Eroninja

      Прохладная вода водопада приятно освежала тело Наруто, сидящего положив подбородок на плечо своей новой любовницы и водящего рукой по ее гладкой шелковистой коже. Продолжая опускать свою руку вниз по ее животу, он сказал:       — Значит, пока я в течение последнего месяца вел себя как настоящий джентльмен, не позволяя себе подглядывать за тобой, когда ты мылась, ты постоянно подглядывала за мной, в то время как должна была готовить.       Наруто продолжал ласково касаться кожи, пока его рука не оказалась между ног Наруко, где он скользнул пальцем в ее теплую истекающую нектаром дырочку, заставляя ее ворковать от удовольствия и прижимать свою задницу к его паху. Наруто начал оказывать давление пальцем, слегка проникая им внутрь куноичи, ответившую ему, сладко постанывая:       — Э… это еще не все… я даже один раз шпионила за тобой, когда ты трахал нескольких своих любовниц.       — Что? Когда?       — Вы остановились в каком-то пентхаусе, — сказала Наруко, поворачивая голову, чтобы поцеловать своего возлюбленного через плечо.       Поцелуй закончился, заставив Наруто усмехнуться, когда он сказал:       — Ты действительно унаследовала волю Первого мудреца.       — Как ты думаешь, он сейчас за нами наблюдает? — спросила Наруко, заставив джинчурики выгнуть бровь, когда ее киска сжалась на его пальце.       — Без сомнения, — ответил Наруто, просовывая второй палец внутрь, но почувствовал, что возбуждение Наруко ослабело, поэтому, убрав их, повернул ее лицом к себе, а когда она отвела от него свой взгляд, спросил, — Эй, что случилось? А ты не…       — Нет, никогда так не думай, — ответила Наруко, догадываясь, что он собирается спросить, не сожалеет ли она об их вчерашнем поступке. — Я… я и не знала, что можно испытывать такое счастье и удовольствие. Просто… ты говоришь, что я унаследовала волю Джирайи-сенсея, но… ты уверен, что я не зло, которое было внутри тебя? Все, о чем я могу думать, это как сильно я хочу убить Пейна.       Наруто обхватил ладонями лицо своей возлюбленной и несколько мгновений смотрел в ее голубые глаза, которые были на грани слез, поэтому он пытался придумать что-то, что он мог бы сказать, чтобы успокоить ее, и наконец, решившись, он сказал:       — Я тоже.       Он улыбнулся ей, когда на ее лице отразилось удивление от этого открытия.       — Ты тоже? Но… как насчет твоей цели…       — Я не святой, Наруко. — ответил Наруто, пожимая плечами, — Я не знаю, как примирить свои амбиции с желанием убить Пейна. С одной стороны, я знаю, что, убив его, я могу сбиться с пути. Но с другой стороны, мысль о том, чтобы не мстить за Извращенного отшельника… меня тошнит от нее. Могу ли я позволить убийце моего учителя уйти, чтобы одержать моральную победу и сохранить его мечту? Или я должен остановить Пейна раз и навсегда, рискуя распрощаться со своей мечтой в процессе? В конце концов, я не знаю ответа, но думаю, что если я смогу найти его… тогда, возможно, смерть Джирайи не была напрасной.       — Ты слишком много об этом думаешь. — сказала Наруко и положила голову на грудь Наруто, — Пейн должен быть остановлен и это ясно как день. Но я понимаю, что ты имеешь в виду… если до этого дойдет… я убью его ради тебя.       — Я не могу просить об этом ни тебя, ни кого-либо другого, если уж на то пошло.       — Но почему?       — Потому что мне нужно найти ответ, который, как я чувствую, это противостояние даст мне… нам, — поправил себя Наруто, увидев, как на лице Наруко начинает появляться хмурое выражение от того, что он пытается бороться с болью в одиночку. — Если я переложу ответственность на тебя, когда представится возможность встретиться с ним лицом к лицу, то это будет ничем не лучше, чем поджать хвост и убежать. Я не могу бежать от тьмы во мне. Ты поняла, кому первый мудрец посвятил свою первую книгу, верно?       Наруко нахмурилась, но кивнула и сказала:       — Она посвящена Нагато.       — Да, Нагато также унаследовал волю Извращенного отшельника, но когда он столкнулся со своей собственной тьмой, он не пытался избежать и не сопротивлялся, а принял ее, в результате чего его цель, хоть изначально и являлась благородной, извратилась. Если я не буду осторожен, то же самое может случиться и со мной.       — Этого не будет, — сказала Наруко голосом, полным уверенности. — Посмотри на нас, — продолжила блондинка, и ее голос приобрел соблазнительный оттенок, — Мы здесь, в такой романтической обстановке, и мы становимся философами. Если бы дух Джирайи-сенсея был здесь, он, скорее всего, кричал бы сейчас, чтобы все стало немного более… физическим.       Наруто усмехнулся ее шутке и застонал от удовольствия, когда она решила подкрепить свои слова действием, взяв его сосок в рот. В то время как она сосала и дразнила его языком, ее руки скользили вниз по его телу, пока она не схватила его твердый член. Используя обе свои ручки она начала медленно дрочить ему. Комментируя события предыдущей ночи, она сказала:       — Прости за прошлую ночь, я думаю, что довольно сильно разочаровала тебя. Не могу поверить, что я потеряла сознание.       — Прошлая ночь была фантастической, и каждый раз, когда я заставляю женщину кончать, пока она не потеряет сознание, я чувствую, что сделал все правильно.       — О да, — сказала Наруко, опускаясь на колени. — Позволь мне отплатить тебе тем же.       Наруко продолжала дрочить его член, приблизившись к нему своим лицом и улыбнувшись ему, слегка щелкнула языком по головке. Наруто застонал, когда она последовала за ним, поглотив несколько дюймов и продолжая использовать обе руки, чтобы погладить его оставшуюся длину.       — Да… это фантастика, — ободряюще сказал Наруто, откидываясь назад под водопад, наслаждаясь тем, как его прохладная влажность борется с теплом, окружающим его любовную мышцу.       Двигаясь вперед настолько, что вода просто падала ему на спину и плечи, он смотрел вниз, любуясь тем, как она с волосами, заплетенными в обычные косички, потрясающе выглядела, орально ублажая его. Встретившись с ее голубыми глазами, он издал довольный стон, не только от прекрасного вида перед ним, но и от того, что блондинка прекратив поглаживать его член, положила руки ему на бедра. Она начала медленно покачивать головой взад и вперед, побуждая джинчурики положить руку ей на голову, направляя ее вдоль своего члена. Наруко начала ускорять темп, принимая все больше и больше его в рот. Время от времени она останавливалась, чтобы пососать его яйца, прежде чем провести языком вверх по его члену, чтобы продолжить отсасывать снова. Наруто почувствовал, что приближается к финишу, поэтому, чтобы немного прийти в себя, вытащил свой член из ее ротика. Когда она позволила ему соскользнуть с ее губ, только для того, чтобы начать стимулировать место, где производилось вещество, вкусом которого она так жаждала насладиться вновь.       Она мило надулась на него, но издала довольный смешок, когда он поднял ее на ноги. Узумаки затащил ее под водопад и слегка касаясь, втянул в нежный поцелуй, постепенно наращивая темп и делая поцелуй более страстным и глубоким. В тоже время, пока они целовались, Наруто начал ласкать ее тело, не пропуская ни миллиметра. Он проводил пальцами, рисуя узоры по бархатной коже, медленно спускаясь к ее киске. Наруко застонала ему в рот, когда почувствовала, как один, а затем и второй палец проникает в нее, несмотря на ее уже сильное возбуждение, медленно и осторожно. Каждое его прикосновение было необычайно приятно. Как только его рука покрылась влагой, которая не имела ничего общего с водой, льющейся на них, он поднес ее к лицу Наруко, которая не раздумывая, облизала пальцы, очищая их от собственных соков. Затем она снова прижалась губами к его губам, позволяя ему самому попробовать ее на вкус, но прервала поцелуй, почувствовав жесткий член, упирающийся ей в живот, и прошептала:       — Мммм… У меня неплохой вкус?       Встретившись с ее прищуренными глазами, Наруто похотливо улыбнулся:       — Это еще мягко сказано.       Прижимая свое тело плотнее к его, Наруко поднесла свои губы к его уху и покусывая мочку, хрипло произнесла:       — Было бы еще вкуснее, если бы это было смешано с твоей спермой.       Наруто, облизнув ушко Наруко в ответ, таким же хриплым голосом ответил:       — Давай выясним, так ли это.       Переместив свои руки, которые слабо сжимали ее бедра, к ее заднице, Наруто поднял свою любовницу в воздух и отступил к мягкому водопаду, питающему пруд. Наруко протянула руку между ними, чтобы взять его член и направить его в свое влагалище. Они оба вздрогнули, когда он проник в нее, и это не имело ничего общего с холодной водой, льющейся на них. Она крепко схватила блондина за плечи, обхватив ногами его талию, чтобы помочь ему, когда он начал медленно двигать ее вверх и вниз по своему члену.       Наруко посасывала его шею и плечо, пока они начали набирать более бешеный темп и когда удовольствие, получаемое от члена своего любовника, стало слишком сильным, ее хватка ослабла, заставляя ее откинуться назад. Наруто легко держал ее, но воспользовавшись положением, начал доставлять ей дополнительное удовольствие, сосредоточив свои оральные таланты на ее груди.       Наруко, одобрительно застонала, когда ее руки безвольно повисли позади нее, время от времени погружаясь в пруд, в то время как Наруто продолжал держать её, как будто она ничего не весила. Уделив достаточное внимание ее груди, он переместил руки, обернутые вокруг ее нижней части спины, и снова притянул ее туловище к себе. Когда расстояние сократилось, он провел языком от ее груди к шее, где, проведя по линии подбородка, достиг ее рта, который она открыла в знак приветствия. Они глубоко поцеловались, и Наруко почувствовала первые признаки приближающегося оргазма. Чувствуя, что Наруто все еще далеко, и не желая кончать в одиночку, она ослабила хватку своей ноги на его талии.       Член джинчурики выскользнул из нее, и прервав их поцелуй, она молча развернулась и выйдя из-под водопада, подошла к ближайшей скале, окружавшей пруд, и положила на нее руки. Оглянувшись через плечо, она увидела Наруто, выходящего следом за ней, и заметив место, которое она могла использовать как подставку для ног, подняла ее, наступив на этот выступ. Наруто уставился на свою любовницу, одной ногой стоящую в воде, а другой отставленной немного в сторону, с выставленной навстречу ему попкой, тем самым открывая ему потрясающий вид на ее мокрую, истекающую любовными соками киску.       Подойдя к ней сзади, он провел рукой по ее бедрам, прежде чем схватить ее за них и скользнуть единым мощным движением в ее тугую и гостеприимную киску. Наруто продолжил с того места, на котором остановился, врезавшись бедрами в ее упругую задницу.       Оглянувшись через плечо на джинчурики, сводящего ее с ума, Наруко подзадоривала его, говоря:       — Да… делай это, любимый. Трахай меня, пока я не перестану ходить прямо.       Наруто опустил руку на ее задницу, заставив блондинку вскрикнуть от удивления. Наклонившись вперед, продолжая тыкать ее своей палкой удовольствия, Наруто приблизил свое лицо к ней и сказал:       — Ты помнишь, что случилось в последний раз, когда ты сказала мне трахать тебя, пока не будет выполнена твоя просьба? Я не думаю, что дедуля примет перетрах как уважительную причину пропустить сегодняшнюю тренировку.       — И все же просьба… остается в силе, — ответила Наруко, обнаружив что оргазм, в котором она отказала себе ранее, вновь стал стремительно приближаться, когда правая рука Наруто переместилась от ее бедра к животу, а затем к киске. Зная, что за этим последует, она попыталась сдержаться. Но, несмотря на это, трудно было не закричать, когда он начал гладить ее клитор:       — О, черт возьми, да! Я кончаю!

*********

      —…Кончаю! — закричала Кушина, озвучивая общие с Наруко чувства, поскольку куноичи кончая смотрела на ее сына, и красноволосая видела и ощущала то же самое.       Кушина заметила, как слегка расширились глаза Наруто, словно он увидел что-то, что смутило его. Она вспомнила, что похожий взгляд появился у него и прошлой ночью, когда Наруко кончила. Естественно и Кушина тоже, поскольку в то время она была связана с куноичи, хотя она и не потеряла сознания, как молодая женщина.       Красноволосая не знала почему, но для нее и то, и другое переживание было более реальным, чем все предыдущие «моменты слабости», испытанные ей с тех пор, как она позволила себе ощущать то, что делали любовницы ее сына. Ей не хотелось признаваться в этом, но после месяца, проведенного без какого-либо облегчения, чувство вины было последним, что приходило ей в голову. Оно придет позже, она это точно знала.       Наруто выскользнул из Наруко, тем самым вырываясь и из Кушины, заставляя обеих женщин издать разочарованный стон от потери. Кушина воспользовалась моментом ясности, теперь, когда ее похоть была частично удовлетворена, чтобы попытаться найти способ закончить сеанс. Однако она не была уверена, как это сделать, так как с того момента, как она выключила лампу в гостиной, ее квартира исчезла и на смену ей пришло место, где Наруко и Наруто позволяли буйствовать своим желаниям. То же самое произошло прошлой ночью, что испугало Кушину, так как сначала она боялась, что каким-то образом покинула печать, из-за чего Наруто мог узнать о том, насколько позорно она себя вела.       Кушина постоянно проигрывала битвы со своим либидо с тех пор, как впервые испытала удовольствие, которое Наруто дарил своим любовницам, однако на какое-то время ей удалось не поддаваться желанию отдаться наслаждению после того, что случилось с Пакурой. Хотя она все еще купалась в отголосках оргазма, который только что испытала, когда Наруто начал разворачивать ее, она вспомнила, что тот инцидент был первым разом, когда вместо того, чтобы испытать удовольствие любовниц Наруто через фантомные ощущения, она будто сама была с ним. Кушина в тот раз быстро зажгла лампу, прежде чем дело зашло слишком далеко, но это заставило ее признать тот факт, что именно ее сын заставлял своих любовниц чувствовать себя настолько восхитительно, а так же и ее саму.       Ей удалось сдерживать свою потребность в мастурбации некоторое время, пока она не воспользовалась ситуацией с Рин в качестве оправдания, хотя, конечно, между вступлением Пакуры в гарем прошло всего несколько дней, поэтому она знала, что на самом деле не может считать это победой. Как курильщик, пытающийся бросить курить, который оправдывал проблемами на работе очередную выкуренную сигарету, так и Кушина оправдывала свою уступчивость похоти необходимостью избавить Рин от воспоминаний о ее действиях под контролем Джосеки. Позже, когда чувство вины вновь вернулось к ней после облегчения своего возбуждения, она поняла, что могла бы сделать это после того, как Наруто сделал Рин частью своей растущей семьи. Она пыталась спорить сама с собой, аргументируя свои действия тем, что Киёми омолодила Цунаде, пока они занимались любовью. Хотя рациональная часть ее мышление затем использовала обезвреживание Кохару, в качестве примера того, как она могла помочь Рин без необходимости покидать зеленый свет, мешающий испытывать ей всю ту гамму чувств, которой наслаждались любовницы Наруто.       Узумаки и сейчас пыталась оправдать свои действия тем, что хотела узнать, было ли предыдущее появление образа Наруто вызвано случайным ослаблением печати. Но, естественно, рациональная часть ее мышление подсказывала ей, что любопытство, это всего лишь еще одно оправдание. Простая истина заключалась в том, что она становилась зависимой от члена своего сына.       Кушина прекратила проводить самооценку, когда Наруто развернул Наруко лицом к нему, а затем поднял ее правую ногу и положил на плечо, прежде чем войти в нее своим членом. Наруко, все еще чувствительная от оргазма, мгновенно испытала еще один, как и Кушина, которая копируя действия блондинки, запрокинула голову и громко застонала. Красноволосая снова попыталась включить лампу, чтобы покончить с занятиями любовью, но когда ей этого не удалось и обещание оргазмического блаженства вновь начало нарастать, вовсе прекратила свои попытки.       Кушина попыталась закрыть глаза, но Наруко упрямо отказывалась сделать это и ей пришлось смотреть в глаза сыну, пока его член доставлял ей удовольствие. Конечно, с ним в этот момент была не она, но, глядя в ясные голубые глаза Наруто, было слишком трудно вспомнить этот факт. Кушина подозревала, что это была одна из причин, по которой он мог содержать гарем женщин, а именно то, что у него была удивительная способность общаться с людьми на подобном уровне. Даже сейчас Кушина чувствовала, как ее засасывает в эти глаза, заставляя чувствовать себя единственной женщиной в его жизни. Она верила, что именно преданность Наруто текущему моменту и была причиной того, что его возлюбленные могли мириться с тем, что они не были его единственными и неповторимыми. Причина этого была в том, что когда он был с определенной женщиной, он был с ней и только с ней. Он не позволял внешним факторам отвлекать его от уделения всего своего внимания на куноичи, с которой он делил этот момент.       Также Кушина была поражена тем, что он вообще мог удовлетворить такое количество женщин, не говоря уже о том, чтобы быть способным потрясти их мир, подобно тому, что сейчас происходило с Наруко. Хотя она была вполне довольна своей сексуальной жизнью с Минато, она знала, что многие куноичи часто жаловались, насколько бесстрастными бывали их мужья, даже во время занятий любовью. Микото часто приходила к ней с жалобами на то, что Фугаку редко прикасался к ней, если только она не была в фертильном периоде. И даже когда он это делал, у нее было чувство, что он параллельно планировал дела на следующий день, часто оставляя ее неудовлетворенной, заканчивая сразу, как только кончал сам. Это была проблема, которая никогда не относилась к жизни Кушины, хотя она и не могла проводить столько времени, сколько ей хотелось, практикуясь в искусстве любви, Минато делал все возможное, чтобы удовлетворить ее. Кушина знала, что это была нелегкая задача для ее мужа из-за ее бесконечной выносливости и энергичности, но она знала, что была очень счастливой женщиной.       Еще большее чувство вины охватило бывшую джинчурики, когда она вспомнила свою прежнюю сексуальную жизнь, проводя сравнение между двумя мужчинами, с которыми у нее был сексуальный опыт. Хотя она знала, что все, что она испытывала сейчас, было чувствами другой женщины, Кушина не могла не признать того, что если рассматривать их навыки в спальне, Наруто намного превосходил своего отца абсолютно по всем параметрам. Ей нелегко далось подобное решение, но оно было результатом того удовольствия испытанных ею, которые Наруто был способен дать множеству совершенно не похожих друг на друга женщин.       Если и было что-то, что она могла бросить в лицо своей рациональной части разума, так это то, что каждая женщина, через которую Кушина испытывала удовольствие, заставляла ее испытывать совершенно разные чувства, тем самым подтверждая, что, хотя она видела только себя, на принимающей стороне были совершенно разные женщины. Одним из таких примеров была куноичи Мацури, у которой была самая тугая киска среди любовниц Наруто. Всякий раз, когда Кушина выключала лампу, когда он был с ней, она чувствовала себя слишком наполненной. Или, например Цунами, время, проводимое которой с Наруто, Кушина признала одним из своих самых любимых. Отчасти причина этого была в том, что Кушина планировала кормить грудью своего сына и была лишена этого шанса, а когда он был с женщиной из страны Волн, она испытывала оргазм только от того, что он сосал ее грудь. Самым странным было то, что Кушина обнаружила, что когда Наруто был с Киёми, удовольствие, которое она испытывала, было самым знакомым. Иногда она задавалась вопросом, не из-за связи ли это, которая была у всех троих из них, но временами она почти чувствовала себя живой, хотя это было трудно сравнить, так как прибор Наруто был больше, чем тот, что она когда-либо испытывала при жизни.       Кушина почувствовала явные признаки того, что мир Наруко вот-вот снова взорвется от очередного оргазма. Она также почувствовала, как внутри у нее что-то набухло, и это говорило о том, что утроба куноичи скоро снова наполнится влагой. Хотя Кушина знала, что это были слова Наруко, но слышала лишь свой собственный голос.       — Я чувствую, как ты становишься больше… Скажи… мне, когда ты будешь… кончать.       Толчки Наруто стали более неистовыми и мощными, когда он старался проникнуть как можно глубже в нее перед тем, как кончить.       — Я… я… я на пределе своих возможностей.       Услышав это, Кушина удивилась тому, что Наруко сняла ногу с его плеча и позволила его члену выскользнуть из ее влагалища. Она опустилась на колени, доверив собственной руке работу по стимулированию своей киски и начала сосать его член, который был покрыт ее собственными соками. Кушина, которая ранее не однократно пробовала себя на вкус, обнаружила его совершенно другим, но весьма приятным. Когда красноволосая попробовала на вкус киску другой женщины, ей пришло в голову, что хотя она всегда знала, что ее физические ощущения основаны на чувствах других, это был первый раз, когда что-то вроде вкуса не было заменено знаниями из ее предыдущего опыта. Это осознание также заставило женщину понять, что вкус, смешанный с сущностью Наруко, был собственным уникальным ароматом ее сына. Обнаружив, что барьер, позволявший ей притворяться, будто она не нарушает табу, был разрушен, Кушина вновь попыталась зажечь зеленый свет, который отделял ее от сексуальной жизни сына. Однако тот упорно отказывалась загораться. Хотя это было уже совершенно не важно, так как в рот Кушины вдруг хлынула теплая густая сперма ее сына, которую она жадно глотала, что в сочетании с пальцами, стимулирующими ее киску, вызвало очередную волну оргазма.       Наруко не сводила глаз с Наруто, глотая его груз, а это означало, что и Кушина тоже. Женщина, в настоящее время обладающая нынешней формой Киёми, почувствовала панику, когда глаза ее сына, казалось, на мгновение расфокусировались. Быстрый взгляд замешательства заставил красноволосую задуматься, что он видит, и испугаться, что он каким-то образом может узнать, что она не была внутри барьера света. Но мгновение спустя он искренне улыбнулся, и Наруко вскочила, чтобы прижаться своими губами к губам Наруто.       После того как они закончили целоваться, они начали быстро мыться, так как скоро должно было начаться их обучение. Из-за уменьшения либидо Наруто, пруд исчез, вновь сменившись ее квартирой. Но как раз перед тем, как он полностью исчез, она услышала:       — Я была права. Твоя сперма была как раз тем, что нужно, чтобы дополнить мой собственный вкус.       Она не услышала ответа Наруто. Куноичи приготовилась быстро принять душ, хотя и не нуждалась в нём, просто ранее она обнаружила, что это помогает ей смыть часть вины. Но, направляясь в ванную, женщина обнаружила, что вкус во рту все еще не исчез, и хотя она знала, что это последствие последнего яркого впечатления, это только усилило ее чувство необходимости сопротивляться дальнейшему потаканию себе. Она не знала, где она найдет силы, так как теплое чувство в ее животе уже заставило ее вновь становиться мокрой, а любопытство какой его сперма будет на вкус, если смешать с ее собственной эссенцией, вызывала неконтролируемое слюноотделение.

*********

      Якумо нервно прикусила губу, ища свое имя в списке кандидатов в шиноби, которые участвовали в недавних испытаниях генинов. Начав с самого низа, она почувствовала, что по мере того, как она поднималась по списку, ее все больше охватывал страх. Тем не менее, к своему великому удивлению, она обнаружила, что ее имя второе сверху, показывая, что она не только прошла, но и сделала это со вторым лучшим результатом, поэтому особенно гордилась своим достижением, поскольку большая часть параметров тестирования носила физический характер.       Чувствуя себя в приподнятом настроении, она повернулась, но ощутила, как ее хорошее настроение несколько ухудшилось, когда увидела женщину, которая также искала свое имя таким же образом, за исключением того, что она просматривала списки кандидатов на повышение в спецотдел Анбу. Якумо некоторое время наблюдала за ней и могла точно сказать, что в тот момент, когда женщина нашла свое имя, надежда в ее глазах пропала, поскольку результат оказался значительно ниже, чем женщина надеялась. Темноволосая женщина, поняв, что за ней наблюдают, повернулась к Якумо и коротко улыбнулась, но в этой улыбке глава клана Курама увидела печаль человека, чья мечта вновь была разрушена. Якумо, которая когда-то была в подобном положении, хорошо знала этот взгляд, поэтому попытался приободрить женщину своей улыбкой. Но она также знала, что, несмотря на это, это мало поможет поднять дух женщины.       Ее внимание привлек голос пожилой женщины:       — Ах, второе место, молодец.       — Спасибо, старейшина Кохару, — официальным тоном произнесла Якумо, повернувшись к женщине и вежливо поклонившись.       — Пожалуйста, не надо этой официальщины, — отмахнулась от вежливого ответа, Кохару, находящаяся под Хенге, и перевела взгляд на всех присутствующих, желая узнать, как они реагируют на свои оценки. — Это я должна благодарить всех вас за ваши труды. Мне приятно видеть, что деревня полна таких прекрасных людей, готовых сделать все возможное, чтобы защитить наш дом, — вновь посмотрев на Якумо, она продолжила,       — Я хочу обсудить с тобой несколько вопросов, касающихся деревни. Я уверена, что ты хотела бы отпраздновать зачисление в список шиноби деревни, так что, может быть, мы сможем найти время для встречи немного позже?       — Я сейчас совершенно свободна, — сказала Якумо, переводя взгляд туда, где стояла женщина, за которой она наблюдала.       — Хорошо, — сказала Кохару, но проследив за взглядом Якумо, заметила женщину, выходящую из комнаты и, вспомнив ее историю, она сказала: — Бедняжка.       — Вы знаете ее? — спросила Якумо, идя наружу рядом с Кохару.       Старейшина грустно кивнула и ответила:       — Если кратко, то она была одной из двух акушерок, которые помогли с рождением Наруто. Она была тяжело ранена Тоби, когда он освободил Киёми из Кушины и натравил ее на деревню. Она провела последние шестнадцать лет в коме и была одной из тех, кто исцелился, когда Киёми поселилась в своем новом теле в результате волны чакры. В прошлом она была чрезвычайно опытным Анбу и медиком.       — Была, — смущенно сказал Якумо, — Я видела, как она тренируется каждый день, преодолевая полосу препятствий Анбу. Не похоже, что она готова сдаться, учитывая все обстоятельства.       — О, она все еще вполне способна сдать тест, — сказала Кохару, когда они с Якумо покинули деревенскую станцию джонинов, где были опубликованы результаты тестов.       Она собиралась углубиться в подробности, но остановилась, услышав:       — Якумо!       Обе женщины обернулись и увидели приближающуюся к ним беременную Куренай. Красноглазая женщина вежливо кивнула Кохару, прежде чем спросить:       — Ну…       — Я прошла, — взволнованно сказала Якумо, быстро приблизившись к ней, чтобы обнять своего старого сенсея. — Только не говорите мне, что вы приехали сюда только для того, чтобы узнать…       — Не только из-за этого, — призналась Куренай, — Мне также нужно было выйти и немного подвигаться перед визитом к врачу, поэтому я решила объединить эти два дела, — вспомнив, что она прервала их разговор, она сказала, — Надеюсь, я вас не побеспокоила.       — Ничего страшного, — сказала Кохару с теплой улыбкой, — Я просто говорила Якумо о том, как она должна гордиться своими достижениями.       Якумо мило покраснела и кротко произнесла:       — Это было не такое уж большое достижение. Я имею в виду Цу… Госпожа Цунаде отменила правило, согласно которому провалившие экзамен не могли пересдать его в течение шести месяцев, и даже организовала экзамены раз в две недели, а не раз в три месяца. Со смертью Джирайи она пытается собрать силы деревни на случай, если наши враги решат прощупать нас.       — Верно, — подтвердила Кохару, — Но, поскольку ты участвовала впервые, то не знаешь, что при этом она существенно усложнила экзамен. Можно сказать, что это был почти мини-экзамен на чунина, по своей сложности.       — В самом деле? И они сделали меня только генином… — сказала Якумо, немного обиженным голосом, так как она считала, что экзамен на генина всегда был довольно трудным.       — Что ж, считай это хорошей практикой для сдачи экзамена на чунина, — сказала пожилая женщина, весело улыбнувшись своей коллеге по гарему. Став серьезной, она добавила, — Хокаге, возможно, пытается пополнить наши силы, но она не хочет этого делать, заполняя наши ряды теми, чья единственная роль — перехватить собой кунай, предназначенный для более опытных шиноби. Такой подход в пополнении своих рядов обычно имеет Ива.       Якумо пытаясь осмыслить полученную информацию, но подумав об Анбу, спросила:       — Была ли сложность повышена и для тех, кто хочет стать Анбу?       — Боюсь, что нет, — ответила Кохару. — Полагаю, ты имеешь в виду Таджи, женщину, за которой ты наблюдала ранее?       — Что тебя в ней так заинтересовало, Якумо? — спросила Куренай, удивленная тем, как хорошо ладят ее бывшая ученица и старейшина Конохи.       Вспоминая свой собственный опыт общения с Кохару, она всегда придерживалась мнения, что все современные куноичи не соответствуют строгим стандартам старейшины.       — Она…она просто казалась такой грустной сегодня, и я видел, как усердно она работала, чтобы получить место в Анбу. Думаю, она просто напоминает мне о моей собственной борьбе. Но, учитывая, насколько она хороша, я не понимаю, почему ее еще не взяли.       — К сожалению, это тот случай, когда ее расцвет уже миновал, — задумчиво произнесла Кохару. Отвечая на вопрос, который формировала в уме Якумо, она объяснила, — Спецотдел Анбу — это люди, которым выдаются только самые важные и трудные миссии, поэтому в нем очень большая текучка. Именно поэтому экзамены Анбу проводятся почти ежемесячно. Их стандарты настолько высоки, что шиноби, получившие травму или начавшие показывать худшие результаты, почти мгновенно выводятся из программы. Вы можете быть удивлены, но даже кто-то с мастерством уровня Какаши вполне может больше не соответствовать этим стандартам.       — В это действительно трудно поверить, — ответила Якумо.       — Я знаю, — ответила старейшина, — Но даже известность и уважение, полученная Какаши Хатаке будучи джонином, бледнеет по сравнению с репутацией, которую он получил служа в Анбу. Он присоединился к ним вскоре после того, как его товарищи по команде погибли, и он стал действительно очень ценным активом деревни. И все же он ушел оттуда не только потому, что Третий Хокаге хотел, чтобы он стал джонином-сенсеем. Можно сказать, что усилия по поддержанию уровня производительности, необходимого для того, чтобы оставаться в Анбу, являются такими же трудными, как и миссии. По этой причине большинству членов Анбу чуть за двадцать лет. Некоторые доживают до тридцати, но я могу заверить вас, что никто не был принят в Анбу после тридцати пяти лет.       — Наверное, я просто не могу в это поверить, — сказала Якумо. — Я имею в виду Хокаге, которая, вероятно, могла бы уничтожить сотни Анбу, как вы говорите, не может быть ее членом.       — Ты путаешь личную силу с силой организации, — Куренай улыбнулась своей бывшей ученице, когда Якумо повернулась к ней с вопросом, читающемся в ее взгляде, который она часто получала, когда обучала ее. — Можно сказать, что как нынешний Хокаге, Леди Цунаде можно считать сильнейшим шиноби в деревне. В результате все знают ее имя. Анбу, хоть и являются безликими шиноби, сами они не известны громкими дзюцу и не получают личного признания за свои подвиги, они просто выполняют свою работу. Когда старейшина Кохару сказала, что Какаши был ценным активом деревни, это было именно то, что она имела в виду. Он, вероятно, выполнил сотни миссий для деревни, но если все проходило как надо, то никто из жителей деревни не знал, что он был вовлечен в какой-то инцидент. Его победы принадлежали не ему, а Анбу, поэтому они должны быть квалифицированными во всех областях искусства шиноби.       Куренай потерла живот и на мгновение остановилась. Нежная улыбка на ее лице заставила двух других присутствующих женщин заподозрить, что ее нерожденный ребенок дает о себе знать.       — Извините, — сказала она, вновь сосредоточившись на разговоре. — Хокаге, вполне возможно сможет победить всю дивизию Анбу, если дело дойдет до драки и даже может быть настолько быстрой, насколько это было необходимо, чтобы быть в Анбу, или столь же точной со своим сюрикен дзюцу. Но просто быть быстрой или точной не делает человека сильным настолько же, как может быть сильна организация, каждый член которой выполняет те же самые требуемые стандарты.       — Я понимаю. Вы говорите, что тело Таджи не способно соответствовать основным стандартам Анбу. — сказала Якумо, чувствуя еще большую печаль за куноичи, но повернувшись к Кохару, которая кивнула ей в ответ, продолжила, — Естественно, она должна быть в курсе этого. Так почему же она так старается?       — Она потеряла шестнадцать лет своей жизни. — слегка нахмурившись, ответила Кохару — Шестнадцать лет, в течение которых все остальные в ее жизни двигались дальше. Я думаю, она просто чувствует, что воссоединение с Анбу было бы единственной вещью из прошлого, которую она может вернуть, прежде чем двигаться вперед.       Якумо тоже нахмурилась, но через какое-то время на ее лице появилась небольшая напряженная, но загадочная улыбка и она сказала:       — Я верю, что может быть еще одна вещь из ее прошлого, которая может помочь ей двигаться вперед.       Куренай смотрела на свою ученицу в замешательстве, которое только росло, поскольку она полагала, что старейшина Кохару, точно поняла, на что намекала молодая куноичи. Несмотря на любопытство, ей нужно было идти, так как ее нерожденный ребенок снова напомнил ей о своем присутствии, а также о необходимости посетить врача.       — Еще раз поздравляю с достижением твоей мечты. Я уверена, что ты быстро станешь чунином, — сказала Куренай, прежде чем пожелать обеим женщинам приятного дня.       Якумо подождала, пока Куренай не отойдет подальше и сказала:       — Я уверена, что Наруто будет расстроен, если я стану чунином раньше него. Он и так будет сильно разочарован, когда узнает, что пропустил экзамены на чунина, которые проходили в Суне.       — Я бы не была так уверена в этом, — сказала Кохару, продолжая идти. — Наруто скорее всего понимал, что пропустит их, пока длится его обучение. — глаза Кохару озорно блеснули, когда она добавила, — Кроме того, ты должна рассматривать это, как уникальную возможность для вас с ним быть вместе.       — Что вы имеете в виду?       — Я имею в виду, что через шесть месяцев экзамены на чунина снова пройдут в Конохе. Хотя ряд заданий постоянно меняются, одна вещь в нем неизменна и заключается в том, что второе задание — это пятидневный тест на выносливость на тренировочном полигоне сорок четыре. Представь себе, пять дней, взаперти в лесу, с Наруто.       Якумо ясно представила себе это и озвучила то, о чем думала:       — Я думаю, что ночью может быть довольно холодно, и нам придется как-то вырабатывать тепло.       Кохару ухмыльнулась и сказала:       — О, я могу себе представить, как вы это будете делать, — и рассмеялась, когда лицо молодой женщины начало краснеть.       Якумо успокоила себя, поставив перед собой новую цель — подготовиться к экзаменам на чунина вместе с Наруто, но сосредоточившись на настоящем, спросила:       — О чем вы хотели поговорить?       — Ну, учитывая, что мы только что говорили об экзаменах на чунина, я надеялась, что ты составишь мне компанию, чтобы поздравить старого друга, внук которого на последених экзаменах стал чунином.       Якумо внезапно занервничала, поскольку знала, что это не единственная причина, по которой Кохару хотела навестить своего старого товарища по команде.

