Eroninja

      Цунаде шла через отдел пыток и разведки вместе с Ибики, готовя свою деревню к очень трудному периоду, который вскоре должен был наступить. Со смертью Джирайи, Коноха оказалась в довольно трудном положении, так как в чисто боевой силе она потеряла очень ценный актив. Она ненавидела думать о смерти своих друзей таким образом, но это было нормой в деревнях шиноби, которые гордились силой мужчин и женщин, которых они обучали. Смерть же Джирайи была равносильна потере практически трети военной мощи деревни. Одна из причин, по которой жабий саннин постоянно находился в разъездах, помимо его шпионской деятельности, заключалась в том, что он держал врагов деревни в «напряжении». Свободное перемещение Джирайи, заставило другие деревни следить за ним и пытаться предугадать дальнейшие действия, если они замышляли что-то против Деревни Листа.       Цунаде знала, что одна из причин, по которой Ива послала на границу батальон генинов во главе с джонином, чье тело теперь занимала Седьмая, заключалась в том, что Джирайя тогда находилась в Стране Птиц. Хотя в то время эта страна непосредственно не граничила с землями страны Земли из-за того, что не поглотила земли Лапши, в тот момент, нахождение Джирайи так близко к их границе вынудило Иву переместить несколько отрядов Анбу и джонинов на границу со Страной Лапши на случай, если он предпримет ответные действия.       Однако с его уходом она знала, что это только вопрос времени, когда не только Акацуки выступят против деревни, но и Ива и, возможно, Киригакуре. К сожалению, Хокаге не могла исключить даже Кумогакуре, но надеялась, что они сделали достаточно положительных шагов в их отношении, чтобы у Райкаге не возникло желания проверять защиту Конохи.

*****Воспоминания*****

      Войдя в коридор, где проводилось большинство первоначальных допросов, устраиваемых спецслужбой деревни, она позволила своим мыслям отвлечься на более личные цели. Этим утром Наруто сообщил ей, что собирается отправиться на гору Мьёбоку, чтобы тренироваться с жабами искусству Мудреца. По всей видимости ночью, пока она спала, он был очень занят, потому что выйдя в коридор Логова из комнаты, она чуть не сбила с ног Наруко. Сенджу догадывалась, что молодая женщина знала, что это именно она попросила Джирайю присмотреть за ней и Цунаде признавала, что часть ее все еще ненавидела женщину за то, как она поступила с Наруто, но глядя на нее сейчас, она поняла, что, по крайней мере, она любила Джирайю также, как его любил Наруто. В результате она отпустила свой гнев, выразив соболезнования, которые были быстро возвращены. Эта небольшая дискуссия едва не заставила обеих женщин снова расплакаться, но в самый критичный момент появился Наруто, сообщив ей о своём намерении отправиться в страну жаб, чтобы учиться у Фукасаку.       Несмотря на небольшое взаимопонимание, которого только что достигли обе женщины, Цунаде хотела не согласиться с решением своего возлюбленного, когда он сообщил ей, что также предложил Наруко обучаться у жабы-мудреца. Тем не менее, быстрый взгляд на Наруто был всем, что ей было нужно, чтобы точно знать, что он не станет выслушивать ее беспокойства по этому поводу. Кроме того, ей также пришлось признать, что Наруко, как и любой другой ученик Джирайи, имеет полное право попытаться отомстить за него. Также она считала, что чем больше времени молодая женщина проводит рядом с Наруто, тем меньше вероятность того, что она станет угрозой для него.       Хотя она знала, что это не имело большого значения, в конце концов, она все же дала свое благословение, чем очень удивила Наруко. Но Цунаде признала, что это того стоило, хотя бы из-за довольной улыбки, которую она получила от своего возлюбленного.       Единственное, к чему она оказалась не готова, так это к тому, что на ее вопрос о времени его отъезда, он ответит: — «Немедленно». Какая-то часть ее хотела остаться в его объятиях, но она осознавала, что это невозможно, потому что у них обоих были важные обязанности. Также она была удивлена тем обстоятельством, что была единственной из его любовниц, кто провела с ним время, пока он горевал, но быстро поняла, что это было из-за их общего горя и другие женщины просто дали ей и Наруто возможность пройти через это вместе.       Хокаге подумала, что некоторые из них скорее всего пожалели об этом, так как после фразы о немедленном отъезде, он тут же исчез в дыму, как и Наруко. Хотя она и сама пользовалась раньше обратным призывом, её потрясло то, что, как только он исчез, она не смогла почувствовать его через свою лисью метку. Ощутив, как внезапное исчезновение Наруто вызвало волну беспокойства в сети связанных с ним женщин. К своему удивлению, она даже почувствовала тревогу Конан. Однако, синеволосая сразу успокоилась и это было для Цунаде своего рода подтверждением, что женщина придерживалась мнения, что Пейн придет, чтобы захватить Наруто. Закрыв глаза, Цунаде точно определила местоположение Конан, и хотя единственная женщина-член Акацуки была ближе к деревне, чем обычно, Хокаге сомневалась, что она уже вошла в страну Огня. Зная, что Наруто скорее всего не был первоочередной целью Пейна, она тем не менее полагала, что причина, по которой Конан успокоилась так быстро заключалась в том, что она решила, что они нашли безопасное место, чтобы спрятать джинчурики. Понимая, что Пейн, не заставит себя слишком долго ждать, Цунаде направилась к телепортационной печати, расположенной в Логове. Стоя на ней, она послала успокаивающее ощущение через сеть женщин, которые носили ту же метку, что и она, предупреждая других его любовниц, что с Наруто все в порядке. Затем она скрыла свои собственные эмоции боли и горя, твёрдо решив следовать примеру своего любимого. Исчезнув из помещения, Хокаге появилась в своей спальне, где быстро разделась, чтобы принять душ и привести себя в порядок, перед тем как предстать перед теми, кого ей нужно было вести за собой. Время горевать наступит позже, а сейчас нужно было направить всю свою энергию на защиту живых.

*****Конец воспоминаний*****

      Воспоминания Цунаде о событиях того утра закончились, когда она вошла в комнату, где сотрудники отдела пыток и допросов обычно начинали довольно мирный допрос, прежде чем перейти к своим более драконовским методам. Она вошла в комнату       и, хотя знала о ее присутствии там, благодаря своей лисьей метке, всё же была удивлена, увидев Якумо Кураму. Вслед за Хокаге вошел Ибики, который коротко кивнул Якумо, прежде чем направить свое внимание через стекло, где Анко допрашивала шиноби, которого Джирайя заточил в своем жабьем призыве. Цунаде с ухмылкой посмотрела на сидящего в кресле человека, прежде чем спросить:       — Я так понимаю, Иноичи и остальным не удалось прочитать его мысли?       — Все попытки были безрезультатны, — ответил Ибики, скрестив руки на груди, раздраженный отсутствием прогресса. — Несмотря на то, что он генин, его ментальная защита очень высока. Тем не менее, я считаю, что это результат некоего метода запечатывания, через который проходят шиноби Аме. Это объяснило бы, почему мы были застигнуты врасплох новостями о том, что Ханзо Саламандра больше не является лидером Дождя.       Цунаде постаралась скрыть свое разочарование, поскольку знала правду с тех пор, как Конан стала членом гарема. Ее конечно беспокоило то, что она не могла поделиться этой информацией, но если сравнивать это с безопасностью одной из любовниц Наруто, ее семьи, это ничто, поэтому она и дальше будет продолжать это делать.       — Ну, теперь секрет раскрыт, — сказала она, наблюдая за шиноби Дождя. Когда Рюсуй что-то сказал Анко, она не расслышала его и, кивнула одному из чунинов, управлявших записывающим устройством. Поняв безмолвную команду, он нажал кнопку, и внезапно комната наблюдения наполнилась голосом генина:       — Сдавайся, сука. В конце концов, Лорд Пейн сровняет с землей эту жалкую деревню, и когда он это сделает, я буду наслаждаться тем, что заставляю тебя кричать.       — Кричать от такого ничтожного генина, как ты? — весело сказала Анко, и ее голос перешел на хриплый шепот, когда она добавила: — Хотя, это немного возбуждает.       Почему бы тебе не сказать мне, что ты сделаешь, чтобы заставить меня заговорить?       Рюсуй ухмыльнулся стоящей рядом Анко и ответил:       — О… я думаю, ты точно знаешь, что я буду делать…       Анко обошла вокруг стола, показывая Цунаде свою хищную улыбку.       — Думаю знаю, — затем она поразила Цунаде, потянувшись к подолу юбки и медленно потянув его вверх. — Я думаю, что если бы мы поменялись ролями, ты бы насиловал и истязал меня, пока я не рассказала бы тебе все свои маленькие секреты.       — У тебя нет и шанса… — начал было Рюсуй, но замолчал на полуслове, а на его лице появилось выражение ужаса, когда Анко закончила задирать свою юбку.       Цунаде была слегка смущена, когда у нее между ног появился блестящий черный фаллоимитатор после того, как она расстегнула ремень, который привязывал его к ее бедру. Хотя она была далеко не голой, поскольку на ней были обтягивающие шорты под ремнем, к которому был прикреплен фаллоимитатор, реакция Рюсуи, казалось, выражала совершенно противоположное. Он попытался отпрыгнуть от куноичи, но тяжелый металлический стул, к которому он был привязан, не позволил ему сдвинуться с места.       — Что ты такое, черт возьми? — прокричал Рюсуй Анко, начавшей поглаживать пластиковую секс-игрушку, как будто она была её собственная плоть и кровь, и соответственно стонала.       Цунаде начала понимать реакцию Рюсуи, когда перевела взгляд на Якумо, весело улыбнувшуюся ей. Однако Цунаде не смогла удержаться от отвращения, когда Анко выпустила слюну, покрывая ей свою игрушку, а после стала тереться ей о лицо Рюсуя. Генин Аме попытался в ужасе отшатнуться, так как Гендзюцу, под которым он находился, заставило его поверить, что между ног Анко был настоящий гигантский член, покрытый преякулятом.       — Ооо… остановись… пожалуйста… — едва не проплакал он, и Анко на мгновение отстранилась.       — Только если ты начнешь рассказывать всё, что знаешь о Пейне.       — Я никогда не предам Лорда Пейна.       — Это то, что я хотела услышать, — сказала Анко, вызывая пару змей на стол.       Змеи обвили хвостами запястья Рюсуя, прежде чем скользнув на противоположную сторону стола, обвились вокруг его ножек. Анко развязала ремни, удерживающие Рюсуя на стуле и змеи начали обвиваться вокруг ножек стола, вынуждая его подняться на ноги, пока он не склонился над ним. Анко подошла к нему сзади и наклонилась над Рюсуем, чтобы прижать свою игрушку к его заднице, и прошептала:       — Мне всегда приятно, когда допрашиваемые начинают говорить лишь после того, как я добьюсь своего. Хорошо, что ты поклоняешься боли, потому что у меня нет смазки.       Он почувствовал, как Анко потянулась к застежке его брюк и, не готовый потерять свою анальную девственность, закричал куноичи:       — Я скажу! Я всё скажу! Только убери эту штуку!       Анко обиженно надула губы, но вместо того, чтобы сделать, как он просил, подошла к стулу, на котором сидела раньше. Играя с пластиковой игрушкой, как будто это был настоящий орган.       — Это будет зависеть от того, что ты скажешь. А теперь говори!       Рюсуй быстро кивнул и сказал:       — Я мало что знаю о Лорде Пейне, но недавно он заставил нас повсюду искать трупы.       — Зачем?       — Я не знаю, — ответил Рюсуй в слишком поспешной манере, чем вызвал раздражение Анко.       — А я думаю иначе, — сказала Анко, собираясь встать со стула. — Похоже, мне всё-таки придётся взять дело в свои руки.       Рюсуй жалобно заскулил и продолжил быстро говорить, пытаясь защитить свою честь.       — Хорошо, хорошо. Я не знаю точно, для чего они ему нужны, но один мой друг говорил, что они нужны для олицетворения его божественности.       — Что ты имеешь ввиду?       — Лорд Пейн — Бог, — сказал Рюсуй тоном, не оставляющим сомнений в том, что он верит в это. — Мой партнер говорит, что трупы, которые мы доставляем, нужны ему, чтобы проявить себя. Однажды, покидая деревню с Леди Ангелом, он увидел Лорда Пейна. Он сказал, что один из мужчин, которые были с Леди Ангелом, был трупом, который он ранее доставил в башню Бога. Он был уверен в этом, несмотря на то, что его волосы стали оранжевыми и на лице появился странный пирсинг.       Рюсуй опустил голову, пытаясь оторвать взгляд от сердито пульсирующего члена, находящегося между ног женщины.       — Продолжай говорить, — сказала Анко, подталкивая его лицо ногой.       Цунаде отвернулась, когда генин Аме начал говорить все что знал, чтобы успокоить Анко. От большинства из сказанного им было мало толку, но Цунаде надеялась, что ему известно хотя бы несколько крупиц достойной информации. Уверенная, что Анко вытянет ее из него, если она существует, она вышла из комнаты в сопровождении Ибики.             — Как вы думаете, для чего ему так много трупов?       — Я не уверена, — ответила Сенджу, чувствуя большое беспокойство по этому поводу. — Возможно, Пейн просто знал, что скоро он вступит в несколько серьезных конфликтов и ему потребуется замена. Но…       — Но? — повторил Ибики, гадая, о чем думает Хокаге.       — Но, согласно информации Фукасаку, Пейн похоже способен каким-то образом исцелять эти пути, — Цунаде нахмурилась, но добавила. — Возможно все же существует предел тому, сколько повреждений он может исцелить или сколько раз он может это сделать.       — Возможно, ему понадобится замена, если Путь, способный исцелять, будет уничтожен, — предположил Ибики.       — Верно, — сказала Цунаде, но была уверена, что дело не только в этом. — Ибики, я хочу, чтобы ты собрал разведданные обо всем, что мы узнали о Пейне до сих пор.       Выдайте ее каждому активному шиноби с приказами, которые они должны изучить и подготовить.       Ибики кивнул, поскольку ему не нужно было спрашивать, что они должны были делать. Повернувшись, чтобы выполнить приказ, он точно знал, к чему она приказала готовиться.       Цунаде вышла на улицу, наслаждаясь свежим воздухом, так как она всегда находила атмосферу штаб-квартиры Департамента допросов довольно угнетающей. Следуя собственным приказам, она направилась на тренировочное поле, где ее ждали Югао и пятьдесят Анбу. Приказав капитану Анбу собрать своих лучших шиноби, она улыбнулась, снимая зеленую куртку.       — У меня встреча в половине двенадцатого, пожалуйста, давайте постараемся закончить до этого.       Югао сразу все поняла и вытащила свой клинок, чтобы напасть на Цунаде. Остальные бойцы Анбу заколебались, что вынудило Цунаде ударить в землю, заставив наименее подготовленных упасть, когда земля треснула и раскололась от ее удара. Югао удалось приземлиться перед Саннином и ударить блондинку клинком. Цунаде отклонилась назад, избегая атаки, а затем ответила ударом ногой, который попал ее противнику в голову. Однако вместо того, чтобы отлететь от удара самой, на пути удара оказалось бревно, разлетевшееся в щепки, которое она использовала в качестве замены. К тому времени и остальные Анбу наконец пришли в себя и атаковали Хокаге. Когда Сенджу нужно было уходить, количество бойцов, способных еще стоять на ногах, сократилось до двух. Две женщины, все еще продолжали тренировку, поскольку чувствовали угрозу, которую Пейн представлял собой для их счастья.

