюмо, она улыбается, перекинув ногу на ногу, ярко-красными губами, только что накрашенными новой дорогой помадой. Тратить её на противные поцелуи – не входит в её планы, однако когда она видит на пороге Солдатика, светящегося от радости, понимает, что придётся пожертвовать макияжем ради… будущего. В котором им не суждено быть вместе. - Привет, - он спускается по ступенькам, держа в руках букет; алые розы – прям под цвет Графини, но она будет лгать и сейчас, что это её любимые цветы, которые этой же ночью полетят в мусорку. Бен подходит к ней и целует в щёку. Алая Графиня улыбается, чуть ли не мурчит ему, и мужчина садится рядом, оставляя на трюмо цветы. Он берёт её руки в свои ладони, садится на одно колено, и девушка коротко и тихо смеётся; нагнетает столько театрального пафоса ради… чего? Чтобы она могла поверить в его чувства? Бред! - У меня к тебе серьёзный разговор, - Алая Графиня напрягается; в целом, ей плевать на все его идеи, но любопытство разыгрывается в груди нервным сердцебиением, - это касается нас с тобой. - Нас? – хочется возразить: никаких «нас» давно нет. И не будет. Но Графиня молчит, поглаживая выступающие костяшки Солдатика. - Да, - кивает он. – Знаешь, я много думал обо всём этом… О команде, о наших отношениях, о будущем, которое нас ждёт. - И… что ты надумал? – банальные мужские мечты; Графиня читает его, как открытую книгу, уже не соглашаясь с любыми доводами. - Любимая, – он тыльной стороной ладони гладит овал лица девушки, и та обнимает его руку, прижимаясь теснее щекой, - я… «Говори же, ну, не тяни резину!». - Я хочу уйти с тобой из «Vought». Мир Графини вмиг рушится осколками; она чуть сильнее сжимает запястье Бена, готовая соединить пальцы для увеличения собственной энергии и последующего удара по этому дураку. Он хочет всё бросить, лишиться престижного места, всех финансов, славы, богатства? Ради… ради чего? - Ты хочешь… Солдатик не даёт ей договорить. - Просто представь, - он садится рядом на небольшой пуфик, так и не отпуская её руки, - мы будем жить вместе на каком-нибудь ранчо, станем семьёй, у нас появятся дети. Знаешь… - он смеётся, до тошноты такой счастливый, утонувший в своих мечтах, - я бы хотел, чтобы у нас были мальчики. «Нет! Нет, нет, нет! Как отвратительно! Какая глупость!». - …Пацаны такие, настоящие, сильные, патриотичные, - Бен говорит так, словно всё это время только и жил ради этого, - наши с тобой дети. - П… почему ты хочешь уйти? – до неё словно не доходит смысл его слов. - Мне надоело быть пешкой «Vought», - признаётся Солдатик. – Знаешь, вся эта слава и популярность начинает приедаться. Что Гирогазм, что съёмки в рекламе и кино… Это не делает меня по-настоящему счастливым человеком. Всё это пустышка, но… Когда я вижу на улице людей, семьи, детей… Вот тогда я понимаю, что такое счастье: быть любящим мужем и отцом. Быть… с тобой, любимая. - Бен, я… - Я знаю, что ты меня не бросишь, - в порыве играющих эмоций он крепко обнимает её, - мы же будем вместе навсегда. Правда? Можешь не отвечать – я знаю, что так и будет. Алая Графиня не хочет его обнимать, но пересиливает себя, кусая губу, хлопает его по спине, думая о том, что нужно поскорее воплотить в жизнь идею Нуара и покончить со всем этим раз и навсегда. И выкинуть эти грёбанные цветы. Графиня терпеть не может розы. Солдатика – тоже.