*********

      Конан сидела в медицинской палате, оправляясь от ран. Когда она впервые очнулась, то удивилась, что осталась жива, но не настолько, чтобы обнаружить, что женщина, сидящая у ее кровати, была не кем иным, как Хокаге. Для Конан эти первые несколько мгновений были наполнены чувствами нервозности и боли, так как она ожидала, что Цунаде обвинит ее в неспособности предотвратить смерть Джирайи от рук Пейна.       И все же, к ее удивлению, как только Цунаде убедилась, что с ней все в порядке, женщина положила руку на голову Конан, наклонилась к синеволосой женщине и, тепло улыбнувшись, сказала: «Ты нас всех очень напугала». Причина ее удивления заключалась в том, что, кроме Таюи и Ино, Конан не общалась больше ни с кем из любовниц Наруто. Она даже по-настоящему не общалась с Наруто с тех пор, как они недолго были вместе, так как могла лишь время от времени посылать новости.       Искренняя доброта и принятие, которые исходили от женщины, которая, с ее точки зрения, все еще должна была быть убита горем из-за потери ее друга, горем, которое она разделяла, не говоря уже о том, что она сама почти умерла от рук своего старого друга, заставили Конан сделать то, чего она не делала с момента смерти Яхико — она заплакала. Цунаде притянула женщину к себе, позволив ей выплеснуть годами сдерживаемые эмоции.       Цунаде подождала, пока Конан перестала плакать, и твердо сказала:       — Конан, мне жаль, что я не могу дать тебе больше времени, чтобы разобраться со всем, что с тобой случилось, но ты должна переступить через все это. Ты очень помогла нам ослабить Акацуки, но ты больше не можешь притворяться, что Нагато от них отдельно. Мне нужно знать все, что ты можешь о нем рассказать.       Конан молчала, встретившись взглядом с Цунаде. В глазах Хокаге она увидела печаль от понимания того, в какое положение поставила ее, тем не менее, также она увидела страх, который они разделяли между собой из-за угрозы, которую Нагато представлял для Наруто. Разочарованная тем, что все обернулось именно так, Конан тем не менее кивнула и начала объяснять все, что знала о способностях Нагато.       Закончив обсуждение, куноичи принялась строить планы своих дальнейших действий. Сначала она дождется неизбежного прибытия Нагато в Коноху, а потом сделает то, что нужно. Она начала обдумывать, как лучше всего покончить с человеком, которого она винила в том, что тот привел ее и Нагато во тьму.

*********

      — Могу я вам чем-нибудь помочь?       Кохару улыбнулась человеку, который подошел к воротам, преграждавшим Якумо и ей путь в дом Хомуры.       — Да, не могли бы вы передать Хомуре, что старейшина Кохару и госпожа Курама пришли повидаться с ним?       Вместо того чтобы сделать, как она просила, мужчина открыл ворота и ответил:       — В этом нет необходимости. Я уверен, что мастер Митокадо будет очень рад видеть своего старого друга.       — Большое спасибо, — вежливо сказала Кохару, — Не могли бы вы указать нам правильное направление?       — По-моему, он на заднем дворе, наблюдает за тренировками внука.       — Превосходно, — сказала Кохару, — Передать мои поздравления юному Удону — одна из причин моего визита.       — Пожалуйста, следуйте за мной, — сказал слуга, прежде чем развернуться и направиться вглубь территории.       Путешествие по большей части проходило в молчании. Якумо время от времени задавала их проводнику вопросы об окрестностях, а также о том, как старейшина Конохи может позволить себе жить в такой роскоши. Проводник объяснил, что после того, как он ушел с активной службы шиноби, оставшись последним мужчиной из команды Тобирамы, то обратил свое внимание на деловой мир, начав несколько успешных предприятий. Кохару позволила проводнику продолжить объяснения, чтобы хоть ненадолго остаться наедине со своими мыслями.       Глядя на главу клана Курама краем глаза, тонко вникающую в историю ее старого товарища по команде, она подумала: «Теперь я понимаю, почему Наруто считал, что позволить Якумо заняться поиском того, кто предупредил Данзо, было хорошей идеей».       Кохару внутренне нахмурилась, вспомнив, что она выступила очень резко против теории Якумо о том, что Хомура был тайным партнером Данзо. На самом деле, когда юная куноичи выдвинула эту теорию несколько недель назад, старейшина сделала все, что было в ее силах, чтобы опровергнуть ее домыслы. Иногда она заходила так далеко, что принижала молодую женщину, напоминая о недостатке опыта. Тем не менее, Якумо настаивала на том, что он был наиболее вероятным подозреваемым. Ее первым доказательством было то, что Хомура присутствовал на заседании Совета клана, где Цунаде рассказала главам кланов о заговорах Данзо. Кохару быстро возразила, что виновником может быть любой из присутствующих глав кланов, не говоря уже о том, что после встречи не было никакой гарантии, что кто-то из них не предупредил членов своих семей о том, что должно произойти. Они заранее знали, что, по крайней мере, у двух кланов есть высокопоставленные члены Корня, занимающие такие же высокие посты. Она назвала Фуу Яманака, а также Торуне Абураме в качестве примеров.       Якумо согласилась с этим, но отметила, что рассматривала такую возможность и пыталась выяснить местонахождение двух мужчин в течение того времени когда Цунаде созвала встречу. Будучи не в состоянии выяснить, где они были, она выдвинула теорию, что эти двое мужчин, возможно, даже присутствовали на базе Корня, когда ее атаковали силы Цунаде. Она объяснила свои рассуждения, ссылаясь на два секретных прохода, которые были найдены рядом с тем, которым воспользовался Данзо, в качестве доказательства того, что другие тоже могли сбежать. Кохару довольно успешно доказала, что наличие этих туннелей было лишь доказательством того, что виновником мог быть кто угодно, поскольку тайные ходы позволяли в любое время, как покинуть, так и вернуться на базу Корня. Она также рассудила, что это не мог быть ее старый товарищ по команде, так как он присутствовал в командном центре во время их атаки.       К своему смущению, Кохару чуть позже поняла, что Якумо заманила ее в ловушку, вынудив саму выдвинуть теорию о том, что туннели добавляют новых подозреваемых, но никак не оправдывают ни одного из уже имеющихся. Молодая наследница Курама сделала это, чтобы опровергнуть теорию старейшины. Для этого она достала карту туннелей, используемых Корнем, найденную в квартире Комачи, когда оперативники Анбу обыскивали ее, чтобы найти подсказки, куда она могла направиться. Якумо указала, что из всех тайных входов и выходов из базы Корня, три туннеля о которых шла речь, не были отмечены на этой карте. Тогда молодая женщина объяснила, что туннели были настолько засекречены, что вряд ли кто-то, кроме Данзо и его напарника, знал о них. И чтобы сохранить этот уровень секретности, она сомневалась, что они когда-либо использовались, за исключением тех случаев, когда база подверглась нападению. Следовательно, тот, кто предупредил Данзо, сделал это извне.       Пользуясь этой теорией она предположила, что сообщение было доставлено по сети труб, которые, как они обнаружили, соединяли базу Корня с различными точками в деревне. Некоторые из них могли быть легко доступны любому из членов Совета Кланов, когда они направлялись туда, где был командный центр. Затем Якумо спросила, может ли Кохару подтвердить, что у Хомуры не было возможности отправить сообщение, пока он направлялся в район Учиха, на что старейшина, заскрежетав зубами, ответила, что не может.       Якумо также отметила, что человек, помогающий Данзо, должен быть чрезвычайно состоятельным, поскольку они вряд ли смогли бы финансировать деятельность Корня за счет тех крох средств, которые они могли изъять из бюджета Конохи. Кохару видела, к чему она ведет подобными рассуждениями, поэтому указала, что возникнет слишком много вопросов в случае переводов крупных сумм даже с личных счетов. Но Якумо снова доказала, что она долго размышляла над своей теорией, ответив, что вопросов не возникнет, если он потратит деньги на общественные или благотворительные проекты, так как навряд ли кто-то будет искать в таких случаях «второе дно». В качестве примера она привела крупный проект по реконструкции района Учиха, который пришел в упадок. Кохару пыталась возразить, что, по ее мнению, он сделал это, пытаясь загладить вину за свою роль в резне Учиха. Но у Якумо, были другие мысли на этот счет, поскольку она считала, что именно тогда были сделаны дополнительные туннели, которые соединяли базу Корня с домом Данзо.       Кохару было трудно опровергнуть эту возможность, ведь у молодой куноичи было множество доказательств того, что Хомура также пожертвовал большую сумму денег в фонд, созданный для улучшения инфраструктуры Конохи. Фонд, который в конечном итоге был использован для возмещения ущерба, нанесенного тюрьме строгого режима Листа во время первого побега Мизуки, и когда с ее точки зрения и были сделаны многие улучшения безопасности, не отображенные ни в одном официальном докладе.       Тогда Кохару набросилась на свою собеседницу заявив, что она так легко обвиняет ее старого товарища по команде в предательстве, потому что сама никогда не вносила ничего ценного в защиту Листа. И ей никогда не приходилось принимать ни одного из тысяч трудных решений, чтобы защитить деревню, как это делали они с Хомурой. Она знала, что ее слова били по наиболее уязвимым местам Якумо, но была слишком расстроена, чтобы обращать на это внимание. Затем Кохару покинула собрание, оставив обиженную Якумо и других присутствующих куноичи, которые были явно удивлены словам женщины.       Старейшине даже удалось убедить себя, что Данзо просто каким-то образом удалось проникнуть в организации, в которые ее товарищ по команде вкладывал свои деньги, поскольку она знала, как сильно Хомура любит деревню. Когда она остыла в течение следующих нескольких дней, у нее даже появилось несколько других теорий, и она с нетерпением ждала возможности подловить Якумо с ними так же, как с ее точки зрения, поступила с ней глава клана Курама. Однако все эти теории рухнули, когда она почувствовала через свою лисью метку, что Комачи возвращается в деревню, и что метка прекратила двигаться под домом Хомуры.       Естественно, в результате нового развития событий была созвана еще одна встреча любовниц Наруто. Кохару было неловко присутствовать на ней, учитывая ее вспышку в прошлый раз, но ни одна из женщин не подняла этой темы. Вместо этого они все сказали, что прекрасно могут понять ее желание верить в лучшее в своем товарище по команде. Излишне говорить, что Кохару на этой встрече извинилась перед Якумо за обидные и оскорбительные слова, которые она говорила ранее.       Во время новой встречи Якумо также объяснила, что, по ее мнению, теория Карин об Удоне также была верной. На этот раз Цунаде возглавила обвинение в опровержении ее теории, но не из-за особого чувства преданности товарищу по команде внука своего сенсея. Она сделала это для того, чтобы убедиться, что они проверили любые возможные лазейки, прежде чем предпринять действия, которые могли бы разоблачить их перед врагами. Но даже Кохару пришлось признать, что трудно отрицать, что Удон может быть ростком, цель которого привести Конохамару на путь Корня.       Якумо, доказывая свою теорию, обратилась к событиям третьего раунда экзаменов на чунина, прошедших в Суне. Молодая женщина, услышав, что и Конохамару и Удон добрались до финального раунда, решила посмотреть бои, чтобы получить представление о том, насколько опытным на самом деле был внук Хомуры. Однако не то, что произошло на арене, убедило ее, что Удон был чем-то большим, чем кажется, а то, что произошло за ее пределами. После прохождения второго раунда, Темари, будучи наблюдателем, ответственным за третий тур, попросила победителей выбрать номера, чтобы определить боевой порядок. В результате жребия Удону в противники достался шиноби из Травы, который был главным фаворитом на победу в третьем раунде.       Тем не менее, может по чистой случайности, или по совпадению, но этот бой так и не состоялся, так как генин Травы был отравлен. Экстренное расследование установило, что место, где он был отравлен, находилось в местном ресторане Суны. Конечно, тот факт, что все, кто ел то же самое блюдо, что и соперник Удона в ту ночь, также были отравлены, помог в ускорении расследования, которое выявило что в блюдо, которое съели отравленные, были подмешаны грибы, похожие на те, что обычно используются для него, но с небольшими отличиями. Учитывая возможность того, что отравление было вызвано несчастным случаем, поскольку среди только что полученной в ресторане партии грибов было обнаружено еще несколько аналогичных экземпляров, экзаменационная комиссия пришла к решению не откладывать третий раунд для проведения более тщательного расследования. Тот факт, что отравление не должно было вызвать осложнения для здоровья пострадавшего генина, лишь облегчил принятие этого решения. Хотя в результате того отравления все-таки умерло несколько человек, но они, как правило, относились к категории очень старых или молодых.       Удон, в свою очередь, попытался отказаться от дальнейшего участия в третьем раунде зная, что он будет главным подозреваемым. Однако те, кто проводил экзамен, высказали свое мнение, что он не виновен в произошедшем. Кроме того, его готовность уйти еще больше укрепила веру в то, что он не пойдет на такой риск только ради того, чтобы добровольно покинуть экзамены. После этой истории у Цунаде возникло два вопроса, оспаривающих теорию Якумо. Но в очередной раз Якумо доказала, что она подробно обдумывала свою теорию и исследовала ее под разными углами и с разных точек зрения. Куноичи быстро заметила, что если целью Удона было повышение до чунина вместе с Конохамару, который был его фаворитом, но при этом он продолжал преуменьшать свои способности, то противостоять человеку, которого многие считали самым искусным генином текущих экзаменов и победить его, было бы глупо. Она привела битву Наруто против Неджи в качестве примера, так как хотя Наруто и победил главного фаворита, он всегда демонстрировал решимость и мужество, необходимые для этого. Это было двумя чертами, которых Удону явно не хватало, по крайней мере, согласно записям Ируки со времени пребывания мальчика в Академии, и подтвержденными отчетами его сенсея Эбису.       Цунаде, хотя ее голос звучал убежденно, указала, что экзамены на чунина часто заставляли правильных кандидатов проявить себя или выявить сильные стороны, о которых они даже не подозревали. Якумо согласилась с этим, но сказала, что если целью Удона было повлиять на потенциального кандидата в Хокаге, чтобы тот принял философию Корня, тогда он не мог восприниматься, как соперник, потому что в этом случае Конохамару мог просто выбрать противоположный желаемому подход, чтобы продолжать подпитывать их соперничество. С другой стороны мнение товарища по команде может быть воспринято гораздо лучше, особенно если он воспринимается как более слабый, но более знающий. Эта иллюзия, была бы разрушена, если бы Удону удалось победить кого-то, кого люди считали значительно сильнее его. Он также потерял бы свой статус аутсайдера, тем самым заставляя всех его последующих противников отнестись к их поединкам гораздо серьезнее.       Тем не менее, несмотря на то, что к этому моменту почти все приняли ее теорию, Цунаде по-прежнему указывала на то, что Удон был готов выбыть из экзамена и не мог гарантировать, что организаторы дадут ему шанс продолжить участие. По теории Якумо, если бы все прошло по плану, то призом вполне могло бы стать исключение. Она также обратила внимание, что победитель третьего этапа экзамена не гарантированно становился чунином. Она предположила, что он проявил должную рассудительность, сделав запрос на снятие своей кандидатуры, так как это снимало подозрения в том, что он отравитель, и отводило подозрения от деревни Листа и вполне могли найтись те, кто повысил бы его, несмотря на то, что он вообще не принял участие в третьем раунде. Судьи могли утверждать, что просто добравшись до финального раунда, он уже продемонстрировал навыки, необходимые для повышения. К тому же отступив, он продемонстрировал один из самых важных навыков — хорошую ситуационную осведомленность. Не говоря уже о том, что было много людей, готовых сделать исключение, чтобы выслужиться перед старейшиной.       Кохару была весьма впечатлена, поскольку, следуя логике Якумо, она поняла, что решение Удона было оптимальным в сложившейся ситуации, ведь это дало бы ему шанс получить повышение, не раскрывая своих способностей, про которые он не хотел, чтобы кто-то знал. Не говоря уже о том, что он мог быть продвинут до чунина, чтобы взять на себя более опасную миссию, которую может получить Конохамару, что дало бы ему больше возможностей влиять на мышление напарника.       В конце концов, Удона не только не отстранили от участия в экзамене, но и повысили, несмотря на его поражение во втором бою. Конохамару в свою очередь также достиг ранга чунина, доминируя над большинством своих противников и выиграв турнир третьего раунда.       Кохару на мгновение задумалась о последнем члене команды Эбису, а также о единственной, кто не получила повышения. Она знала, что Моэги была сильно разочарована, не получив повышения, несмотря на выход в полуфинал, но не позволила этому подорвать свой дух. Кроме того, к удивлению Кохару, куноичи недавно подошла к ней и спросила, как можно сформировать команду для экзаменов, если все остальные члены ее основной команды уже сдали его. Кохару сообщила ей, что процесс сводится к тому, что генины сами находят себе партнеров и как только команда будет сформирована, на время экзаменов им будет назначен временный сенсей.       К еще большему ее удивлению, генин спросила:       — Как вы думаете, Босс будет участвовать в следующем экзамене?       — Босс? — вопросительно ответила Кохару.       — П… простите, — ответила Моэги, с красным от смущения лицом, — Я имею в виду Наруто.       На лице старейшины появилась веселая улыбка и она ответила:       — О, я уверена, что он определенно захочет принять участие. Я также уверена, что он будет очень рад сдать экзамены с тобой через полгода, когда они будут проходить в Конохе.       При этой мысли на лице Моэги появилась яркая улыбка, но почти сразу же пропала, как будто что-то на мгновение высосало из нее всю жизнерадостность. Это заставило старейшину подумать, что Моэги питала какие-то романтические чувства к ее возлюбленному, и внезапно вспомнила, что насколько она и деревня знали, он был в отношениях с Аяме. Тем не менее, Моэги оживилась, поскольку она могла надеяться, что ко времени следующих экзаменов статус отношений Наруто может измениться. Кохару на мгновение задумалась, что Наруто думает о подающей надежды молодой женщине. Будучи хорошо знакомой с командой, в которой был внук ее старого товарища, она знала, что через шесть месяцев куноичи будет шестнадцать. И хотя технически студенты Академии считались взрослыми, как только они заканчивали учебу, большинство людей неодобрительно относились к идее тринадцатилетних детей, придающихся порокам взрослых, и Кохару, до ее включения в гарем Наруто, считала бы себя одним из таких людей. Но так как Наруто овладел «Искушающим прикосновением» именно в этом возрасте, она обнаружила, что у нее нет проблем с мыслями о том, что после экзаменов появится новая женщина, связанная с ее любовником.       Кохару отодвинула мысли о своей растущей семье на задний план, когда она и Якумо вышли из-за особняка Хомуры, обнаружив старейшину и Удона на частном тренировочном поле, где было довольно много целей для практики сюрикенов, некоторые из которых двигались за препятствиями или появлялись через нерегулярные промежутки времени. Однако в данный момент Удон тренировался на стандартной мишени, установленной примерно в пятнадцати футах от него. Кохару задержалась на мгновение, изучая мишень, пока слуга объявлял об их прибытии. Она смогла убедиться, что она была относительно новой, и кто бы это ни был, но тот, кто использовал ее, был довольно опытным. Довольно странным в ней было то, что даже самые опытные шиноби иногда бросали кунаи или сюрикены мимо цели, но большинство отметин, которые она заметила, были точно в центре. Как будто для того, чтобы создать видимость посредственности, которую она считала просто его фасадом, Удон бросил кунай, который ударил низко и далеко за пределами яблочка. Следующий был лучше, но далеко не рядом с узкой группой отметин в центре мишени, которые заставляли думать о том, что обычно этой мишенью пользовался эксперт.       Кохару наблюдала, как Хомура покачал головой, производя впечатление дедушки, недовольного тем, что его внук не достигает ожидаемого от него уровня. Отвернувшись от внука, Хомура одарил ее улыбкой и сказал:       — Кохару, ты должна была сказать мне, что придешь. Я бы что-нибудь подготовил.       — Я так и думала, — любезно сказала Кохару, — Вот почему я ничего не сказала. Я уже сбилась со счета, сколько раз говорила тебе, что нет необходимости устраивать банкеты каждый раз, когда я прихожу в гости. Особенно учитывая визит, целью которого было лишь передать мои наилучшие пожелания и поздравить юного Удона с повышением.       — Ах, а я-то думал, что вы здесь, чтобы поговорить о делах деревни, раз уж госпожа Курама решила присоединиться к вам.       Якумо вежливо улыбнулась и ответила:       — Старейшина Утатане наставляла меня в некотрых делах Совета. Мы решили сделать перерыв, и когда она сказала, что направляется сюда, я просто попросила разрешения присоединиться к ней.       — Хм, понятно. — все таким же вежливым тоном, сказал Хомура, — Вы понадеялись получить более полное представление о ваших политических оппонентах.       — Оппонентах? — вопросительно сказала Якумо. — Я не вижу никого из моих коллег-советников в качестве возможных противников.       — Ах, как хорошо быть молодым и наивным, да Кохару? — насмешливо произнес Хомура.       — Мне нравится думать, что в душе я еще молода, — ответила старейшина, сохраняя нейтральный тон.       Хомура мгновение изучал своего старого товарища по команде, прежде чем сказать:       — Конечно, у нас еще есть время. Хотя, к сожалению, вы скоро увидите, что, несмотря на наши способности сплотиться во время войны, в мирное время бывает трудно что-либо сделать, поскольку каждый клан ставит себя выше деревни.       — Возможно, ситуация изменилась, — вежливо произнесла Якумо, но по ее тону было ясно, что она смотрит на вещи по-другому. — С тех пор, как я присоединилась к Совету, мне кажется, что он работает только на благо деревни.       — Может быть… — сказал Хомура, — С другой стороны, вряд ли все было мирно. Можно сказать, что мы воюем уже много лет и только сейчас предпринимаем шаги, чтобы противостоять нашим врагам. Убийство Джирайи от рук Акацуки скоро заставит другие деревни снова испытать нас. Кроме того, с Акацуки ещё только предстоит разобраться.       — Верно, — согласилась Якумо, — Но у нас есть союзники в Песке, и возможно даже Кумо захочет помочь нам сейчас.       — Госпожа Курама, пожалуйста, не поддавайтесь убеждению Цунаде, что мы с Кумо вдруг стали друзьями, — предупредил Хомура. — Нынешний союз с Деревней Песка был мечтой Третьего, и даже после многих лет совместной работы они в одно мгновение повернулись против нас. Впрочем, признаю, что в последнее время дела идут неплохо, но вы должны учитывать, что без джинчурики их боевая мощь сильно истощена. Можно сказать, что они просто поступили достаточно мудро, чтобы воспользоваться нашим стремлением к миру, предотвращая свое уничтожение в результате грядущего конфликта.       Кохару видела, что Якумо была недовольна описанием событий Хомурой, особенно учитывая, что несколько куноичи из Песка были частью семьи Наруто. Якумо хорошо знала, что каждая женщина была так же предана союзу между Суной и Конохой, как и Наруто. Было похоже, что она собиралась вступить в словесный конфликт со старейшиной, как когда-то сделала с Данзо. Не желая спровоцировать инцидент, она вмешалась, говоря:       — Независимо от того, что каждый из нас думает о том, как обстоят дела между деревнями. Я думаю, мы все можем согласиться с тем, что Акацуки — наш настоящий враг. Но, учитывая, что эта встреча превратилась в политические дебаты, я думаю, было бы лучше, если бы мы покинули вас.       — Можешь задержаться на минутку, Кохару? — спросил старейшина, бросив при этом острый взгляд на Якумо.       Курама подняла голову на него и с легким поклоном сказала:       — Я подожду на улице. У вас прекрасный дом, старейшина Митокадо.       Хомура дождался пока молодая женщина уйдет, прежде чем сказать:       — Кохару, произошедшее с Данзо по прежнему не укладывается у меня в голове. Я не мог и подумать, что такой верный и храбрый шиноби был способен на такое…       — Предательство, — подсказала Кохару, увидев, как ее старший товарищ пытается классифицировать действия Данзо.       — Я не уверен, что это верное название, так как думаю, что Данзо верил, что действует в интересах деревни. Есть много людей, которые узнав о некоторых наших действиях, не задумываясь, заклеймят нас как предателей.       — Я так понимаю, ты говоришь о резне клана Учиха?       Хомура кивнул, прежде чем спросить:       — Да, скажи мне… учитывая ваш недавний союз с Цунаде и согласие с ее образом мыслей. Ты сожалеешь о своей роли в этом?       За эти годы Кохару много раз искала ответ на этот вопрос, тем более сейчас, став любовницей Наруто, но, несмотря на ее веру в него и его мечту, ответила:       — Нет, не сожалею. Учитывая, что именно Итачи пришел к нам с планом ликвидации своего клана, я всегда верила, что наш выбор предотвратил разрушение деревни.       — Согласен, хотя, насколько я помню, тебя было труднее всего убедить, — сказал Хомура, явно довольный ее признанием.       — Почему ты заговорил об этом сейчас, Хомура? Я сомневаюсь, что ты будешь копаться в прошлом без причины.       Хомура задумчиво посмотрел на нее, словно пытаясь решить, безопасно ли поднимать вопрос, который он хотел обсудить.       — Я заговорил об этом только из-за недавних событий в тюрьме. Как ты хорошо знаешь, был ещё один выживший Учиха. Мы позволили Данзо держать её в тюрьме, полагая, что она может быть полезна, как рычаг давления на Саске, если он когда-нибудь узнает о резне. Согласно показаниям некоторых из оставшихся в живых после заговора Данзо, она также стала членом его фракции. Ее… исчезновение… беспокоит.       Кохару позволила своему лицу нахмуриться, хотя полагала, что ее старый коллега неправильно истолкует значение этого жеста. Она считала, что Хомура вообразил, что это из-за потенциальной угрозы, которую, по его мнению, представляла Микото, а не с ее беспокойством о том, что он уже искал женщину Учиха. Рискнув, старейшина сказала:       — Возможно, будет благоразумно довести это до сведения Совета. Я просто полагала, что Данзо тихо устранил ее. Но если ты знаешь, что она на самом деле жива, мы должны найти ее прежде, чем она встретится с Саске. Лучший способ сделать это — использовать ресурсы деревни.       Хомура сохранял нейтральное выражение лица, заставляя ее поверить, что это не то, что он хотел услышать. Через несколько секунд он предостерег ее, говоря:       — Давай не будем слишком резко реагировать. По правде говоря, женщину никто не смог назвать по имени. Я просто беспокоился, так как одна из пропавших заключенных по описанию была похожа на Микото. У меня есть несколько людей, присматривающих за ней и несколькими другими беглецами. Давай подождем, пока я не смогу точно установить ее личность.       — Если ты считаешь, что так будет лучше, я соглашусь с этим. — ответила Кохару, слегка кивнув, — Пожалуйста, дай мне знать, если что-нибудь выяснишь, — она повернулась, чтобы уйти, но остановилась, спросив. — Кстати, говоря о людях, которых мы должны найти. У вас нет никакой информации о том члене Корня, который ранил Какаши?       — Нет, боюсь, что нет. Я приказал держать меня в курсе, если это изменится, — заметив, как нахмурилось лицо Кохару, он спросил. — Тебя это беспокоит?       Кохару стряхнула внезапную депрессию, охватившую ее и ответила:       — Да, немного. У меня такое чувство, что она ближе, чем мы думаем и возможно ждет шанса, чтобы отомстить за своего хозяина.       — Думаю, это вполне возможно, — просто ответил Хомура.       Кохару кивнула, подумав: «Держу пари, что так и есть», поскольку чувствовала присутствие молодой женщины буквально под ногами. Но, решив, что сейчас не время иметь дело с Хомурой и его делами с Корнем, просто пожелала ему хорошего дня. Покидая его владения и чувствуя на себе взгляды людей, наблюдающих за ней из тени, она осторожно искала потайной вход в туннели, проходящие под домом Хомуры.