*********

      Ино готовилась открыть цветочный магазин своей семьи. К счастью, это было то, что она могла сделать на автопилоте, поскольку все ее мысли были о событиях прошлой ночи. Думая о прошлой ночи она, в отличие от других любовниц Наруто, решила посмотреть, как у него дела. Однако, приблизившись к заброшенному зданию, в котором находился вход в Логово, блондинка начала терять самообладание. Кроме того, она поняла, что дело было не в том, что другие не хотели помочь ему справиться с его горем, а в том, что они держались на расстоянии ради Цунаде. Придя к такому выводу, Ино поняла, что Хокаге, на самом деле переживает смерть Джирайи тяжелее, даже чем Наруто, учитывая, что у нее отняли еще одного очень важного для нее человека. Яманака уже собиралась вернуться домой, когда почувствовала, что Наруто начал двигаться, поднимаясь на поверхность. Когда он вышел из здания, она заметила жабу, стоящую у него на плече, которая вскоре рассеялась, оставив Наруто одного. После блондин отправился в свою квартиру. Ино сомневалась, что он заметил ее присутствие, потому что выглядел очень задумчивым. Он прошел мимо переулка, в котором она была, и, несмотря на сознательное решение пропустить его, не разговаривая с ним, Ино была сама удивлена тем, что попросила его остановиться, окликнув по имени.       Когда он повернулся к ней лицом, она почувствовала, как ее сердце буквально требовало утешить его, так как глаза Наруто все еще были красными и опухшими от слез. И все же, оказавшись с ним лицом к лицу, девушка не могла вспомнить, почему вообще решила подойти, но знала, что есть одна очевидная вещь, чтобы начать разговор.       — Наруто, я очень сожалею о твоей потере.       — Да, — безэмоционально ответил Наруто, — я тоже.       Ино хотела обнять его, но, учитывая то, что происходило между ними в последнее время, сдержалась. По правде говоря, она знала, что любит его, и была совершенно уверена, что если попросить Хинату проверить ее, то ее чакра будет ярко-красной. Но, несмотря на то, что Наруто сказал ей, что все еще любит ее, она чувствовала, что прежде чем они смогут вернуться к их прежнему уровню близости, они должны избавиться от всех недомолвок между собой.       Она догадалась, что Наруто чувствует то же самое, когда он отвернулся и сказал:       — Ино, я знаю, что нам нужно о многом поговорить, но боюсь, с этим придется подождать. Мне нужно стать сильнее, если я собираюсь быть готовым к встрече с Пейном, когда придет время. Жаба-мудрец, который обучал Джирайю, предложил взять меня в ученики, и я согласился. Меня некоторое время не будет в деревне.       — Как долго? — спросила Ино, чувствуя некоторое облегчение, но в тоже время и       разочарование.       Хотя ей и очень не хотелось признаваться, как сильно она соскучилась по нему. Хотя ей все еще не нравилось, как безрассудно он иногда вел себя, она признавала, что не могла представить его другим. Яманака наконец призналась самой себе, что узнав, что пройдет еще некоторое время, прежде чем она сможет заключить его в объятия, она испытала сильное разочарование.             — Я не знаю. — ответил блондин и к ее удивлению, на ее глазах выступили слезы.       Ее любовник доказал, что, вероятно, всегда будет способен удивить ее, несмотря на ее убеждение, что он так же не решается показать свои чувства через физический       контакт, как и она. Он взял ее лицо своими ладонями и большими пальцами вытер слезы, после чего, посмотрел ей в глаза.       — Спасибо, Ино, — искренне сказал Наруто, прежде чем нежно поцеловать ее.       Хотя поцелуй и не превратился в обжигающе горячий и страстный, он был таким, который Ино будет помнить вечно, поскольку он подтвердил ей, что его чувства к ней не дрогнули ни на йоту. А также подтвердил то, что ее сердце принадлежит исключительно ему и семье, которую она с ним создала. Излишне говорить, что, несмотря на то, что это был просто целомудренный поцелуй, которым любовники часто делились на публике, у Ино перехватило от него дыхание.       Наруто отстранился первым, чтобы посмотреть ей в лицо, что заставило ее снова открыть глаза. Он улыбнулся ей, и хотя в его улыбке все еще чувствовалась боль, Ино нашла некоторое утешение в том, что боли в его взгляде стало чуточку меньше. Затем он отступил назад и с грустью в голосе произнес:       — Ино, мне нужно идти.       Она понимающе кивнула, и Наруто направился к своей квартире, после чего она почувствовала, что он переместился Хирайшином куда-то в Страну Чая. После он ненадолго вернулся в деревню и снова исчез, но на этот раз его присутствие полностью пропало. В голову Ино сразу же ворвалась мысль, что случилось худшее, но она успокоилась, почувствовав, как Цунаде посылает успокаивающее ощущение через сеть женщин, связанных через Лисьи метки, которые означали их преданность Наруто. Краткий миг страха, который она испытала, когда исчезло присутствие Наруто, показал Ино одну важную вещь о себе. Ей на самом деле было все равно, станет мир лучше или нет. Она беспокоилась об этом только потому что, это волновало Наруто. Она знала, что Наруто сейчас стоит на перепутье, которое определит каким человеком он станет. Яманака чувствовала, что это будет самый важный бой за всю его жизнь, поскольку это будет первый раз, когда Наруто будет сражаться с кем-то, кто украл у него действительно дорогого ему человека. Если Узумаки решит убить Пейна в отместку за то, что он сделал с Джирайей, то вероятнее всего это будет сродни тому, что он повернется спиной к мечте своего наставника, которую он сделал также и своей. К сожалению, Ино не видела способа, которым битва между ними могла закончиться иначе, кроме как смертью одного из них. Однако она знала, что именно то, что будет в сердце Наруто в момент, когда он нанесет последний удар, определит, какой путь он выберет впоследствии. Откровенно говоря, для самой Ино это не имело никакого значения, пока он был жив, ведь даже если он изменится после этого боя, решив, что мир должен сгореть, что ж, пока он будет желать, чтоб она была рядом, она первая чирканет спичкой.       Звук колокольчика, сигнализирующего об открытии входной двери, вырвал Ино из темноты, в которую погрузились ее мысли и она радостно улыбнулась, приветствуя утреннего посетителя. Наблюдая за женщиной, которая рассматривала свежие цветы, Ино стряхнула с себя мрачные мысли, как утка стряхивает воду. Причина была в том, что прямо сейчас Наруто пытается усмирить собственные гнев и ярость из-за смерти Джирайи. Она не сомневалась, что он найдет способ остаться человеком, который сможет смотреть на мир и верить, что сможет сделать его местом, где деревни Шиноби будут видеть друг в друге союзников, а не врагов. Именно вера в него заставила ее поверить в это, потому что иначе он не был бы мужчиной, которого она полюбила.

*********

      Микото вздохнула, сидя в теплой воде горячих источников, расположенных на территории Киёми, когда заметила, что находится там не одна. На противоположном конце водоема находилась, как она догадалась, Тсуме Инузуку и ее дочь. Ей сказали, что все женщины, которые будут на источниках, знают о том, что она все еще жива, а также о ее недавнем побеге из тюрьмы Конохи. Тем не менее, она не была удивлена отсутствием радушия со стороны Тсуме, поскольку они никогда не были близки. По правде говоря, она придерживалась мнения, что Тсуме, скорее всего, ненавидела ее до глубины души. Не то чтобы Микото могла винить женщину за ее мнение. Девушка, которой была Микото в первые дни своего пребывания в Академии, была не из самых приятных. Причина заключалась в том, что она страдала от того, что ее подруга Кушина описала как синдром высокомерия Учиха. Микото не хотелось признаваться в этом, но так оно и было, особенно до того, как она встретила Кровавую Хабанеро.

*****Воспоминания*****

      Тсуме, как член клана, относящихся к тем, которые многие в Учиха считали низшим, часто становилась мишенью Микото и других подающих надежды Учиха куноичи. Не то, чтобы будущая глава Инузука когда-либо молча воспринимала издевательства, но учитывая, что было очень мало детей, готовых противостоять Учихе, чаще всего она оказывалась в меньшинстве.       Так продолжалось несколько лет, и многие считали Микото королевой Академии, пока не появилась новая ученица. Микото улыбнулась, сидя в горячем источнике, позволяя теплу воды смешаться с теми чувствами, которые она испытала, вспоминая первый день Кушины в Академии. Конечно, они не были друзьями, она скорее видела в Кушине угрозу своему господству над куноичи Академии. Особенно, когда во время ее представления классу, она заявила о своём намерении стать первой женщиной-Хокаге. Именно Фугаку, ее будущий муж и мужчина, с которым она была помолвлена, возглавил отряд мальчишек, издевавшихся над Кушиной из-за ее мечты. Микото находила забавным, что куноичи из низшего клана верила, что может стать Хокаге в то время, когда даже Учиха еще не заслужил такой чести.       Это развлечение продолжалось до первого перерыва, когда Кушина подошла к Фугаку и, потребовав извинений, бросила его и принялась буквально вколачивать его в землю, когда он отказался это сделать, продолжая смеяться над ней. Микото не могла поверить своим глазам, насколько легко Кушина справилась со всеми мальчишками, которые бросились на защиту своего лидера. Неверие Микото не продлилось долго, поскольку она решила отомстить за унижение своего жениха, разобравшись с девушкой самостоятельно. Молодая Учиха на собственном горьком опыте убедилась, что Кушина была ей не соперница, несмотря на то, что она была лучшей куноичи в классе. Противостояние закончилось тем, что Кушина пригвоздила ее к земле и несколько изменила черты лица кулаками. И это произошло несмотря на то, что она заманила девушку в засаду с несколькими друзьями в качестве прикрытия. Но как только Микото была повалена на землю, она узнала, как много ее друзья на самом деле были готовы сделать для нее, поскольку они разбежались от одного взгляда Узумаки.       Когда Микото пришла домой той ночью, ее мать, естественно, хотела, чтобы Кушину исключили, но молодая Учиха отговорила ее, сказав что это выставит ее еще более слабой на фоне Кушины. Чего Микото в тот момент еще не понимала, так это того, что ущерб ее репутации уже был нанесен. Она не удивилась, когда на следующий день обнаружила Кушину и Тсуме сидящими рядом друг с другом в классе, но лишь позже поняла, что и ее так называемые друзья начали тянуться к Кушине. Причина заключалась в том, что, в отличие от нее, Кушину не волновали такие вещи, как статус клана и тому подобное. Все это не имело значения для Узумаки. Единственное, что было важно — были ли они добры к ней и ее друзьям.       Однако вскоре Микото узнала, что не обязательно быть ее подругой, чтобы попасть под защиту рыжеволосой. К концу первого года обучения Кушины в Академии, можно было легко сказать, что она заняла место Микото в качестве королевы Академии. Не то, чтобы она заботилась о таких вещах, так как чувствовала, что это не имело никакого отношения к ее становлению Хокаге. Тем не менее, было много людей, которые это делали, тем более что, будучи бывшими целями предыдущей королевы, чувствовали что они могут получить небольшую расплату теперь, когда она не была самой опасной девушкой в школе. Попав в засаду, Микото оказалась загнанной в угол, но Кушина вступилась за нее, ударив лидера в челюсть.       Микото все еще помнила сцену, когда она стояла на коленях из-за вывихнутой лодыжки, а перед ней, закрывая ее собой, стояла Кушина, которую нападавшие пытались уговорить не вмешиваться. В конце концов, другие девушки, понимая, что их слова отойти в сторону на Кушину не действуют, решили избить и ее, думая, что это повысит их собственную популярность, как ранее это было с Узумаки. Но Микото, наблюдая за боем Кушины, поняла, что даже если бы другим девушкам удалось победить, люди, которые подружились с Кушиной, не бросили бы ее, как они бросили Учиха. Она поняла, что люди, которые стали друзьями красноволосой, сделали это, основываясь на силе ее личности, а не из-за клана, к которому она принадлежала, или из-за того, что она ранее победила Микото.       Несмотря на их отношения ранее, когда Кушина, справившись с потенциальными хулиганками, несла Микото домой на спине, Учиха спросила:       — Почему?       — Что, почему? — растерянно переспросила Кушина, тем не менее, имея некоторое представление о том, о чем спрашивала Микото, после небольшой паузы, она ответила: — Они приставали к тебе.       — Но… но многие считают, что я заслуживаю этого, — возразила Микото.       — Ну, а я нет, — сказала Кушина, раздраженно выдохнув. — Кроме того, если бы я просто ушла и позволила этим девочкам поступать по-своему, я бы не смогла спросить, будешь ли ты моей подругой.       — Ты хочешь, чтобы я была твоей подругой? — переспросила Микото, будучи не уверенной, что правильно расслышала ее.       Кушина быстро кивнула и, оглянувшись через плечо, широко улыбнулась Учихе:       — Совершенно верно! Ты очень сильная и такая же, какой была я, когда только приехала.       — Что ты имеешь в виду?       — Ну, — сказала Кушина, на мгновение задумавшись, — Ты может и была окружена толпой людей, но в глубине души я чувствовала, что тебе так же одиноко, как и мне.       — Но я напала на тебя, — сказала Микото, все еще удивленная тем, что рыжеволосая хотела подружиться с ней.       Выдохнув носом, показывая, что она игнорирует точку зрения Микото, Кушина возразила:       — Кого это волнует? К чему бы все это привело, если бы люди не могли отпустить прошлое, чтобы построить лучшие отношения в будущем?       Несмотря на то, что ее воспитание говорило ей, что показывать эмоции посторонним является слабостью, Микото почувствовала, что не может сдерживать слезы, желая ответить Кушине, что согласна. Однако, прежде чем она смогла сказать, крик: — «Микото!» — раздался в воздухе. Подняв глаза, она увидела, что ее мать надвигается на них, продолжая кричать:       — Маленький демон, что ты сделала с моей дочерью?       Микото почувствовала, как Кушина напряглась, когда ее назвали демоном. Кушина быстро опустила ее на землю, прежде чем убежать, но прежде крикнула:       — Дай мне знать, что ты думаешь об этом завтра в Академии, хорошо?             Мама Микото отпустила Кушину, так как не могла бросить дочь, но постоянно повторяла, что маленькой бестии это не сойдет с рук. Это было до тех пор, пока Микото не сказала ей отстать от нее. Когда мать спросила почему, будущая матриарх клана Учиха искренне улыбнувшись, ответила:       — Потому что она моя подруга.       Когда на следующий день Микото подошла к Кушине, Узумаки тепло приветствовала ее в кругу друзей. Это не означало, что все они были рады видеть ее, например Тсуме никогда по-настоящему так и не простила ее. Это не означало, что они не оставляли свои разногласия в стороне, когда были рядом с Кушиной, но после ее смерти ни одна из женщин не видела смысла продолжать общение.

