Одинокая дорога

Телефонный разговор в Башне чуть не закончился напряжённой паузой, но Бен сам сказал, что хотел бы его увидеть и поговорить. Хоумлендер не выдержал: прямо сейчас, где-нибудь вдали города, без свидетелей, потому что он не знал, что ему думать, как реагировать; как только послышались гудки, Джон тут же вылетел в окно, разбивая его, спеша к месту встречи – старый заброшенный парк; там, где прятался когда-то Майндшторм – бывший герой «Vought», списанный в утиль. Скорее всего, он уже мёртв; Хоумлендер понятия не имел, кто постарался быстрее – Уильям или сам Солдатик, который, который… Хоумлендер быстро вытер лицо ладонью, стараясь игнорировать внутренний душевный шторм; почему… почему он поверил, когда это мог быть обычный блеф? Почему пошёл на встречу, зная, что это возможная ловушка? Почему сердце неистово колотилось в груди? Супер приземлился на небольшом пустыре, окружённый высокими деревьями; Джон думал, что это обман, в голове прокручивая слова Солдатика, который… назвал его своим сыном. Немыслимо! Невозможно! Фоггельбаум говорил же, что он всего лишь мальчик с пробирки, что его мать – умственно отсталая женщина, покончившая с собой после рождения супера, а отец… Джон сжимал кулаки и кусал губы, втягивая нижнюю в рот, качал головой, стараясь прогнать из головы навязанные воспоминания. Всё это… Неужели всё это окажется в итоге ложью? Хоумлендер резко обернулся, услышав шуршание листвы; к нему, спокойно, не проявляя никаких эмоций, шёл Солдатик, и Джон нервно сглотнул скопившуюся слюну, выпрямляясь; он снова вытер щеку, будто боялся, что кто-то – кроме своего отражения – может увидеть его слёзы. Бен подошёл слишком близко, смотря на него внимательно, изучая; молчал, прищуриваясь, а затем улыбнулся – так просто и искренне, что у Хоумлендера подогнулись колени; может… может поэтому Солдатик тогда не смог выстрелить своей супер-силой и убить его? Потому что что-то вспомнил? Потому что нашёл то, что так давно искал? - Здравствуй, - начал первым Солдатик, протягивая руку; Джон чувствовал его страх, закрытый глубоко в сознании. - Я… Я должен убедиться, - отступал Хоумлендер, не веря собственным словам. – Что то, что ты говоришь – правда. - Если бы я смог, я бы это доказал, - не убирал свою руку Солдатик. – И если бы я знал, что они сделали, разнёс бы нахуй всю эту систему. - Я… Я… - Я всегда мечтал о тебе, - перебил его Солдатик. – Мечтал о сыне. Мечтал стать отцом, чтобы воспитать своего ребёнка нормальным. Мечтал быть примерным семьянином, а в итоге заполучил своё желание спустя столько времени, да и то потому, что твои заклятые дружки случайно выпустили меня, захотев твоей смерти. У Джона просто не находилось сил что-то сказать ему в ответ; он даже боялся посмотреть на него – на икону, живое воплощение героя, на своего кумира, чьими подвигами и проецированием поведения его кормили в лабораториях «Vought International» столько лет. Он – ребёнок, который мечтал о том детстве, которое показывали в тупых американских фильмах, мечтал о папе и маме, о семье, о такой малом и ничтожном, а ему дали только имя и статус, отправив с разбитым и одиноким сердцем в холодный и жестокий мир. Его не берёт ничего; однако Джон умирал каждый день от того, что его проявление любви все посылали нахуй. И тут… желаемое вдруг воскресло и говорило ему всё то, что он бы хотел услышать много лет назад. - Если бы я мог, - продолжал Солдатик, - я бы спас тебя тогда и забрал с собой. Насрать, что был бы отцом-одиночкой, но я бы не допустил того, во что тебя превратили. И добавил, разорвав сердце Хоумлендера на острые кусочки: - Я бы не дал превратить тебя в себя. - Папа… Джон прошептал это; он снова превратился под взглядом мужчины в того самого мальчика, которого насильно держали в четырёх стенах, лишив всего. Хоумлендер смеялся и плакал одновременно, всхлипывал, дёргал плечами, совсем обессилив, дав себя… Обнять. - Прости, - Солдатик крепко держал Хоумлендера, который не сопротивлялся своим эмоциям; он уткнулся в плечо его брони, позволяя взять вверх тому, что так долго внутри себя супер держал взаперти, - прости меня, слышишь? Я бы хотел всё исправить, я бы хотел, чтобы ничего из этого не происходило, я бы хотел быть тебе отцом… - Ты не знаешь, что они делали со мной, - шептал Хоумлендер осевшим голосом, - что они позволяли мне делать, что они… - Забудь, - просил его Солдатик. – Забудь, слышишь? Я здесь, сын. Я рядом. А «Vought»… Они заплатят. Заплатят за то, что они сделали с тобой и Джейн… - Дж… Джейн?.. Хоумлендер выпрямился, испуганно глядя на – уже – родителя, не понимая, что тот имел в виду. - Да, Джейн, - подтвердил ещё раз Солдатик. – Ты не единственный мой ребёнок. - У… у меня была сестра? - Может, есть до сих пор, - натянуто улыбнулся мужчина. – Но мы всегда можем это узнать. Ты со мной? Пора объявить войну «Vought» и закончить то, что нужно было сделать очень давно. Солдатик протянул Джону руку, но тот, вместо того, чтобы пожать её, поддался эмоциям и обнял мужчину так крепко, будто весь его мир внезапно сосредоточился в лице одного человека. Хоумлендер стискивал его сильно, и Солдатик только и похлопывал его по спине, не давая повода отпустить себя. Джон не хотел: семья, о которой он мечтал, которую хотел, которую жаждал… вдруг свалилась на него будто падающая с неба звезда. Он бы так хотел стоять вечность, но Солдатик, усмехнувшись, испортил такой трогательный момент одним своим вопросом: - Надеюсь, что ты тоже обзавёлся семьёй. Хотел бы увидеть, какую девушку выбрал мой мальчик. Джон нервно посмеялся, отпуская мужчину. - Познакомлю тебя как-нибудь с Райаном. Это мой сын. - Внук мой, да? Забавно, - улыбнулся мужчина, - не успел очухаться после России, как уже стал дедом. - Это неважно. Хоумлендер снова крепко обнял Солдатика, чувствуя внутреннюю теплоту и душевную умиротворённость. - Потому что я не сирота. Он слышал, как мужчина всхлипнул; и крепко обнял Хоумлендера, отвечая ему взаимностью.