*********

      Прохладный ночной воздух продолжал испарять пот, покрывавший Наруко и ее любовника. Когда они закончили заниматься любовью, она положила голову ему на плечо и уже предвкушала утренний душ только потому, что к ней присоединится Наруто. Постепенно ее мысли стали переходить на тему, которая волновала ее все чаще и чаще, поскольку их обучение приближалось к концу.       — Что будет со мной, когда ты вернешься в деревню? — спросила куноичи, стараясь скрыть неуверенность, которую она чувствовала.       По растерянному взгляду, которым наградил ее Наруто, блондинка поняла, что он понятия не имеет, о чем она говорит, поэтому объяснила:       — Я имею в виду, как ты собираешься объяснить мое существование людям. Или… или я должна держаться на расстоянии и навещать тебя только в Логове?       — Я действительно не понимаю, о чем ты так беспокоишься. Конечно, все в деревне тебе будут рады.       Наруко почувствовала легкое раздражение на своего любовника за то, что он не был способен увидеть в этом проблемы, считая, что она просто могла гулять по деревне. Подняв голову с его плеча, чтобы он мог лучше разглядеть ее лицо, она сказала:       — А как насчет того факта, что я так сильно похожа на тебя? Не говоря уже о том, что люди не будут задаваться вопросом, почему я выгляжу точно так же, как то глупое дзюцу, которое ты создал?       — Я думаю, что они могут, поэтому я подумал, что, возможно, будет лучше объявить, что ты много лет была ученицей первого Мудреца, — Наруто ухмыльнулся, когда Наруко поняла, что он уже думал о ее ситуации. — Что касается того, почему ты выглядишь, как мое секси дзюцу, только без отметин на щеках… Ну, однажды, когда Джирая регистрировался или что-то в этом роде, он привел тебя в деревню, где мы и столкнулись друг с другом. Мы не ладили и я, будучи ребенком, создал это дзюцу, чтобы смутить тебя.       Наруко мягко улыбнулась, оценив, как Наруто описал события, даже то, что она не особенно любила его в начале. Однако она не была уверена, что в это поверят, поэтому сказала:       — Я выгляжу в точности, как ты. Как ты собираешься это объяснить?       — Легко. Мы же из одного клана. Вполне естественно, что мы чем-то похожи. Кроме того, мы можем использовать твою внешность, как причину, по которой Джирайя решил обучить кого-то за пределами деревни, так как ты напоминала ему крестника.       Наруко была удивлена, когда он объявил ее частью клана Узумаки.       — Ты… ты серьезно? Я могу называть себя Наруко Узумаки?       Наруто протянул руку, чтобы взять ее за щеку, и нежно, с любовью произнес:       — Конечно, леди Узумаки.       Наруко наклонилась и поцеловала своего возлюбленного. Когда их языки танцевали друг против друга, ее руки были заняты тем, что поглаживали его член, пока он не стал твердым. Она отстранилась, прижимая его напряженный член к своему входу, и застонала от счастья, когда села на него, наслаждаясь ощущением, как он раздвигает ее изнутри. Как только она полностью насадилась на него, она произнесла:       — Позвольте мне выразить мою признательность, господин Узумаки.       Покачивая бедрами и наслаждаясь ощущением связи с Наруто, все большая ее часть также чувствовала благодарность к Киёми. Женщине, ранее бывшей частью Наруто, и теперь в какой-то степени являющейся ее матерью.

*********

      Нагато изучал деревню Листа через глаза своих Путей, после убийства шиноби небольшого разведывательного поста. Переключив внимание с того, что видели его Пути, на свое текущее окружение, он сказал Тоби:       — Мы на месте.       — Отлично, — ответил тот холодным серьезным голосом, поскольку он больше не использовал свой идиотский образ. — Кажется, они настороже?       — Стража на заставе была в состоянии гораздо большей готовности, чем я ожидал, — ответил Нагато. — Но это может быть просто из-за смерти Джирайи.       — Это также может быть связано с Конан, — предположил Тоби. — Совершенно очевидно, что ее союзники каким-то образом следили за ней. Тем не менее, даже если она и ее союзники находятся в Конохе, думаю это не будет иметь большого значения. Ты готов начать?       — Да, — ответил Нагато и последовал за Тоби.       Человек в маске двинулся к входу в пещеру, которую лидер Дождя планировал использовать в качестве командного пункта во время нападения на Деревню Листа. Красноволосый шиноби, управляя ходунками, следуя за ним, осмотрел несколько металлических цилиндров, расположенных вдоль стен пещеры, чтобы убедиться, что тела, которые находились в них, были в хорошем состоянии. Он на мгновение нахмурился, почувствовав волну гнева на Конан за ее предательство, поскольку обычно она использовала свои способности к управлению бумагой, создавая маскировку для него на время большой битвы. Однако подозрения, испытываемые к ней, заставили его пересмотреть свои планы относительно того, как захватить джинчурики Девятихвостого и Семихвостого.       К счастью для него, человек, который утверждал, что является Учихой Мадарой, в чем Нагато очень сомневался, по крайней мере, имел хорошее представление о местности, окружающей деревню Листа. Как только пещера была замаскирована, Нагато позволил Тоби начать перемещать туда свой запас тел. Это было сделано еще в то время, когда Нагато только начинал подозревать предательство младшего члена Акацуки и начал проверять улучшенные передатчики, встроенные в его ходунки, которые нужны были, чтобы расширить диапазон действия и количество чакры, которые он мог направить на свои Пути. Благодаря тому, что Конан сопровождала его на миссии, он и Тоби смогли сделать еще несколько шагов в подготовке к нападению на Лист.       Несмотря на то, что ему трудно было поверить, что его старый друг перешла на сторону какой-то новой группы, что действительно удивило его, так это предчувствие, что это группа была как-то связана с деревней Листа. В конце концов, у Конан было почти столько же причин ненавидеть Коноху, сколько и у него. То, что она предала его ради кого-то из этой деревни, разожгло в нем раскаленную добела ярость, которую он жаждал обрушить на людей, прячущихся за стеной и чувствующих себя защищенными бдительными взглядами их нынешнего и предыдущих Хокаге.       Мысли Нагато о будущих криках людей Конохи были прерваны Тоби, когда он хрипло сказал:       — Ты готов? Наше время здесь должно быть идеальным, иначе мы быстро пожалеем, что Кисаме выпустил его.       — Я понимаю, — сказал Нагато, готовясь собрать чакру у входа в пещеру.       Тоби кивнул со своего места снаружи пещеры, прежде чем использовать дзюцу, освобождая того, кого он хранил в своем пространственном измерении в течение почти двух месяцев. Пространственный разрыв изначально выглядел обычно, но из-за размера того, что содержалось в нем, стал очень быстро расти. Прежде чем узник полностью вырвался из измерения, он издал крик боли и ярости, который хоть и был громким, но передал свое послание способом, доступным только подобным ему существам.

*********

      Киёми наблюдала за тем, как трое куноичи Таки делали уборку, которую она им поручила. Что ее радовало, так это то, что они эффективно работали по списку, который она им дала, без необходимости вдаваться в детали того, кто чем должен заниматься. Она сделала глоток чая, обдумывая, как лучше применить знания, которые она получила, поработав с их разумом. Уверенная в том, что теперь она может даже без вреда отменить все внесенные ей изменения, она задавалась вопросом, не будет ли лучше просто стереть их память и отпустить на все четыре стороны, чтобы вернуться наконец к нормальным отношениям с Наруто.       Биджу почувствовала, как на ее лице грозит появиться улыбка, когда подумала, что должна будет поблагодарить Кушину за знание того, как стереть их воспоминания. Недавно она спросила Рин разрешения изучить то, что сделала Кушина, ее бывшая хозяйка, чтобы избавить ее от воспоминаний о времени, когда она была под контролем Джосеки. С этим знанием пришло и понимание того, что Кушина провела свою ментальную операцию, пока Рин и Наруто занимались любовью. Прекрасно понимая, что бывшая джинчурики, а теперь и биджу, по собственному усмотрению, решилась выйти за защитный барьер, который воздвигла Киёми, чтобы не дать матери испытывать удовольствие от любовних утех своего сына, Киёми задавалась вопросом, насколько открытой будет Кушина, чтобы снять печать и предоставить Наруто полный доступ к силам, содержащимся в ее первоначальной форме.       Киёми находила несколько ироничным, что действия, предпринятые ей, чтобы позволить Наруто получить доступ к ее чакре, разбудив Кушину, теперь были самым большим препятствием для дальнейшего роста этой силы. Ее мысли по этому поводу возникли недавно, потому что ее разыскала жаба со свиткам по имени Геротора. К ее великому удивлению, прежде чем отправиться в Аме, Джирайя передал ей ключ от печати Наруто. Тот факт, что жабий мудрец, несмотря на то, что никогда не взаимодействовал с ней напрямую, доверил ей подобное, было большой честью. Также это ответило на вопрос почему узнав, что она свободна, саннин просто не отпер печать.       Теперь, хотя Киёми поняла, что это произошло потому, что к тому времени, когда Джирайя узнал об этом факте. Она уже привязала душу Кушины к ее первоначальной форме. Она подозревала, что мудрец понял, что если полностью отменить печать, то у Кушины не будет возможности избежать ощущений, которые она испытает, когда Наруто радует своих любовниц.       Естественно, ее понимание того, что это больше не казалось проблемой, ограничивало ее дальнейшие действия тем, что Кушина навряд ли хотела бы, чтобы остальные знали, что она покидает барьер. Киёми находила все это одновременно забавным и разочаровывающим. Забавная часть проистекала из того факта, что Наруто затаскивал в постель почти всех достойных куноичи или гражданских лиц, с которыми он сталкивался в своих путешествиях, но никому из его любовниц еще не приходило в голову, что его мать, сидящая в первом ряду, вдруг захочет поинтересоваться каким любовником вырос ее сын. Разочарование проистекало из того же источника, но главным образом из-за ее нерешительности затронуть эту тему.       Киёми признала, что ее нерешительность была вызвана убеждением, что она не лучший кандидат для подобных разговоров. Часть ее знала, что причина, по которой другие женщины не обращали внимания на такую возможность, заключалась в табу, связанном с этим. Из-за этого табу Киёми не хотела пытаться миновать минное поле, неосторожный шаг на котором может нарушать стабильность ее семьи. Она на мгновение задумалась, как отреагируют другие женщины, если Кушина официально вступит в гарем, хоть она и откровенно сомневалась, что это вызовет слишком много проблем, так как в гареме уже была пара женщин, которые были технически вовлечены в кровосмесительные отношения.       Конечно, в первый раз и Тсуме, и Хана были под влиянием своих животных желаний, которые брали верх над членами их клана во время длительных «засушливых периодов» или при первом выборе пары. Тем не менее позже обе женщины неоднократно присутствовали во время нескольких оргий и даже одновременно ублажали мужчину, когда того требовала ситуация и это не вызвало никакого морального раздражения у других женщин. Киёми допускала, что текущая ситуация может быть иной, так как речь шла о матери с сыном, но полагала, что любые проблемы, которые возникли бы просто из-за традиционных мыслей об инцесте, были довольно легко решаемы. Примером могло служить и единогласное игнорирование всеми женщинами гарема того, что людьми в основном осуждалось разделение одного любовника.       Как Киёми указала Микото, она находила такие мысли одновременно ограничивающими и жалкими. Ее собственное мнение по этому вопросу заключалось в том, что если Кушина и Наруто решат укрепить связь, которую они имеют друг с другом, добавив физический элемент, то так тому и быть. Тем не менее, она знала, что ее мнение происходило из-за того, что она просто не была воспитана в обществе, в котором такая пара не одобрялась, поэтому понимала, что это может быть гораздо более серьезной проблемой, чем она ожидала.       Эта мысль породила возможность того, что никто из гарема не будет испытывать большего отвращения, чем сама Кушина, зная, что она наслаждается телом своего сына. Биджу нахмурилась от этой мысли, так как могла только представить, как женщина боялась, что это обнаружится.       Мысли Киёми резко оборвались, когда она услышала пронзительный крик. Она никогда не слышала его ранее, но инстинктивно знала, кому он принадлежал. Она вскочила, уронив стул, на котором сидела и три куноичи, убиравшие комнату, в тревоге повернулись к ней. Тревога, ощущаемая Киёми, начала появляться и в её сестрах. В ответ на услышанный крик она телепатически прокричала: «Шукаку, что случилось?! Где ты?!»       Однако ответа не последовало. Киёми не могла поверить, что ее товарищ биджу сбежал из статуи, в которой был запечатан. Ни повторного крика, ни ответа от Однохвостого так и не было. Уверенная, что Шукаку был поблизости, она заподозорила, что биджу может быть частью плана Пейна по атаке на деревню, поэтому обратила свою умственную энергию на то, чтобы предупредить куноичи, которая могла быстро и безопасно проинформировать об этом остальных.

*********

      Дух песка Шукаку полностью вышел из пространственного кармана Тоби. Его тело было пронзено гигантскими черными штырями, которые Нагато использовал для контроля своих Путей и призывов. Биджу взревел от боли, пытаясь найти виновных в своем состоянии. Заметив Тоби и Нагато, он повернулся к ним, подняв в воздух огромный кулак, и собирался расплющить наглецов. Однако прежде чем он смог сделать это, Нагато активировал вживленные в него приемники чакры, заставив его застыть. Испытывая невероятное напряжение, Нагато прохрипел:       — Ты должен поторопиться! Я не смогу его долго удерживать.       Тоби устало встал, ответив:       — Я прекрасно понимаю насколько трудно держать его в узде, в конце концов, мне пришлось делать это почти два месяца. Я уверен, что ты сможешь продержаться двадцать секунд, — несмотря на свои слова, Тоби быстро запрыгнул на зверя чакры, остановившись перед его золотым левым глазом. — Ты достаточно побуянил.       Поместив зверя в то же самое гендзюцу, которое ранее использовалось для управления Кьюби, он погрузил его в ментальный сон, при этом золотые глаза зверя сменились ринненганом. Тоби улыбнулся под маской, заметив, что Нагато выпрямился в ходунках, так как вместо того, чтобы бороться со зверем, он теперь мог спокойно выкачивать из него чакру.       Спрыгнув на землю, истинный лидер Акацуки едва не упал, так как опасно приблизился к порогу истощения чакры. Подойдя к самозваному Богу, он сказал:       — Надеюсь, дальше ты сможешь справиться сам. Удержание Однохвостого истощило все мои силы.       — Я бы больше беспокоился о том, чтобы Саске выполнил свою задачу по захвату Восьмихвостого, — самодовольно ответил Нагато, направляя свои ходунки глубже в пещеру. — С моим дзюцу, теперь, когда мне доступна чакра Однохвостого, Деревня Листа канет в историю к следующему восходу солнца.       — Хорошо, — сказал Тоби, отходя к стене пещеры, намереваясь отдохнуть, чтобы восстановить свои силы, — Возможно, было лишним выпускать Однохвостого для этой операции, но мы не можем позволить себе дальнейших промахов, если хотим построить мир нашей мечты.       Прежде чем исчезнуть, Тоби наблюдал, как Нагато управляет зверем чакры, готовясь приступить к плану уничтожения Конохи. Шукаку присел на корточки, , загораживая вход, а затем, казалось, растворился в окружающих скалах. Мгновение спустя Тоби появился на своей собственной оперативной базе, где хранилась Демоническая Статуя Внешнего Пути. Не желая ничего, кроме отдыха, он заставил себя найти Кисаме и отправил его за Саске. Хоть он и хотел верить, что Учиха способен справиться с Восьмихвостым в одиночку, как он ранее сказал Пейну, на данном этапе плана ошибки были недопустимы. Уверенный, что скоро Семихвостый, Восьмихвостый и Девятихвостый будут под его контролем, Тоби сосредоточился на том, как отреагирует мир шиноби на события, которые он только что привел в движение.

*********

      — Мама! — крикнула Ино, войдя в семейную лавку из оранжереи, где она ухаживала за цветами.       — Что случилось, Ино? — спросила еЕ стоящая за прилавком мать.       — Тебе срочно нужно отправиться в укрытие. Деревня вот-вот подвергнется нападению, — предупредила Ино, подбегая к выходу.       — Что? Как ты…       — Просто пообещай мне, что отправишься туда, — перебила ее Ино. — Мне нужно найти госпожу Цунаде.       Мать кивнула, не в состоянии вспомнить свою дочь настолько серьезной. Ино, прежде чем прыгнуть на крышу, велела срочно эвакуироваться всем, кто находился поблизости на улице. Оставшись одна, она телепатически заговорила:       — Ты абсолютно уверена в этом? Иначе я буду выглядеть сумасшедшей, если ничего не произойдет…       — Я уверена, — мысленно ответила Киёми.       — Хорошо, тогда почему ты связалась со мной, а не с Цунаде напрямую?       — Я бы так и сделала, если бы могла, — ответила Киёми. — Мои телепатические способности весьма ограничены. Я могу общаться со своими сестрами, потому что мы все начали свое существование, как единое существо. Что-то типо того, как близнецы могут чувствовать друг друга. Причина, по которой я могу общаться с тобой подобным образом, заключается в том, что ваш клан оттачивал свои ментальные способности на протяжении многих поколений.       — Хорошо, тогда что мне делать, когда я доберусь до Цунаде?       — Просто свяжи меня с ней, а потом свяжи нас со всеми остальными. Мы должны составить план действий. Кстати, ты не заметила что-нибудь странное, прежде чем я связалась с тобой?       Ино на мгновение задумалась, вспомнив, как, поливая цветы, у нее внезапно возникло дурное предчувствие, и ей показалось, что она услышала болезненный крик. Рассказав об этом Киёми, она была удивлена ее ответом:       — Это был Шукаку. Похоже, ты хорошо отточила свои навыки, пока сторонилась нас всех.       Ино нахмурилась, услышав удивление в голосе Киёми, поскольку биджу, судя по всему считала, что без Наруто, являющегося частью ее жизни, она позволит своим навыкам ослабеть. Тем не менее, она признала, что причина, по которой она так усердно работала, пытаясь улучшить свои способности, заключалась в том, что это помогало отвлечься от чувства одиночества. Поэтому она просто ответила:       — У меня было много свободного времени.       Несмотря на серьезность ситуации, она почувствовала, как легкая улыбка грозит появиться на ее лице, когда Киёми ответила:       — Держу пари, его было очень много.       Добравшись до особняка Хокаге, Ино направилась в Зал Совета кланов и ворвалась туда прежде чем стражники у дверей успели среагировать. Присутствующие шиноби насторожились при ее грубом появлении, и ее отец первым высказал это, говоря:       — Ино, как ты думаешь, что ты делаешь?       — Мне очень жаль, папа, — быстро ответила блондинка, — Но я думаю, что мы сейчас подвергнемся нападению.       — Почему ты так считаешь? — спросила обеспокоенная Цунаде, прекрасно зная, что информация могла поступить из источников, которые нельзя афишировать.       Ино не знала что ответить, потому что не знала, как объяснить сложившуюся ситуацию, не раскрывая своего источника. Но когда она посмотрела на отца, ее внезапно осенило, поэтому она сказала:       — Папа, ты недавно не почувствовал что-то вроде психического крика?       Ее отец нахмурился, заставив Ино испугаться, что он ничего не слышал, так, как часть обучения Яманака состояла в блокировании такого случайного психического давления, но через мгновение он кивнул и сказал:       — Я действительно что-то почувствовал некоторое время назад. Но как ты знаешь, подобные вещи случаются время от времени…       — Я знаю, — настойчиво сказала Ино, понимая, что ей нужно будет немного преувеличить правду, она продолжила. — Но я… я слышала этот голос раньше во сне… во время вторжения деревни Звука несколько лет назад. В то время я просто посчитала это побочным эффектом гендзюцу, которое усыпило меня. Только после разговора с Темари во время моего пребывания в тренировочном отряде я поняла, что тот крик был связан с Шукаку, которого выпустил Гаара.       Хомура нахмурился и усмехнулся, говоря:       — Ты хочешь сказать, что этот крик, который, как ты утверждаешь, только что слышала, это Шукаку? Моя дорогая, я не думаю, что мне нужно напоминать тебе, что Акацуки…       Ино хотелось ухмыльнуться, когда на его лице отобразилось понимание того, что именно это она и имела в виду. Цунаде вскочила на ноги и крикнула стражникам:       — Немедленно проверьте все наши посты.       Чунин, охранявший дверь, вытянулся по стойке смирно и побежал выполнять приказы. Цунаде обратила свое внимание на советников и сказала:       — Всем занять свои посты. Мы будем относиться к этому, как к реальному нападению, пока не получим доказательств обратного. Если это окажется ложной тревогой, мы можем просто заявить, что это были внезапные учения.       Советники кивнули в знак согласия и покинули комнату. Отец Ино одарил ее теплой улыбкой, прежде чем последовать за Шикаку в командный центр, где они будут направлять силы Конохи, если начнется настоящая битва. Ино последовала за Цунаде. Югао и Кохару сделали тоже самое.       Как только они остались одни, Сенджу собиралась спросить, как на самом деле Яманака получила эту информацию, но в этот момент Ино положила руку ей на спину и используя метку, которая связывала любовниц Наруто, начала транслировать передачу для всех женщин из его гарема, которые были в деревне или рядом с ней.       — Молодец, Ино, — сказала Киёми по ментальной связи. — Цунаде, как Ино уже сообщила тебе, Шукаку находится поблизости. К сожалению, он не отвечает на мои мысленные призывы. Но я верю, что Акацуки планирует использовать его в нападении на деревню.       — Зачем им понадобилось выпускать Однохвостого? — засомневалась Цунаде.       — Возможно, чтобы вынудить Наруто вступить с ними в бой, — сказала Темари из своей палатки в тренировочном лагере. — Наруто был тем, кто победил Гаару, когда Суна попыталась использовать Шукаку в подобных целях.       — Нет, — сказала Конан из медицинского отсека логова, — Нагато позиционирует себя, как бога. Поэтому, если он собирается уничтожить Деревню Листа, это должно рассматриваться, как его личная победа. Я не знаю, почему они освободили его из статуи, но нам не нужно бояться того, что Шукаку начнет бушевать в деревне. Хотя если в итоге все обернется против него, я не смогу этого гарантировать.       — Я могла бы справиться с этим, — сказала Фуу по связи.       — Фуу, не забывай, что ты тоже являешься их потенциальной целью, — сказала Цунаде, — не будь слишком безрассудной.       — Фуу понимает, — ответила бывшая джинчурики с ноткой нервозности в голосе.       — А как же Наруто? — спросила Хината из своей комнаты в особняке Хьюга.       Однако прежде чем Цунаде успела ответить, в центре деревни раздался мощный взрыв. Хокаге и остальные остановились у окна, увидев облако пыли, за которым последовало еще несколько, появившихся в разных частях деревни. Несмотря на то, что она ничего так не хотела, как спрятать своего возлюбленного, она сказала:       — Мы немедленно сообщим ему, что Пейн атакует деревню.       Цунаде почувствовала, как Ино напряглась позади нее от ее заявления. Она уже ожидала, что молодая Яманака начнет кричать в знак протеста против этого решения, но протестов так и не последовало и она повела женщин в свой кабинет, где находилась жаба-посыльный, оставленный Фукасаку для связи. Однако, добравшись до кабинета, она не обнаружила никаких следов жабы, которая никогда не покидала этой комнаты.       — Куда, черт возьми, он делся? — сердито прокричала Цунаде.       — Хомура, — произнесла Кохару зловещим голосом.       — Почему ты думаешь, что он или кто-то из его последователей был здесь? — спросила Югао, хотя знала, что присутствие Комачи под его домом явно указывала на то, что он теперь командовал Корнем.       — Это должен быть он, — с горечью ответила Кохару, — Он не может допустить, чтобы Цунаде вызвала Наруто обратно в деревню. Даже если бы предупреждение Ино оказалось ложным, он, скорее всего, мог бы повесить его пропажу на остатки Корня.       Кохару повернулась, намереваясь покинуть кабинет, вынуждая Цунаде спросить:       — Куда ты идешь?       — Собираюсь разобраться с Корнем, — ответила Кохару, передав свой ответ по ментальной связи благодаря Ино, — Хомура, скорее всего, будет держать большую часть своих оставшихся сил рядом с собой во время этого вторжения. Он не может рисковать быть ослабленным еще больше, поэтому эта атака также дает нам уникальный шанс избавиться от Корня раз и навсегда.       — Но ты все равно не сможешь справиться с ними одна, — запротестовала Цунаде.       — Я помогу ей, — сказала Седьмая. — Как бы весело ни звучала битва с Акацуки, изначально мне было дано тело, чтобы помочь ликвидировать Корень. Было бы неплохо довести эту задачу до конца.       Несмотря на согласие биджу помочь Кохару, Цунаде все еще не решалась дать ей разрешение действовать. Но, зная, что ей понадобятся все доступные люди, чтобы помочь в защите деревни, она кивнула и ответила:       — Вы обе, будьте осторожны.       — Будем. — ответила, улыбнувшись Кохару, — Кроме того, третий член нашей команды уже там…       Цунаде улыбнулась в ответ, когда поняла, что Кохару имеет в виду Комачи.       — Как глупо было с моей стороны забыть об этом.       Улыбка исчезла с ее лица, как только Кохару покинула помещение, чтобы уладить разногласия со своим старым товарищем по команде. Сосредоточившись на дыме, поднимающемся над ее деревней, она подошла к окну, находящемуся за ее рабочим столом и разбила стекло кулаком. Затем она выпрыгнула через разбитое окно, намереваясь защитить свою деревню и мечту ее возлюбленного от человека, угрожающего им.

*********

      Темари вышла из палатки, как только связь прервалась. Большая часть шиноби тренировочных сил уже были на улице, так как все больше и больше людей замечали дым, поднимающийся со стороны Деревни Листа. Она не удивилась, увидев Мацури, Маки и Пакуру, ожидающих ее появления, их взгляды буквально кричали, что они ждут ее приказа отправиться в Коноху. Однако прежде чем она успела хоть что-то произнести, Асума подбежал к ней со словами:       — Леди Темари, похоже Акацуки сделали свой ход, поэтому я заберу силы Листа обратно в деревню. Наверное, будет лучше, если Песок вернется домой. Я знаю, у вас было разрешение помочь нам против Корня, но это совсем другая битва.       — Господин Сарутоби, — с разочарованием в голосе сказала Темари, — Неужели вы настолько низкого мнения о нашем союзе, что считаете, будто мне нужно бежать в деревню Песка, чтобы попросить разрешения помочь нашим друзьям Листа? Эта сила была создана, чтобы защитить наши дома от врагов, которые угрожали им. Я не думаю, что сейчас есть враг более достойный, чтобы столкнуться с нашей объединенной мощью, чем Акацуки, не так ли? — Темари с гордостью отметила, что решимость, которую выражали ее слова, отразилась на лицах многих ее шиноби. Радуясь возможности отплатить Листу за его роль в спасении ее брата, она сказала. — Мы ждем только вашего приказа, Господин Сарутоби.       Темари почувствовала некоторую гордость за мечту, частью которой она стала, поскольку Асума явно почувствовал облегчение от того, что он может защитить свой дом со всей мощью тренировочных сил. Слегка кивнув молодой женщине, он произнес:       — Спасибо, — после чего повернулся к шиноби Песка и Листа и рявкнул. — Ну и чего мы ждем?! Выдвигаемся!       Присутствующие шиноби, все как один бросились в сторону деревни, чтобы помочь Конохе. Все женщины в отряде Темари разделяли одну и ту же мысль — когда же они смогут ощутить присутствие своего возлюбленного.