*****Конец воспоминаний*****

      Микото закончила вспоминать прошлое, сосредоточившись на текущем окружении. Глядя на Тсуме с дочерью, она ощутила боль в своем сердце, подумав о судьбе своих детей, но задвинув эту боль на задворки сознания, она попыталась понять, какую роль она сможет сыграть, в возвращении Саске. Сосредоточиться на своих мыслях оказалось трудной задачей отчасти из-за наблюдения за Тсуме и ее дочерью, но еще больше из-за десяти лет тюремного заключения. Теперь, когда она была свободна, купание в горячих источниках было только одним пунктом из длинного списка того, что она хотела бы сделать. Она ухмыльнулась, вспомнив о произошедшей сцене, когда она попросила Наруто разрешить ей покидать особняк, сразу после того, как он привел Седьмую из тюрьмы.       Наруто быстро согласился, при условии, что она пообещает ему не пытаться убежать и Микото согласилась на это, но, тем не менее, не была сильно удивлена, что в разговор быстро вмешалась Киёми, сказав, что отказывается изменять печать, привязывающую Микото к зданию особняка. Это вызвало довольно жаркий спор между Наруто и Лисой, который происходил в разгаре обучения ниндзя Таки быть более самодостаточными. Во время спора Наруто, всё ещё очень расстроенный тем, что Биджу сделала с тремя куноичи, ткнул большим пальцем в тихую Мию Асаму, которая потягивала чай и спросил:       — Кто это, черт возьми? Только не говори мне, что ты пошла и нашла себе еще одну морскую свинку.       Едва данная фраза прозвучала, Наруто замер от злой ауры, мгновенно заполнившей комнату. Обернувшись, он увидел нечто, похожее на пурпурную голову демона, парящую в воздухе. От неожиданности он даже упал на задницу и сидя наблюдал, как это нечто растворяется в Мии, чье лицо на протяжении всего инцидента не теряло веселого выражения. Сделав очередной глоток своего чая, она сказала:       — Если тебе было интересно, кто я, все, что тебе нужно было сделать, это спросить. Довольно грубо тыкать пальцем и кричать.       Микото ухмыльнулась, вспоминая свою долгую практику улавливать что-то внятное из речи отчитанного своенравного ребенка, бормочущего себе под нос, так как разобрала фразу Наруто:       — А пытаться довести человека до сердечного приступа, чтобы доказать свою точку зрения, значит не грубо.       — Ты что-то сказал? — ответила Мия, и голова демона снова появилась, словно собираясь съесть блондина.       Наруто отреагировал соответствующим образом, закрывая лицо руками, как будто прячась от демона, но затем, выглядывая между пальцами, спросил:       — Хм… где ты научилась этому дзюцу?       Мия казалась удивлённой вопросом, но, потакая любопытству Наруто, ответила:       — От своего сенсея, а почему ты спрашиваешь?       — Ну, это просто напомнило мне кое-что, что я видел, когда Забуза убил Гато. — немного нервничая, ответил Наруто.       — Забуза, — задумчиво произнесла Мия, прежде чем сказать, — Ах да, он был чудовищным ребенком, которого Такехито-сенсей взял в ученики, после выпуска моего отряда.       Наруто нахмурился, услышав её описание, и был рад, что Хаку сейчас нет в деревне, так как ясно представил, как она отреагировала бы на такую характеристику. Мия смогла уловить, что Наруто остался недовольным ее описанием Забузы, поэтому сказала:       — Поверь мне, это справедливое описание того, кем был этот мальчик. Он без всякого предупреждения перепрыгнул через забор, где выпускники академии проводили смертельный бой, и принялся убивать всех подряд, но несмотря на это, никто не хотел его тренировать. Такехито-сенсей в то время как раз закончил обучение моей группы и еще не успел взять себе новую и решил сделать его своим учеником. Но откуда ты его знаешь?       — Он был первым настоящим ниндзя, с которым я столкнулся в качестве шиноби, — сказал Наруто, вставая. — Я также присутствовал, когда он пал в битве, чтобы защитить достоинство кое-кого особенного для нас обоих.       — Забуза мертв? — удивленно сказала Мия, Наруто кивнул, побуждая ее спросить. — А как насчет Кисаме?       — Он все еще жив и является членом Акацуки, — ответил Наруто, и Микото заметила, что ему не понравилось выражение лица Мии, услышавшей эту новость. Тем более, что она сказала: — «Хорошо» — настолько мрачно и с таким взглядом, что была похожа на волка, облизывающегося в предвкушении добычи.       Микото начала вспоминать своЕ воссоединение с Седьмой, но отвлеклась, заметив обнаженную блондинку, приближающуюся к горячему источнику. Несмотря на то, что в тюрьме она держалась в неведении о многих недавних событиях, она слышала о некоторых из самых важных, таких как смерть Третьего и том, что Цунаде заняла его место. Она узнала приближающуюся женщину со времен, когда еще жила в деревне. И хотя до нее доходили слухи о том, что она меняла свою внешность, чтобы скрыть свой возраст, но была удивлена, что женщина выбрала для себя внешность настолько юной девушки. Однако пока Микото наблюдала за ней, ей все больше стало казаться, что, как бы невероятно это ни звучало, Хокаге в данный момент не было под Хенге. Также она заметила маленькую метку в форме лисы на внутренней стороне ее правого бедра. Заметив такие же у Тсуме и ее дочери, она задалась вопросом, что эта метка может означать.       Учиха не удивилась, что Цунаде решила держаться от нее подальше, заходя в воду. Помимо давнего соперничества, которое, как она была уверена, Сенджу испытывали с членами ее клана, Микото чувствовала, что это было также из-за ее статуса аутсайдера, предоставленного ей тем обстоятельством, что у нее не было того же знака, что и у других женщин, с которыми она до сих пор сталкивалась. Микото отвернулась, когда Цунаде начала осторожно изучать ее взглядом, но ответила на жест, наблюдая за ней и другими женщинами через их отражения в декоративном водопаде, который питал источник.       Хотя она сомневалась, что саннин не знала, что за ней все еще наблюдают, было очевидно, что она хотела спросить что-то у главы клана Инузука, но присутствие Учихи сдерживало ее от начала разговора. Однако ее опередила Тсуме, сама спросившая:       — Что случилось с печатью? Я думала, ты не планировала использовать ее снова, не желая впустую терять свой второй шанс.       Микото не могла «слышать» вопрос Тсуме, так как она понизила голос, зная, что Микото еще не знает всех их секретов, но Учиха прочла его по губам женщины через ее отражение в различных источниках воды, что было чрезвычайно трудно сделать в обычных обстоятельствах, но значительно упрощалось Шаринганом.       Цунаде старалась держать лицо отвернутым от Микото, когда отвечала, но Учиха все равно смогла прочитать то, что она сказала, из ее отражения на поверхности воды и ее несколько удивил ответ Цунаде.       — Что ж, учитывая то, с чем мы можем столкнуться, я решил, что было бы разумно снова начать накапливать запас чакры.       — Тебя не беспокоят побочные эффекты? — обеспокоенно спросила Хана.       — Нет, — ответила Цунаде, — На самом деле это как раз то, о чем я хотела поговорить с твоей матерью.       — Что ты имеешь ввиду? — спросила Тсуме, заинтигованно наклоняясь вперед.       Цунаде, казалось, немного занервничала и бросила взгляд в сторону Микото, которая, деактивировала свой Кеккей Генкай. Она снова активировала его, когда Цунаде отвернулась и взяв себя в руки, сказала:       — …как одна из старших среди нас на данный момент. Мне было любопытно, заметили ли вы какие-либо изменения в себе.       — Какие изменения? — спросила Тсуме, не совсем понимая, о чем пытается спросить ее Хокаге.       — Я думаю, она имеет в виду изменения, подобные тем, через что прошла она сама, мама, — осторожно сказала Хана, не пытаясь хоть как то скрыть то, что говорит, так как Микото не смотрела в их сторону.       — Именно, — сказала Цунаде, благодарно кивнув младшей Инузуке.       — Вроде нет. — немного смутившись, ответила Тсуме.       Обе женщины нахмурились, но Хана сказала:       — Ну… я заметила, — Цунаде, очевидно, была удивлена этим признанием, но оно исчезло, когда Хана объяснила: — Не во мне, а в маме.       — Действительно, какие изменения? — спросила Сенджу, решив повторно провести проверку своей теории.       — Ну, она стала немного жестче, если вы понимаете, что я имею в виду. Кроме того, она не хотела бы признавать этого, но одна сука бросила ей вызов за место главы Инузуки. Они сразились за несколько месяцев до… новых отношений мамы… и она тогда едва одержала победу. Недавно та же женщина снова бросила ей вызов, и мама избила ее словно молодого неопытного щенка.       — В самом деле? — сказала Цунаде, бросив на Тсуме выразительный взгляд.       — Хорошо, я признаю это. — раздраженно ответила Инузука, — Такое чувство, что я получаю то же самое, что и вы, только в течение определенного периода времени. Я впервые начала замечать это, когда мое время пробежек по деревне, начало улучшаться, а не ухудшаться. Я просто списала это на мое… участие. Я предполагаю, что твое любопытство означает, что дело не только в этом?       — Мы поговорим об этом немного позже. — кивая, сказала Цунаде и начала выбираться из воды.       Микото нахмурилась, рассеивая дзюцу, поскольку Тсуме и Хана решили, что не хотят ждать, чтобы услышать о чем думает Хокаге и вышли из воды вслед за ней. Микото попыталась собрать воедино все, что она узнала, пытаясь понять, совпадает ли это с другими лакомыми кусочками, замеченными ею ранее, но почувствовала чужое присутствие и сказала:       — Уж не моя ли это подруга, биджу?       Седьмая вздохнула, услышав раздраженный тон Микото, и скользнула в воду рядом с ней:       — Ты действительно собираешься продолжать меня так называть? Это начинает действовать мне на нервы.       — В самом деле? — сказала Микото. — Представь, что я, должно быть, почувствовала, узнав, что женщина, которой я доверяла свою жизнь, на самом деле была долбанной биджу.       — Не знаю, может быть, облегчение и радость, что у тебя за спиной стоял такой могущественный союзник, — сказала Седьмая, но затем ее тон стал немного мрачным, когда она спросила, — Или узнав о моей природе биджу, ты внезапно обнаружила, что не можешь доверять мне?       Микото встретила пристальный взгляд другой женщины, но в итоге сначала отвела взгляд, и лишь потом ответила:       — Или, возможно, мне было больно, что ты, по-видимому, не могла доверять мне.       Седьмая уставилась на нее, прежде чем расхохотаться, а затем немного успокоившись, ответила:       — На самом деле, я могу себе представить, как сильно ты бы стала доверять мне после подобного разговора: «Эй, Микото, я на самом деле не отступница Ивы, а древний зверь чакры, запечатанный в ее теле, находящемся теперь под моим контролем. Это сделала со мной моя сестра, тоже древняя биджу, и все ради того, чтобы получить глаза в тюрьме, чтобы подавить заговор одного из старейшин Конохи. О, и я забыла упомянуть, что моя сестра это Кьюби, которая, несмотря на свою попытку уничтожить Коноху раньше, теперь активно пытается защитить ее», — глядя на Микото, с сарказмом добавила Седьмая. — Да уж, я уверена, что если бы я сказала тебе это, ты, несомненно, доверилась бы мне.       Микото смотрела на Седьмую, прежде чем засмеяться, признавшись:       — Думаю, в этом есть смысл. Тем не менее, я не могу сказать, что меня не беспокоит, что меня все еще держат в неведении относительно довольно многих вещей. Чоумей взглянула на нее с пониманием.       — Я знаю. Но у меня связаны руки. Киёми, как ты уже могла понять, не самая доверчивая личность и может быть довольно скрытной. К тому же она всем сердцем ненавидит твой клан.       — Из-за Мадары?       — И многих других, — сказала Седьмая, — Он просто был первым, кто действительно преуспел в контроле над ней. Тем не менее, ваш клан преследовал нашу силу в течение очень долгого времени, при этом чаще всего сосредотачиваясь именно на       ней.       — Полагаю, я могу понять, почему мое присутствие нервирует ее, — сказала Микото, — Но я не мой клан.       — Верно, но она люто ненавидит и твоего сына. Я знаю, Наруто надеется, что ты сможешь уговорить его отказаться от мести, но Киёми не слишком надеется на твой успех.       Микото выглядела обиженной, смотря вдаль, прежде чем сказать:       — Ну, хотя бы ты заслужила доверие своих сестер. Я рада за тебя.       — Спасибо, — сказала Седьмая, явно показывая, как она рада снова оказаться в хороших отношениях с Киёми.       Продолжая смотреть куда-то вдаль, снова заговорила Микото:       — Наруто действительно кажется мне довольно оптимистичным человеком, возможно, даже чересчур. Киёми сказала, что она была частью Наруто, когда Саске дезертировал. Так каковы же, по ее мнению, мои шансы убедить Саске отказаться от этого пути мстителя?       — Послушай, мою сестру можно назвать чрезмерно пессимистичной… — вздохнула Седьмая.       — Пожалуйста, — сказала Микото, на что Седьмая могла сказать, что Учиха ожидала, что анализ этого вопроса, проведенный Киёми должен быть довольно точным.       Седьмая замолчала на несколько секунд, и наконец, ответила:       — Киёми говорит, что не важно, с какой бы стороны она не рассматривала эту ситуацию. Если ты не готова убить Саске, то ты будешь той, кто не сможет пережить встречу с ним.       Несмотря на ожидание подобного ответа, Микото сердито ответила:       — С чего она это взяла? Она не знает Саске.       — Может быть… — посмотрела на воду Седьмая, прежде чем ответить, — Но, она не единственная, кто так считает. — женщина подняла руки вверх, защищаясь, и продолжила, — Послушай, взгляды Киёми на твоего сына могут быть предвзяты, но то, как она все излагает, чертовски убедительно. По ее словам именно ты первой сообщила Хокаге о готовящемся восстании. Киёми считает, что если Саске известно об этом, то он убьет тебя прежде, чем ты сможешь даже заговорить с ним. Даже если ему это неизвестно и ты убедишь его отказаться от своего пути, в ту же секунду, когда он узнает правду, ты вновь станешь для него врагом номер один.       Микото не могла отрицать, что анализ Киёми звучал правдоподобно, особенно учитывая «проклятие ненависти Учихи». Она решила, что не хочет больше об этом думать, и переключила внимание на собеседницу, заметив, что женщина выглядит намного расслабленней. Конечно, в последний раз они были в опасной ситуации, где малейшая оплошность могла привести к их гибели, поэтому она решила, что спокойное поведение Седьмой может быть просто из-за смены места встречи. Но если Микото действительно должна была взглянуть на это внимательнее, то поведение Седьмой было скорее поведением женщины, которая только что отсидела в тюрьме и вышла, чтобы насладиться хорошим сексом. Тем не менее, Микото старалась не думать об этом, так как сама нуждалась в хорошем сексе. Учиха отбросила мысли об этом прежде, чем слишком сильно возбудилась от них.       — Я рада, что Киёми смягчилась и изменила печать, чтобы я могла хотя бы побродить по территории особняка. Эти горячие источники невероятны. — удовлетворенно вздохнув, сказала Учиха.       Седьмая быстро согласилась с ней, но сказала:       — Да, да. Хотя, честно говоря, учитывая, как быстро она это сделала, я несколько удивлена, что она так настойчиво держит этих куноичи Таки взаперти. Очевидно, что Наруто не собирается просто так оставить этот вопрос. Но по какой-то причине она, кажется, полна решимости держать их при себе. Йоруичи тоже сбита с толку, так как она видела, как много для нее значит мнение Наруто.       Микото хоть и согласилась с ней, но честно ответила:       — Честно говоря, не могу сказать, что мне жалко их. Будь их воля, я бы сейчас была одним из безмозглых дронов Акаме.       — Могу себе представить. Особенно после того, что случилось с новой куноичи, — кивнула Седьмая.       — Что за новая куноичи? — с любопытством спросила Микото.       Седьмая пожала плечами, прежде чем ответить:       — Йоруичи рассказывала мне о ней. Судя по всему, ее похитили несколько лет назад, и привили фальшивую личность. Самое интересное, что она каким-то образом знала обо всем, что произошло за эти годы. Ну, по крайней мере, до тех пор, пока Кушина не стерла ее память о том времени.       Микото выглядела ошеломленной услышанным:       — К… Кушина… ты имеешь в виду Кушину Узумаки?       — Да, — ответила Седьмая, заметив, как побледнело лицо Микото.       — Это… этого не может быть, — недоверчиво сказала Микото, — Она мертва.       — Я не знаю всех подробностей, — ответила Седьмая, не понимая, почему ее подруга выглядела такой бледной, — Но она, похоже была запечатана в своем сыне и теперь связана с первоначальной формой чакры Киёми.       Микото встала и двинулась к выходу из горячих источников, но была остановлена,       когда Седьмая бросилась следом за ней и схватив ее за руку, спросила:       — Куда ты идешь?       — М… мне нужно поговорить с Наруто… Если Кушина — часть его… мне нужно сказать ей, почему я не могла позаботиться о нем лучше.       — Ты не сможешь, — сказала Седьмая как ни в чем не бывало.       — Почему? — почти умоляюще спросила Микото.       — Его сейчас нет в деревне. — когда она ответила, на ее лице промелькнуло страдальческое выражение. Микото снова погрузилась в воду, боясь, что причина, по которой Кушина не сообщила ей о своем присутствии, была в том, что она была разочарована ею. Но, желая получить возможность хотя бы объяснить все, она спросила:       — Когда он вернется?       — Я не знаю, — ответила биджу, — Он недавно потерял своего учителя… человека по имени Джирайя. Он отправился в дом жаб, чтобы обучиться искусству Мудреца и стать достаточно сильным, чтобы победить убийцу своего учителя.       — Понятно, — грустно сказала Микото, чувствуя себя ужасно из-за молодого человека. Заметив в подруге намек на страх, она спросила, — Что случилось? Кажется, тебя беспокоит его обучение.       Чоумей подняла глаза к небу и, хотя его присутствию через печать ощущалось лишь краткое мгновение, она уже скучала по мягкому теплу, которое исходило от него в тот момент через сеть женщин, с которыми он был связан. Зная об опасностях обучения, которое он собирался пройти, она ответила вопросом:       — Ты когда-нибудь ранее встречала человека, который утверждал, что владеет искусством Мудреца? — Микото отрицательно покачала головой, побуждая Седьмую объяснить, — Причина этого в том, что вы можете построить гору из трупов людей, которые погибли, пытаясь овладеть природной энергией на каждого человека, когда-либо достигшего этого титула.       Микото была удивлена искренней заботой Седьмой, поэтому положила руку ей на плечо, чтобы сказать:       — Я точно знаю, что он из семьи, которая всегда бросала вызов невозможному.