*********

      Куренай отбросило в сторону, когда мимо нее пробежал мужчина, озабоченный спасением собственной шкуры. Она наблюдала, как он поступил так же с несколькими другими гражданскими лицами, направлявшимися к убежищу. Она взяла себя в руки и продолжила свой путь к убежищу, но буквально через мгновение узнала, что грубый штатский только что был не один. Он был первым из еще большего числа людей, которые внезапно начали толкать ее сзади. Пытаясь понять причину такой паники, она оглянулась и увидела большую сороконожку, мчащуюся по улице в их сторону. Куренай бросало из стороны в сторону в этом неудержимом потоке людей, и по мере того как все больше и больше людей осознавали опасность и начинали бежать, спасаясь от нее, женщине становилось все сложнее удержаться на ногах.       Из-за беременности Куренай было очень сложно бежать, хоть она и изо всех сил старалась не отставать, поэтому, увидев небольшой переулок, не задумываясь, нырнула в него, спасаясь от толпы. Она вздрогнула, увидев сцену, оставшуюся позади, когда испуганные гражданские двинулись дальше, а несколько менее удачливых людей лежали, растоптанные на улице. Она услышала звуки взрывов и свист кунаев, поражающих свою цель, поэтому выглянула, чтобы увидеть группу чунинов, делающую все возможное, чтобы отвлечь странный призыв от бегущих гражданских лиц. Уже собираясь уходить, джонин заметила плачущего ребенка, разлученного с родителями.       Призыв также заметил ее, так как легко разгромил группу чунинов, убив или выведя их из строя, прежде чем двинуться на молодую девушку. Куренай двигалась инстинктивно, направляя чакру к ногам, чтобы помочь преодолеть свои ограничения в результате беременности. Она добралась до девушки и оттащила ее в сторону как раз в тот момент, когда сороконожка ударилась головой о то место, где она стояла. Куренай чувствовала себя чрезвычайно измотанной из-за отсутствия должных тренировок в течение восьми месяцев.       Она почувствовала, как ее охватила паника, когда сороконожка сосредоточила на ней свой пристальный взгляд. Куноичи проклинала свое безрассудство, так как сейчас она ставила под угрозу не только свою жизнь. Когда сороконожка приготовилась напасть на нее, Куренай заметила, что кто-то приближается со стороны, откуда бежали гражданские, и узнала джинчурики Фуу. Она наблюдала, как молодая женщина начала излучать золотую чакру, которая окружила ее, приняв форму бронированного гигантского гуманоидного жука. Чакра, росла и затвердевала, пока не стала глянцевого черного цвета и не достигла высоты нескольких этажей.       Добежав до сороконожки, Фуу нанесла ей мощный апперкот, который потряс призыв, и отбросил его вниз по улице, прочь от Куренай. Однако прежде чем джонин успела даже поблагодарить свою спасительницу, язык обвился вокруг верхней части доспеха, окружающего Фуу. Джинчурики изо всех сил пыталась удержаться на ногах, когда хамелеон со змеей вместо хвоста, появившийся на стене здания позади Фуу. Он начал отступать назад, чтобы опрокинуть голема, которого представляла из себя зеленоволосая джинчурики.       Куренай почувствовала себя виноватой, потому что ее подсознание буквально вопило убраться оттуда, чтобы защитить гражданского, которого она уже спасла, и собственного нерожденного ребенка. Однако когда большая многоголовая собака прыгнула на Фуу, пытаясь вытащить женщину из хитина окружающего ее, Куренай знала, что тот же инстинкт, который помешал ей позволить невинному гражданскому умереть у нее на глазах, не позволит ей повернуться спиной к своему товарищу куноичи. Приказав девушке укрыться в переулке, Куренай бросилась к одному из шиноби, убитых сороконожкой и порывшись в его сумке, вытащила несколько кунаев с прикрепленными к ним взрывающимися печатями. Прицелившись в хамелеона, который не давал Фуу встать, она бросила их и была рада видеть, что собственные руки, хоть и дрожащие сейчас, все еще верно служили ей, так как лезвия угодили точно в язык зверя. Мгновение спустя они взорвались, отрывая хамелеону язык. Зверь взревел от боли и исчез, слившись с окружающей средой.       Куренай наблюдала, как теперь, освободившись от языка, мешавшего ей защищаться, Фуу легко схватила призыв, который изо всех сил пытался удержаться на ней, и бросила его в здание. Джинчурики последовала за ним, ударив кулаком по зверю, напоминающему собаку. И все же, как только Фуу, казалось, взяла верх, ее отбросило назад, когда призыв разделился на несколько копий самого себя.       Не ожидавшая подобного поворота событий, Фуу оказалась лицом к лицу с тремя многоголовыми псами. Куноичи совершенно не беспокоилась, когда пожелала, чтобы лицевая пластина ее брони открылась, показывая, что золотая чакра все еще окружает ее внутри оболочки. Затем она послала концентрированный заряд этой чакры в один из призывов, полностью испепелив его. Два других зверя, осознав опасность, в которой они оказались, решили отступить. Фуу остановилась на мгновение, чтобы оглянуться назад, туда, откуда она пришла, и, увидев приближающийся отряд шиноби, с которым она разминулась ранее, решила пуститься в погоню.       Куренай с облегчением наблюдала за Фуу, погнавшейся за оставшимся призывом. А увидев приближающихся шиноби, она помахала девушке, чтобы та присоединилась к ней. Но как только гражданская появилась из своего укрытия, гигантское облако пыли поднялось от чего-то тяжелого, приземлившегося на улице. Куренай пыталась обнаружить новую угрозу, но только уловила мерцающий силуэт призыва хамелеона, которого она ранила, прежде чем его змееголовый хвост врезался в нее.       Куренай отлетела от удара и остановилась, только ударившись о стену, по которой она сползла вниз. Куноичи на мгновение потеряла сознание, но через несколько секунд пришла в себя и увидела, как приблизившийся отряд шиноби вынуждает призыв отступить. Контуженная ударом, она не совсем понимала, что происходит вокруг, когда два ниндзя-медика нависли над ней. И хотя женщина была готова снова потерять сознание, она услышала, как один из них сказал:       — Ее раны не слишком серьезны, но… я слышу лишь одно сердцебиение.       Другому медику потребовалась секунда, чтобы осмотреть ее явно беременный живот.       — Вы уверены в этом?       Легкий кивок был единственным подтверждением, но этого было достаточно, чтобы туман, окружавший Куренай, рассеялся. Джонин попыталась прислушаться к себе, но не смогла почувствовать жизнь, которую она лелеяла в течение последних восьми месяцев. Чувствуя всепоглощающее горе, она издала душераздирающий крик: «НЕТ!!!». После того, как у нее пересохло в горле, она начала повторять это снова и снова, пытаясь отрицать реальность, пока медики несли ее в больницу.

*********

      Нагато бесстрастно наблюдал через свой Путь Зверя с крыши соседнего здания, как ниндзя Конохи боролись с его призывами. Услышав крик женщины, он лишь утвердился в своей вере в то, что только через мучительную боль мир обретет покой. Повернувшись спиной к шиноби, уносящим беременную женщину и гражданское лицо, он направил своего пса в погоню за джинчурики Семихвостого, пока его Путь Дэвы не сможет справиться с сопротивлением, с которым столкнулся.       Нагато знал, что он должен использовать дзюцу, которое послужило причиной для освобождения Однохвостого, но вместо того, чтобы быстро сокрушить деревню, он хотел сперва ввергнуть ее жителей в отчаяние. Он жил со своей ненавистью к Конохе в течение десятилетий, поэтому не хотел спешить с уничтожением их хваленой «Воли Огня». Нагато понимал, что если он не будет осторожен, то вместо достижения своей цели может создать следующее поколение тех, кто будет сопротивляться ему в будущем, поэтому намеревался погасить всякую надежду, и лучшим способом сделать это была длительная осада, медленно сокрушающая их дух. Если в процессе он выманит Девятихвостого, как уже выманил Семихвостую, то так будет даже лучше.       Нагато остановился, когда одна из собак гнавшаяся за Фуу, внезапно учуяла знакомый запах. Узнав по нему женщину, которая спасла Конан, он приказал призыву следовать к его источнику, направив туда же Путь Зверя.

*********

      Конан почувствовала, как земля задрожала от прогремевших поблизости мощных взрывов. Несмотря на боль в своем теле, она выбралась из постели, быстро оделась и вышла из кабинета. Осознавая, насколько пугающе могущественным на самом деле был Нагато, ей нужно было быть готовой на тот случай, если он решит действовать в полную мощь. Зная, что в данный момент ее старый друг просто играет с Листом, она решила наблюдать, как разворачиваются события, чтобы выбрать подходящий момент для удара.

*********

      Киёми смотрела, как жители места, которое она считала своим домом, борются с Пейном. Она чувствовала себя скованной своей ролью гражданского, так как жаждала свободы, которую демонстрировали Йоруичи и Седьмая. Она также хотела, телепортироваться к своему любовнику, но независимо от того, что она могла использовать лисью метку, расположенную на любовницах Наруто, чтобы переместиться к ним, она не могла обнаружить его, так как действие метки блокировалось атмосферой горы Мьёбоку. Она была очень удивлена, узнав, что самого Наруто это ограничение не затрагивало, но рассудила что это из-за того, что Хирайшин полагался на печати, встроенные в лисьи метки или в его кунаи, а не на ощущение присутствия, которое излучали эти метки.       — Могу я вам двоим помочь? — спросила она, когда осознала, что уже не одна.       — Едва ли. Я просто наблюдаю за фейерверком, как и ты. — пожимая плечами, ответила Мия Асама.       Киёми нахмурилась, услышав слова женщины, но не была удивлена им, так как та ясно дала понять, что не желает защищать деревню. Киёми не могла винить ее, учитывая, что Коноха держала ее взаперти больше десяти лет. Но, глядя на женщину, стоявшую рядом с пурпурноволосой женщиной, она видела, что другая гостья ее дома была далеко не так безразлична. Наконец, Микото не выдержала и сказала:       — Позволь мне хоть чем-нибудь помочь. Я не могу просто сидеть сложа руки и ничего не делать       — О, разве вид деревни, погруженной в хаос битвы не то, чего хотел добиться ваш клан?       Киёми получила некоторое удовлетворение, увидев, как Микото вздрогнула от ее слов, но это чувство было недолгим, так как Учиха ответила:       — Я… Я не могу отрицать, что ты говоришь правду. Но именно для того, чтобы предотвратить подобное, я и предупредила Третьего о заговоре моего мужа. Он не понимал, что даже если мы победим… мы не сможем изменить холодные взгляды, обращенные на нас. Мы бы только укрепили недоверие и страх жителей деревни перед нами.       Киёми, услышав это, не стала доверять Микото больше чем раньше, но решила, что, по крайней мере, это будет шанс увидеть, чего стоит Учиха. Отменив печать, которая не давала женщине покинуть ее собственность, биджу сказала:       — Тогда иди. Но я надеюсь, что ты вернешься после того, как мы победим Пейна.       Микото кивнула и выскочила из комнаты. Мия наблюдала все это время за Киёми и когда та повернулась к окну, спросила:       — Ты действительно веришь, что она это сделает?       — Честно говоря, это неважно. — пожала плечами, отвечая Киёми, — Если она вернется, то по крайней мере докажет, что ей можно доверять. Если нет, то она отправится на поиски сына. Я верю, что ее дружбы с матерью Наруто будет достаточно, чтобы заставить ее молчать о секретах, которые стали ей известны. Если нет, то я уверена, что ее сын позаботится о том, чтобы она унесла их в могилу.       — Напомни мне никогда не переходить тебе дорогу, — сказала Мия, обнаружив, насколько опасным врагом может быть биджу.       Киёми улыбнулась женщине через плечо, прежде чем сказать:       — Прошу меня простить, но у меня гость.       Мия наблюдала, как биджу медленно вышла из комнаты. Подойдя к окну, она увидела молодую женщину с оранжевыми волосами. Догадываясь, что это и есть Пейн, о котором она слышала от женщин из дома, в котором поселилась, она задумалась, должна ли помочь биджу, чтобы получить некоторое представление о том, где скрывается Кисаме. Однако когда рыжая хозяйка дома появился у входа в особняк, Мия усомнилась, что та хочет или вообще нуждается в какой-либо помощи.

*********

      Куноичи Сойфон наблюдала, как небольшие собаки, на которых разделилась большая, на которую напал её отряд, закончили убивать группы ниндзя, борющихся с ними. Она подавила эмоции, грозящие захлестнуть ее, когда увидела, как один из зверей перегрыз горло ее сенсея, глядя при этом на нее. Пятнадцатилетняя куноичи, которую повысили до чунина на последних экзаменах Суны ждала, когда и остальные звери обратят на нее внимание, так как надеялась обменять свою жизнь, выведя их из строя заманив в болотную ловушку, используя себя в качестве приманки.       — Давайте, куски дерьма, — вызывающе крикнула чунин. — Я жду вас здесь.       Все призывы зарычали, прежде чем прыгнуть на нее. Когда они приблизились, Сойфон улыбнулась и активировала взрывные печати, расставленные вокруг нее, они начали дымиться и вспыхнули пламенем. Как раз перед тем, как ее поглотило пламя, она закрыла глаза и была удивлена, что смерть напоминала ей полет.       Испытывая ощущение, будто ее держат за талию, пока она висит в воздухе, она открыла глаза и обнаружила, что ее держит темнокожая женщина, стоящая на крыше здания. Увидев, что куноичи, которую она спасла, смотрит на нее, женщина сказала:       — Уф, это было близко. Если бы я была чуть медленнее, мы обе были бы покрыты сейчас хрустящей корочкой.       Сойфон почувствовала, что ее щеки начали заливаться краской, когда женщина, держащая ее одной рукой, посмотрела на нее.       — К… кто…       — Вернемся к этому позже, — сказала Йоруичи и прыгнула в обратном направлении, вызывая странное чувство в животе куноичи, когда крепко прижала ее к себе, удерживая за талию.       Сойфон испытала также сильное беспокойство, когда несколько призывов, которые как она думала, были убиты ее ловушкой, встали на ноги, выглядя хоть и опаленными, но в основном невредимыми. Когда Йоруичи приземлилась, одна из собак зарычала на нее и бросилась в атаку, тем не менее, биджу просто подняла ногу высоко в воздух и нанесла сильнейший удар в голову призыва, пробив им крышу и перекрытия, пока тело не оказалось в подвале. Как только пыль рассеялась, Сойфон поняла, что от одного единственного удара животное не встанет довольно долго, хотя присмотревшись, заметила несколько новых голов, прорастающих из тела зверя.       — Не раз говорила — сказала Йоруичи, — Меня просто бесит, когда люди отпускают своих дворняг с поводков. Ну, я думаю, владелец не будет поднимать слишком много шума из-за того, что я их немного проучила.       Сойфон хотела было возразить, что физические атаки только усиливают этот призыв, но прежде чем успела это сделать, женщина отшвырнула ее в сторону, а собака, которой она пробила крышу здания, выскочила из дыры. Призыв нанес удар лапой в то место, где стояла женщина, побуждая Сойфон броситься на зверя в гневе, что он убил ее спасительницу, однако она остановилась, когда пыль улеглась и показалась женщина с фиолетовыми волосами, легко держащая лапу, которой он пытался ее раздавить. Йоруичи ухмыльнулась, глядя в глаза с Риненганом, и сказала:       — О, ты хочешь поиграть? — и отодвинув лапу в сторону она съязвила, — Тогда, притворись мертвым.       После этого она выплюнула черный огненный шар в грудь зверя, мгновенно воспламеняя его. Пламя разгорелось, приняв форму нескольких больших черных пылающих котов. Йоруичи шла сквозь дзюцу, состоящего из ее элемента пламени, говоря:       — Упс, кажется, он не прикидывается. Ну что ж, посмотрим, смогут ли остальные блошинные мешки показать что-то большее.       Кошки отпрыгнули от нее, врезаясь в призывы и охватывая их пламенем. Сойфон с изумлением наблюдала, как за несколько мгновений дзюцу женщины превратило всю свору собак в пепел. Вытянув руки над головой, Йоруичи направилась к краю крыши, ища другую проблемную область. Заметив облако пыли, она уже собиралась прыгнуть в том направлении, но остановилась, когда куноичи, которую она спасла, спросила:       — Кто вы?       — Йоруичи, — ответила биджу, прежде чем покинуть крышу.       Сойфон наблюдала, как женщина атаковала гигантского краба, возвышавшегося над ней словно гора. Несмотря на хаос, все еще продолжавшийся вокруг нее, Сойфон благоговейно прошептала: «Леди Йоруичи». Ее внимание было отвлечено от ангела, который спас ее, криками о помощи людей поблизости. Исполняя свой долг перед Листом, Сойфон отпрыгнула в сторону, чтобы оказать им посильную помощь. Но как только деревня будет защищена, она намеревалась узнать все, что сможет о женщине, пленившей ее сердце.

*********

      Сакура направила нескольких не очень тяжелораненых мирных жителей в больницу, где им должны были оказать необходимую помощь. Она остановилась, когда ее глаза заметили Куренай, которая смотрела в пространство перед собой невидящими глазами, просто повторяя слово «Нет». Ее сердце разрывалось из-за женщины, постоянно гладящий свой живот, несмотря на то, что ее умершего ребенка уже извлекли из нее. Оторвав взгляд, она увидела своего наставника, идущего по коридору в направлении выхода из больницы. Быстро приблизившись к нему, она спросила:       — И куда это вы направляятесь?       — Сакура, я должен исполнить свой долг. Я достаточно здоров…       — Когда это вы стали врачом, Какаши-сенсей, — сурово прервала его Сакура, — Ваши раны едва зажили. Немедленно вернитесь в свою палату, пока я не забылась и не сделала то, о чем вы пожалеете.       Какаши хорошо понимал, что в его нынешнем состоянии угроза его ученицы была весьма выполнима и вздохнул, приняв поражение, следуя ее инструкциям. Сакура потратила несколько секунд, чтобы убедиться, что ее наставник прислушался к ее словам, прежде чем направиться на помощь к очередному тяжело раненому шиноби. Приступая к выполнению своей задачи, она послала безмолвную молитву своему возлюбленному, чтобы он прибыл вовремя и спас деревню.

*********

      Цунаде направила чакру к своим ступням, когда Путь Дэвы попытался притянуть ее к себе. Сопротивляясь притяжению, пока оно не прекратилось, она бросилась вперед, надеясь достичь Пути Дэвы прежде, чем он снова сможет использовать свое дзюцу. Цунаде удалось добиться успеха, но ее блокировал Путь, способный поглощать чакру. Кулак Цунаде ударил его в лицо вместо Пути Дэвы, отправив в полет, пока он не врезался в жилой дом. Проводив его взглядом, Цунаде поняла, что квартира, которую только что разрушил запущенный ею человеческий снаряд, принадлежала Наруто.       Повернувшись к Пути Дэвы, уже оправившегося от грубого толчка, она подняла ногу, намереваясь раздавить его. Тем не менее, Сенджу была отброшена назад, когда он поднял руку, отправив ее в полет в стену здания. Сердито глядя на дорожку, которую она проделала, Хокаге сбросила с себя обломки мебели и тоже поднялась на ноги. Уставившись на него из дыры квартиры на втором этаже, в которую она врезалась, она крикнула:       — Сдавайся, ублюдок! Эта деревня не то, что кто-то, вроде тебя может сокрушить.       — Муравей может злиться сколько угодно на опускающийся на него каблук ботинка. Но в конце концов результат все равно будет тем же. — ответил Путь Дэвы, взглянул на нее безразличным взглядом.       Цунаде зарычала, пробегая по фасаду здания, намереваясь показать Пейну, что он затеял драку не с тем муравьем.

*********

      Комачи находилась в камере больше месяца, все такая же голая, как в тот день, когда она вошла в нее. Несмотря на то, что Обезьяна явно решил пощадить ее, это действие говорило, что он никоим образом не начал доверять ей. Она могла понять его ход мыслей, так как даже если бы она все еще была верна Корню, предстоящая ей миссия убить Наруто, могла иметь лишь один конечный результат, ее смерть. Учитывая возможность того, что ее будут пытать, прежде чем убить, она сомневалась, что Обезьяна захочет, чтобы она раскрыла какую-либо информацию, которую может узнать, если будет свободно перемещаться по базе.       Комачи нахмурилась, услышав над головой звуки крупномасштабного боя. Несмотря на то, что ее чакра была запечатана, она все еще смутно ощущала других женщин, связанных с ней через свою метку, но не могла общаться с ними. Подозревая, что битва была скорее нападением на деревню, чем ликвидацией остатков Корня, она задалась вопросом, кто на этот раз был врагом.       Ее мысли вернулись к ее собственной безопасности, когда ее камера начала сильно трястись, заставив ее подумать, что помимо продолжающейся битвы, в деревне еще и прошло землятресение, но поняла беспочвенность своих страхов, когда большой каменный жук пробил заднюю стену ее камеры. Мгновение спустя он распался на куски, явив миру Кохару, все еще находящуюся под Хенге и Седьмую.       Обе женщины, казалось, были шокированы, обнаружив Комачи полностью обнаженной, а Седьмая сказала:       — Эм… извини… мы принесли тебе только немного оружия.       Комачи молча, взяла его, пристегнула мешочек к поясу и меч к спине, а Кохару тем временем сняла печать чакры. Она как раз закончила крепить оружие, когда дверь ее камеры распахнулась. Комачи выхватила клинок, мгновенно рванув к двери, и полоснула одного из входящих мужчин по горлу. Второму члену Корня удалось замахнуться на нее, но она парировала удар, выхватила из сумки кунай и вонзила его ему в глазницу.       Повернувшись к женщинам, совершенно не стыдясь своей наготы, Комачи сказала:       — Этого вполне достаточно.       — Тогда пошли, — сказала Кохару, взяв на себя инициативу в поисках нынешнего главы Корня, по совместительству являющегося ее старым коллегой.       Три женщины столкнулись с относительно слабым сопротивлением, так как было очевидно, что Корень не ожидал их нападения. Три куноичи также узнали, что другая причина этого заключалась в том, что большинство оставшихся членов Корня находились в Большом зале собраний. Когда они вошли в него, их встретила фраза Обезьяны:       — Итак, похоже мое первое мнение о тебе было правильным, Комачи. Я должен был просто устранить тебя.       Комачи не испытывала необходимости в ответе, но вместо нее это сделала Кохару, говоря:       — Хомура… Как ты мог пасть настолько низко?       — Низко? — ответил Хомура, снимая маску.       Отбросив ее в сторону, где она упала рядом с кувшином, в котором находилась пропавшая и находящаяся без сознания жаба-связной, он, идя вдоль рядов выстроившихся там членов Корня, произнес:       — Ты считаешь низким делать то, что ты и остальные эти слабовольные дураки находите неприятным? Вы считаете наше восстание предательством, хотя мы лишь заставляем деревню признать ужасные вещи, которые должны быть сделаны, чтобы другие деревни не погасили нашу Волю Огня? Забудьте свой романтический взгляд на то, что значит быть шиноби. Мы пытаемся облагородить это звание, хотя на самом деле мы не больше, чем простые мусорщики Даймё.       — Как ты можешь так говорить? Сенсей учил нас гордиться быть шиноби, — печально сказала Кохару.       — И как он умер? — холодно ответил Хомура. — Как загнанная в угол собака, когда остальные помчались обратно в деревню, цепляясь за свою жалкую жизнь. Наши идеалы мира были использованы против нас, чтобы заманить нас в эту ловушку. Мир — это иллюзия, которая не может стать реальностью, пока существуют другие деревни шиноби. Из этого опыта в стране Молний я узнал, что единственный истинный мир, на который мы можем надеяться, пока существует нынешний мир шиноби — это мир, находящийся в могиле.       — Тогда почему бы тебе не поторопиться и не умереть, — ответила Седьмая. — На случай, если вы не заметили, ваш дом разрушается Акацуки, а вы, ублюдки, сидите здесь, наплевав на деревню и ее жителей.       — Акацуки — это просто лесной пожар, вышедший из-под контроля, — спокойно ответил Хомура, встав во главе своих сил. — Мы знали о них еще когда они боролись за установление мира в Аме во время Третьей Войны Шиноби. Такой наивной идее мира не было места в этом мире, поэтому мы присоединились к Ханзо в их ликвидации. Хотя, похоже, мы недооценили этого Нагато. Но то, во что он превратился, прекрасное доказательство того, насколько слабы были его идеалы мира.       — Разве ты не видишь, — попыталась поставить его на место Кохару, — Что именно из-за ваших действий страдает сейчас наша деревня.       — Как я уже сказал, — невозмутимо ответил Хомура, — Это лесной пожар, вышедший из-под контроля, но я могу использовать его, чтобы перековать эту деревню в то, чем она должна стать, чтобы выжить в мире шиноби. Как только Пейн прекратит изливать свою ярость, мы выйдем, чтобы дальше вести выживших, закаленных болезненной реальностью этого мира, против него. Может быть, после того, как они узнают, что действительно ждет их за пределами безопасных стен Конохи, они будут более готовы предпринять шаги, необходимые для обеспечения того, чтобы такое никогда не повторилось? На этот раз не будет мягкосердечного Хокаге, который сдерживал бы нас, подобного Сарутоби или Цунаде.       — Ты сам поддержал кандидатуру Цунаде, как только Джирайя выдвинул ее. — хмурясь, сердито сказала Кохару.       — Верно, — усмехнулся в ответ Хомура, — Но я ожидал, что она потерпит колоссальный провал в качестве Хокаге. Я и представить себе не мог, что женщина, обманывающая своих кредиторов и пропивающая свою жизнь, окажется таким грозным противником. Она должна была стать развалиной, которую мы с Данзо могли контролировать или дискредитировать в любой момент, поэтому позволили ей занять эту должность.       — Понятно… — сказала Кохару и печально уставилась в землю, — Так вот, по какому пути вы шли всё это время.       — Конечно, — ответил Хомура, — Но не обманывай себя, Кохару. Это путь, по которому шла и ты. Когда Итачи пришел к нам со своим планом уничтожения собственного клана, ты возможно и подняла самый большой шум по этому поводу, но все равно согласились с нами. Но именно, потому что потребовалось так много усилий убедить тебя в этом, мы с Данзо решили не посвящать тебя в наши великие планы.       Кохару подняла взгляд от пола и встретилась с холодными сияющими глазами своего старого товарища по команде своим наполненным силой и сталью взглядом.       — Я благодарна тебе за то, что ты не потянул меня во тьму, которой вы двое окружили себя, потому что это позволило мне найти свое истинное «Я».       Хомура пожал плечами и отбросил мантию, в которой был, демонстируя свою старую броню шиноби. Потянув свиток, привязанный к груди, он извлек из него серп и цепь. Начав вращать утяжеленный конец цепи, он сказал:       — В столкновении двух идеалов только один может остаться стоять. Посмотрим, сможет ли твое истинное «Я», противостоять моему.       Кохару сбросила свое Хенге, демонстрируя свою молодость, и ответила:       — Боюсь, теперь, когда вы увидели это, ни один из вас не покинет этой комнаты живым.       Хомура быстро оправился от удивления и напал на своего товарища-старейшину, остальные его люди последовали за ним. Потянув кунай из сумки, она бросила его, но не удивилась, что Хомура легко отвел его в сторону тяжелой цепью. Потянув другой, чтобы парировать серп старейшины, она улыбнулась ему в лицо, несмотря на его слова:       — Ты действительно веришь, что вы втроем сможете справиться с Корнем?       — Что я могу сказать, Хомура, — сказала Кохару, продолжая бой со своим старым другом, — Мы еще один лесной пожар, контроль над которым ты потерял. Давай посмотрим, насколько спокойным ты можешь оставаться теперь, когда твой истинный дом охвачен им.