*********

Удар!       — АААА, чёрт возьми! Это просто невозможно, — простонал Наруто, катаясь по земле, пытаясь облегчить боль в спине, по которой Фукасаку ударил его посохом, чтобы выбить из него природную энергию.       Наруко раздраженно вздохнула, прежде чем сказать:       — Просто прими это как… (удар)…черт возьми, это больно…       — Честно слово… вы двое… — сказал Фукасаку, взвалив на плечи свой посох, наблюдая, как Наруто катается по земле, а Наруко потирает голову. — Такое чувство, что вы становитесь все хуже и хуже в сборе и контроле природной энергии.       — Мне так больно, что трудно сосредоточиться. — ответил Наруто, когда сел, — Я начинаю думать, что ты принимаешь шишку, которую сам же набил, за мое превращение в жабу.       Фукасаку слегка усмехнулся, мягко похлопав посохом по руке, и ответил:       — Ну, я думаю, вы согласитесь, что лучше лишний раз перестраховаться, чем возможная альтернатива.       Наруто и Наруко оглядели бассейн с жабьим маслом, у которого они тренировались, окруженный множеством статуй жаб, которые стояли там в качестве напоминания о всех тех, кто пытался овладеть силой Мудреца и потерпел неудачу. Они кивнули в знак согласия мудрецу.       — Хорошо, давайте выбьем ее еще несколько раз и закончим на сегодня.       — Тебе обязательно было говорить выбьем? — сухо сказала Наруко, когда Наруто снова сел рядом с ней, скрестив ноги.       Она закрыла глаза, сидя в аналогичной позе, и почувствовала прохладное масло, которое Фукасаку начал брызгать на нее и Наруто, чтобы помочь им почувствовать и впитать окружающую их природную энергию.       Наруто потребовалось еще несколько мгновений, чтобы подготовиться к следующей попытке. Глядя на Наруко краем глаза, он немного сожалел, что взял ее с собой. Это не имело никакого отношения к их совместной истории, а скорее из-за невозможности из-за нее преодолеть первый шаг к тому, чтобы стать мудрецом. Проблема была в том, что ему было довольно трудно сконцентрироваться, когда красивая женщина, одетая только в узкие черные шорты и белый спортивный лифчик, сидела рядом, покрытая маслом. Единственное, чему он был рад так это тому, что старая жаба еще не поняла, как отвлекает его соученица Джирайи, блестящая от масла в лучах заходящего солнца. Закрыв глаза, он попытался очистить голову и сосредоточиться на предстоящей задаче, тем не менее хмыкнул, подумав: — «Это, скорее всего, карма за все те случаи, когда я использовал это дзюцу в прошлом».       Наруто, однако, был бы весьма удивлен, узнав, что он был не единственным, кто не смог полностью сосредоточиться на первом этапе обучения Сендзюцу.       — «Зачем я шпионила за ним, когда он был со своими любовницами?» — спросила себя Наруко.       Хотя это и помогло ей в какой-то мере смириться с изменением своего пола, она не думала, что это станет настолько большой проблемой до тех пор, пока Фукасаку не объяснил, что из себя будет представлять их первый шаг обучения. Наруто, который пришел на тренировку в свободной футболке и шортах, узнав, что его забрызгают маслом, быстро стянул с себя футболку. Наруко, увидев его обнаженное тело, вдруг вспомнила тот день, когда она подглядывала за ним, ублажающим нескольких своих любовниц. То, что он вскоре был покрыт маслом, явно не облегчило ей задачу сосредоточиться.       Тем не менее, в конце концов, ей все-таки удалось найти некое равновесие, поэтому она снова начала стремиться сбалансировать свою физическую и духовную энергию с природной энергией, которую она собирала. На мгновение она почувствовала, как ее чувства расширяются по мере того, как она становилась более сонастроенной с окружающим миром. Она объясняла себе это тем, что вбирала в себя энергию, выделяемую всеми живыми существами. Фукасаку сказал им, что один из внутренних признаков, указывающих на истинного мудреца заключается в том, что они должны становиться едиными с окружающими их существами и окружающей средой. Однако всё это ускользнуло, когда боль от очередного удара Фукасаку посохом по ее затылку, захлестнула весь ее мир.       — Ой… черт! — выругалась она, обеими руками потирая место, куда он ударил.       Фукасаку ничего не сказал, настороженно наблюдая, за Наруто, уже привыкший к тому, что они не могут должным образом сбалансировать свою чакру приблизительно в одно и тоже время. Наруко также ожидала, что вскоре должен последовать стон боли Наруто, однако, когда боль в голове отступила, а криков все не было, она сосредоточилась на нем, чтобы увидеть, что он все еще сидит в той же позе, что и раньше.       Наруко смотрела, а секунды превращаются в минуты. Фукасаку тоже наблюдал за происходящим и, почесывая подбородок, задумчиво произнес:       — Хм… очень хорошо. Сейчас он собирает ее довольно устойчиво.       Наруко почувствовала укол ревности, так как решила, что Наруто вот-вот докажет, что она всего лишь менее талантливая копия, но вскоре ей стало гораздо веселее, так как его черты начали меняться, и жаба-сенсей, прежде чем ударить его по голове своим посохом, сказал:       — Вот оно.       Она рассмеялась, когда Наруто стал тереть макушку руками, как будто это могло облегчить боль, и спросил:       — Тебе действительно нужно так сильно бить нас этой штукой?       — Нет, — ответил Фукасаку, на что оба блондина злобно посмотрели на него, пока он не добавил. — Я мог бы слегка похлопать тебя и не выбивать всю природную энергию, но ты превратился бы в статую жабы.       — Я просто спросил, — обиженно сказал Наруто, поскольку он не хотел становиться украшением для сада.       Фукасаку усмехнулся, довольный его реакцией и начал прыгать к своему дому, говоря:       — Достаточно на сегодня. Пойдем хорошо поужинаем и отдохнем до завтра. И Наруто, и Наруко побледнели, задаваясь вопросом, о какое еде он говорил, так как ни один из них не мог назвать блюда, приготовленные Шимой, едой. Наруко едва не смирилась с мыслью о предстоящей битве со своим желудком, когда услышала, как Наруто сказал:       — Извините… вы не обидитесь если я пропущу ужин… я не очень голоден и мне нужно проверить, как мои клоны справились со строительством нашего временного жилища.       — Я дам Ма знать, — сказал Фукасаку, — но я думаю…       — Вообще-то, я тоже должна пойти, — сказала Наруко, не желая сталкиваться с возможностью дополнительной порции, так как Наруто там не будет, — Я не так голодна и хотела бы устроиться на ночь.       — Ты уверена? Я знаю, что у нас немного тесно, но вы оба можете остаться в моем доме.       — Все в порядке, — быстро сказал Наруто, и Наруко быстро кивнула головой, подтверждая его слова, — Мы не хотели бы навязываться, и, кроме того, мои клоны уже должны были построить нам довольно уютное место для проживания. Нет смысла позволять их тяжелой работе пропадать даром.       — Хорошо, спокойной ночи, ребята.       — Вам тоже, — сказал Наруто. — Кстати о клонах, как вы думаете, тренировка пойдет быстрее, если я использую их во время тренировок? С ними, я мог бы получить большой опыт за короткий промежуток времени.       Фукасаку сделал паузу, обдумывая его предложение, прежде чем ответить:       — Я полагаю, что это возможно. Тем не менее, мы начнем только с двух для каждого из вас. Мы ведь не хотим чтобы вы раздели их судьбу, если процесс полностью выйдет из-под контроля. Ну, в отличие от вас двоих, я умираю с голоду, так что спокойной ночи.       Фукасаку исчез, уходя по тропинке, и почти сразу после его ухода тишина, воцарившаяся на площади, была нарушена звуком двух урчащих желудков.       — Я такая голодная, — заныла Наруко, потирая живот.       — Я тоже, — сказал Наруто, пытаясь игнорировать бульканье, исходящее из его протестующего живота. — Но есть стряпню Шимы не вариант, потому что меня стошнит от того, что я съем.       Наруко последовал за ним, когда Наруто направился к месту, где, как она полагала, его клоны решили построить жилище. Узумаки решил построить его вскоре после завтрака с Шимой и Фукасаку, и хотя пара жаб предложила им остаться в их дополнительной комнате, места там было мало даже для одного человека, не говоря уже о двух. Поэтому, убедившись, что все в порядке, Наруто создал несколько клонов, чтобы построить им место для проживания.       Наруко следовала за Наруто, поскольку было похоже, что он точно знал, куда идет, хотя ни один из них не исследовал область после прибытия рано утром. Она предположила, что один из его клонов, развеялся, чтобы молодой человек узнал, где они построили место, которое они будут называть домом во время обучения. Наруко уже собралась спросить, сколько еще осталось, когда восхитительный запах чего-то съедобного достиг ее носа, на что ее желудок немедленно отреагировал, и прежде чем она поняла это, она уже бежала, чтобы выяснить, что это было. К удивлению блондинки, в конце тропинки ее ожидал не просто маленький домик, а небольшой коттедж. Несколько клонов продолжали доделывать последние штрихи, но внимание Наруко привлек дым, поднимавшийся прямо из-за здания. Она оглянулась, услышав приближение Наруто, так как он либо уже знал о том, что так восхитительно пахло, либо решил поберечь энергию. Он улыбнулся ей, и Наруко догадалась, что на ее лице все еще отражалось удивление, которое она испытала от того, насколько много за день сделали его клоны.       — Ты хорошо поработал.       — Спасибо, — ответил Наруто, проходя мимо нее. — Думаю, все эти дурацкие миссии ранга D окупились.       Наруко кивнула в знак согласия, хотя у нее не осталось многих из этих воспоминаний Наруто из-за того, что эти миссии были счастливым периодом его жизни. И все же результаты говорили сами за себя. Она наблюдала, как он подошел к одному из клонов, и спросил:       — Надеюсь, тебя не обнаружили?       — Эй, парень, хоть немного верь в нас, — ответил клон, раздраженный вопросом, — Мы придерживались плана. Никто не знает, что мы перемещались Хирайшином в Волну. Мы не пользовались меткой на Цунами, а использовали кунай, который ты спрятал на территории поместья Водоворота. Затем мы использовали на себя Хенге для того, чтобы купить припасы.       — Хорошо, — коротко кивнул Наруто, — Я просто не хочу, чтобы остальные волновались, если до них дойдет известие, что я появлялся в Волне. Спасибо за ваш тяжелый труд.       Клон кивнул и свистнул, привлекая внимание всех остальных клонов. Затем он взорвался дымом, как и все остальные клоны, последовав его примеру. Наруто отправился за здание, вынуждая Наруко следовать за ним. Куноичи остановилась, взвизгнув от счастья, когда обнаружила, что в довершение всего хижина была построена рядом с небольшим прудом, питаемым водопадом. Наруко уже представила, как она купается под ним, повернулась к Наруто и сказала, впечатленная увиденным:       — Открытая ванна, внутренняя и внешняя яма для костра, а также припасы, как долго ты это планировал?       Наруто пожал плечами, прежде чем ответить:       — Мысль пришла мне в голову после завтрака. Если мы собираемся полностью выкладываться на тренировках, то не можем позволить себе быть полуголодными или уставшими, потому что мешали спать друг другу, — Наруто сел рядом с огнем и, сняв крышку с кастрюли, начал накладывать в миску еду, приготовленную одним из его клонов и протягивая миску Наруко, добавил, — Если мы собираемся остановить Пейна и отомстить за Извращенного отшельника, тогда нам нужно полностью посвятить себя этому обучению. Разве не так, босс?       Наруко взяла миску с тушеным мясом и села напротив своего друга-блондина. Комментируя его обращение к ней, как к боссу, она спросила:       — Ты не злишься, что Гамабунта назначил меня лейтенантом, в то время, как тебя по прежнему называет слугой?       Наруто усмехнулся, прежде чем подарить ей улыбку, которая, как она знала, растопила уже множество женских сердец и сказал:       — Не могу сказать, что я так уж удивлен. Гамакичи объяснил мне это во время одного из наших перерывов во время тренировки. Он сказал, что ты включила призыв в свой боевой стиль и даже сумела произвести впечатление на жабьего босса. Из того, что я могу понять, Гамабунта просто рад, что ты вызываешь его не только в те же напряженные ситуации, в которые я склонен использовать призыв.       Наруко улыбнулась ему в ответ:       — Он, кажется, упоминал, как приятно время от времени иметь дело с простыми бандитами. Но ты действительно не против, что я заключила тот же договор призыва, что и ты?       — Почему я должен быть против? — вопросом на вопрос ответил Наруто, смущенно глядя на нее и делая паузу в наполнении своей миски. — Я буду первым, кто признает, что не использую его так же эффективно, как мог бы. Не говоря уже о том, что у жабьего босса есть далеко ни одна причина быть раздраженным тем, как я призываю его. Это всегда происходило либо для боя с чьим-то гигантским призывом, либо с биджу. Честно говоря, я не думаю, что он когда-нибудь простит меня за то, что я вызвал его сражаться с тем монстром, находящимся в морской воде. Кроме того, из того, что я видел, ты заслужила их уважение, и это если говорить кратко, все что имеет значение.       Наруко не могла не смутиться, получив подобную похвалу от Наруто. Надеясь сменить тему, она сказала:       — Должно быть, это своего рода шок, быть отрезанным от остальных.       — Немного, — признал Наруто, — Фукасаку думает, что это из-за того, что мы находимся в атмосфере, которая удерживает жабье масло от испарения. Но это не настоящий барьер, так как я все еще могу перемещаться Хирайшином, — Наруто посмотрел на небо, прежде чем обратить свое внимание на Наруко, и добавил, — Неспособность чувствовать других может отчасти быть скрытым благословением.       Удивленная таким откровением, Наруко спросила:       — Правда? Поэтому ты не хотел, чтобы твои клоны вступали с кем-либо в контакт?       — Да. — ответил Наруто, — Хотя с одной стороны, быть постоянно связанным с ними и ощущать их постоянное присутствие — настоящий дар, но со всем происходящим сейчас я не уверен, что смог бы действительно сосредоточиться, если бы все еще ощущал их. Я так беспокоюсь о Комачи, что постоянно думаю, что с ней сейчас происходит.       — Разве ты не можешь «заглянуть» к ней с помощью печати Хирайшина в лисьей метке?       — Могу, но я боюсь, что если я сделаю это без должной эмоциональной подготовки, то неправильно истолкую ситуацию и сделаю все еще хуже, — Наруто оторвал взгляд от небес, чтобы посмотреть на огонь, свет от которого лишь подчеркнул беспокойство в его глазах. — То же самое можно сказать и о Конан. Я знаю, что она не позволила бы Джирайе столкнуться с Пейном напрямую. Я все еще думаю, не могла ли она каким-то образом разоблачить себя и сейчас находиться в опасности, — глядя на Наруко, которая видела его решимость, он добавил. — Но я не могу беспокоиться об этом сейчас и должен доверять всем, пока я не буду готов столкнуться с Пейном.       — Ты хотел сказать мы, — поправила его Наруко.       Он вновь улыбнулся ей во весь рот, говоря:       — Прости, я оговорился.       Наруко кивнула, прежде чем ответить на его улыбку своей, сказав:       — Главное не позволяй этому войти в привычку. Мы одолеем Пейна вместе.

*********

      Комачи не знала, где она находится, так как очнувшись обнаружила себя связанной и с кляпом во рту в тесном ящике, который по ощущениям, был на борту медленно движущегося фургона. Хотя ее чакра была запечатана, ее лисья метка все еще давала ей общее представление о том, где она была по отношению к другим любовницам Наруто и сказать, что она была удивлена тем, что вернулась в Коноху, было явным преуменьшением. Раздумывая о прошлых событиях, она пришла к выводу, что не стоило этому удивляться, так как знала, что тот, кто предупредил Данзо, был тесно связан с Советом кланов, так как информация просочилась сразу после того, как Цунаде сообщила им о намерении арестовать старейшину. Хотя подобные домыслы не доказывали, что этим человеком был кто-то из советников, Комачи не могла игнорировать эту возможность.       Проанализировав ситуацию, она поняла, что ее раздели догола, и что люди, напавшие на нее из засады, не хотели рисковать возможным наличием на ней какой-то следящей печати. Она почувствовала, как ее лицо исказилось в ухмылке, являющейся все еще малознакомым жестом для нее, так как поняла, что раз ее везут в деревню, значит они не нашли ее лисью метку. Для нее это являлось подтверждением того, что напавшие на нее были членами Корня, так как нормальные бандиты или воры скорее всего исследовали бы ее наготу таким образом, что обнаружили бы местоположение ее метки, просто раздвинув ее нижние губы.       Закрыв глаза, она попыталась восстановить в памяти подробности нападения, но к сожалению, из-за их хорошей подготовки и мастерства, она не заметила нападавших. Комачи предположила, что с тех пор, как она стала менять одну явочную квартиру на другую, постоянно избегая Анбу, посланных Цунаде, чтобы захватить ее, ей не стоило удивляться, что им удалось выследить ее. Естественно, ее план изначально состоял в том, чтобы слиться с остатками Корня, но вот оказываться в таком невыгодном положении для этой встречи, она явно не хотела.       Комачи позволила своим мыслям переместиться к Наруто, и она задалась вопросом, как он себя чувствует, так как во время ее побега из деревни до нее дошли слухи о смерти Джирайи. Теперь, когда она понимала, какую боль ему это должно было причинить, у нее заболело сердце. Понимая, что эта боль была результатом ее собственных сильных чувств к Наруто, Комачи была потрясена, узнав что эмоции могут связать ее с людьми, которых она даже не видит. Именно в тот момент, когда она уже начинала раздумывать об отказе от своей текущей миссии, чтобы вместо нее найти убийцу Джирайи и заставить его заплатить, Комачи наконец поняла, что полюбила Наруто. Это также заставило ее понять, насколько пугающими были амбиции ее любовника. Она никогда не встречала Джирайю, но из-за ее связи с Наруто и боли, которую она чувствовала в нем, она была готова на все, чтобы отомстить за него. Она поняла это через смерть, которая причинила боль человеку, которым она дорожила. Куноичи буквально возненавидела того, кого даже никогда не встречала и поняла, что остановить распространение ненависти может быть просто невозможно. То, что это говорило об их шансах на достижение цели, над которой Наруто и другие работали, Комачи не могла ответить. Точно так же, как она не могла ответить, как Наруто отреагирует, когда он столкнется лицом к лицу с Пейном, теперь, когда в его сердце, возможно, было посеяно семя, называемое ненавистью.       Повозка остановилась, и Комачи почувствовала, что ящик, в котором она находилась, начали снимать с нее. Она прислушивалась к любой мелочи, которая могла бы определить ее местонахождение в деревне. Тем не менее, она могла сказать по местоположению Хинаты и Тсуме, что скорее всего она была довольно далеко от территорий их кланов. Чувствуя, что ее перемещают под землю, она предположила, что у остатков Корня все еще есть несколько туннелей, которыми они продолжают пользоваться. Ящик с ней бесцеремонно бросили на землю, а после наконец-то сняли крышку. Затем ее быстро вытащили из него и сразу приковали цепью к крюку, подвесив ее посреди комнаты так, чтобы она не доставала пола, после чего двое мужчин в масках, вышли из комнаты.       Однако чувства подсказывали ей, что она была не одна. Оставаясь спокойной, она ждала, когда человек позади нее объявит о своем присутствии, так как ей нужно было разыграть поведение того, кого собирали чрезмерно осторожные остатки ее бывшей организации. После почти часового молчания человек позади нее сказал:       — Вы пошли на значительный риск, направляясь на явочные квартиры, которые могли быть скомпрометированы. Вам не должно было быть известно, сколько Хокаге выяснила о Корне, тем не менее, вы все же решили рискнуть.       — Я не знала, как и кому сообщить о кончине Данзо, — безэмоционально ответила Комачи. — Я предположила, что их посещение вынудит Корень или Коноху наблюдать за мной. В любом случае мои директивы были ясны.       — В самом деле? — сказал мужчина, отходя от стены, к которой он прислонялся, чтобы подойти к ней.       На нем был одет капюшон, скрывающий волосы, и маска в виде обезьяны, скрывающая его лицо. Комачи не удивилась, что он не обратил внимания на отсутствие у нее одежды.       — Что бы ты сделала, если бы тебя нашла Коноха?       — Убила бы как можно больше сил Хокаге, прежде чем встретить свой конец.       — И поскольку мы, Корень, нашли тебя, каковы же теперь твои директивы?       — Сообщить вам о кончине Данзо, — бесстрастно ответил Комачи.       — Напрасные усилия, моя дорогая, — сказал мужчина, поворачиваясь, чтобы уйти, — Ты бы лучше послужила своему хозяину, присоединившись к нему в смерти.       Когда человек в маске направился к двери, двое мужчин в масках вошли и один из них размахивал мечом, который, без сомнения, скоро будет вложен в ножны. Комачи, стараясь сохранять спокойствие, сказала:       — При нормальных обстоятельствах так и было бы. Я не выполнила свой долг по защите Лорда Данзо и если моя смерть смягчит эту неудачу, я приму ваше наказание. Но вы должны знать, что Цунаде, возможно, смогла сохранить еще несколько секретов от вас.       Она смотрела, как человек, которого она называла для себя обезьяной, остановился и медленно повернулся, чтобы посмотреть на нее через плечо.       — Лорд Данзо сбежал через тайный ход, о существовании которого даже я не подозревала, — сказала она, зная, что настоящий член Корня не станет вести переговоры за свою жизнь.       — Тем не менее, Наруто Узумаки все же удалось найти нас. В официальном отчете говорилось, что он случайно пробил дыру в проходе, когда пробивался боями через защитников базы.       — Это ложные сведения, — сказала Комачи, — я считаю, что их написал Какаши. Он также был тем, кто нанес смертельный удар Лорду Данзо.       — Похоже, тебе удалось отомстить за него, — сказала обезьяна, и Комачи испугалась, что ее клинок вошел слишком глубоко.       Тем не менее, она не показывала этого на своем лице, зная, что обезьяна, вероятно, проверяет ее лояльность, так как в данный момент у него было только ее слово. Комачи почти не сомневалась, что Корень заметил ее еще на первой конспиративной квартире, которую она посетила и что ее отпустили только для того, чтобы убедиться, что за ней не следят. Но она знала, что не может играть роль удовлетворения смертью Какаши, так как ее эмоциональная отстраненность должна работать в обоих направлениях. Поэтому просто коротко кивнула, чтобы показать, что поняла его точку зрения, прежде чем сказать:       — Тем не менее, Корень должен знать, что Наруто так же опасен, как и Какаши, так как он овладел очень опасным дзюцу. Ему удалось догнать и задержать нас, потому что он овладел Хирайшином.       — Что?! — воскликнул обезьяна, полным беспокойства голосом и повернувшись к двум шиноби в масках, он спросил. — Вы уверены, что она чиста?       — Да, сэр, — ответил один из мужчин, — На ней нет никаких печатей.       Обезьяна повернулся к ней и, изучая ее тело, подошел ближе чтобы положить руку ей на живот. Направив в нее чакру, он начал очень внимательно ее осматривать. Однако, добравшись до ее киски, он просто раздвинул ее ноги, чтобы убедиться, что на внутренней стороне бедер ничего нет. Отойдя в сторону, он сказал:       — Цунаде поступила очень мудро, держа это в тайне. У нее было бы явное преимущество, если бы мы не знали, что джинчурики овладел Хирайшином. Это хорошо, что ты сообщила мне об этом. Надеюсь, ты понимаешь, почему это ничего не меняет.       — Конечно, — сказал Комачи и человек с мечом начал приближаться.       Хоть она и не желала умирать, но не стала звать на помощь, поскольку чувствовала, что выполнила свой долг перед возлюбленным. Когда ее жизнь угаснет, это сообщит остальным, где находится база Корня, и вероятно подтвердит, кто был тем человеком, который предупредил Данзо. Она была рада, что Наруто не почувствует этого, так как не хотела отвлекать его от тренировок, которые он скорее всего сейчас проводил. Женщина чувствовала себя вполне удовлетворенной тем, что такой незначительный винтик как она, будет способствовать устранению препятствия для амбиций Наруто, которое представлял собой Корень.       Именно это чувство удовлетворения от того, что ее долг был выполнен, в конечном счете, спасло ей жизнь, когда обезьяна сказал:             — Подожди…       Человек, который уже собирался вонзить свой меч в грудь Комачи, незамедлительно подчинился приказу. Обезьяна наблюдал за ней еще несколько мгновений, прежде чем отвернувшись, сказать:       — Цунаде думает, что она победила нас. Лучший способ ткнуть ее носом в это заблуждение, убить ее драгоценного джинчурики. По крайней мере, это подчеркнет ее несостоятельность как лидера и возможно, заставит Даймё Огня захотеть заставить ее уйти в отставку.       Обезьяна взмахом руки приказал своим людям следовать за ним, оставив Комачи висеть в воздухе. Как только дверь закрылась, она позволила на своем лице проявиться всем эмоциям, которые она испытывала к обезьяне, прежде чем подумать: — «Шах и мат».