*********

      Нагато наблюдал глазами Пути Зверя, как женщина, которая спасла Конан, спокойно вышла из особняка, который, по всей видимости, был ее домом. Несмотря на свою обычную уверенность, он понял, что ее спокойствие в хаосе, происходящем в деревне, вызывало в нем чувство тревоги.       — Ты, кажется, не удивлена, что я нашел тебя.       — А с чего ты взял, что я пряталась? — снисходительным тоном ответила женщина. Пейн повернул голову его Пути туда, где вспыхнул огненный шар из-за битвы его Пути Асуры против Анбу с фиолетовыми волосами и отрядом, который она возглавляла.       — Возможно, из-за того, что ты осталась здесь, вместо того, чтобы помогать в защите деревни.       Нагато нашел хищную улыбку, которой женщина одарила его в результате его слов, нервирующей. Она заговорила так решительно, что он задался вопросом не только о том, была ли эта женщина человеком, но и усомнился в своих шансах победить Коноху.       — Поверь на слово тому, кто точно знает — эта деревня не будет уничтожена подобным нападением.       Нагато успокоил свои нервы, вспомнив о своем тузе в рукаве.       —Я буду иметь это в виду. Скажи, Конан выжила после полученных ран?       — Кто знает, — пожав плечами, ответила Киёми, — Не говори мне, что ты начал сожалеть, что напал на нее.       — Я просто хотел убедиться, является ли она по-прежнему угрозой моей цели установить мир в мире Шиноби. Хотя это неважно, ведь даже если она жива, я все равно найду ее, когда придет время. Я вспомнил, что ты сказала, что есть кто-то, кто определит мою судьбу. Где этот человек, которому я должен показать тщетность попыток бросать вызов Богу?       Киёми сдержала хмурый взгляд, едва не появившийся на ее лице, так как без ее способности чувствовать его через ее лисью метку, она не могла телепортироваться к Наруто, поскольку ее техника работала совсем не так, как у него. К тому же, поскольку Хомура, по-видимому, захватил или убил жабу-посыльного, оставленную для вызова джинчурики, они не могли его призвать и подобным способом. Несмотря на то, что она не хотела вмешиваться в конфронтацию Наруто с Пейном, у биджу были и личные цели в отношении него, поэтому она сказала:       — Боюсь, что в данный момент он недоступен. Ты должен был сообщить нам, что планируешь зайти, я уверена, что он очень хотел встретиться с тобой. Ну, а пока его нет, давай сделаем все возможное, чтобы развлечь друг друга.       Нагато заставил свой Путь Зверя среагировать немедленно. Он присел и положил руки на землю, чтобы вызвать двух тварей, которых еще не использовал в атаке на эту деревню. Первым был огромный бык, который возвышался над женщиной словно гора, так как был высотой с ее трехэтажный особняк. Второе существо представляло собой, странную трехкрылую и длинноногую птицу, которая издала громкий крик, когда появилась из облака с Путем Зверя, находящимся на ее спине.       Киёми нахмурилась при выборе призыва Пейна, поскольку меньше всего она хотела привлечь внимание к их драке. Поэтому, чтобы убедиться, что они остались одни, она положила руки на землю, в результате чего вокруг ее собственности стал образовываться огромный красный барьер.       Воспользовавшись представившейся возможностью ударить, Нагато направил быка вперед, намереваясь раздавить дерзкую женщину, пока та возводила барьер. К его удивлению, она даже не попыталась увернуться от массивного копыта, которым призыв со всей силы ударил о землю, подняв массивное облако пыли, закрывшее обзор Пути Зверя и его летающему призыву. Секундой позже из-под копыта призыва появилось несколько красных щупалец чакры, которые обернулись вокруг его ноги, сжав ее настолько сильно, что она начала буквально плющиться, а затем оттолкнули быка назад, вынудив того упасть на спину.       С наблюдательного пункта Пути Зверя было видно, что женщина все еще сидела на корточках, как и раньше, только теперь она была окутана в красный плащ из чакры, и со стороны казалось, что эта чакра пыталась принять какую-то форму, но не могла этого сделать из-за того, что женщина, по-видимому, препятствовала этому. Она стояла в яме, продавленной ее телом, поскольку ее плащ чакры защищал ее от внешнего давления, и внимательно смотрела в небо. Нагато увидел, что на ее лице появилась легкая улыбка, когда она наконец заметила Путь Зверя, прежде чем она исчезла в пламени.       Киёми появилась на птице позади Пути Зверя, поскольку смогла использовать свою версию Хирайшина, чтобы телепортироваться в место, которое могла видеть. Путь Зверя отреагировала мгновенно, ударив назад ногой, которую плащ чакры Киёми легко заблокировал. Она помешала ему принять лисью форму, сдерживая чакру, как только серьезная угроза была устранена, так как не хотела давать Пейну слишком много подсказок относительно того, кем она на самом деле является. Биджу попыталась нанести ответный удар кулаком, покрытым чакрой, но Пейн перепрыгнул через нее.       Киёми развернулась лицом к противнику, но увидела, как Путь вылетев за пределы птицы, начал падать на землю. Биджу нахмурилась, но поняла, что это было сделано намеренно, так как птица под ее ногами исчезла в дыму. Прежде чем она успела прийти в себя, на нее бросился бык и протаранил ее прямо в воздухе. Ударившись о середину его лба, женщина оказалась прижатой к нему, пока призыв не протаранил ею стену дома.       Оказавшись в своем рабочем кабинете, Киёми почувствовала, как в ней начинает закипать гнев, и, не заботясь о том, узнает ли Пейн, с кем он столкнулся, решила показать ему, насколько было глупо ее злить. Размахнувшись, биджу ударила кулаком вперед, как раз в тот момент, когда бык начал пятиться, чтобы оценить причиненный ущерб. Затем из ее руки появился огромный коготь чакры, которым она ударила призыв в голову, отправив его в полет.       Киёми медленно подошла к дыре и заметила, что ее владения начал покрывать густой туман. Мысленно поблагодарив Мию, подозревая, что это была ее работа, она вышла из дыры, но вместо того, чтобы спрыгнуть на землю, полностью обернула себя плащем, принявшим форму лисы. Находясь в голове зверя из чакры, которая была такой же большой, как и призыв быка, она наблюдала, как Путь Зверя прыгнула на голову своего призыва.       Киёми ухмыльнулась, когда ее противник, заметив лиса с девятью хвостами, раскачивающуюся за ее спиной, спросил:       — Кто ты черт подери такая?       — А о чем говорят твои глаза?       — Ты действительно думаешь, что я поверю, что ты Кьюби? — в голосе Пути Зверя явно слышалось неверие в увиденное.       — Почему бы и нет, — весело ответила Киёми, — Ты же хочешь, чтобы я поверила, что ты Бог. Посмотрим, чье бахвальство ближе к истине.       Биджу прыгнула на быка, бросившегося ей навстречу, в то время как Путь Зверя отскочила в сторону. Бык ударил Киёми в грудь, но его рога не смогли проникнуть внутрь, практически сразу завязнув в чакре из-за ее тяжелой природы. Киёми приказала хвостам из чакры схватить быка за рога, когда тот попытался отступить назад, но как раз в тот момент, когда она практически выполнила задуманное, в нее врезалась птица, вновь призванная противником.       Клюв, похожий на сверло, тоже не смог проникнуть внутрь, но сила его удара заставила Киёми ослабить свою хватку настолько, что бык смог вырваться. Птица приземлилась, так как не смогла удержаться в воздухе после столкновения и Киёми обратила свое внимание на нее. Отдернув руку, что заставило аватар лисы повторить ее движение, она собралась размозжить череп призыву птицы. Однако когда она опускала кулак на голову призыва, что-то обернулось вокруг его предплечья. В поисках новой угрозы она заметила мерцающее искажение, которое, казалось, напоминало какого-то причудливого хамелеона. Он раскрылся, давая ей увидеть, что змееподобный хвост был обернут вокруг предплечья ее аватара.       Киёми приказала своим хвостам устранить помеху, обернув их вокруг рептилии, но бык попытался спасти ее, вновь напав на биджу, которая повернула голову Лисьего плаща в сторону быстро приближающегося вызова. Киёми сделала глубокий вдох, прежде чем выбросить огненный шар изо рта, который многократно усилился, проходя через горло аватара лиса. Появившись из его пасти, огненный шар был размером с бычью голову, и когда он достиг цели, передняя половина тела призыва обуглилась, а задняя рухнула на землю и прекратила шевелиться. После, Киёми своими хвостами подтащила хамелеона к себе, где плотнее обернула его туловище и выжила из него всю жизнь, словно воду из половой тряпки.       Бросив изломанное тело на землю, она на всякий случай наступила на него, оглядывая туман в поисках Пути Зверя. Она заметила ее, летящей на птице, которая поднялась настолько высоко, насколько только позволял барьер, а после спикировала на Киёми. Биджу могла сказать, что клюв был направлен в точку ее местонахождения внутри аватара, однако за долю секунды до того, как призыв достиг ее, она телепортировалась, и появилась перед Путем Зверя.       На этот раз биджу ударила первой, схватив противника за горло, и не отпустила, даже тогда, когда призыв под ее ногами развеялся. Киёми была готова к этому, поэтому телепортировалась со своим трофеем и появилась перед своим домом, с легкостью удерживая Путь Зверя на весу.       Тело Пейна изо всех сил пыталась заговорить, но едва смогла прохрипеть из-за железной хватки вокруг горла:       — Ты действительно веришь, что победила?       — Как минимум этот раунд, — удовлетворенно ответила Киёми. — Я благодарю тебя за вклад в мой план по освобождению моих братьев от оболочки Десятихвостого.       — О чём ты говоришь?       — Как я и думала… ты всего лишь жалкая пешка во всем этом.       Глаза Пути Зверя сузились, когда Нагато ответил:       — Знай свое место. Если ты действительно Кьюби, то ты не что иное, как источник энергии для дзюцу, которое я использую, чтобы изменить мир.       Глаза Киёми тоже сузились, но затем на ее лице появилась улыбка и она ответила:       — Нет, боюсь, ты очень сильно ошибаешься в этом плане. Но это не важно, твои планы рушатся, даже пока мы просто говорим. И ты был достаточно любезен, чтобы предоставить мне последний необходимый элемент, чтобы испортить планы этого ублюдка в маске.       — О чем ты…       Вопрос оборвался, когда Киёми начала направлять свою чакру в удерживаемый в руке Путь. Сначала она занялась исцелением повреждений, нанесенных телу, чтобы сделать его пригодным для использования в качестве одного из Путей Нагато. В результате черные приемники чакры начали выталкиваться наружу, оставляя за собой дыры, которые были созданы для их размещения, которые затягивались на глазах. Черные стержни продолжали падать на землю, в то время как более мелкие дырки, стержни из которых были вытолкнуты первыми, уже полностью затянулись. Как только последний прут был извлечен, из глаз женщины исчез Риннеган и ее тело обмякло.       Далее, Киёми продолжила перекачивать свою чакру, чтобы стимулировать органы бывшей Пути Зверя. Она почувствовала пульс, когда сердце женщины начало биться, и как только оно обрело устойчивый ритм, прекратила искусственную стимуляцию. Бывшее тело Пейна внезапно сделала глубокий вдох, говорящий о том, что ее легкие также начали функционировать. Глаза бывшего Пути начали фокусироваться на окружающем мире, пока не остановились на лице Киёми.       Биджу знала, что эта женщина не будет той, кем она была до смерти, и вряд ли она вообще будет иметь хоть какие-то воспоминания, поэтому, возвращая тело в мир живых, применила навыки, освоенные ей путем проведения тестов на ниндзя Таки, чтобы дать женщине инстинкты и знания, необходимые для нормального функционирования тела, но при этом оставила ее буквально «чистым листом».       Киёми была довольна, увидев недоумение в голубых глазах женщины, спросившей:       — Кто ты?       — Я, Киёми. — ответила она, поставив женщину на землю.       Женщина задумалась и, несмотря на замешательство, которое она, без сомнения, испытывала, но не позволила этому проявиться, бесстрастно спросила:       — А кто я?       — Возможно, со временем ты сможешь сама ответить на этот вопрос, — сказала Киёми, гордая своей работой, — Но сейчас, как насчет того, чтобы я называла тебя Сейдж?       — Сейдж, — повторила женщина все так же бесстрастно, и немного подумав, добавила, — Это приемлемое имя. Какова моя цель?       — В будущем ты сама решишь это, — сказала Киёми, поворачиваясь к дому. — Но в ближайшем будущем ты должна помочь мне освободить моих братьев и сестёр.       — Как?       — Я все объясню, когда придет время, — сказала Киёми, новому мудрецу, последовавшей за ней в особняк. — А пока давай доставим тебя в безопасное место. Я боюсь, что скоро все станет намного хуже.

*********

      Нагато пытался понять, что же заставило его потерять контакт с Путем Зверя. Также его очень интересовало, могла ли женщина, с которой он столкнулся, действительно быть Кьюби. Однако немного поразмыслив, он отверг эту идею, как совершенно невозможную, поскольку это означало бы, что Девятихвостый джинчурики мертв. Тем не менее, он не мог отрицать силу женщины, поэтому решил, что лучше не затягивать и начать подготовку к применению его козырной карты.       Как только он пришел к этому решению, крышки двух контейнеров, в которых находились его запасные Пути, разлетелись в стороны, выбитые изнутри. Нагато смотрел, как два его новых тела встали и бегом покинули пещеру, в направлении Конохи. Как только они ушли, Пейн вновь сосредоточил свое внимание на Пути Асуры, который столкнулся с Анбу, охранявшими Хокаге.

*********

      Хината пригнулась, одновременно сев на шпагат, пропуская над собой один из собачьих призывов Пейна. Прежде чем он миновал ее, она нанесла удар руками, покрытыми чакрой, принявшей форму львиных голов в грудь зверя, заставив его взвизгнуть, когда он был подброшен вверх. Собака попыталась стабилизировать свое положение, но ее ударила в бок Восемь Триграмм: Вакуумная Ладонь — несколько членов ветви, включая Неджи, напали на призыв отбросив его в сторону от Хинаты.       Глядя на животное своим Бьякуганом, она увидела как от крупной особи с несколькими головами откололась более мелкая тварь, и врезавшись в стену, рухнула на землю. Перекатившись на ноги, она подавила вздох, когда ее телохранитель Ко сказал:       — Леди Хината, это было слишком безрассудно. Вы должны вернуться в лагерь и оставить бой на нас.       — Ко, я знаю, что отец приставил тебя заботиться о моей безопасности пока его нет, но мой долг, как Хьюга — защищать этот район. Долг, который я намерена выполнить, — сказала Хината, чувствуя, как за ее спиной зашевелилась груда камней.       Ко был больше сосредоточен на своей обязанности защищать свою подопечную и на попытке убедить ее вернуться в убежище Хьюга, где находились другие члены семьи главной ветви, поэтому не заметил, приближающихся камней, ударивших его в бок, когда из-под обломков стены выскочил очень крупный трехголовый пес.       Хината повернулась лицом к новой угрозе и начала размахивать руками перед собой, демонстрируя невероятную скорость и точность. Дугообразные лезвия чакры образовали барьер перед ней, который, когда призыв врезался в него, рассек его на мелкие кусочки кубической формы. Хината оставалась бдительной на случай, если странное существо каким-то образом переживет полученные повреждения, но убедившись, что ни одно новое существо не начало появляться, позволила себе немного расслабиться.       — Неджи, твои глаза сильнее моих, — уверенным командным тоном сказала Хината, помогая Ко подняться на ноги, — Проверь, есть ли поблизости еще угрозы.       — Ничего, с чем бы незамедлительно требовалось разобраться. Кроме того, большинство жителей были эвакуированы в убежища. Похоже, что скоро наступит время для контратаки.       — Хорошо. — кивнула Хината, прежде чем отдать очередной приказ, — Мы будем удерживать текущую позицию, пока не начнется контратака.       Затем она вскочила на верхушку ближайшего дерева, направив свое внимание на деревню, пытаясь определить, куда ее и ее соклановцев, могут отправить, чтобы изгнать Пейна из деревни. Члены побочной ветви смотрели на нее с уважением и беспокойством, так как многие из них надеялись, что Хината может в будущем стать главой Хьюга, и не хотели, чтобы она пала в бою.       Однако никто не был обеспокоен больше, чем человек, отвечающий за ее безопасность, который, когда приблизился ее двоюродный брат, немного резко прошептал:       — Неджи, как ты можешь быть таким спокойным в отношении безопасности Леди Хинаты. Я уверен, что если бы ты сказал ей вернуться в безопасное место, она бы послушалась.       — К сожалению, есть только один человек, которого она, возможно, послушала бы, но его сейчас нет в деревне, — ответил Неджи оставаяст с таким же бесстрастным лицом, как и прежде.       По лицу Ко Неджи понял, что они думают о двух разных людях. Направив свой взгляд на кузину, он понимал, что она не только высматривает возможные угрозы, но и любые признаки оранжевой одежды, которые могли бы сигнализировать о возвращении Наруто. Как и большинство жителей деревни, Неджи понятия не имел, где находится джинчурики, зная только то, что он проходит какие-то специальные тренировки. Вернув свое внимание к своим соклановцам, он продолжил:       — Поэтому наша задача — убедиться, что леди Хинате не причинят вреда.       Ко кивнул головой в знак согласия, что повторили другие присутствующие члены побочной семьи. Неджи не улыбнулся этому, поскольку они просто подтвердили свой долг, как членов побочной ветви клана. Но он гордился тем, что в отличие от многих, кто носил печать «Птицы в Клетке», они делали этого не из-за своего статуса, а потому что искренне хотели служить женщине, которую многие считали единственным членом главной семьи, которая ценила их.

*********

      Югао нырнула за угол здания и оглянулась, чтобы посмотреть, все ли из ее отряда успели скрыться. Испытывая разочарование, она наблюдала, как один из ее людей получил прямое попадание снарядом, выпущенным Путем, с которым они столкнулись. Ракета взорвалась яркой вспышкой, вынуждая Югао отвернуться.       — Иноичи, где госпожа Цунаде? — мысленно спросила женщина.       — Она все еще сражается с Путями, классифицированными как Дэва, Прета и Нараки. — прозвучал мысленный ответ Иноичи.       — Что? В последнем отчете было сказано, что она вывела Прету из строя.       — Тот отчет был верным, но, к сожалению, похоже, что Путь Нараки способен исцелять других. Мы не знаем, как именно он это делает, но, похоже, это и есть причина, по которой он не участвует в боях напрямую. Однако Хокаге пока удается контролировать бой.       Прежде чем Югао успела ответить, в ее голове раздался новый голос:       — Югао, я знаю, что ты незамедлительно хочешь вернуться к Хокаге, но с твоей стороны было бы неразумно делать это, — единственная причина, по которой капитан Анбу не стала спорить, заключалась в том, что голос принадлежал Шикаку Наре. Хорошо зная, что он не сказал бы подобного без веской на то причины, она, молча, дожидалась его пояснений. — Как бы ни был силен Пейн из-за способности своего дзюцу управлять шестью телами, он на самом деле ослабляет себя, нападая на деревню таким образом. Исходя из способностей Путей, которые мы видели до сих пор, мы можем классифицировать Пути Асуры, Зверя и Дэва как атакующие по своей природе. Прета является защитным типом, а Нараки — поддержкой.       — Я понимаю, — задумчиво ответила Югао, — Ты хочешь сказать, что связывая боем Асуру, я на самом деле уменьшаю опасность, которой подвергается Хокаге.       — Именно, — ответил Шикаку, — Но мы до сих пор понятия не имеем, на что способен Путь Человека. Хотя по информации от оставшихся в живых из отрядов, которые столкнулись с ним, мы считаем, что он ищет информацию о том, где находится Наруто. Поскольку Цунаде единственная, кто владеет этой информацией, если он начнет двигаться к ней, нам придется принять соответствующие меры.       — Где он находится сейчас?       — Неизвестно, мы потеряли его след. Кроме того, Путь Зверя внезапно исчез и мы не можем подтвердить его местонахождение. Мы даже не знаем, как он выглядит, поэтому будьте предельно осторожны.       — Принято, — ответила Югао, останавливаясь.       Остальная часть ее отряда сделала то же самое, поэтому она приказала:       — Вы должны обойти вокруг, чтобы помочь Леди Цунаде. Я буду удерживать Путь Асуры здесь.       Ее отряд был хорошо дисциплинирован, поэтому без лишних вопросов приступил к выполнению приказа, пока Югао осматривала местность в поисках признаков противника. Она услышала запуск какого-то снаряда, и подняла голову как раз вовремя, чтобы увидеть приближающийся кулак. Отскочив в сторону, куноичи увернулась от снаряда, врезавшегося в землю там, где она только что стояла. Она увидела, как кулак вылетел из дыры, которую проделал, и проследила за ним взглядом, обнаружив Путь Асуры, стоящего на крыше поврежденного здания.       Куноичи бросила несколько кунаев в свою цель, но они были отклонены большим металлическим хвостом, который появился из-за спины Пути Асуры, разорвавшим свою одежду. Импровизированную баррикаду смело, как только Путь Асуры спрыгнул со здания. Он откинул плащ, демонстрируя шесть своих рук, и припал к земле, опираясь на две из них. Югао наблюдала, как его череп раскрылся словно цветок, показывая какое-то странное устройство. Глаза куноичи расширились, когда перед ним начал собираться яркий шар света. Понимая, что если эта атака достигнет цели, от нее навряд ли останется больше, чем можно уместить в спичечный коробок, Югао бросила дымовую шашку, пытаясь скрыться от его взгляда, и нырнула в окно ближайшего здания. Мгновением спустя яркий луч прожег канаву вдоль узкой улицы и уничтожил часть здания, в котором она находилась.       Югао уже поднялась на ноги, намереваясь приблизиться к Пути Асуры, когда луч выстрелил и пронесся через здание. Она выругалась себе под нос, услышав звуки разрушающегося на части здания из-за недавних повреждений. Тем не менее, была полна решимости достичь своей цели, поэтому проигнорировала это даже, когда опорные балки начали ломаться. Заметив Путь Асуры, она прыгнула в окно с выхваченным из ножен клинком и со всей силы ударила по нему, но лезвие лишь вскользь задело Асуру, так как тот смог уклониться.       Здание позади нее начало оседать, вынуждая Югао сконцентрироваться на побеге из-под рушащейся конструкции. Выбежав из тени, она едва успела опередить обломки. Вглядываясь в пыль, куноичи надеялась, что Путь Асуры окажется погребен под зданием, но сильно сомневалась в этом, и мгновение спустя оказалась права, почувствовав внезапную атаку сзади. Развернувшись навстречу угрозе, она подняла меч, чтобы отразить ее, и смогла отклонить лезвие, минуя смертельный удар, направленный ей в голову, однако хвост противника продолжал движение мимо нее, и острый металлический край ударил в правое плечо, заставляя капитана Анбу прикусить губу от боли, чтобы не закричать.       Хвост втянулся, заставив ее издать крик, несмотря на все попытки сдержаться. Хвост Пути Асуры покачивался над его головой, слегка наклоненный вниз так, чтобы ее кровь стекала к его кончику.       — Я буду нарезать тебя на тонкие кусочки, пока ты не скажешь мне, где Наруто Узумаки, — уверенно сказал Путь Асуры.       Югао изменила позу, чтобы приспособиться к своей неспособности эффективно использовать правую руку, и вызывающе ответила:       — Попробуй.

*********

      Шикаку продолжал следить за ситуацией, стараясь не упускать никаких мелочей, используя данные радиосигналов отрядов, участвующих в боях, раскинувшихся по всей деревне, а также тех, кто следил за Путями. Сформировав теорию, основанную на полученных сообщениях, он предположил:       — Кто-то, должно быть, устранил Путь Зверя, поэтому количество призывов стало уменьшаться. Возможно, это была та женщина Йоруичи. Ранее сообщалось, что она способна нанести урон призыву, который копировал себя, после чего он больше не восстановился. Или это может быть связано с красным барьером, который возник вокруг резиденции Киёми. Там может происходить больше, чем каже…       — Шикаку, — позвал Иноичи, подключенный к аппаратуре, которая позволяла ему мысленно общаться с подразделениями.       Шикаку предпочитал использовать радиоприемники для сбора информации в реальном времени и использовать умственные способности своего друга для передачи его приказов. Предположив, что его друг прервал его из-за приказов, которые он недавно дал, он сказал:       — Позволь мне предположить — Яджироби не нравятся приказы, которые я ему дал.       — Он говорит, что хочет, чтобы ты прояснил их, — с веселой улыбкой ответил Иноичи.       Положив руку на голову Иноичи, он мысленно сказал:       — Яджироби, что непонятного в моих приказах?       Ментальный аспект их общения сделал нервное заикание чунина еще более заметным, когда он сказал:       — Я п… п… просто хотел уб…бедиться, что я правильно рас…с…слышал. Вы х…хотите, чтобы мой от…тряд вступ…пил в б…бой с Пейном. Вы ведь в курсе, что я в….возглав…вляю группу неоп…п…ерившихся г…генинов.       Шикаку за годы практики командования в подобных ситуациях сумел сдержать вздох, чтобы чунин не услышал его разочарования.       — Да, я хорошо осведомлен об этом. Однако вам не нужно противостоять Пути Асуры напрямую. Нэко в настоящее время борется с ним в одиночку, поскольку послала остальную часть своего отделения в помощь Хокаге. К сожалению, этот отряд попал в засаду и был уничтожен стаей этих собак. Нэко храбро сражается, но проиграет, если не получит помощи.       — Н…но…       — Госпожа Якумо, я полагаю, вы понимаете, о чем я говорю. — прервав его, сказал Шикаку.       — Да, сэр, — ответила Якумо, — Благодаря битве, которую господин Джирайя провел с Пейном, выяснилось, что его Пути восприимчивы к Гендзюцу. Вы хотите, чтобы я подобралась достаточно близко, чтобы поместить Путь Асуры под Гендзюцу, позволяя Нэко устранить его.       — Совершенно верно, — сказал Шикаку, впечатленный молодой женщиной, которая совсем недавно была практически прикована к постели. Направляя свое ментальное внимание на чунина во главе отряда, он сказал. — Яджироби, если у вас возникнут дополнительные вопросы, не стесняйтесь обратиться с ними к Леди Якумо.       — Д…Да, сэр, — ответил чунин с упреком в голосе, поскольку понимал, что если так пойдет дальше, то в следующий раз ему придется подчиняться приказам генина.       Шикаку, уверенный в том, что отряд уже выдвинулся, сосредоточился на поисках пропавшего Пути Человека, поскольку его исчезновение беспокоило его больше, чем исчезновение Пути Зверя. Заметив, что ближайший отряд перестал выходить на связь, его глаза расширились от осознания происходящего. Едва он собрался предупредить тех, кто находился на командном пункте, расположенном на станции джонинов, как сильный взрыв разрушил большую часть стены, перед которой он стоял. Сбитый с ног, он пытался прийти в себя, борясь со звоном в ушах, но чья-то рука схватила его за макушку. Шикаку не мог пошевелиться, чувствуя, что кто-то бесцеремонно вторгается в его мысли, несмотря на все его сопротивление.       Путь Человека отдернул руку, вырывая душу Шикаку из его тела, после того, как убедился, что все остальные в этой комнате либо погибли при взрыве, либо просто не представляли угрозы.       — Интересно. Так значит только Хокаге знает, где Узумаки. К сожалению, с ней довольно трудно иметь дело. Может быть, следует найти эту Аяме, с которой встречается этот мальчишка.       Определившись с новой целью, Путь Человека выскочил из разрушенного командного пункта, оставив мертвые и переломанные тела позади.

*********

      — Где Узумаки? — спокойным тоном спросил Путь Дэвы.       Цунаде не ответив ни слова, бросилась на него, намереваясь уничтожить, однако ей пришлось остановиться, направив чакру к своим ногам, чтобы выдержать сильный толчок, который он применил против нее. Хокаге поморщилась, почувствовав, что, несмотря на все ее усилия, ноги начинают соскальзывать, но пару секунд спустя волна закончилась, позволяя ей снова двигаться вперед, устремляясь к Пути. Сенджу смогла приблизиться на расстояние удара, тем не менее, она была вынуждена отступить, так как ранее выведенный из строя Путь Прета вернулся в битву, восстановленный Наракой.       Цунаде блокировала его удар и оттолкнула его руку, которой он попытался схватить ее. Она заставила его отскочить, попытавшись ударить ногой. Прета приземлился перед Путем Дэва. Внимание Цунаде привлек звук бьющегося стекла, когда Путь Нараки выбил окно в соседнем магазине, из которого он наблюдал за битвой, избегая прямого столкновения с саннином. Большой кусок стекла полетел в Прету, который ударил его, разбив на мелкие оскоки, прежде чем отпрыгнуть в сторону, позволяя Дэве использовать свою способность, чтобы запустить эти осколки в Хокаге на огромной скорости.       Цунаде просто бросилась на приближающиеся снаряды, высвобождая чакру содержащуюся в печати на лбу, в результате чего ее тело покрылось черными полосами. Очевидное отсутствие чувства самосохранения у Цунаде удивило человека, контролирующего Пути, так как осколки стекла буквально разорвали ее в клочья. Хокаге даже не замедлила шаг, когда они проходили через ее тело, будучи уверенной, что сила ее дзюцу и улучшенная регенерация, являющаяся бонусом от становления любовницей Наруто, залечат эти повреждения практически мгновенно. Она подпрыгнула в воздух, намереваясь наступить ногой на голову Пути Преты, но помимо нее, Путь Дэвы тоже прыгнул. Промахнувшись с атакой, она ударила по земле, в результате чего та задрожала и раскололась, заставив покачнуться несколько соседних зданий.       Как только мини-землетрясение улеглось, три Пути переместились, чтобы встать перед ней. Обе стороны смотрели друг на друга, пока Путь Дэва не сказал:       — Я не уверен, как правильно выразиться, но вы не соответствуете слухам о вас, поскольку я был уверен, что столкнусь со сломленной старой женщиной далеко не в лучшей форме. И я рад, что моя информация была неверной, поскольку не было бы никакого смысла уничтожать деревню, которая полагалась на такого слабого Каге.       — Я думаю, ты обнаружишь, что эта деревня намного сильнее, чем ты думаешь, — вызывающе сказала Цунаде.       — Ты вторая, кто говорит мне это, — сказал Нагато, используя Путь Нараки, хотя голос был точно таким же, как и у Дэвы. — Однако сегодня деревня падет, и ты ничего не сможешь сделать, чтобы остановить это.       — Посмотрим, — прорычала Цунаде, бросаясь на своих противников, — Как Хокаге, я не позволю тебе растоптать наши мечты или погасить нашу Волю Огня.       Нараки и Прета отскочили от Дэвы, отвечая:       — Эти мечты могли появиться только в результате страданий малых стран. Пришло время вам испытать подобное чувство отчаяния.       Затем Путь Дэвы взмыл в воздух, поднимаясь высоко над Цунаде, пока не достиг точки, откуда была видна почти вся деревня. Паря в воздухе, Путь Дэвы поднял руки над головой, намереваясь применить Шинра Тенсей, который сровнял бы с землей всю деревню.       — Познайте суд Божий! — прокричал он, намереваясь сфокусировать взрыв прямо там, где стояла Цунаде.       Однако, прежде чем он смог опустить руки, большой бумажный сюрикен ударил по Пути Дэвы сзади, разрезав его пополам. Нагато чувствовал себя немного дезориентированным, так как мир начал вращаться в его глазах, когда две половины контролируемого им тела начали падать на землю, в течение последних нескольких секунд, когда он еще мог видеть его глазами. Он выругался, увидев Конан, стоящую на крыше соседнего здания, так как догадался, что она все время скрывалась, ожидая, когда он начнет применять именно эту технику. Проклиная своего бывшего партнера и друга, он направил Путь Нараки, чтобы собрать уничтоженное тело и восстановить его.