*********

      Конан остановилась, достигнув перекрестка в стране Водопадов. Идя во главе колонны до этого места, она остановилась, не зная, в какую сторону идти дальше. Оглянувшись через плечо, она нахмурилась, поскольку не увидела ни Нагато, ни Тоби.       — Что-то не так? — спросил, остановившись, Путь Дэвы, бывший когда то Яхико. Конан несколько мгновений смотрела на него, прежде чем отвернуться и дипломатично сказать:       — Ты не счел нужным сказать мне, куда мы идем.       Конан чувствовала, как Риннеган Нагато впился ей в спину. С тех пор, как они покинули Аме, она чувствовала, что все шесть Путей изучают ее. Она снова посмотрела на табличку на перекрестке и подумала, что это подходящее место, так как ее жизнь тоже была на перепутье. Все это время она чувствовала все возрастающее напряжение, поскольку незнание того, куда они направлялись, сильно давило на нее. Чувство страха, испытываемое ей, лишь немного уменьшилось, когда присутствие Наруто исчезло, потому что она верила, что он должен быть где-то в безопасности, но также она знала, что у Пейна есть множество способов узнать даже самую секретную информацию.       Другой причиной ее растущего страха, что целью была Коноха, было то, что Нагато путешествовал не с ней, а с Тоби и его Путем Зверя. Она знала, что благодаря способности Тоби появляться везде, где он хотел, Коноха никогда не выходила за пределы досягаемости Пейна. Также она знала, что в данный момент Нагато, по крайней мере, должен быть достаточно близко, чтобы управлять своими Путями, но так как она знала, что в последнее время лучшие техники работали над улучшением его передатчиков чакры, то понятия не имела, на каком расстоянии он теперь мог передавать сигнал. Конан беспокоило, что ее не посвящают в план и подозревала, что этот переход был так же испытанием ее преданности, ведь она могла привлечь на себя внимание Конохи, выведя их из деревни, чтобы перехватить предполагаемого лидера Акацуки на открытом месте. Она решила, что если это так, то, как только Коноха клюнет на приманку, Тоби телепортируется в деревню с Путем Зверя. Оказавшись внутри, он призовет туда остальных, тем самым погрузив Коноху в хаос, поскольку из-за их обхода барьера, деревня Листа не сможет даже предположить, с каким количеством противников они столкнулись.       Наконец, после того, что казалось целой вечностью, Путь Дэвы ответил:       — Иди по дороге, ведущей на север.       Конан была удивлена подобным приказом, так как эта дорога уходила дальше от деревни Листа. Не зная, куда они направляются, она поступила так, как ей было велено, шагнув на дорогу, ведущую прочь от Конохи. Как только она это сделала, то почувствовала облегчение, постепенно успокаиваясь.       Однако покой длился недолго, так как легкое движение плеч, когда она почувствовала облегчение, было последним подтверждением, в котором нуждался Нагато, чтобы больше не считать ее членом Акацуки. Подняв руку Пути Девы и направив ее на голову Конан, он сказал:       — Как я и думал.       Выпустив концентрированный заряд дзюцу, он бесстрастно наблюдал, как голова Конан исчезла с ее плеч.

*********

      Киёми не позволила своей обеспокоенности по поводу трещины, появившейся в отношениях с Наруто, хоть как-то отразиться на ее лице, пока она работала над тем, чтобы сделать ниндзя Таки более самодостаточными. Она надеялась, что если им не нужны будут инструкции для выполнения самых простых задач, то Наруто, по крайней мере, признает, что ее способ справиться с ними был более гуманным, чем смерть. Тем не менее, на каком-то уровне она знала, что шансы на это относительно невелики.       После смерти Джирайи она придумала еще одну причину для дальнейшего оттачивания своего мастерства и полагала, что сможет даже убедить Наруто, позволить ей практиковать создание новой личности в человеке, но подумав лучше, она поняла, что ее доводы не выдержат тщательного рассмотрения, так как они никак не были связаны с тем, что она сделала с куноичи Таки. Убрав руку от головы Юффи, она спросила:       — Ты чувствуешь какие-либо желания?       — Мне нужно пописать, — ответила Юффи уже не настолько роботизированно, как раньше, но все еще не совсем правильно.       — Тогда писай, — раздраженно сказала Киёми. Её раздражение начало перерастать в гнев, когда Юффи начала следовать ее указанию, буквально заставляя биджу закричать, — Не здесь! В ванной!       Юффи вновь выполнила, что ей сказали, направившись в ванную. Киёми собиралась последовать за ней, так как знала, что если она не скажет женщине, что делать дальше, то скорее всего та просто встанет посреди комнаты и облегчится. Но, так и не дойдя до ванной она остановилась с удивлением заметив присутствие человека, наблюдающего за ней и хорошо представляя себе, кто это был, будучи не в настроении для ее компании, спросила:       — Чего ты хочешь, Учиха?       — Зачем мне что-то хотеть? — ответила Микото, входя в комнату. Подойдя к Айрис и Тифе, которые остались сидеть за столом, она помахала рукой перед их лицами, прежде чем спросить. — Меня не интересует, что ты с ними сделала, но почему бы просто не отменить это?       Хотя биджу и была не в настроении для компании Микото, она слишком хотела обсудить этот вопрос хоть с кем-то, кто не будет так быстро соглашаться с Наруто. Йоруичи уже ясно дала понять, что разделяет мнение их любовника, а Седьмая просто не хотела забивать голову подобными вопросами, так как она привыкла переть напролом к поставленной цели. Вспомнив старую поговорку о том, что затянувшееся правосудие равносильно его отсутствию, она сказала:       — Я не уверена, что я могу сейчас это сделать, так как чтобы вытеснить их личности, я создала новые пути в их сознании. Удаление их прямо сейчас может принести больше вреда, чем пользы.       — Интересно, — сказала Микото практически серьезным тоном, — Поэтому ты решила сделать эти пути еще более сложными и соответственно еще более трудными для удаления.       Киёми нахмурился, глядя на женщину, но сразу ответила:       — Это лучше, чем альтернатива.       — Это значит, что если ты облажаешься и они умрут, ты не хочешь, чтобы Наруто узнал, что это результат твоего вмешательства.       Киёми отвела взгляд, опасаясь, что если такое случится, то Учиха легко сможет понять это. Микото все еще удивляло, что биджу так сильно заботилась о том, что думает именно этот человек, не говоря уже о том, что ей все больше казалось, что Кьюби далеко не единственная, кого волнует что подумает о них Наруто. Обдумав все, что она узнала о Киёми и других женщинах, она сказала:       — Трудно поверить, что столько женщин с такой радостью отдаются какому-то мальчишке. Не говоря уже о том, что они позволили ему пометить себя, как собственность.       Киёми посмотрела на Микото, и довольная улыбка расплылась на её лице, когда она сказала:       — Так это и есть знаменитая гордость Учихи? Вы действительно верите, что вы настолько отличаетесь от других?       — Что ты хочешь этим сказать? — с вызовом спросила Микото.       — На самом деле всё просто, — ответила Киёми, прежде чем сунуть руку в рукава кимоно. — Ты позволяешь себе проявить чувство гордости, потому что… потому что ты не хотела бы делиться своим любовником. Ты действительно веришь, что это каким-то образом ставит тебя выше остальных?       — Нет, я этого не говорила…       — Но ты это сделала, — сказала Киёми, продолжая свою словесную атаку, — Иначе, зачем бы ты упомянула, что мы отдаемся ему с таким презрением?       — Э… это просто ненормально, — Микото попыталась опровергнуть свой собственный аргумент, звучащий слабо, особенно на фоне того, насколько безразлично Киёми относилась к тому, что другие считали нормой.       — Почему меня это должно волновать? Скажи, ты любила своего мужа?       — Что… какое это имеет отношение к делу?       Глаза Киёми расширились, и она с улыбкой ответила:       — Ну, я думаю, что это ответ на твой вопрос. Как женщина, которая может сказать тебе, что я люблю мужчину, который делит со мной постель, позволь объяснить почему я могу разделить его с другими. Да потому, что я не горжусь тем, что называю его своим.       — Я не понимаю… ты говоришь, что любишь его, но не гордишься этим.       — Ты права, ты не понимаешь, — ответила Киёми. — Ты смотришь на любовь как на нечто, что может вписаться в твой ограниченный набор правил. Например, ты можешь любить бесчисленное множество людей, если не занимаешься сексом с одним из них. Но если это не так, то ты можешь любить только одного этого человека в физическом смысле.       — Т… так оно и есть, — ответила Микото, обнаружив, что ее щеки покраснели, и что она оказалась в невыгодном положении из-за того, что Киёми не смутилась, обсуждая эту тему.       — А кто сказал, что это верно? — возразила Киёми и не дождавшись ответа от Микото, просто сказала, — Это лишь говорит о гордости большинства людей. Вы и другие, судя по всему, считаете, что если Наруто возьмет другую любовницу, то это каким-то образом удешевляет то, что он чувствует к тем из нас, с кем он уже был.       — Ты хочешь сказать, что нет? Тогда зачем помечать вас как его собственность? Киёми удивила Микото, распахнув кимоно и открыв женщине грудь. Стянув с плеч халат, она повернулась спиной к Учихе и, демонстрируя свою метку на правом плече, сказала:       — Твоя гордость видит в этом клеймо, которое он поставил на нас, чтобы отметить свои победы, потому что ты не можешь поверить, что он может взять другую женщину в любовницы и все еще лелеять тех, что у него уже есть. Видишь ли, я могу не гордиться тем, что называю его своим, но этот знак показывает мою гордость тем, что я его, потому что мой любовник — особенный. Вместо того, чтобы пытаться скрыть этот факт, меня наполняет радость, когда новая женщина понимает это, принимая его метку.       — Почему?       — Естественно из гордости, — сказала Киёми, натягивая кимоно на плечи, — Разве ты никогда не сравнивала своего мужчину с мужьями подруг? Разве тебе не было бы приятно, если бы кто-то из них ворчал о том, что их бесит, что их мужчина не может что-то сделать, а ты точно знаешь, что твой может прекрасно справиться с этим, и что это заставит их завидовать тебе и желать называть его своим?       Микото, естественно, как и большинство других домохозяек могла легко найти, на что пожаловаться в их компании на своего мужа. Однако, по сравнению с Тсуме и ею, Кушина никогда не присоединялась к этим беседам. Вместо этого Узумаки почти всегда просто кивала и улыбалась, слушая, как ее подруги жалуются на своих мужей. В то время Микото просто считала, что это из-за того, что она не хотела принижать образ человека, которым был четвертым Хокаге, но слова Киёми словно ударили ее по голове, и она начала задаваться вопросом, не потому ли она молчала, что просто не хотела описывать насколько любящим партнером был ее муж, чтобы другие женщины не обратили на него внимания.       — Ты как-то не слишком скрываешь информацию о происходящем, учитывая, насколько скрытно ты и другие вели себя в ваших отношениях с Наруто до сих пор, — сказала Микото, желая гордиться своей теорией. Киёми пожала плечами и повернулась к Учихе, а ее кимоно все еще свободно свисало с плеч.       — Я решила, что ты попытаешься найти смысл в печатях, которые без сомнения заметила на женщинах, пользующихся горячими источниками. Я не видела ничего плохого в том, чтобы дать тебе подтверждение, которое ты искала, потому что если ты окажешься угрозой моей семье, я вычеркну тебя из истории. Если нет, то я сомневаюсь, что мне придется терпеть твое присутствие после того, как ты столкнешься со своим сыном.       Микото хотела ответить, но прежде чем она смогла что-то придумать, на лице рыжеволосой женщины промелькнуло беспокойство. Микото хотела спросить, что напугало биджу, но та исчезла во вспышке пламени, оставив Учиху гадать, что происходит за пределами особняка.

*********

      Конан оглянулась, когда место, где она только что стояла, превратилась в огненный шар, когда взорвались бумажные бомбы, спрятанные среди листов, из которых состоял бумажный клон, уничтоженный Путем Девы. Хотя она знала, что ей удалось избежать атаки только из-за ее многолетней работы с Нагато и, следовательно, знании о нескольких слепых пятнах в его формациях, но она ни на секунду не поверила, что смогла избежать взгляда всех Путей. Отбросив плащ Акацуки, она побежала прочь от Конохи. Хотя она знала, что у Нагато уже было мнение на кого она работает, женщина не хотела лишний раз подтверждать его подозрения. С этой целью она также отказалась от мысли послать сигнал тревоги через свою лисью метку хотя и знала, что Наруто больше не было в деревне, она не хотела рисковать, не будучи уверенной что не только она не чувствует его, но и наоборот, ведь меньше всего ей хотелось, чтобы Наруто оказался в руках Нагато и Тоби.       Бросившись бежать, она поняла, что главная причина, по которой Нагато выбрал это место для казни, состояла в том, что оно было холмистым и покрыто травой, лишенной деревьев, в которых она могла укрыться, чтобы сбежать. Тем не менее, она успела пробежать пару сотен ярдов, пока ей не пришлось прыгать, избегая взрывов нескольких ракет, начавших падать вокруг неё. Она чувствовала себя в относительной безопасности, пока внезапно не была сбита с ног Шинра Тенсей Пути Дэвы.       Конан проскользила по земле несколько метров, прежде чем остановиться. Медленно поднявшись, она оглянулась и увидела, что противник медленно приближается к ней. Будучи на вершине холма, куноичи заставила себя подняться на ноги и быстро соскользнула вниз по склону с другой стороны. Достигнув дна, она нашла место, заканчивающееся тупиком, но позволяющее ей держаться спиной к стене. Она знала, что Пути Асуры или Дэвы могут легко обрушить на нее эту область, но решила, что Нагато захочет использовать Путь Человека или Нараки, чтобы узнать, с кем она работает. Если это так, и она сможет уничтожить Путь Нараки, тогда с ее точки зрения, это был бы достойный обмен на ее жизнь, так как это означало бы, что возможно Нагато даже придется отложить атаку, чтобы вернуться в Деревню Дождя. Хотя Нагато держал ее в неведении относительно того что он делал со своими другими Путями, она верила, что, уничтожив башню Бога, Джирайя сумел уничтожить место, где хранились его запасные тела.       Она нахмурилась, как только Путь Дэвы подошел к ней поближе и сказал:       — Подумать только, предателем оказался единственный человек, которого я никогда бы не заподозрил.       Конан вздрогнула, услышав гнев и даже ненависть, которые Нагато направил на нее. Это было в два раза больнее, чем видеть лицо Яхико, не выражающее никаких эмоций.       — Нагато, пожалуйста, еще не поздно остановиться. Есть лучший способ почтить память Яхико. Есть кое-кто, унаследовавший его волю.       — И поэтому ты меня предала? Я думал, ты лучше всех понимаешь, что без боли люди никогда не изменятся. Те, кто у власти, всегда будут продолжать бороться за причинение боли, чтобы удержаться на своих жалких тронах. Только уравновесив все, мы можем заставить мир бояться — боль научит их быть осторожными. Ребенок, однажды обжегшийся на молоке, в следующий раз будет дуть на него.       — Я знаю, что именно в это мы и поверили… — попыталась возразить ему Конан, но тут же закричала, потому что Путь Дэвы, используя свое дзюцу, ударил ее о скалу позади нее.       Хотя он и не использовал всю свою силу, удар был достаточно сильным, чтобы оставить вмятину на поверхности камня. Она как раз оттолкнулась от стены, когда вторая волна ударила ее спиной об нее. За ними быстро последовали третья и четвертая. Конан почувствовала, что ее кости начали ломаться, а внутренние органы рваться, поскольку все больше волн впечатывали ее в стену позади нее. Атака закончилась, и Конан упала на землю, ее зрение затуманилось из-за неоднократных ушибов головой. Несмотря на это она попыталась еще раз убедить Нагато отказаться от его плана заставить мир познать его боль.       — Н…Нагато… п…пожалуйста… — только и смогла она выдавить из себя       — Не волнуйся, Конан, ты увидишь мир, который мы стремились создать, как истинный ангел, воскресший по моему образу и подобию, — сказал Путь Дэвы, когда Нагато принял ее слова за мольбу о пощаде.       Он поднял руку, намереваясь прикончить ее, поскольку не собирался задавать ей никаких вопросов, так как его целью было сравнять Коноху с землей, убив всех жителей до последнего мужчины, женщины и ребенка. Послав мощный, сфокусированный залп своим дзюцу, он с изумлением увидел, как между ним и Конан во вспышке пламени появилась женщина, но что по-настоящему потрясло его, так это то, что дзюцу, ударившее женщину, стоявшую спиной к Пути Дэвы, врезалось в какой-то красный барьер, который отразил его так, что стена, окружающая Конан и ее, была разбита вдребезги.       Рыжеволосая мгновение смотрела на Конан, прежде чем осторожно поднять ее. Прижимая к себе синеволосую женщину, она оглянулась через правое плечо ровно настолько, чтобы Нагато увидел зеленый глаз женщины с вытянутым звериным зрачком. С холодной яростью женщина сказала:       — Я не знаю, откуда у тебя эти глаза, но ты их недостоин. Я бы с удовольствием вырвала их из твоей головы, но к счастью для тебя, не я буду определять твою судьбу.       Прежде чем Нагато успела спросить, кто этот человек, женщина исчезла так же, как и появилась. Это заставило человека, провозгласившего себя Богом, задаться вопросом, с чем же он может столкнуться, когда придет уничтожать Коноху.

*********

      Киёми появилась в комнате телепортации и тут же отправилась в медицинский отсек, неся Конан на руках.       — Йоруичи, — телепатически позвала Киёми свою коллегу биджу.       Она почувствовала, как сестра вздрогнула, очнувшись от дневного сна и подняла голову со стола, за которым и уснула.       — Ч… что случилось? — ответила Двухвостая, собираясь с мыслями.       — Найди Цунаде, — настойчиво сказал Киёми, — Она в… неважно.       Она оборвала мысленную связь, почувствовав, что Цунаде направляется к Логову. Догадавшись, что Хокаге поняла, что произошло что-то важное из-за появления Конан в деревне, биджу опустила бывшего члена Акацуки на одну из медицинских кушеток. Хотя Киёми с помощью своей чакры уже залечила большую часть повреждений тела Конан, она не была уверена, что этого будет достаточно, чтобы спасти женщину, так как ее способность исцелять почти любые раны Наруто происходила из того, что она была связана с ним и, таким образом, могла свободно посылать свою чакру в поврежденные части его тела, исцеляя его. Исцеляющая природа ее чакры отлично работала на физические раны, но слабо помогала при заболеваниях, поэтому у некоторых людей и возникали рецидивы после использований ей волн чакры, хотя это дало врачам шанс исцелить эти болезни на более ранних стадиях.       Цунаде ворвалась в медицинский отсек и вопрос, который она собиралась задать так и не покинул ее языка, когда она увидела состояние Конан. Быстро подойдя к столу, она осмотрела женщину и сказала:       — Тебе удалось залечить большую часть ее ран, но у нее отёк мозга, если мы не сможем снять давление, она умрет.       — Я… я даже не знаю, с чего начать, — сказала Киёми.       — Тогда отойди и лучше приведи ко мне Шизуне и Сакуру, — сказала Цунаде, перемещая стол в операционную, которую она сделала из комнаты, где они когда-то допрашивали Комачи.       Киёми уже собиралась сделать, как ей было велено, как дверь в медицинский отсек открылась и из нее появились две женщины, за которыми Цунаде ее посылала Она была удивлена их появлением, пока вслед за ними не вошла Йоруичи, вызвавшая их, так как решила, что следующим шагом будет сбор медиков. Она оценила состояние сестры, которая стояла вся в крови, вытекшей из ран Конан еще до того, как она залечила их. Наблюдая, как медики начали работать над синеволосой женщиной, Йоруичи сказала:       — Так это и есть Конан?       — Да.       — У… у меня раньше не было возможности познакомиться с ней, — печально сказала Йоруичи.       — Ты еще успеешь это сделать, — сказала Киёми, но тут же исчезла в огне, использовав свою версию Хирайшина, чтобы снова появиться в своем доме, и мысленно добавила, — «Надеюсь».

*********

      Наруко сидела на каменной плите, балансируя на конце гигантского сталагмита. К концу третьей недели обучения они перешли к следующему этапу, который заключался в преодолении своей животной природы и нахождении гармонии с природой, оставаясь неподвижными. С помощью теневых клонов она и Наруто быстро научились собирать природную энергию без жабьего масла, однако нынешний этап оказался в два раза сложнее, и они застряли на нем в течение последних двух недель.       Одной из причин было то, что Фукасаку отказался позволить им использовать клонов для ускорения процесса. Он объяснил это тем, что хотя они были в состоянии должным образом сбалансировать природную энергию, которую собрали, они все еще могут начать превращение из человека в жабу, если не будут достаточно осторожны, и последнее, что он хотел сделать, это выбивать из них энергию на такой высоте. Они бы легко пережили это, если бы были наполнены природной энергией, но так как она была бы выбита ударом палки, конечный результат падения мог оказаться плачевным.       Наруко полагала, что они приближались к концу их обучения, поскольку в настоящее время они оба легко оставались в гармонии. Чтобы повысить уровень сложности, Фукасаку прыгал с камня на камень, на которых медитировали его ученики, пытаясь нарушить баланс. И все же, где бы он ни приземлился, камни оставались совершенно неподвижными. Прыгая вверх и вниз несколько раз на конце плиты, на которой сидел Наруто, он наконец сказал:       — Хорошо, очень хорошо. Вы двое, наконец, готовы к заключительной части тренировки.       Наруко открыла глаза и увидела, что Наруто делает то же самое и его глаза были единственным, что указывало на его успех в использовании природной энергии. Она знала, что в данный момент её глаза выглядят точно также. Спрыгнув с камня через спину, она грациозно приземлилась и легко поймала падающую плиту, прежде чем вернуть ее в кучу неповрежденных. Наруто приземлился мгновение спустя, последовав ее примеру, с Фукасаку на плече. Затем все трое направились туда, где жило большинство жаб, чтобы оставить там своего учителя.       Одетая в спортивный бюстгальтер и шорты, Наруко повернулась лицом к остальным, сложив руки за спиной, подчеркивая тем самым свою грудь, и спросила:       — Так в чем заключается последний этап, Фукасаку-сенсей?       Она почувствовала некоторую гордость, когда глаза Наруто на мгновение переместились с ее лица на грудь, говоря при этом:       — Да, дедуль, чему ты еще можешь научить нас?       Фукасаку ударил Наруто своим посохом, выбивая из него оставшуюся природную энергию, гневно отвечая:       — Наруто, мальчик, ты например, мог бы научиться обращаться ко мне с большим уважением.       — Ай, ай, ай, ай, — сказал Наруто, потирая небольшую шишку, появившуюся на его голове. Он нахмурился, когда Наруко показала ему язык, но затем усмехнулся, так как знал, что она просто дразнила его.       Фукасаку тоже не пропустил этого жеста, улыбнувшись своим ученикам довольный тем, что они так сильно сблизились. Отвечая на заданный ему вопрос, он сказал:       — Теперь, когда вы можете войти в режим Мудреца, будет правильным, если я научу вас сражаться, как мудрецы. С завтрашнего дня я буду учить вас лягушачьему кулаку, — спрыгнув с плеча Наруто на крыльцо дома, он добавил. — Я бы пригласил вас на ужин, но думаю, что уже знаю ответ.       — Да, кстати об этом… — начал говорить Наруто, так как Фукасаку однажды утром пришел, чтобы пригласить их на ранний завтрак, только чтобы увидеть, что его ученики уже едят.       Фукасаку поднял руку и сказал:       — Наруто, все в порядке. Увидев, какую гадость вы едите, я могу только предположить, что ужин скорее всего выглядит так же непривлекательно. Это в какой-то степени делает те несколько раз, что вы присоединялись к нам на ужине, весьма особенными.       Жаба в последний раз помахал им на прощание и направился по тропинке к своему дому. Наруко и Наруто вернулись в свое небольшое жилище, где быстро вошли в комфортный для них ритм. Обычно он состоял в том, что Наруто готовил ингредиенты для ужина, а Наруко купалась в пруду на заднем дворе. Потом, когда она заканчивала, она готовила их, пока он точно так же приводил себя в порядок. Потом они оба убирали и мыли посуду, а после проводили ночь, обсуждая различные темы — от жизненных, до философских.       Именно в одну из таких ночей Наруко пришло в голову, что она наверное была единственной куноичи, которая наслаждалась тем, что можно было считать нормальной домашней жизнью с Наруто. Хотя на самом деле она не имела в виду ничего особенного, но как только эта мысль пришла ей в голову, она начала время от времени представлять себя в роли его жены. Ее маленькие фантазии иногда принимали менее невинные обороты, когда она была в процессе приготовления их обеда на костре внутри жилища, особенно, когда шел дождь, и Наруто входил мокрый в одном лишь полотенце вокруг талии. Он быстро бормотал извинения, хватая свою одежду, чтобы одеться на улице, и пятился к двери, прижимая ее к себе. В такие моменты у нее была возможность подсмотреть за ним через маленькое окошко, выходящее на задний двор.       Наруко старалась не подглядывать, так как была уверена, что Наруто не подглядывал за ней, но если и была черта, которую она унаследовала от Джирайи, так это ее наслаждение искусством подглядывания. С тех пор, как она шпионила за Наруто с несколькими его любовницами, Наруко стала чем-то вроде занозы для многих заведений с горячими источниками. У неё были очень широкие возможности, так как она наслаждалась женскими формами так же, как и мужским телом. И хотя с тех пор она видела довольно много обнаженных тел, в том числе ловила в пикантные моменты несколько пар, она все равно ставила Наруто на первое место.       Увидев приближающуюся хижину, Наруко подбежала к ней и, войдя, быстро разделась. Набросив на себя полотенце, она схватила чистящие средства и свободную рубашку, прежде чем выйти на улицу. Наруто ждал, прислонившись к стене их жилища, и как только она появилась, спросил:       — Чего бы ты хотела сегодня?       — Всё, что угодно, кроме рамена, — ответила Наруко, ухмыляясь тому, как его лицо исказилось от разочарования, так как она за все время их пребывания там только однажды согласилась на его любимую еду.       — Хорошо, — сказал Наруто, поклявшись себе, что не станет спрашивать ее завтра, хотя знал, что все равно спросит.       Наруко улыбнулась ему, когда он направился внутрь, и решила, что раз он не разу не возмутился ее выбором, то завтра, когда он спросит, она выберет его любимую еду. Обойдя дом сзади, она стянула с себя полотенце, чтобы медленно войти в воду и дать телу возможность привыкнуть к ее прохладе. Пробираясь под водопад, она держалась спиной к хижине, время от времени проводя руками по телу, задерживаясь, чтобы поиграть с затвердевшими сосками. Позволив небольшому стону вырваться из ее губ, она начала тереть свою киску, пытаясь достичь хотя бы небольшой разрядки, попутно задаваясь вопросом, когда Наруто занимался своими собственными потребностями, так как за все время ее подглядывания, она еще ни разу не видела, чтобы он предавался этому.