*********

      Конан бросилась на помощь Цунаде, когда несколько вызванных им собак напали на нее. Однако Хокаге легко справлялась с животными, просто ударяя их в шею ребром ладони, нарушая их моторные функции. Пока звери безуспешно пытались подняться на ноги, Конан накрыла их бумагой, плотно связав, прежде чем наложить печать, которая их полностью обездвижила.       Приземлившись рядом с Хокаге, она почувствовала легкую улыбку, появившуюся на ее лице против воли, когда услышала от блондинки:       — Ты должна быть в постели.       — Но мне было очень одиноко, — ответила Конан.       Цунаде кивнула, прежде чем уже серьезно спросить:       — Этого будет достаточно, чтобы удержать Путь Дэва?       — Навряд ли, — сказала Конан, и секундой спустя уже восстановленный Путь Дэва приземлился между ними.       — Конан, как жаль, что ты все еще среди живых, — сказал Нагато, управляя своим любимым Путем. — Ты действительно веришь, что вы сможете спасти эту деревню?       — Пожалуйста, Нагато, — чуть не плача сказала Конан, — Прекрати это безумие. Разве ты не видишь, что стал тем, для противостояния чему были созданы Акацуки? Когда, это, наконец, закончится?       — Такой глупый вопрос. — ответил Нагато через восстановленный Путь Дэвы. — Ты, как и любой другой, должна знать, что это никогда не закончится. Даже после того, как мое окончательное дзюцу будет доведено до совершенства и высвобождено, мир будет обуздан лишь на короткое время. В конце концов, боль и страх перед ним уменьшатся, что вынудит меня использовать его снова. Период спокойствия, возникающий между временами боли и страдания, это истина этого мира. Дзюцу, которое я создам силой биджу, просто сделает плохие моменты значительно короче.       Конан хотела опровергнуть рассуждения Пейна, однако ей было слишком трудно это сделать, поскольку часть ее самой по-прежнему верила в это. Она могла следовать за Наруто, потому что, как она сказала Нагато ранее, она поверила, что ее любовник унаследовал волю Яхико и Джирайи. Тем не менее, перед лицом страданий, которые она испытала, ей было очень трудно поверить в мечту Наруто всем сердцем.       Она посмотрела на Цунаде краем глаза, тайно надеясь, что, возможно, саннин разделяет подобные сомнения. Однако все, что она увидела на лице блондинки, было уверенностью в том, что она идет по верному пути, и непоколебимую веру в мужчину, за которым она следует. Конан почувствовала разочарование в себе, потому что не могла подобрать слов, чтобы опровергнуть доводы Нагато. В то же время она задавалась вопросом, почему Цунаде так верила в мечту Наруто, особенно учитывая все то, что она потеряла за эти годы. Но синеволосая женщина отчасти поняла, о чем думает Цунаде, когда та сказала:       — Что за чушь! Ты утверждаешь, что борешься за мир, но все, что ты хочешь сделать, так это причинить миру боль, как он причинил боль тебе.       — Легко говорить слова, когда они исходят от свиньи управляющей деревней, ответственной за большую часть этих страданий, — сказал Нагато с растущим гневом, отчетливо слышащимся в голосе Яхико.       Цунаде пристально посмотрела на мужчину, говоря:       — Именно это я и хочу сказать. Ты просто хочешь быть тем, кто будет решать кому, когда и сколько страдать. Я не могу изменить то зло, которое мой дом причинил тебе, чтобы сделать тебя таким, но это никоим образом не оправдывает твоих действий сейчас. Ты не нацелен на какого-то конкретного человека, ища мести или справедливости, а просто ударяешь в точку на карте, даже не задумываясь о мотивах и последствиях, так как тебя не волнует достигнут ли твои действия тех, кто на самом деле виновен. Скольким невинным людям, которых даже не было на свете в то время, когда твоя обида на нас зародилась, ты уже причинил боль?       Нагато молчала в течение нескольких ударов сердца, заставляя Конана надеяться, что слова Цунаде каким-то образом проникли в темноту, которой он себя окружил. Эта надежда была разбита, когда он ответил:       — Слабые слова, произнесенные той, в чьих руках раньше была палка, которой избивались малые деревни, и теперь оказавшаяся на другом конце этой палки.       Внезапно рядом с Путем Дэвы появились два новых Пути. К удивлению обеих женщин, новые Пути показали, что они владеют призывом, когда те прижали руки к земле и когда дым рассеялся, их взгляду предстало двенадцать металлических колб, похожих на гробы. Пути, содержащиеся внутри, толкнули крышки своих контейнеров и вышли, встав перед Путем Дэвы Яхико.       Цунаде, столкнувшись с пятнадцатью Путями Пейна, шокировано взглянув на Конан, спросила:       — Что происходит?       — Не знаю, — сказала так же потрясенная Конан. — Нагато никогда раньше не мог управлять одновременно более чем шестью телами. Это что-то новое.       — Действительно, — ответил Нагато через Путь Дэвы Яхико, — Как только я заподозрил тебя в предательстве, то решил, что будет лучше преодолеть мои прежние ограничения. В результате мои шесть Путей превратились в Армию Боли.       — Та миссия по выслеживанию перебежчика Акацуки, где с твоих слов, ты тестировал некоторые улучшения. Ты не просто модифицировал передатчики чакры в своих ходунках, чтобы обеспечить больший диапазон, но и увеличил количество чакры, которую можешь передавать. — сказала нахмурившись Конан, когда кое что поняла.       — Совершенно верно, — сказал Нагато через свой любимый Путь, — Жаль, что ты все поняла слишком поздно. — переключив свое внимание на Цунаде, мужчина продолжил, — Хокаге, предстоящая битва будет хорошим шансом показать тебе, что я имел в виду, говоря об уменьшении страданий, испытываемых между периодами мира. Мои Пути медленно сотрут эту деревню в порошок. Я обязательно оставлю вас в живых достаточно долго, чтобы раскаяться, что не дали мне стереть ее с лица планеты одним дзюцу.       Путь Дэвы Яхико исчез в дыму, когда Нагато призвал его обратно в свою пещеру, используя одного из своих Путей Зверя. Ощущая себя практически богом, благодаря двум сотням Путей, которыми он мог управлять благодаря чакре, которую он выкачивал из Однохвостого. Нагато улыбнулся в темной пещере, наблюдая за разрушением деревни Листа с двух сотен точек зрения.

*********

      Движения Югао, уклоняющейся от атак Пути Асуры, с которым она сражалась, были похожи на танец. За ней осталось несколько ложных изображений, отвлекающие на себя ракетные атаки Асуры. Югао бросилась сквозь пыль, поднятую взрывами, и создала двух теневых клонов. Она подпрыгнула в воздух, в то время как клоны бросились к противнику по земле, также оставляя за собой остаточные изображения.       Все трое ударили одновременно, идеально синхронизировав время своей атаки, но Путь Асуры использовал три из шести своих рук, чтобы блокировать их клинки. Путь ухмыльнулся и раскрыл верхнюю часть своего черепа, готовя очередную атаку лучом. Тем не менее, Юугао удалось удивить его, ударив его ладонью по носу, используя руку, которую она старалась беречь из-за ранее поврежденного плеча, заставив ее голову откинуться назад, в результате чего пушка выстрелила в воздух.       Капитан Анбу оттолкнулась от противника, вновь используя травмированную руку, чтобы сложить одноручный знак в середине сальто, взрывая своих теневых клонов. Приземлившись на ноги, она поднесла руку к раненому плечу и, хотя уже подозревала что-то странное из-за испытываемых ощущений, всеравно сильно удивилась, обнаружив, что глубокий порез, который она получила совсем недавно, полностью затянулся. Не совсем понимая, как это могло произойти, она все же пришла к выводу, что это было результатом ее становления любовницей Наруто, поскольку она чувствовала, что ее раненое плечо болит все меньше и меньше, прямо во время продолжения боя с Асурой.       Югао не дали возможности обдумать этот вопрос глубже, поскольку металлический хвост, который ранее ее и ранил, вылетел из дыма. Она была вынуждена несколько раз уклониться от него, так как он атаковал ее еще несколько раз, прежде чем Путь Асуры убрал его, как только дым начал рассеиваться. Югао нахмурилась, осматривая повреждения, которые она нанесла противнику. Она уничтожила оружие, которое отразило атаки ее клонов, но остальные травмы оказались довольно незначительными.       — Впечатляет, — веселым голосом сказал Путь Асуры, — Ты станешь достойным сосудом для моей силы.       Югао сохраняла молчание, поскольку вести праздную болтовню с врагом противоречило правилам Анбу. И все же, к ее удивлению, его взгляд внезапно метнулся в сторону и он произнес:       — Ну и куда ты собралась?       Он присел на корточки и повернулся в ту сторону, куда смотрел. Металлический хвост вылетел из его спины, как будто хотел пронзить убегающего человека, оставившего свою спину беззащитной.       Югао бросилась вперед, почувствовав присутствие Якумо, и поняв, что недавно назначенный генин поместил ее противника под гендзюцу. Несмотря на то, что Асура видел убегающую Югао, он почувствовал ее атаку в последний момент. Но было уже слишком поздно, он не успел вовремя среагировать, поскольку ее клинок уже рассек его шею, отделяя голову Пути Асуры от плеч.       Когда обезглавленный Путь рухнул, Якумо появился из-под обломков здания, которое рухнуло во время битвы.       — Ю… приветствую вас капитан, — сказала Якумо, вспомнив, что они не одни. — Вы в порядке?       — Я в порядке, — ответила Югао, оглядывая своего товарища по гарему и сопровождающий ее отряд, а затем сосредоточила свое внимание на нервновыглядящем чунине, сказала, — Докладывай.       — Н…ну… хм п… посмотрим…       Югао хотела уже закричать на заикающегося чунина, но Якумо вмешалась, сказав спокойным голосом:       — Честно говоря, мы не знаем, что происходит. Шикаку приказал нам помочь вам, но с тех пор все наши попытки связаться с командным центром остались без ответа. Югао нахмурилась под маской, обдумывая возможность того, что Пейн совершил атаку на тех, кто управлял силами Конохи. Яджироби продолжил:       — В л…л…любом случае, м…мы з…зав…вершили нашу м…миссию и д…должны вернуться…       Его желание отдать приказ о возвращении в тыл было прервано взрывом чакры, ударившем его в спину и пробившим в нем дыру.       Югао и другие шиноби Листа отскочили назад, когда мощный поток чакры продолжил свой путь и ударил в землю в центре того места, где они все стояли. Получившийся в результате взрыв, вызвал большую ударную волну, которая отправила в полет нескольких генинов.       Югао и Якумо приземлились рядом друг с другом и обе посмотрели на крышу соседнего здания, откуда прилетел снаряд, убивший Яджироби. Югао нахмурилась, увидев два новых Пути, один из которых выглядел, как какая-то странная футуристическая пушка. Поняв, что он использует то же дзюцу, что и Путь Асуры, капитан Анбу вслух спросила:       — Как он так быстро смог доставить запасное тело в деревню? — направив взгляд на незнакомого лысого мужчину, стоявшего рядом с новым Асурой, она задумалась, — Это что, Путь Зверя? Он его вызвал?       В этот момент один из генинов, сопровождавших Якумо, указал на него и спросил:       — Что это выходит из его спины?       Глаза Югао расширились от шока, когда из спины того, кого она приняла за Путь Зверя, показался знакомый металлический хвост.       — Два пути Асуры?! — потрясенно сказала Югао.       У капитана Анбу не было времени на дальнейшие размышления, поскольку хвост рванулся вперед, намереваясь пронзить указывающего на него генина. Югао удалось спасти юную куноичи, когда Якумо заставила их исчезнуть, применив гендзюцу.       К сожалению, передышка была недолгой, поскольку энергетическая пушка Асуры начала беспорядочно обстреливать их позицию, но отряду удалось перегруппироваться, спасаясь от энергетических взрывов. Испуганный до смерти молодой шиноби, сказал:       — Яджироби был прав… мы не готовы к такому. Мы должны были…       — Молчать, — с явной угрозой в голосе сказала Югао, — Если хочешь покинуть линию фронта, я тебя не держу, но наш долг, как шиноби, состоит в том, чтобы этот хаос не достиг жителей деревни. Если мы потерпим неудачу здесь, то не будет места, в котором можно будет скрыться от этого нападения, — Югао остановила перемещения отряда, когда беспорядочно стреляющий Путь Асуры закончил свои атаки, и используя безмолвные знаки, приказала отряду готовиться к контратаке, продолжив, — Нет времени, чтобы подготовиться к бою в подобных ситуациях. Вы либо справляетесь с любым вызовом, с которым сталкиваетесь, либо нет. В идеальном мире эти проблемы становятся более сложными постепенно, и создается впечатление, что вы постепенно их преодолеваете. Тем не менее, я думаю, вы со временем поймете, что те, у кого есть воля, могут преодолеть даже самые сложные ситуации без долгого обучения.       Еще один Путь приземлился позади двух других и положил на них руки, рассеивая гендзюцу. Вытащив свой меч, Югао подала знак тем, кто должен был прикрыть ее, бросив кунаи, чтобы начать атаку. Новый Путь встал перед двумя другими и поднял руку, заставив кунаи остановиться в воздухе. Затем он направил их в сторону генинов, вынуждая их укрыться, но не все смогли отреагировать вовремя, поэтому получили незначительные раны. Капитан Анбу выругалась, когда один из Путей Дэвы выскочил из здания, чтобы перехватить ее.       Путь Дэвы приземлился перед ней и поднял руку, намереваясь ударить ее отталкивающей волной, тем не менее, Югао заметила по положению руки, что он целится не совсем в нее и слегка сдвинула свое тело, пропуская дзюцу мимо себя. Ухмыляясь способности Якумо быстро поместить нового врага под свое гендзюцу, капитан Анбу бросила кунай, который вонзился в лоб Пути и взорвался сразу после попадания в цель. Два Пути Асуры, подозревая, что они снова попали под действие гендзюцу, вновь начали вести беспорядочный огонь.       Тем не менее, женщина с фиолетовыми волосами была вынуждена отступить, позволив Пути с хвостом прыгнуть на другое здание, когда из его спины появились две больших прямоугольных коробки, которые оказались ракетными установками, выпустившими залп по району, в котором по предположению Пейна должна была находиться Югао. Вынужденная вновь отказаться от своей атаки, она выругалась, так как на здании рядом с энергетической пушкой появился еще один Путь, который призвал двух одноголовых собак подобных тем, что сеяли хаос в деревне. Югао подала сигнал к отступлению, так как подозревала, что призыв может противостоять гендзюцу Якумо, поскольку собаки не настолько сильно полагались на зрение, как это делали Пути. Помогая раненому генину подняться на ноги, капитан Анбу бросила несколько шариков, которые взорвались ослепительной вспышкой света, с целью дезориентировать своих противников, пока она пыталась доставить раненых в безопасное место, намереваясь сразу после этого вернуться на линию фронта.

*********

      Моэги попыталась подняться с земли, оправившись от взрыва, который разбросал ее отряд. Покачав головой, она поморщилась от боли и усилившегося звона в ушах, но ей удалось подняться на ноги как раз в тот момент, как чья-то рука схватила ее за горло. Схватившись за руку, оторвавшую ее от земли, она посмотрела в глаза человека, который спросил:       — Где Наруто Узумаки?       Странного вида существо появилось из-под земли позади мужчины, когда он повторил вопрос. Моэги посмотрела так вызывающе, как только могла, и ответила:       — Я не знаю! Но даже если бы я знала, я бы никогда тебе не сказала!       Рот Моэги открылся, и из него появился язык, невообразимо увеличивающийся в размере и потянулся в сторону фигуры за Путем Нараки. Однако, к ее великому удивлению, существо исчезло в фиолетовом пламени, из которого ранее появилось. Затем Путь Нараки отпустил девушку и отпрыгнул, уходя прочь, будто награждая за храбрость и честный ответ. Мгновение спустя появился Удон, помогая ей подняться на ноги, и спросил:       — Ты в порядке?       Моэги кивнула, отвечая:       — Удивительно…       Остальная часть того, что она хотела сказать, была прервана, так как ее товарищ по команде ударил черным стержнем чакры, который он взял с одного из уничтоженных Путей, в ее живот. Моэги секунду в шоке смотрела на него, прежде чем взорвалась дымом, использовав дзюцу замены.       Удон подавил проклятие, пнув ногой бревно, с которым поменялась его товарищ по команде. Осматривая местность, он заметил, что она пытается убежать, хотя казалось, все еще была довольно ослаблена встречей с Путем Нараки, а также полученной только что раной. Желая убить куноичи, чтобы защитить свое прикрытие, а также направить Конохамару на образ мыслей в духе Корня, молодой человек бросился в погоню.

*********

      Ино входила в состав медицинского отряда, который был отправлен в центральный командный центр, расположенный на станции джонинов. Их задача состояла в том, чтобы выяснить, какова ситуация, и оказать помощь пострадавшим. К сожалению, по пути они столкнулись с отрядом под командованием чунина, который укрывался в здании из-за большого количества раненых гражданских лиц, которых они сопровождали. Джонином, ответственным за медицинский отряд, была женщина по имени Таджи, которая также была акушеркой Наруто. Она приняла решение приостановить свою миссию, чтобы позаботиться о них.       Ино закончила исцеление одного из чунинов, получившего ранение во время защиты временного убежища. Получив благодарность и вежливо отклонив просьбу молодого человека о свидании, куноичи встала, оценивая ситуацию. Она нахмурилась, поняв, что с таким количеством тяжело раненых, миссия, скорее всего, будет отменена в пользу сопровождения их в больницу. Заметив, что Таджи закончила лечить очередного гражданского, Яманака подошла к бывшей Анбу и спросила:       — Я хотела бы получить разрешение направиться в командный центр.       — Запрос отклонен, — быстро ответила Таджи, готовясь отдать приказ на транспортировку тех, кто не мог двигаться самостоятельно.       — Пожалуйста, — сказала Ино с мольбой в голосе.       — Ино, — сказала Анбу, чей голос и лицо немного смягчились, — Я могу понять твое желание, учитывая, что там твой отец, но мы не можем бросить этих людей и я не могу рисковать потерять ни одного квалифицированного медика.       — Я не буду отрицать, что часть моего желания направиться туда, проверить, в порядке ли мой отец, — сказала Ино, надеясь уговорить своего командира. — Но мы также можем узнать, требуется ли еще одна попытка добраться туда. Сейчас требуется выдернуть большое количество медиков из больницы, учитывая количество раненых, с которыми мы столкнулись. Не лучше ли узнать, нужна ли вообще вторая попытка?       Она видела, что ее слова завоевывают признание Таджи, но она могла сказать, что женщина также была обеспокоена тем, что она отправит Ино на смерть, когда сказала:       — Ты права, но я не могу послать никого с тобой, и согласно радиопередачам, кажется, что самые тяжелые бои происходят в том направлении.       — Со мной все будет в порядке, — сказала Ино, — и эти бои ещё одна причина, почему мы должны узнать, нужна ли вторая попытка.       Ино старалась говорить спокойно и обоснованно, чтобы Таджи отпустила её вместо того, чтобы посылать кого-то, не заинтересованного в этом лично. Наконец, после того, что казалось вечностью, темноволосая медик кивнула и сказала: — Будь осторожна и свяжись с нами по радио, как можно скорее. В противном случае мы вновь отправимся туда, как только доставим раненых.       — Поняла вас, — ответила Ино, поворачиваясь на каблуках, и незамедлительно отправляясь в командный центр, чтобы узнать судьбу своего отца и остальных шиноби, размещенных там.

*********

      Конохамару как раз отправлял письмо подруге по переписке и своей тайной любви Нахо, когда разразилась битва. Он беспокоился о девушке и ревновал в первую очередь из-за того, что она была влюблена в Саске Учиху, а в последнее время это беспокойство лишь усиливалось. Причина этого была в том, что в ее последнем письме к нему, была просьба выяснить правду о резне в клане Учиха, так как она считала, что существовал тайный заговор против этого клана. Девушка объяснила свои рассуждения тем, что пришла к выводу, что Саске был вынужден покинуть деревню из-за выявления этого тайного заговора.       Сначала Конохамару был просто расстроен этой просьбой из-за того, что верил, что Нахо надеялась оправдать действия объекта своей влюбленности. Но какая-то часть его чувствовала растущее беспокойство по поводу того, что, возможно, внезапный запрос мог быть вызван тем, что он был не единственным человеком, с которым Нахо общалась. Он не хотел верить, что девушка, которая ему нравилась, либо тайно общалась с Саске, либо укрывала его, но чувствовал, что подобное содержание письма сильно увеличивает возможность подобного.       Конохамару хотел поговорить об этом с Наруто, но поскольку дело касалось Саске, чувствовал что он, скорее всего, не смог бы завести этот разговор, даже если бы он был в деревне. В результате он вместо этого отправился к Удону. К его большому удивлению, несмотря на его убежденность в том, что Саске был ублюдком до мозга костей, реакция его друга почти убедила Конохамару, что в резне клана Учиха было нечто большее, чем он изначально предполагал. Не упоминая, почему ему было любопытно, он просто спросил, считает ли Удон возможным, что Учиха были целью какого-то заговора против них. Этот вопрос кардинально изменил поведение Удона, который набросился на друга с расспросами, где он услышал такое. Не желая впутывать в это дело Нахо, он быстро придумал версию, что рылся в вещах деда, хранившихся на чердаке у его родителей, и один из отчетов, приколотый к дневникам Третьего, навел его на эту мысль.       Удон некоторое время буравил его взглядом, заставляя Конохамару поверить, что его друг сомневается в объяснении, но пару секунд спустя его поведение снова изменилось, когда он пожал плечами, отвечая, что сомневается, что резня была результатом какого-то заговора, а отчет, который он прочитал, скорее всего, просто выдвигал другую теорию действий Итачи. Конохамару быстро согласился, что так оно и было, но в глубине души начал подозревать, что Нахо может быть известно об этом гораздо больше. Хотя парень все равно считал, что даже если бы и был заговор, то он оправдывал действия Саске. Молодой Сарутоби всем сердцем возненавидел Учиху после того, как посетил Наруто в больнице и увидел, что он сделал с тем, кого можно было считать его самым близким другом.       Конохамару также чувствовал, что его беспокойство растет из-за его веры в то, что Нахо может быть вовлечена в нечто большее, с чем она могла справиться сама. Он боялся, что если Саске был тем, кто вынудил ее искать информацию о том, что случилось с Учихами, то он может просто использовать привязанность девушки к нему для достижения своих собственных целей.       Конохамару почувствовал новый всплеск гнева при этой мысли, но подавил его, чтобы сосредоточиться на работе. После того, как началось вторжение Пейна, молодой Сарутоби присоединился к отряду, который сначала сосредоточился на сопровождение гражданских лиц в убежища. Как только эта задача была выполнена, они соединились с несколькими другими отрядами, среди которых были два его товарища по команде, и двинулись, в том числе с двумя его товарищами по команде, и двинулись для проведения контратаки против армии Пейна, осаждающей деревню. Группа достигла линии боевых действий и столкнулась с противником, состоящим из нескольких Путей Дэвы и Асуры. Позади группы, по-видимому, находился Нараки, который уже восстановил несколько Путей, которые им удалось уничтожить.       Надеясь уничтожить противника, ответственного за восстановление уничтоженных тел, а также заставить Пути попасть под перекрестный огонь, командир отряда послал группу обойти своих противников с фланга. Среди тех, кого послали, были Моэги и Удон, однако поскольку битва продолжалась, а вторая группа все не атаковала, командир отряда забеспокоился. Конохамару вызвался отправиться на их поиски, чтобы узнать, что произошло. Конохамару мог сказать, что командир отряда не хотел быть тем, кто отправит достопочтенного внука Хокаге на такое опасное задание, поэтому взял все в свои руки и не стал дожидаться разрешения, отправляясь в том же направлении, в котором скрылись его друзья.       Чунин вышел из-за угла и почувствовал приступ тошноты, когда обнаружил трупы членов отряда. Судя по большому кратеру в центре бойни, он подозревал, что группа, с которой они сражались, должно быть, заметила отряд, отделившийся от основной группы, и послала Путь Асуры разобраться с ним. Он решил, что противник, скорее всего, поджидал их и заметив, выпустил ракету в центр группы. Создав теневого клона, он отправил его обратно, чтобы предупредить командира о случившемся и стал осматривать окрестности в поисках признаков своих друзей, борясь со слезами.       После нескольких мгновений лихорадочных поисков он почувствовал некоторое облегчение, так как не обнаружил своих друзей среди мертвых. Но был обеспокоен тем, где они могут находиться, так как сомневался, что кто-то из них продолжит атаку. Его внимание привлекла область, странно лишенная трупов, учитывая то, как их разбросало от взрыва. Обыскав место, он нашел черный стержень, воткнутый в кусок дерева, и, вытащив его, обнаружил, что кончик покрыт кровью. Оглядевшись, он заметил след, ведущий прочь от этого района вглубь деревни. Создав второго клона, чтобы сообщить командиру о преследовании противника и поиске выживших, он отправился по кровавому следу.       Сарутоби почувствовал, как им начинает овладевать страх, когда капли крови стали появляться все ближе друг к другу, сигнализируя о том, что раненый человек устал. Увеличив скорость, он повернул за угол и во второй раз наткнулся на сцену из ночных кошмаров, за исключением того, что на этот раз Удон держал Моэги за горло, прижав ее к стене и готовясь вонзить чёрный приемник чакры в ее грудь.       — Удон, какого черта ты делаешь?! — крикнул Конохамару, заставляя шиноби в очках повернуть к нему голову.       Моэги воспользовалась возможностью, чтобы поднять ноги и оттолкнуть своего товарища по команде. Конохамару в это время застыл на месте, еще не полностью осознав происходящее. Удон вздохнул и бесстрастно ответил:       — Очень жаль, что тебе пришлось увидеть это, Конохамару. Это был мой шанс исполнить свою миссию по направлению тебя к правильному образу мышления.       — Направить меня… правильное мышление… о чем, черт возьми, ты вообще говоришь? Какое отношение все это дерьмо имеет к твоему нападению на Моэги? Моэги прижала руку к неглубокой ране, которую нанес Удон, прежде чем ей удалось поменяться местами с обломками, которые она использовала для техники замены. Объясняя то, что сказал ей Удон, когда он готовился покончить с ней, она сказала:       — Он считает, что убийство кого-то из близких тебе людей, повешенное на врага деревни, сделает тебя более безжалостным, чем твой дедушка и другие Хокаге.       — Это правда? — спросил Конохамару, в шоке глядя на своего друга.       — Так и есть.       — Почему? Как ты мог даже подумать о таком?       — Этой деревней слишком долго руководили идиоты и мягкосердечные глупцы, — твердо ответил Удон. — Я надеялся, что, открыв тебе глаза на реальность мира шиноби, ты станешь достойным Хокаге. Теперь я понимаю, что это была глупая надежда, поэтому мне придется устранить вас обоих и использовать вашу смерть, как трамплин к становлению Хокаге. С гневом, порожденным этим нападением и вашими смертями в качестве оправдания, я не думаю, что деревня будет слишком против решения будущего Хокаге обеспечить наше благополучие путем уничтожения других деревень.       Затем Удон бросился в атаку, пытаясь вонзить приемник чакры в сердце Конохамару. Чунину удалось избежать этой атаки, но он понял, что это был обман, когда Удон ударил его ногой по голове, отчего тот отлетел в сторону. Затем Удон ударил по своей истинной цели Моэги, но куноичи в последний момент отступила в сторону, заставив его вонзить приемник чакры в стену, перед которой она стояла. Она ударила его ладонью в подбородок, отчего голова Удона откинулась назад, и он выпустил свое оружие. Однако он быстро пришел в себя и ударил головой в ее лоб. Двигаясь, чтобы вытащить оружие из стены, он отдернул руку как раз в тот момент, когда Конохамару пнул его ногой. Сарутоби снова встал перед Моэги, приготовившись показать Удону, что только один из них годится на роль Хокаге.

*********

      Ино подошла к станции джонинов и почувствовала, как ее страх за отца растет в геометрической прогрессии, поскольку казалось, что кто-то использовал взрывающиеся печати, чтобы проделать большую дыру в здании, из-за чего часть его обрушилась. Посмотрев дальше по дороге, она увидела, как Асума с сильно потрепанным отрядом тренировочного лагеря шиноби ведет бой против нескольких Путей, пытаясь вернуть здание, из которого осуществлялась координация обороной Конохи. Взбежав по обломкам, она обнаружила, что дыра ведет прямо в комнату, где располагался командный центр, и не смогла сдержать вскрика, когда увидела останки радистов, принявших на себя удар. Она заметила Шикаку, лежащего в центре комнаты без каких-либо существенных видимых травм и надеялась, чтобы он был просто без сознания, однако, перевернув его, она обнаружила его широко раскрытые невидящие глаза. Чтобы убедиться, что он мертв, ей достаточно было быстро проверить наличие у него пульса.       Она услышала стон, донесшийся сзади, и увидела своего отца, запутавшегося в остатках устройства, которое Яманака использовали для усиления своих ментальных способностей. Она вытащила его, но в ужасе откинулась назад, так как его тело легко отделилось от ноги, оставшейся под завалом. Теперь, когда она была свободна от давления, которое не давало ему истекать кровью, состояние Иноичи начало быстро ухудшаться. Ино, в уголках глаз которой начали собираться слезы, начала обрабатывать рану отца. Зажимая перерезанную артерию, она начала пытаться исцелить его, но ее эмоции взяли верх над ней, и она закричала как ментально, так и физически:       — Наруто! Пожалуйста, спаси нас!       Ее внимание было приковано к дыре, из которой появился тяжелораненый Асума, привлеченный криком своей ученицы:       — Ино, мы должны идти. Мы не можем удерживать эту позицию для…       Ино в ужасе смотрела, как ее сенсея ударили в спину металлическим хвостом, который оторвал его от земли. Когда она двинулась, чтобы дотянуться до него, хвост втянулся, вытаскивая Асуму из комнаты, а перед ней появилось несколько Путей.       — Похоже, ты знаешь, где джинчурики. Расскажи мне, что тебе известно. — холодно сказал Путь Нараки, медленно приближаясь к девушке.       Несмотря на страх, Яманака вызывающе уставилась на него и ответила:       — Я знаю что, когда Наруто узнает, что ты здесь сделал… он надерет тебе задницу.       — Посмотрим… — произнес Путь Человека, приблизившийся к ней вплотную и готовый забрать ее душу.

*********

      Наруто был в разгаре тренировки против Наруко, когда почувствовал, что кто-то зовет его. Удивленный, он посмотрел в сторону Конохи, так как ему показалось, что звали его именно оттуда. Несмотря на то, что он отвлекся, ему удалось поймать руку Наруко прежде, чем она успела ударить его. Заметив беспокойство, появляющееся на его лице, а также в его ауре из-за ее способностей к Сендзюцу, она спросила:       — Наруто, что случилось?       Уверенный, что остальные не слышали крика, и придя к выводу, что кричала Ино, он ответил:       — В деревне что-то происходит.       — Наруто, если бы это было правдой, Цунаде отослала бы Косуке обратно, — сказал Фукасаку.       Наруто закрыл глаза и сосредоточился на Лисьей Метке Ино, являющейся печатью Хирайшина и увидел человека с оранжевыми волосами, приближающегося к его возлюбленной. Он бросил взгляд на Наруко, давая понять, что собирается сделать, потому что не хотел тратить время на слова, и исчез в красной вспышке. Оказавшись между Ино и угрожающим ей человеком, Наруто схватил протянутую руку, а затем ударил противника по лицу. Так как он уже был в Режиме Мудреца, удар отправил Путь в полет через уже имеющееся отверстие в стене и через несколько зданий оказавшихся на его пути. Наруто отбросил руку, которая из-за того, что он послал врага в полет, оказалась оторванной от тела Пейна и атаковал оставшихся противников.       Он сделал несколько шагов, когда Путь Дэва поднял руку, отрывая Наруто от земли и направив его к Пути Асуры, который обхватил его всеми четырьмя руками. Наруто нанес удар головой, проломив Асуре череп и отшвырнул его тело, прежде чем создать гигантский Расенган, которым ударил Путь Дэва, уничтожив и его и значительную часть комнаты. Развернувшись, джинчурики пнул Путь Прета в грудь так, что пробил им стену. Ощутив присутствие еще нескольких Путей, направляющихся к его местоположению, Наруто создал несколько сотен клонов и отправил их на перехват новых противников.       Ино наблюдала, как Наруто повернулся к ней в развевающемся на ветру красном плаще. Чувствуя, что его присутствие возвращает ей надежду, она тихо сказала:       — Ты пришел.       Наруто опустился на колени, с любовью обхватив ее лицо ладонями, и ответил:       — Я слышал твой зов. Не волнуйся, я положу этому конец, — Джинчурики осторожно поднял ее отца и, встав, сказал ей. — Держись.       Ино незамедлительно сделала, как он сказал и они исчезли в красной вспышке, чтобы через миг появиться в больнице. Из-за способа передвижения Наруто вся деятельность при их появлении прекратилась, поскольку там далеко не один человек всерьез задавался вопросом, не нашел ли четвертый Хокаге какой-то способ вернуться из мертвых, чтобы помочь деревне в трудную минуту. Однако поняв, что появившимся человеком был Наруто, шум стал нарастать, поскольку очень многих интересовало, как он узнал дзюцу, принадлежащее «Желтой вспышке». Некоторые из наиболее трусливых присутствующих начали предлагать отдать молодого человека Пейну, чтобы тот прекратил атаку и покинул деревню. Как только эти слова достигли ушей Сакуры, она ударила кулаком по столу, разбив его в мелкие щепки и заставив комнату снова погрузиться в тишину. Наруто проигнорировал все это и положил Иноичи на носилки, которые Шизуне принесла ему.       После зрительного контакта с каждой из его присутствующих здесь любовниц, он уже собирался телепортироваться в другое место, но в комнате началась паника. Повернувшись, он увидел большого носорога, несущегося по улице прямо ко входу в больницу Конохи. Это заставило людей, находящихся ближе всего к выходу, броситься вглубь больницы, спасаясь от очередного врага. Наруто легко проскользнул через испуганных людей, чтобы выйти из здания и встретить там врага. Как раз перед тем, как рог достиг его, Узумаки ударил Расенганом в голову призыва, отправив его кувыркаться по улице подальше от больницы и сразу исчез в красной вспышке, чтобы снова появиться возле убежища, где другая из его возлюбленных нуждалась в его помощи.

*********

      — Отдай женщину, — сказал Путь Дэва женщине в маске Анбу, стоящей перед Аяме.       — Есть более простые способы заставить девушку пойти с тобой, — ответила Микото, которая немногим ранее нашла мертвого Анбу и украла его маску и одежду. Она ждала ответа Пейна, вспоминая, как оказалась в текущей ситуации.

***Воспоминания***

      Учиха, после того как она покинула особняк Киёми и получила свою текущую одежду, буквально разрывалась между желанием покинуть деревню, чтобы найти своего сына и выполнением своего обещания Наруто. Она обдумывала оба варианта, наблюдая, как Пейн атакует деревню. Микото заметила, что когда Пейн первоначально атаковал, используя только шесть Путей, он беспорядочно разбросал их по деревне. Теперь, когда он вызвал подкрепление, он атаковал с внешней стены деревни и направлялся туда, где были укрыты гражданские. Она понимала, что он хочет продемонстрировать Листу, что они не в состоянии помешать ему уничтожить людей, которые называли деревню своим домом. Ее темная сторона могла оценить его тактику и даже посчитала нормальным, чтобы люди, которые выиграли от гибели ее клана, познали то же отчаяние от медленно приближающегося разрушения, предвещающего их гибель.       Но Микото отогнала такие мысли, так как знала, что там также было много невинных детей, которые не имели ничего общего со старыми страхами и подозрениями, которые в конечном итоге привели к восстанию ее клана и последующему его уничтожению. Готовясь помочь деревне, если только в этом будет крайняя необходимость, она заметила группу Путей, направляющихся к той части деревни, которая еще не подверглась нападению. Осознав, что у них, скорее всего, была определенная цель, Учиха бросилась в погоню.       Она прибыла как раз вовремя, чтобы застать, как эта группа напала на убежище, расположенное недалеко от особняка Хокаге. Звуки боя прекратились, прежде чем Микото смогла придумать план нападения. Она увидела, как молодую женщину, перекинутую через плечо, вынес из здания Путь Асуры и сразу узнала ее, так как она неоднократно посещала особняк Киёми, а также являлась официальной девушкой Наруто. Учиха поняла, что тот, кто возглавлял оборону деревни просчитал, что Пейн может попытаться захватить ее, чтобы выманить Наруто, поэтому обезопасил ее. Став свидетелем того, как Пути Зверя, усеявшие деревню, призывали множество других Путей, Микото отбросила осторожность, бесшумно спрыгнув со своего места наблюдения, чтобы освободить похищенную женщину, прежде чем их призовут. Приземлившись посреди группы, она вонзила одолженный у мертвого Анбу клинок в спину Асуры, после чего отшвырнула его ногой, схватила Аяме и отпрыгнула в сторону, как раз в момент исчезновения в дыму остальных противников.       Поставив женщину на землю, она ослабила удерживающие ее веревки и спросила:       — Ты в порядке?       — Да, спасибо, — сказала Аяме, вставая и потирая запястья.       — Хорошо, нам пора идти. Я думаю, что Пейн будет в ярости.       Аяме кивнула, и Микото вместе с ней побежала к Киёми, полагая, что Девятихвостая Лиса в качестве стража обеспечит ей достаточную безопасность. Она заметила, что Аяме, похоже, сочла направление, в котором они двигались довольно странным и собиралась сказать об этом, но несколько Путей преградили им дорогу, а Путь Асуры приземлился позади, отрезая и путь к отступлению. Путь Человека вышел вперед группы, посмотрел в том направлении, куда направлялись женщины, а затем, повернувшись к ним лицом, сказал:       — Что-то мне подсказывает, что вы не столько связаны с деревней, сколько с женщиной, живущей в том направлении.       — Не совсем по своей воле, — сказала Микото, вызвав искру узнавания на лице Аяме.       Обе женщины попятились, когда Пути, преграждающие им путь к особняку Киёми, сделали шаг вперед. Один из четырех Путей, являющийся путем Дэва, сказал:       — Отдай женщину.

***Конец воспоминаний***

      — Есть более простые способы заставить девушку пойти с тобой, — небрежно ответила Микото и одновременно пыталась придумать способ победить четырех противников перед ней и одного, находящегося позади нее.       Она чувствовала, как все их взгляды следят за ней, считая единственной угрозой для себя. Вот почему Путь Асуры за их спиной был застигнут врасплох, когда Аяме, оставаясь прижатой к спине Микото и казавшаяся сильно испуганной, развернулась и бросила кунай, который она ловко вытащила из сумки Учихи, попав ему в глаз.       Несмотря на то, что Микото была так же удивлена, как и Пейн, внезапным мастерством Аяме, проявленным благодаря ее обучению для становления куноичи, Микото не позволила моменту замешательства пропасть впустую и бросилась на четырех оставшихся противников. Ее Шаринган активировался по мере ее приближения к ним, и с его помощью она увидела, как противники отреагируют на это нападение. Она видела, что два Пути вместе с Асурой двинутся ей навстречу, атакуя ее, а Путь Человека, не совсем приспособленный к бою, отскочит в сторону. Микото ударила на опережение, прицелившись туда, где будет Путь Человека, и выпустила дзюцу Большого Огненного Шара, которое попало точно в цель. На мгновение она почувствовала удовлетворение, заметив, как глаза Пути Человека расширились от удивления, прежде чем ее дзюцу поглотило его.       К ее удивлению, два пути Асуры подняли руки, демонстрируя пушки, которые появились из рукавов их плащей. Она поняла, что они намерены просто уничтожить и ее и Аяме. Микото знала, что может спастись, отскочив в сторону, но вместо этого повернулась, чтобы защитить Аяме от приближающихся взрывов. Красная вспышка появилась между ней и Аяме, временно ослепив ее, хотя это не помешало ей почувствовать, как перед ней со свистом пролетел кунай. Сильная рука обхватила ее за талию и она ударилась о что-то твердое, а затем женина почувствовала дезориентацию, когда они появились в довольно большой и роскошной спальне с массивной кроватью. Придя в себя, Учиха узнала Наруто, державшего Аяме, чьи руки были обвиты вокруг его шеи. Наруто нежно поцеловал ее и сказал:       — Останься здесь.       — Позволь мне помочь тебе, — сказала Аяме, понимая, что ее слова прозвучали глупо для ее возлюбленного.       Наруто нежно улыбнулся, ответив:       — Я знаю, что в последнее время ты тренируешься, чтобы стать куноичи. Но ты еще не готова столкнуться с таким противником, как Пейн.       Аяме кивнула, а Наруто повернулся к Учихе в маске, и сказал:       — Микото, спасибо.       — Как ты узнал, что это я?       Наруто указал на ее лодыжку, где находилась Лисья метка, которая не давала ей покинуть территорию Киёми, и объяснил:       — У этой метки есть функция определения местоположения, которая позволит мне найти тебя, если тебе удастся сбежать. Не могла бы ты присмотреть за Аяме на случай, если Пейн обнаружит это место?       Затем блондин исчез, оставив Микото и Аяме в Логове, поскольку, став свидетелем готовности Учихи пожертвовать собой ради одной из его любовниц, он знал, что оставляет свою официальную девушку в надежных руках.

*********

      Наруто снова появился на улице в том месте, где находился кунай, который он бросил, спасая Микото и Аяме. Он вытащил его из горла Пути Дэва, наблюдая за двумя Путями Асуры, которые повернулись к нему. Наруто ухмыльнулся, когда они убрали пушки, так как он был нужен им живым. Они атаковали, но он не стоял все это время без дела и уже подготовил и бросил Расенсюрекен, который расширился проходя между ними и уничтожил обоих противников. Тем не менее, Наруто был удивлен легкостью, с которой он уничтожил Пути, которых встретил, и подозревал, что, несмотря на то что Нагато был способен контролировать такое их количество, ему пришлось пожертвовать частью их силы. Затем он телепортировался в другую часть деревни, чтобы помочь Цунаде и Конан справиться с большим количеством противников, с которыми они столкнулись.       Через несколько минут после того, как он это сделал, Путь Нараки приземлился на место недавнего боя, чтобы восстановить разрушенные тела.

*********

      Большое облако появилось в центре деревни, когда Шима, воспользовавшись прудом, расположенным недалеко от Конохи, который позволял маленьким жабам путешествовать в деревню без призыва, призвала Наруко, своего мужа, Гамабунту, Гамахиро и Гамакена. Наруко стояла на голове Гамабунты, одетая в свой новый наряд, который состоял из черно-красной куртки, похожей на то, что обычно носил Наруто, за исключением того, что она была укорочена, чтобы показать ее подтянутый живот. Она решила надеть обтягивающие черные шорты, демонстрирующие ее длинные ноги. На ногах она носила пару Гета, а также, в память о своем учителе, она носила копию рогатого протектора, который обычно носил Джирайя.       — Эти ублюдки уже слишком разошлись здесь. — сказала блондинка, оглядев деревню.       Фукасаку кивнул со своего места на ее плече, а Шима, вскочившая на другое, сказала:       — Это еще не все. Похоже Пейн нашел способ контролировать целую армию Путей. Большинство из них, по-видимому, относятся к разновидности Дэвы или Асуры из-за их высоких боевых возможностей.       Группа шиноби во главе с Ибики, готовая к бою, появилась позади Наруко. Глава спецотдела шагнул вперед, говоря:       — Кто ты, черт возьми?       Наруко повернулась к спецотряду джонинов, ответив:       — Меня зовут Наруко Узумаки. Я была ученицей Джирайи и я здесь, чтобы отомстить за своего учителя. Держись от меня подальше, и проблем не будет.       Хотя он никогда не слышал о девушке, стоящей на Гамабунте, а также о жабах на ее плечах, но их наличие придавало убедительности ее словам.       — Эй, девчушка, — крикнул Жабий босс, привлекая ее внимание, — Смотри вперед и в центр.       Наруко повернулась спиной к Ибики и увидела, что на крышах собирается множество Путей, а также что к ним приближается стая собак. По мере приближения, животные сливались друг с другом, становясь все больше и больше, так что к тому времени, когда они приземлились напротив Гамакена, они были примерно одного с ним размера. Она заметила два больших облака дыма, поднимающихся с улиц, и заподозрила, что некоторые Пути Зверя также призывают подкрепление для борьбы с жабами.       Когда одно из облаков рассеялось, Наруко разглядела пурпурную змею, в голову которой было вживлено несколько больших стержней чакры. Гамабунта был потрясен, когда узнал Манду.       — Значит, этот ублюдок зашел так далеко, что осквернил и наших мертвых наших товарищей по призыву. Не могу сказать, что пролил хоть каплю слез, узнав о смерти Манды, но он, по крайней мере, заслуживал лучшего конца, чем этот.       Наруко кивнула, переведя свой взгляд на второе облако дыма, из которого показался большой носорог, возвышающейся над деревней. Затем ее взгляд переместился к небу, когда она заметила, как над головой пролетел большой птицеподобный призыв. Чувствуя, как несколько любовниц Наруто сражаются внизу улицы рядом с жабой, которая должна была вызвать их в случае нападения Пейна, она сказала:       — Похоже, сейчас идет битва не только с Пейном. Возможно, поэтому Косуке не предупредил нас о том, что происходит. Фукасаку-сенсей, Шима-сенсей, пожалуйста, окажите им помощь. Мы разберемся с Пейном.       — Ты уверена? — спросила Шима, — Думаю будет лучше, если один из нас останется, чтобы помочь тебе собрать природную энергию.       — Я просто воспользуюсь тем методом с клонами, который придумал Наруто. — ответила Наруко качая головой, — Кроме того, если кто-то помешал Косуке предупредить нас, то они должны знать, что вы можете определить живы ли те, кто уходит с вашей горы на задания. Если это так, то они сохранят ему жизнь только до тех пор, пока не закончатся бои.       Оттуда, где Наруко чувствовала своего возлюбленного, в воздух взлетел Путь. Она наблюдала, как возле него появился Наруто и ударил Расенганом ему в спину, отправив в полет. Затем он бросил кунай в одну из крыш, где собирались Пути, и телепортировался туда, ворвавшись в их ряды. Комментируя действия своего любимого, она сказала:       — Если Наруто будет продолжать двигаться в таком темпе, то стоит спасти его пораньше.       Оба жабьих мудреца-старейшины кивнули и спрыгнули с ее плеч, чтобы спасти своего товарища, ощущая где он находится благодаря их Сендзюцу. Наруко заметила, что вокруг нее появилась тень, которая становилась все больше. Подняв глаза, она увидела, как призванная птица пикирует к ней, намереваясь протаранить ее местонахождение своим клювом, что точно не добавило бы Гамабунте здоровья. Куноичи применила несколько ручных печатей и ее хвостики взметнулись к небу, приняв форму Львиных пастей и впились в шею птицы. Затем они стащили его с неба и швырнули в одно из зданий, возле которых собрались Пути. Посмотрев на шиноби позади нее через плечо, она сказала:       — Если вы не готовы нырнуть в самую гущу событий, свалите, — убедившись, что никто из них не собирается уходить, она снова повернулась вперед и сказала: — Приступай, Босс.       — Хорошо, держись крепче.       Затем Гамабунта прыгнул к Манде, вытаскивая свой клинок, а Наруко спрыгнула на одну из крыш, чтобы вступить в бой с Пейном.

*********

      Конохамару сильно ударился о землю, получив удар в грудь из-за которого он оступился и споткнулся о какой-то мусор. Он откатился в сторону, уворачиваясь от сенбонов, которые Удон бросил в его ноги, с целью обездвижить. Моэги помешала бывшему товарищу по команде продолжить атаку, бросив кунай, который заставил уклоняться уже его самого.       Удон двинулся в атаку на куноичи, но был вынужден изменить тактику, поскольку Конохамару использовал дзюцу замены, чтобы поменяться с ней местами и сразу создал клона, который должен был стабилизировать чакру, собираемую в его руке, пока он создавал Расенган. Удон поймал Конохамару за запястье, одновременно пнув клона в грудь и согнул руку Сарутоби, вынуждая его отменить дзюцу, а затем попытался ударить локтем по суставу, чтобы сломать руку своего товарища по команде.       Моэги нанесла удар ногой по колену Удона, отчего тот вскрикнул от боли, и ослабив хватку, позволил Конохамару вырваться. Удон пришел в себя и, в свою очередь ударил Моэги в рану так, что от боли у нее сперло дыхание. Затем он полностью повернулся к ней лицом и нанес мощный удар ногой, который отправил ее прямо туда, где из стены торчал один из приемников чакры.       — Моэги! — крикнул Конохамару, двигаясь к ней, чтобы помочь, но был отброшен назад, когда Удон воспользовался моментом, чтобы развернуться к нему и нанести сильный удар кулаком в грудь.       Удон повернулся, намереваясь оценить свою работу, но был удивлен, не найдя рыжеволосой куноичи, насаженной на черный прут. Вместо этого она оказалась в объятиях Наруто, который сердито смотрел на секретного агента Корня.       — Я не хотел верить Карин, — с металлическими нотками в голосе сказал Наруто, от которого веяло опастностью, — Когда она сказала, что подозревает, что ты притворялся, будто тебя вырубили во время вашей миссии в стране Волн, чтобы позволить ей и Моэги быть убитыми.       Удон внешне никак не отреагировал на сказанное и спокойно ответил:       — Хотите вы в это верить или нет, сейчас это не имеет никакого значения. Разве вы не согласны?       — Почему?       Удон снял очки и провел рукой по волосам, прежде чем ответить:       — Честно говоря, меня довольно раздражает необходимость повторять свои мотивы. Кроме того, какой смысл говорить это клону, если мне придется вновь повторять это, когда ты неизбежно попытаешься «достучаться» до меня, если мы когда-нибудь встретимся лицом к лицу?       — Ты клон? — спросил Конохамару, подходя к своему другу и сопернику. Наруто кивнул и тогда Конохамару сказал, — Доставь Моэги в больницу.       — Нет Конохамару, мы команда…       — Моэги, это приказ. Сейчас я выше вас обоих по званию, так что вам обоим лучше послушаться.       Клон на мгновение уставился на Конохамару, понимая, что молодой человек, скорее всего, находится в той же ситуации, в какой ранее был Наруто с Саске и понимающе кивнул, прежде чем телепортироваться. Конохамару удивленно посмотрел на место, где мгновение назад был клон и пробормотал:       — Это было легендарное дзюцу Хирайшин? Черт. Наруто, вероятно, намного сильнее меня сейчас.       — Не он один, — сказал Удон, отбрасывая свои очки.       Понимая, что, как только клон Наруто доставит девушку, он вероятнее всего рассеется, заставив Наруто отправить в этот район подкрепление, он повернулся и с криком бросился прочь.       — Я думаю, что смена места очень кстати.       — Немедленно вернись, — крикнул Конохамару, преследуя своего друга и задаваясь вопросом, когда мир стал настолько сложным местом, что другу детства нельзя было доверять.

*********

      Наруто скрестил руки и использовал чакру, чтобы остаться на месте, когда Путь Дэвы попытался столкнуть его с крыши используя Шинра Тенсей. Бросив кунай, как только дзюцу прервалось, он появился перед Дэвой, прежде чем тот смог вновь применить свое дзюцу и схватил противника за горло. Сломав ему шею одной рукой, он отшвырнул сломанный Путь с крыши и, обернувшись, увидел Наруко, дерущуюся с несколькими Путями поблизости. Он отвлекся, когда несколько из них повалили его на землю, что позволило Пути Прета, намеревающегося истощить его чакру, приземлиться позади блондина. Однако прежде чем он смог осуществить задуманное, раздался резкий голос Цунаде:       — Даже не думай об этом.       И Путь, и Наруто подняли глаза и увидели Хокаге, сброшенную вниз летящей Конан. Она приземлилась прямо на Прету, ударив его ногой в голову, и отправила его сквозь здание словно скоростной лифт, направляющийся в подвал.       — Спасибо, — сказал Наруто, бросившись на помощь Наруко, но увидел, как Пути, удерживающие ее, превращаются в жаб, прежде чем обратиться в камень.       Догадавшись, что они лишили ее природной энергии, он призвал одного из ее клонов, который рассеялся, наполнив ее новой энергией. Вновь вернувшись в режим Мудреца ей легко удалось сломать статую, удерживающую ее, но Наруто выругался, когда Путь Дэва, который он буквально только что уничтожил, приземлился к ней на крышу и тут же использовал дзюцу, чтобы притянуть ее к себе, одновременно извлекая из рукава стержень чакры, чтобы пронзить ее. Наруто успел схватить ее, прежде чем использовать метку на Цунаде, чтобы телепортироваться обратно.       — Спасибо, — сказала Наруко, когда ее возлюбленный опустил ее на землю.       — Черт возьми, — выругался Наруто, глядя на Путь Дэва, который смотрел на них с противоположной крыши. — Мы никогда не победим, если не сможем покончить с этими ублюдками окончательно.       — Согласна. У Нагато есть Пути Нараки, которые скрываются, не вступая в прямые столкновения, целью которых является восстановление разрушенных тел. — сказала Конан, приземлившись рядом с ним.       — Должен же быть предел тому, сколько раз он может это сделать, — сказала Цунаде, наблюдая за тем, как напротив них появилось еще несколько Путей.       — Его прежние ограничения были связаны лишь с его запасами чакры, — ответила Конан. — Но очевидно, что причина, по которой Киёми сказала, что почувствовала присутствие Однохвостого заключается в том, что Нагато нашел способ каким-то образом использовать его для усиления своего дзюцу. Если это так, то я понятия не имею, каковы сейчас его ограничения.       — Тогда мы должны найти Нагато и уничтожить его, — сказала Наруко.       — К сожалению, он сделал довольно много улучшений в своем передатчике чакры, поэтому я понятия не имею, насколько близко он должен быть к деревне. Насколько я знаю, он может быть даже в другой стране.       — У нас есть Тсуме и Хана, а также остальная часть клана Инузука, которые работают над этим, — сказала Цунаде. — А пока нам просто нужно продержаться, пока они не найдут его.       Наруто кивнул, когда собравшиеся Пути прыгнули на них с крыши, и хотя джинчурики верил, что, в конце концов, они победят, его страшили потери, которые еще понесет деревня за это время.

*********

      Кохару попыталась отпрыгнуть назад, когда сюрикен, брошенный членом Корня, едва не вонзился ей горло. Хотя ей удалось увернуться от снаряда, Хомура воспользовался представившейся возможностью и обмотал цепь, конец которой был прикреплен к его серпу, вокруг ее горла. Он дернул ее, вынудив податься вперед и упасть на землю, но старейшине удалось прийти в себя достаточно быстро, чтобы отклонить в сторону лезвие, которое он попытался вонзить ей в лицо. Оружие вонзилось в землю в нескольких дюймах от ее головы, позволяя ей откинуться назад и ударить своего товарища по команде ногой в лицо. Он отшатнулся, потеряв хватку на своем оружии, позволив женщине снять цепочку со своей шеи.       Женщина поднялась на ноги, но была вынуждена быстро откатиться в сторону, когда Хомура извлек пару сюрикенов ветряной мельницы из свитка, висевшего у него на груди. Он бросился вперед и, выхватив из земли серп, яростно замахнулся им на изможденную старейшину. Кохару использовала кунай, блокируя его клинок, и во время их противостояния он произнес:       — Что же ты с собой сделала? Сначала я просто подумал, что ты решила ввести меня в заблуждение своей внешностью, но ты явно не соответствуешь своему возврасту. Не говоря уже о том, что порез, который я ранее оставил на твоей щеке, похоже, полностью зажил.       — Считай это преимуществом честной жизни. — хмыкнув, сказала ему в ответ Кохару.       Затем женщина оттолкнула своего товарища-старейшину, выбив его оружие из зацепления, что позволило ей схватиться за ручку его серпа. Она отступила назад, падая на спину и заставив тем самым Хомуру упасть вперед. Когда Кохару начала откатываться назад, она подтянула колени к груди, а затем ударила Хомуру ногой, отталкивая его. Вскочив на ноги, женщина обернулась и увидела, что тот жестко приземлился на спину, но была вынуждена сосредоточиться на паре Анбу Корня, несущихся к ней. Прежде чем они добрались до нее, обнаженная Комачи появилась позади них и полоснула им по спинам своим клинком. Кохару ответила тем же, выпустив изо рта струю воды, которая попала в противника, появившегося позади обнаженной женщины.       Кохару обернулась и увидела, как Хомура поднялся на ноги и вытащил свиток из держателя, пристегнутого к спине. Из свитка вылетел шквал оружий ниндзя, нацеленных прямо на двух женщин, однако перед ними приземлилась Седьмая и подняла руки, создавая магнитное поле, которое действовало, как барьер. Предметы, врезавшиеся в него, отскакивали, не причиняя вреда. Затем она использовала свою магнетическую способность, чтобы собрать выброшенное оружие, когда несколько Анбу Корня встали между ней и старейшиной. Намагниченные инструменты ниндзя приняли форму, напоминающую дракона, которого Седьмая отправили в полет к оставшимся боеспособными шиноби Корня. Хомуре и еще нескольким шиноби, удалось уйти с дороги, а те, кто не сделал этого, были разорваны на куски, когда дракон проглотил их, и они прошли через дзюцу, состоящее из множества острых предметов.       Хомура с ненавистью посмотрел на женщин, противостоящих ему и уничтоживших его людей. Тем не менее, он все еще имел довольно значительное преимущество в численности и верил, что они все равно одержат победу, поскольку было видно, что Кохару и Комачи довольно сильно устали. Однако он был вынужден пересчитать свои шансы, когда пара маленьких жаб атаковали его людей со спины.       Кохару и другие женщины бросились вперед, воспользовавшись хаосом, в который вновь прибывшие ввергли Корень. Кохару напала на Хомуру, вынуждая старейшину сказать:       — Почему ты не понимаешь, что это стремление к миру с другими деревнями приведет к нашему исчезновению? Сколько еще наших детей и друзей тебе нужно принести в жертву этому глупому идеалу, прежде чем ты наконец поймешь?       Кохару отскочила назад, когда Митокадо вызвал копье, которым тут же ударил ее в живот, усиливая урон всем своим телом, но старейшина выплюнула грязь, которая затвердела в стену, заблокировав его оружие. Кохару схватила конец копья, пронзивший ее стену, выдернула его из рук Хомуры и, обернувшись вокруг преграды нанесла встречный удар ему в грудь, застав врасплох многих присутствующих членов Корня. Взглянув в удивленные глаза своего умирающего товарища по команде, она печально произнесла:       —Я понимаю, что именно страх заставляет тебя верить в это. Но чего ты не понимаешь, так это того, что те же самые враги, которые, по твоему мнению, замышляют нашу гибель, движимы тем же страхом, что и мы. Они также боятся и преследуются теми, кого они потеряли в результате недоразумений, порожденных этим самым страхом. Если мы хотим разорвать порочный круг ненависти, который охватил деревни шиноби с момента их создания, нам нужно перестать видеть в них злодеев, замышляющих нашу гибель, и увидеть в них людей, мотивированных теми же вещами, что и мы. А именно, любовью к своим домам и людям, и готовностью сделать все возможное, чтобы защитить их.       Хомура начал отступать, когда Кохару позволила копью выскользнуть из ее пальцев, и сказал:       — Ты дура Кохару, и ты умрешь смертью дурака.       — Возможно, Хомура, — ответила она, хотя его глаза уже ничего не видели, указывая на то, что он больше не принадлежал к миру живых, — Но, по крайней мере, это будет смерть, которой я смогу быть удовлетворена в результате того, как я жила.       — Эм, это здорово и все такое, — сказала Седьмая, отвлекая внимание Кохару от лица ее старого друга, — Но что-то мне подсказывает, что он не говорил о будущем, когда сказал, что ты умрешь.       Кохару увидела, как все оставшиеся Анбу Корня начали падать один за другим, заставляя ее подозревать, что они проглотили какой-то яд, скрытый в их масках или ртах. Она заметила, как две жабы вытащили третью из кувшина, стоявшего рядом с троном, перед котором стоял Хомура, когда они впервые вошли в комнату. Но что действительно привлекло ее внимание, так это то, что новые трупы начали дымиться, что указывало на активацию ими взрывных печатей перед массовым самоубийством.       — Я думаю, что не стоит больше злоупотреблять гостеприимством, мы итак слишком задержались, — сказала Седьмая, превращая защитный барьер Кохару в земляного дракона, которому она приказала ударить в стену.       Дракон зарылся в бетонную стену, выкопав спасательный туннель к поверхности, который присутствующие использовали, чтобы избежать взрыва. Кохару замыкала шествие, когда комната позади них взорвалась. Она старалась игнорировать ощущение жара от пламени, которое преследовало их, боясь, что оно может обогнать их. Она чувствовала, что поверхность была рядом из-за присутствия Фуу, которая, казалось, была прямо над головой. Но прежде чем пламя настигло их, большой черный кулак врезался в землю, отделяя их от него, как раз в тот момент, когда дракон вырвался наружу.       Кохару последней вылезла из дыры, чтобы увидеть сильно поврежденного голема, внутри которого находилась бывшая джинчурики, стоящего на коленях с кулаком, погруженным в землю. Голем высвободил руку, показывая, что его кулак был уничтожен взрывом, от которого он их отделил.       — Все в порядке? — спросила Фуу с громким гулким эхом, с которым всегда звучал ее голос, когда она использовала способность, которую получила от слияния с телом биджу.       — Похоже на то, — ответила Кохару, заметив около дюжины мужчин со странным пирсингом и в плащах Акацуки, появившихся вокруг их позиции.       — Ты заставила нас изрядно побегать, джинчурики, — сказал один из мужчин, рука которого превратилась в нечто вроде пушки.       Несколько человек выполнили аналогичное преобразование, на что Седьмая сказала:       — Как говорится из огня да в полымя? Похоже, мы все еще в таком же дерьме, как раньше.       Фуу начала хихикать, когда подняла свою разрушенную руку, чтобы указать на что-то и сказала:       — Не знаю, что именно у вас происходило там, но сомневаюсь, что вы полностью успели оценить складывающуюся сейчас ситуацию.       Седьмая посмотрела туда, куда показывала ее бывшая хозяйка и увидела несколько парящих в воздухе Путей. Они образовали круг, начав формировать черную сферу в центре. Прежде чем Седьмая смогла пошевелиться, она была вынуждена возвести магнитный щит, поскольку Пути Асуры открыли огонь из своих энергетических пушек. Пытаясь заблокировать все взрывы, она сказала:       — Если они завершат эту хрень, то можете на прощание поцеловать наши задницы.

*********

      Киёми наблюдала с вершины монумента Хокаге, как рядом с Путями Дэва, парящими над деревней, начал появляться массивный Чибаку Тенсей. Она задалась вопросом, не решил ли Пейн просто убить Наруто вместе с уничтожением деревни, поскольку черная сфера, которую они создавали, была такого размера, что вполне могла втянуть в себя всю деревню, утрамбовав ее в плотно сжатый шар. Она подозревала, что Пейн считал, что биджу, содержащийся в Наруто, попытается спасти его.       Киёми наблюдала, как три жабы, разобравшись с призывом, с которым они столкнулись, прыгнули в попытке сбить Пути с неба, однако были отправлены в полет, поскольку несколько из Путей Дэва не участвовали в создании дзюцу, а занимались защитой остальных и с легкость отразили атаки огромных жаб. Она подняла руку, прикрывая лицо от пыли, которая поднялась от столкновения с землей и несколькими зданиями жабы с двумя мечами. Полагая, что пришло время вмешаться, биджу позвала Наруто, заставив своего бывшего хозяина и нынешнего любовника появиться и спросить:       — Что случилось, Киёми? Я немного занят.       Киёми нахмурилась, опасаясь, что его тон был вызван расколом, возникшим из-за ее действий в отношении куноичи Таки, но она успокоилась, когда поняла, что он нервничал из-за осознания того, что если Пути закончат свое дзюцу, его деревня перестанет существовать.       — Я хочу сыграть более активную роль в этой битве, — Наруто выглядел озадаченным, так как понимал, что это вызовет слишком много сложных вопросов в будущем, однако она быстро успокоила его, сказав: — Не волнуйся. Ни у кого не возникнет вопросов о моем появлении на поле боя.       Прежде чем Наруто успел спросить, как она планировала это осуществить, биджу начала покрываться чакрой и позади нее появился первый хвост. Она наклонилась вперед, когда появились четвертый и пятый, и ее тело полностью исчезло в чакре. С появлением шестого хвоста начал появляться скелет лисы, а тело чакры, окружающее Киёми, стало сильно увеличиваться в размерах. Мышцы и сухожилия росли по мере появления седьмого и восьмого хвостов, так что к тому времени, когда стал виден девятый хвост, то, что стояло перед Наруто, было полностью возрожденным Кьюби. Однако, если бы кто-нибудь из людей, столкнувшихся с Киёми семнадцать лет назад, посмотрел бы сейчас в ее глаза, то они могли бы заметить, что на этот раз вместо темно-красных, они были зелеными.       Наруто вскочил на голову Киёми и сказал:       — Вот так сюрприз.       — Я подумала, что будет благоразумнее придумать способ сражаться в деревне, чтобы никто не усомнился в этом. — ответила женщина.       Затем она направила свой взгляд на Пути Дэва и, открыв рот, начала создавать Бомбу Хвостатого, которой выстрелила в создаваемое противником дзюцу. При попадании в черную сферу, он взорвался, уничтожив Пути, окружающие ее, и заставил все бои в деревне на мгновение остановиться.       Многие шиноби едва не опорожнили свои кишечники, когда увидели Кьюби, появившегося на вершине монумента Хокаге. Однако, когда они увидели, как он спрыгнул оттуда и вонзил зубы в восстановленную Манду, которой Гамабунта ранее отрезал голову, то заметили Наруто, стоящего на его голове, и поняли, что в данный момент Девятихвостый является их союзником. Вид того, что существо, которое многие считали самой большой угрозой, с которой когда-либо сталкивалась деревня, защищал ее, подарил многим шиноби новое чувство надежды, и наполнил силами для продолжения противостояния Путям.       Наруто приготовился защищаться, поскольку нескольким Путям удалось прыгнуть на Киёми, чтобы разделить их, так как Нагато считал, что лис рассеется, как только джинчурики будет повержен. Прежде чем Пути успели достичь Наруто, некоторые из них начали мумифицироваться, а мгновением позже на спину биджу приземлилась Пакура, миниатюрные солнца которой и были причиной их состояния. Она направила еще пару шаров в Путь, который блокировал ее от Наруто, но он просто поглотил их, давая понять, что является очередным Путем Прета. Однако прежде чем он смог атаковать, он и несколько других Путей были порезаны на ленты, едва Пакура отпрыгнула к ближайшему зданию.       Наруто повернулся и увидел Темари, размахивающую своим веером с ближайшей крыши. По обе стороны от нее были Мацури и Маки, держащие на расстоянии от нее и отвлекая на себя внимание других противников, пока их не уничтожил быстро движущийся объект, пронесшийся между ними. Размазанное пятно остановилось, показывая, что это была Йоруичи, к которой вскоре присоединились Якумо и Югао. Еще несколько Путей пытались атаковать их, но были перехвачены черной фигурой, похожей на человека, закованного в латный доспех, напоминающий по форме панцирь жука. Затем этот доспех повернулся к атакующей его многоголовой собаке, его лицевая пластина открылась и он выстрелил золотым лучом чакры, прожигая в призыве сквозную дыру.       Наруто повернулся в другую сторону как раз вовремя, чтобы увидеть, как Цунаде впечатывает тело Пути Дэва в стену балкой, которую она затем бросила, чтобы пронзить ею собаку, пытающуюся отделиться от умирающего основного тела, сожженного Фуу. Затем его взгляд последовал за Наруко, которая побежала за Цунаде, чтобы прыгнуть на другую крышу и ударила Расенганом в Путь, находящийся там. Ему удалось поглотить атаку, но она нанесла удар, от которого он хоть и уклонился, но все равно получил урон, поскольку куноичи пользовалась стилем Жабьего Кулака и природная чакра, которой был окружен ее кулак, достигла цели. Несколько Путей двинулись, чтобы перехватить его товарища Мудреца, но получили отпор, когда между ними появилась Хината и использовала вращение.       Наруто, наблюдая за тем, как его любовницы сражаются с Пейном, почувствовал уверенность в том, что они не только выиграют битву, в которой в настоящее время принимают участие, но и пока они рядом с ним, не будет никаких препятствий, которые они не смогли бы преодолеть. Он устремил свой взгляд прямо перед собой, когда там появилась очередная сороконожка, с целью напасть на Киёми. Создав Расенсюрикен, он бросил его в голову призыва, уничтожая того одним ударом. Конан приземлилась позади него и указала туда, где в небе сияла вспышка. Почувствовав присутствие Тсуме и Ханы рядом с местом, откуда были отправлены сигнальные ракеты, он сказал:       — Пора покончить с этим.       Затем он Хирайшином переместил себя, Киёми и Конан к местоположению Инузука.

*********

      Конохамару держался за бок, глядя на своего бывшего друга. Несмотря на все его усилия, все что он смог сделать, это избежать смертельных ранений. Единственная трещина, которую он увидел в спокойном поведении Удона, который легко одерживал верх в их поединке, была в момент, когда дом его деда, куда тайный агент Корня переместил их борьбу, вспыхнул пламенем. Удон оторвал взгляд от горящего здания и на его лице появилась темная ярость, но она исчезла мгновение спустя со словами:       — Похоже, наша битва больше не имеет смысла.       Затем он развернулся и побежал в направлении выхода из деревни. Конохамару попытался броситься в погоню, но из-за полученных ранений был вынужден лишь прокричать ему вслед:       — Вернись, трус! Я думал, что ты хочешь убедить меня в том, как я во всем ошибался.       Удон на секунду остановился и повернулся, чтобы ответить:       — З… запомни мои слова. Я вернусь. Но я сделаю это не с целью переубедить тебя. В следующий раз, когда мы встретимся, я сам уничтожу это жалкое подобие деревни.       Конохамару знал, что лучше не спрашивать где он возьмет людей для этого, поскольку был уверен, что в мире хватало тех, кто согласятся поддержать его в достижении этой цели и «Учиха Саске» было первым именем, пришедшем ему на ум.

*********

      Ино закончила исцелять очередного шиноби и ожидала, пока ей доставят следующего пациента. Она вполуха слушала радио, так как в госпитале открыли новый командный пункт. Куноичи знала, что это делает их мишенью, но так как это была вторая наиболее укрепленная позиция помимо гражданских убежищ, она была мишенью врага с самого начала. Сосредоточившись на звучащих докладах, блондинка услышала отчет командира о том, что они вновь столкнулись с группой Путей, которых они уже устраняли ранее. Она услышала, как несколько шиноби были убиты, едва запросив подкрепление.       Яманака попыталась отвлечься от услышанного, но крики продолжали преследовать ее. Чуть позже она услышала крики надежды, которые раздались, когда Наруто появился на голове Киёми и почувствовала желание внести больший вклад в битву, чем просто ее исцеляющие таланты. Понимая, что пока Наруто не разберется с Нагато, Пути скорее всего будут продолжать восстанавливаться, она придумала способ найти пути Нарака, чтобы существенно ослабить противника.       Увидев, что Шизуне работает над сильно раненым гражданским, она сказала:       — Мне нужно одолжить Карин. У меня есть способ найти Пути, которые восстанавливают других.       Шизуне быстро кивнула, прежде чем вернуться к пациенту. Ино забрала с собой Карин и поднялась на крышу, объясняя свой план.       — Ты уверена, что способна на это? — немного скептически спросила Карин.       Не имея ни малейшей уверенности в том, что сможет выдержать подобную нагрузку, Ино решительно ответила:       — Я не подведу.       Как только они поднялись на крышу, Карин ответила ей решительным взглядом и сразу принялась за дело. Рыжеволосая села, скрестив ноги, и расширила свои сенсорные способности, быстро и без каких-либо сложностей обнаруживая все Пути из-за того, что все они имели один и тот же тип чакры. Ино связала их разум, а затем, глубоко проникнув внутрь себя, сделала то же самое с каждым шиноби и куноичи в деревне.       — Слушайте все, я проецирую вам расположение всех Путей в деревне. Следите за теми, которые гаснут, будучи уничтоженными и обратите внимание на те, которые начинают двигаться в эти места. Это будут пути Нараки, устраните их, и Пейн не сможет восстанавливать уже уничтоженные.       Ино наблюдала, как в поле зрения Карин исчезли несколько точек, что заставило нескольких других тут же отправиться в те места, и буквально несколько секунд спустя уничтоженные Пути вновь стали активны. Куноичи отметила их, а затем приказала ближайшим отрядам шиноби перехватить. В ее сознании те, что были помечены, как Пути Нараки, превратились в мишени и она почувствовала удовлетворение, когда эти огни погасли, поскольку шиноби деревни использовали ее и Карин совместные способности так же, как это делал Пейн со своими Путями.       Несмотря на успех, которого они добились, Ино было трудно поддерживать связь, так как соединение стольких умов без помощи устройства, которое обычно использовал ее клан, оказалось истощающим. Тем не менее, девушка твердо решила поддерживать связь до тех пор, пока они не выиграют или пока ее чакра не иссякнет и она не умрет, в зависимости от того, что наступит раньше.

*********

      — Какого черта мы ждем? — спросил Киба у своей матери, наблюдая за горой, и хоть их глаза говорили им, что все в порядке, их носы явно уверяли их, что Пейн ведет свою войну против Конохи именно оттуда.       — Мы ждем подкрепления, — резко ответила Тсуме, — Если бы ты так не спешил, то заметил бы, что наши партнеры не в восторге от того, чтобы лезть туда. Что-то их напугало.       Киба оглянулся на Акамару, который заскулил, сообщая, что, хотя поблизости, казалось, ничего не было, кроме запаха, исходящего с горы. Но рядом было что-то мощное, что его партнер мог почувствовать. Киба нахмурился, так как в последний раз видел Акамару таким в присутствии Гаары в прошлом.       Его размышления были прерваны, когда внезапно во вспышке красного цвета перед ним появился огромный рыжый лис. Почти сразу же часть горы сдвинулась, так как Шукаку отреагировал на присутствие Киёми, выпустив в нее воздушную пулю. Биджу избежала нападения, и пуля ударила в место поблизости от укрытия Кибы и его семьи. Глядя на разрушения, оставшиеся после атаки, он немного заикаясь спросил:       — И ч…что нам теперь делать?       — Расслабиться и смотреть, как Наруто надирает ему задницу, — сказала Тсуме, на лице которой появилась совершенно незнакомая улыбка, по крайней мере, незнакомая Кибе.       Не уверенный, что имела в виду его мать, он обернулся и увидел Наруто стоящего на голове Лиса. Внезапно совершенно уверенный, что ему не понравилось то, что подразумевала улыбка его мамы, он почувствовал сильную ревность, поскольку оказалось, что блондин продолжал опережать его, как это было и тогда, когда он победил его на экзаменах на чунина.

*********

      — Наруто, — сказала Киёми, отпрыгивая от того места, куда была нацелена воздушная пуля Шукаку. — Мне нужно, чтобы ты взял Йоруичи и затем вы должны телепортироваться в Суну, чтобы забрать там артефакт. Она поймет, что мне нужно.       Наруто не стал задавать никаких вопросов, а лишь создал клона, чтобы следовать инструкциям своей любовницы биджу.       — Хорошо, — ответила Киёми, — Я создам брешь, чтобы вы с Конан смогли пройти и сразиться с Пейном.       Затем она набросилась на своего товарища биджу и сжала челюсти на его горле. Как только Наруто и Конан спрыгнули с нее, она перебросила Шукаку через голову, в результате чего Однохвостый приземлился на спину. Он поднялся на ноги, но из-за того, что она стояла перед пещерой, в которой находился Нагато, не выстрелил ни одним снарядом, так как его промах мог привести к ее обрушению. Киёми подозревала, что Нагато контролирует Шукаку так же, как и свои Пути, поэтому снова бросилась вперед, намереваясь вырвать приемники чакры из его тела.

*********

      Наруто и Конан подошли к концу пещеры, осматривая пустые контейнеры, в которых ранее находились Пути, использованные Нагато в его атаке. Стены пещеры расширились, и в ее центре они увидели Нагато, находящегося немного сзади и Путь Яхико, сидящий перед ним в медитативной позе. Путь Яхико открыл глаза и сказал:       — Так это из-за тебя Конан предала меня. Я должен был догадаться. — Наруто почувствовал, как Конан вздрогнула позади него из-за безэмоционального тона, которым говорил Путь, однако после непродолжительного молчания, он продолжил: — Полагаю, вы пришли отомстить?       Наруто, собравшись с мыслями, ответил:       — Не могу отрицать, что большая часть меня ненавидит тебя до такой степени, что все, что я хочу сделать, это уничтожить тебя за убийство Джирайи, но я не собираюсь прислушиваться к этой части себя. Я здесь, чтобы остановить ту угрозу, которую ты представляешь для моего дома и мира, который я хочу создать в мире шиноби.       — Наши цели совпадают, — сказал Нагато через Путь Яхико. — Если это действительно твоя цель, то сдайся мне. Твоя смерть сделает истинный мир возможным.       — Истинный мир не может быть построен тем, кто готов убить своего собственного учителя и друга, — ответил Наруто, заставляя лицо Пути Яхико исказиться в гневе.       — Они первые повернулись ко мне спиной, — сердито ответил он. — Джирайя пришел в Аме с намерением убить меня и Конан… она стала шлюхой деревни Листа. Интересно, что они предложили тебе, чтобы заручиться твоей преданностью?       — Ты уже убил десятки невинных людей используя навыки, которым тебя обучил Джирайя. — ответил блондин, когда его взгляд потемнел, — Какой учитель не попытался бы остановить такого ученика?       Наруто оглянулся на свою возлюбленную и его взгляд стал мягче. Немного успокоившись, он снова повернулся к Нагато и продолжил:       — Ты хочешь знать, что заставило Конан присоединиться ко мне? Она попросила меня спасти тебя от тьмы, которой ты окружил себя в поисках мира. Нагато, пожалуйста, прекрати это безумие, все что ты делаешь, это лишь заставляешь ненависть, которая заражает этот мир, распространиться на еще большее количество людей.       — Нет, Узумаки, — сказал Путь Яхико, поднимая руку, — Я распространяю не ненависть, а страх. Как только этот страх достигнет каждого сердца, тогда мир станет конечным результатом, поскольку никто не захочет перечить мне. Перед смертью ты поймешь, что я имею в виду.       Наруто наблюдал, как правая рука пути Яхико превратилась в бластер, демонстрируя, что Нагато может использовать через него больше, чем одну из своих способностей. Сунув руку в поясную сумку, джинчурики разбросал по комнате десятки трехзубчатых кунаев. Он прицелился в Нагато, но Путь Яхико поднял левую руку, отбрасывая кунаи, что направлялись к нему. Схватив Конан, Наруто начал хаотично телепортироваться по комнате, избегая выстрелов его оружия.

*********

      Шукаку отбросил Киёми назад, но ей удалось вытащить еще один приемник чакры. Она заметила, что Риннеган, который был в глазах биджу, начал исчезать, но затем Нагато вновь проявил свою волю, заставив его появиться. Поняв, что ей необходимо продолжать начатое, биджу бросилась вперед, но Шукаку резко развернулся, ударяя ее хвостом.       Киёми своим телом прорубила просеку в лесу, и едва остановилась, зарычав и встав на ноги. Она подумывала использовать Бомбу Хвостатого, но чувствовала, что это может быть немного излишним, учитывая, что ее противник не контролировал свои действия, даже если часть ее и чувствовала, что Шукаку все равно может наслаждаться их боем. Она помнила, что в детстве часто дразнила его за то, что он слабее всех остальных, и Однохвостый обижался на нее, но она надеялась, что скоро они смогут начать новую главу в своей жизни. Риннеган исчез на несколько секунд и биджу, отшвырнув ее, прокричал:       — Да пошел ты, Курама! Если бы я контролировал себя, я бы еще сильнее надрал твою девятихвостую задницу!       — Ну и черт с ним, — подумала Киёми, собирая чакру для Бомбы Хвостатого, как только Риннеган снова появился в глазах Шукаку.       Ее противник в точности повторил ее действия и оба биджу выстрелили одновременно. И хотя снаряд Киёми был меньше, ее не удивило, что он оказался сильнее, так как она сомневалась, что Нагато был так же искусен в этом дзюцу, как и она. Шар ударил Шукаку и взорвался, отбрасывая биджу прочь от пещеры. Она сократила расстояние между ними и как только Однохвостый восстановил равновесие, развернулась, нанеся удар всеми своими хвостами. Удар вновь отбросил ее противника и она почувствовала возвращение Йоруичи и клона Наруто, который использовал метку на ней, чтобы телепортироваться, как можно ближе. Бросившись вслед за Шукаку, Киёми схватила последние два стержня чакры своими когтями. Вырвав их, она убедилась, что Ринненган в его глазах полностью исчез.       — Отлично, я свободен. — радостно воскликнул Шукаку, — Первое, что я сделаю, это уничтожу деревню вонючего отродья, которое остановило меня в прошлый раз, а потом…       Шукаку остановился на полуслове, почувствовав, как что-то пытается запечатать его. Посмотрев вниз, он увидел темнокожую женщину, которая показалась ему довольно знакомой, стоящую рядом со старшей версией отродья, о котором он только что упомянул. Узнав кувшин, который Суна использовала, чтобы содержать его между запечатыванием в нового хозяина, он прокричал:       — Нет! Вы ублюдки! Вы не запечатаете меня снова! Эй, Курама, помоги мне!..       Однако прежде чем Киёми смогла придумать успокаивающий ответ, Шукаку уже засосало в кувшин. Йоруичи и клон прыгнули к голове Киёми, где, держа чайник, Двухвостая биджу сказала:       — Шукаку будет чертовски зол, когда мы попытаемся поговорить с ним позже.       — Возможно, но, по крайней мере, это избавило нас от необходимости сражаться дальше, чтобы защитить Коноху.       Йоруичи кивнула в знак согласия, и они вместе с Киёми перевели взгляд на пещеру.

*********

      Наруто удалось избежать взрывов, благодаря телепортации по комнате, но в конце концов Пейн начал уничтожать кунаи с целью сузить потенциальные места для его появления. Вновь появившись на месте, которое Нагато только что атаковал, но промахнулся мимо куная, джинчурики прыгнул к противнику, позволив Конан выскользнуть из его объятий, и создал большой Расенган.       Бластер превратился обратно в руку, и Яхико поглотил атаку, а затем отбросил Наруто. Хвост вылетел из его спины, попытавшись проткнуть блондина, но Наруто сумел поймать его в воздухе. Ему все же удалось впечатать парня в стену, но он легко удержал хвост на месте благодаря силе, которой обладал, находясь в режиме Мудреца. Давление, отталкивающее его назад исчезло, как только Конан запустила бумажный чакрам в металлический придаток, разрезав его пополам. Нагато заставил Путь Яхико нанести ответный удар, подняв левую руку в сторону женщины, летающей по пещере на бумажных крыльях, он оттолкнул ее в стену пещеры.       Она издала болезненный крик, когда ударилась о стену и начала оседать на пол. Рука Пути вновь превратилась в бластер, который он направил на синеволосую женщину, когда намереваясь прикончить ее. Наруто спрыгнул со стены, и с помощью Хирайшина направился к ней, используя метку лисы, а затем телепортировал их обоих к кунаю. Он положил ее на землю, прежде чем атаковать противника, который несколько раз выстрелил из бластера, но Наруто создал между ними стену из клонов.       Клоны поглотили взрывы и Наруто перепрыгнул через них. Путь выследил его, но был вынужден защищаться, когда выжившие клоны выпустили в него шквал кунаев. Яхико остановил их в воздухе и его глаза в шоке расширились, когда он увидел, что все они были трехзубчатыми, которые блондин использовал для телепортации. Он попытался отразить их, но не смог, так как Наруто появился перед ним и ударил дзюцу, которому его научил Джирайя, в грудь. Расенган заставил тело Яхико отлететь назад, врезавшись в ходунки Нагато.       Нагато сел в механическом устройстве, осознав, что с поражением Пути Яхико он был беззащитен. Одновременно с этим он стал свидетелем того, как последний из его Путей внутри Конохи пал из-за внезапной синхронной командной работы противостоящих ему шиноби Конохи и Суны. Он открыл свои глаза и сказал:       — Чего ты ждешь? Закончи эту битву.       — Все и так кончено, — сказал Наруто, отворачиваясь, чтобы помочь Конан подняться на ноги, — Я не собираюсь опускаться до твоего уровня. Убив тебя, я причиню боль тем, кто находится рядом со мной.       Нагато сердито посмотрел в спину Наруто и выстрелил парой стержней чакры из скрытых пусковых установок в ходунках. Узумаки развернулся, легко поймав их, и печально покачал головой, когда Конан подошла к нему сзади и положила руку на плечо блондина. Нежное прикосновение вызвало еще большую ярость, разжигая желание Нагато заставить парня признать, что его нежелание причинять боль врагам является лишь слабостью.       Зная идеальный способ сделать это, он начал формировать ручные печати, увидев которые Конан закричала:       — Нагато, нет! Ты не можешь!       — Что происходит? — спросил Наруто, обеспокоенный страхом в голосе женщины.       — Сам Нагато — тоже Путь. Через него он может контролировать, кто живет и умирает, но испытывает при этом невероятное напряжение. Он намерен призвать Короля Ада, чтобы поглотить все души в деревне.       — Вот именно, — сказал Нагато, волосы которого начали стремительно седеть, — Давай посмотрим, сможешь ли ты простить меня, когда все, кого ты знаешь и о ком заботишься, умрут.       Нагато наблюдал, как Конан создала несколько сюрикенов, но знал, что они не достигнут его вовремя, чтобы остановить дзюцу. Он моргнул и вскрикнул, когда Наруто появился перед ним, вонзая его собственные приемники чакры ему в грудь. Нагато не смог закончить все печати, но ему понравилось выражение ужаса на лице Конан. Чувствуя, что он, по крайней мере, одержал небольшую победу, он сказал:       — Тебе не потребовалось много времени, чтобы вернуться к своему желанию убить меня.       — Хотел бы я сказать, что в глубине души не испытываю радости от того, что прикончил тебя таким образом. — ответил с напряжением в голосе Наруто, — Но позволить тебе убить всех, чтобы доказать, что я не такой, как ты, было бы слишком эгоистично.       Конан подбежала к ним, а Наруто, словно лишившись всех сил, осел на землю. Когда он перекатился к ногам Конан, Нагато увидел бумажные сюрикены, вонзившиеся в спину блондина. Из-за того, насколько глубоко они проникли, он понял, что атака Конан достигла бы его вовремя и скорее всего убила бы его. Понимание того, что причиной ее болезненного выражения лица было именно то, что она ранила Наруто, он задался вопросом почему тот сам сделал то, что готова была сделать Конан.       — Почему… ты мог позволить К… Конан сделать это за тебя?       — Нет, я не мог… — сказал Наруто, глядя на умирающего мужчину, пока куноичи извлекала из него бумажное оружие и морщась от боли, он продолжил, — Я уже нарушил одно обещание, данное ей. Я не мог позволить ей еще и нести бремя твоего убийства, — Конан помогла Наруто подняться на ноги, из всех сил сдерживая слезы. Пока Нагато изо всех сил пытался дышать, джинчурики сказал:       — Нагато, хоть ты и пошел другим путем, мы были учениками одного мастера и оба стремились воплотить его мечту о мире в реальность. Может, я и не смог излечить твою ненависть, но благодаря тебе я знаю, как осуществить эту мечту.       — К… как ты собираешься это сделать?       — Помогая людям научиться терпеть. И когда появляются неспособные на это, я буду там, чтобы остановить их.       — Наруто… ты поймешь, что… такой путь со временем поглотит тебя… ни один человек не сможет нести ненависть мира на своих плечах…       — Ты прав, но я не один. Я унаследовал мечты Джирайи и твои, — Наруто перевел взгляд на Конан и добавил. — Кроме того, есть люди, готовые помочь мне воплотить эти мечты в реальность.       — Нагато, — сказала Конан, сдерживая слезы, помогая Наруто встать, — Я помогу ему выдержать это и стану опорой моста, который он надеется построить к светлому будущему.       В глазах у Нагато начало темнеть, и хотя часть его чувствовала, что это может быть просто игрой его умирающего разума, перед его глазами предстали образы Яхико и Джирайи, стоящих позади них. Распознав в этом знак, он позволил своей воле ускользнуть, чтобы быть унаследованной этими двумя, прошептав:       — С… Спа-сибо…

*********

      После смерти Нагато Конан расплакалась, отстранившись от Наруто. Он потянулся, чтобы утешить ее, но остановился, когда услышал:       — Ты нужен своей деревне. Пожалуйста, позволь мне… позволь мне попрощаться с ними наедине.       Наруто кивнул и направился к выходу из пещеры, слушая, как его возлюбленная выражает свое горе. Теперь, когда раны на спине полностью зажили, он мог двигаться лучше и знал, что подобные звуки еще множество раз будут повторятся в его доме. Опасаясь, что эти голоса скорби вскоре могут превратиться в призывы к войне, Наруто начал размышлять, как убедить своих собратьев ниндзя Листа пережить ненависть, которую они чувствовали, чтобы не способствовать ее распространению. Надеясь, что он и его любимые справятся с этой задачей, он вышел из пещеры уверенный в цели перед ним, но не знающий, как осуществить задуманное.