*********

      Наруто бросил взгляд на ингредиенты, которые он нарезал и приготовил для Наруко. Он пытался подавить свое желание взглянуть на девушку отчасти чтобы понять, почему она так долго купалась, но больше и по более первобытным причинам. Вместо этого он перевернул страницу первой книги Джирайи, «Легенда о бесстрашном ниндзя».       Благодарный тому, что в первой книге его наставника не было ни одной сексуальной сцены, которыми прославились все его последующие произведения, Наруто начал читать сцену, где герой с его именем сражался против злого ниндзя, который поклялся уничтожить его дом.       — Мне нравится эта часть, — прошептала женщина, заставив Наруто улыбнуться.       — Мне тоже, мама, — сказал Наруто, мир вокруг которого изменился, заставив его появиться в печати напротив Кушины, сидящей на диване, скрестив ноги.       Мать улыбнулась ему, закрывая книгу. Затем она встала с дивана, прежде чем подойти к Наруто и начать массировать его плечи, так как знала, что, несмотря на внешнее спокойствие, он начинает нервничать. Надеясь заставить его открыться ей, она сказала:       — Тебе нужно расслабиться, Наруто. Вы завершили свое обучение в большей степени, чем Джирайя после нескольких лет обучения, всего за три недели. Когда придет время, ты сможешь встретить Пэйна лицом к лицу.       — Надеюсь, — сказал Наруто, а Кушина нахмурилась, почувствовав, как напряглись плечи сына, несмотря на то, что она их массировала.       — Ты волнуешься из-за того, что случилось с Конан, — сказала Кушина, сформулировав свой вопрос скорее как утверждение.       Цунаде послала гонца, которого оставил Фукасаку, чтобы сообщить ее сыну о состоянии его возлюбленной и Наруто, узнав, что она была введена в кому, едва не бросился сразу на поиски Пейна. В чувство его привела пощечина от Наруко, которая ругалась на него за то, что он вел себя, как идиот. Она правильно заметила, что с самого начала Конан сделала все, что было в ее силах, чтобы предотвратить столкновение Наруто с Пейном и последнее, чего она хотела бы, это стать катализатором, ускорившим эту встречу.       Наруто напугал куноичи, поскольку все равно переместился Хирайшином, но вместо того, чтобы отправиться на поиски напавшего на Конан, телепортировался к ее кровати. Он почувствовал, как его внезапное появление всколыхнуло чувство всех его любовниц, которые боялись, что он собирается выследить Пейна. Однако он успокоил их, прежде чем поклясться у Конан, что положит конец планам Пейна. Блондин оставался с ней в течение нескольких часов, прежде чем вернуться на гору Мьёбоку, где он столкнулся с очень сердитой Наруко, которая была уверена, что он оставил свою подготовку, чтобы отправиться на миссию охотника-убийцы.             Несмотря на то, что это произошло несколько недель назад, боль от того что Конан выглядела настолько избитой, все еще была свежа в памяти Наруто. Глядя на первую книгу своего учителя, где Джирайя перенес свои надежды на лучший мир, Наруто сказал:       — Я обманщик.       — Милый, нет. Уже сейчас в результате твоих действий, Суна и Коноха имеют более тесный союз, чем когда-либо прежде. Кроме того, деревня сделала первые предварительные шаги к достижению взаимопонимания с Кумо. Это то, чего не мог достигнуть даже второй Хокаге.       Наруто попытался найти хоть какое-то утешение в словах матери, но не смог и сказал:       — Все же, это только потому, что у меня не было причин ненавидеть Кумо или Суну. Несмотря на то, что я знаю, что это неправильно… все, о чем я могу сейчас думать это о том, как сильно я хочу убить Пейна прямо сейчас.       Кушина обняла сына со спины и сказала:       — Я знаю, дорогой. Это вполне естественно чувствовать себя так, ведь он убил твоего учителя… и ранил одну из твоих любимых. Он также является самой большой угрозой для тебя и твоих близких.       Наруто вздохнул, положив руку поверх руки, которой его мать обхватила его грудь и утешаясь ее теплом, сказал:       — Проблема в том, что это чувство слишком естественное. Как я могу быть тем, кто говорит о мире и понимании, когда моя собственная истинная природа хочет сделать противоположное?       — Я не знаю, милый, — сказала мама, целуя его в щеку, — Но я верю, что ты найдешь верный путь.       Прежде чем он мог ответить, он был выдернут из печати звуком голоса, кричащей Наруко ему в ухо:       — Эй, проснись!       Мир Наруто изменился, и открыв глаза он увидел находящееся практически вплотную к нему лицо Наруко, стоящей перед ним, а также великолепный вид на декольте куноичи, одетой лишь в одно полотенце. Наруто почувствовал, как его член дернулся при подобном виде, и лишь надеялся, что он справится с лягушачьим кулаком быстрее, чем с двумя другими этапами, так как после трех недель без облегчения, он отчаянно хотел вернуться домой. Встав, он поблагодарил Наруко за то, что та разбудила его, и решил, что сможет быстро облегчить испытываемое давление хотя бы раз, пока будет мыться. Но немного поразмыслив, он все же отказался от этой мысли, так как считал, что мужчина в его положении должен беречь всю свою энергию для удовлетворения своих любимых.

*********

      Киёми снова тренировала ниндзя Таки. Она была удовлетворена, наблюдая за тем как они ели, поскольку поставила перед ними несколько разных блюд после изменения алгоритма поведения женщин. Хотя ей пришлось ждать результата почти час, вскоре после того, как она услышала, как у одной из них заурчал живот, все три женщины начали есть сами, не дожидаясь каких-либо указаний.       Ее незначительный успех настолько обрадовал ее, что в ее голосе едва было слышно обычное отвращение, когда она сказала:       — Чем я могу помочь тебе, Учиха?       Хотя прошло уже несколько недель с их последнего разговора, и она очень сомневалась, что кто-либо из любовниц Наруто говорил с ней о делах, касающихся гарема, Микото спросила:       — Как чувствует себя женщина, которую вы спасли?       — Она вышла из комы, — спокойно ответила Киёми, не желая доставлять Учихе удовольствие видеть ее удивление тем, что она получила некоторые знания о том, что происходит в гареме.       — Это хорошо, — сказала Микото, садясь рядом с биджу.       — Не могли бы вы перейти к сути вашего визита? — спросила Киёми с растущим раздражением.       — Я просто хотела продолжить наш предыдущий разговор, — сказала Микото.       Она нахмурилась, услышав бормотание Киёми:       — И что тебя заставило думать, что я хочу говорить? — однако через мгновение она сказала значительно громче. — О чем именно ты хотела поговорить?       — Ты высмеяла меня за мою «гордость Учихи», как ты выразилась. Тем не менее, я наблюдала, за тобой и другими привязанными к Наруто и увидела, что вы все носите подобный тип гордости, поэтому я хочу знать, что делает вашу гордость лучше моей.       Киёми пожала плечами и ответила:       — Кто может сказать наверняка? Но, в конечном счете, я верю, что все сводится к тому, чем вы гордитесь. Гордость вашего клана происходит из высокомерия, что вы якобы родились особенными. Весь ваш бунт произошел из этой веры.       — Наш бунт… — сказала Микото, делая паузу, чтобы успокоиться и подобрать слова, — Произошел из того факта, что с нами обращались, как с гражданами второго сорта в деревне, которую мы помогали создавать.       Киёми звонко рассмеялась, что при данных обстоятельствах сильно разозлило Микото. Биджу улыбнулась и сказала:       — Твой собственный аргумент лишь подтверждает мою точку зрения.       — Так ты хочешь сказать, что с нами и должны были обращаться, как с врагами в нашей деревне?       — Вовсе нет, — ответила Киёми, — Но именно ваше высокомерие, в конце концов, превратило вас во врагов, которых остальные боялись. Ваше убеждение состояло не в том, что вы заслуживаете равного обращения с односельчанами или другими шиноби, а в том, что вы Учиха. В глубине души ты понимаешь, что это правда, вот почему ты предупредила Третьего Хокаге?       — Как… Кохару… — сказала Микото, ее голос понизился до угрожающего рычания, когда она поняла, кто сообщил биджу о ее причастности к тому, что Коноха узнала о восстании.       К удивлению Учихи, чакра Киёми резко возросла, давя на нее, а глаза сузились. Обратив свой пристальный взгляд на Микото, биджу предупредила:       — Будь осторожна, Учиха. Если ты начнешь представляешь угрозу для любой из женщин этого дома, я прикончу тебя.       Это был один из немногих случаев, когда Микото призналась самой себе, что действительно была напугана, поэтому оставила этот вопрос. Отведя взгляд в сторону, она спросила:       — Ты хочешь сказать, что я предала свой клан, потому что отбросила свою гордость Учихи?       — В некотором смысле, — сказала Киёми, чакра которой постепенно рассеивалась. — Но, возможно, будет лучше сказать, что она скорее переросла в нечто большее, чем просто гордость Учиха. Как и у Итачи.       Микото хотела сказать женщине, что она не знает ее сына, поэтому не имеет права говорить о нем, однако вспомнила столкновение Итачи с другим Учихой после смерти Шисуи. Вспоминая презрение, с которым Итачи говорил об их верности идеалам семьи, она поняла, что он говорил об их гордости Учиха, которую они поставили выше гордости быть шиноби Листа.       Киёми почувствовала, что Микото начинает понимать, о чем она говорит, и сказала:       — Ты когда-нибудь задумывалась о том, почему люди по-прежнему не доверяли вам? Да потому что знали, что вы действуете не ради них, а ради себя. Ваш клан и Наруто отчасти схожи в этом — и он, и твой клан начали с недоверия окружающих, и вы оба стремились изменить мнение людей. Причина, по которой он преуспевает, заключается в том, что он пришел к убеждению, что до тех пор, пока он делает завтра немного лучше, чем сегодня, не имеет значения, признают ли его за это другие. Люди видят это и поэтому даруют ему признание, которого он изначально жаждал Микото уставилась на биджу, которая встала и собиралась уйти, но остановилась услышав, как Микото прошептала:       — Тот, кто становится Хокаге, никогда не будет признан всеми. Но тот, кого признают все, станет Хокаге.       Киёми повернулся к Учихе и спросила:       — Кто это сказал?       — Итачи, — печально сказала Микото, — Когда он спорил с Фугаку и другими, когда они впервые обратились к нему с просьбой быть их шпионом в Анбу.       — Твой сын был очень мудрым, — сказала Киёми, чувствуя легкий укол печали к женщине. Решив, что она высказала свою точку зрения, она развернулась, оставляя женщину наедине со своими мыслями.

*********

      Наруто уклонился от удара Наруко и быстро отступил, чтобы не попасть под удар от ауры, окружающей ее кулак природной энергии. Наруко нанесла еще несколько ударов, которых он также избежал, но был вынужден блокировать ауру последнего. Скрестив руки на груди, чтобы не дать удару добраться до груди, он, застонав, отлетел на несколько футов. Уже собираясь перейти в наступление, он увидел, что аура вокруг его спарринг-партнера исчезла, а ее желтые глаза стали нормальными.       Падая на землю, чтобы собрать больше энергии, она раздраженно фыркнула:       — Почему у тебя еще не закончилась энергия?       Наруто пожал плечами, когда Фукасаку сказал:       — Это потому, что он все еще каким-то образом собирает природную энергию.       — Но вы же сказали, что это невозможно делать во время движения, — сказала Наруко, прекратив попытки собрать еще. — Я имею в виду, что могу понять, почему мы можем долго находиться в режиме Мудреца, когда вы объединяетесь со мной, но почему…       — Кажется, я знаю почему, — внезапно сказал Наруто, но вместо дальнейшего ответа погрузился в свою печать.       Как он и ожидал, там он увидел свою мать, сидящую в центре комнаты своей старой квартиры, в позиции со скрещенными ногами, похожей на позицию в которой он и Наруко собирали энергию. К чему он точно не был готов, так это к тому, что она будет одета так же, как Наруко во время их тренировок. Несмотря на то, что он неоднократно видел свою маму в довольно откровенной одежде, но именно этот наряд вызвал в нем знакомое волнение. Осознав, что пялится на маму, он затряс головой, пытаясь выгнать из головы мысли, начавшие зарождаться в нем, и прокашлял, привлекая ее внимание. Глаза Кушины резко открылись и она сказала:       — Наруто… милый… Эммм… сюрприз.       Наруто усмехнулся, вспомнив несколько сюрпризов, о которых она говорила. Обнаружив, что его внимание снова переключилось на ее откровенный наряд, он сказал:       — Думаю, я должен сообщить Фукасаку, что мне не нужно практиковать это дзюцу слияния в ближайшее время. Спасибо, мам. Если мне не нужно будет беспокоиться о том, что моя природная энергия иссякнет, у Пейна не будет и шанса.       Кушина радостно улыбнулась, когда ее сын исчез из печати, и хотя она начала обучение, чтобы помочь своему сыну, оказалось что это помогает бороться с растущим возбуждением, которое она чувствовала из-за того, что ее сын не спал ни с кем почти месяц. Находя воспоминания об этом довольно неприятными, она испытала искушение быстро потереть свою киску через тонкие шорты, которые были на ней, но как показало внезапное появление ее сына в печати, была очень веская причина, по которой она не поддавалась своим желаниям. Она снова закрыла глаза, вновь входя в медитативный транс, продолжая поглощать природную энергию в Наруто и позволяя себе уменьшить желание, которое она испытывала к нему, хотя бы ненадолго.

*********

      Наруко вошла в хижину, завернутая в одно лишь полотенце и обнаружила Наруто уже в его собственной спальной одежде, которая состояла из свободной рубашки и боксеров. Так как они оба были довольно сильно вымотаны после тренировки лягушачьему стилю в течение целого дня, то решили съесть рамен быстрого приготовления вместо того, чтобы готовить нормальную еду. Естественно, Наруто первым справился со своим ужином, поэтому быстро отправился на улицу в ванну, а Наруко осталась наслаждаться своей едой, наблюдая, как Наруто моет свое тело. Сидя на деревянном настиле, на котором лежали их спальные мешки и который отделял остальную часть хижины от земляного пола, она начала расчесывать волосы, наблюдая, как блондин вновь начал читать книгу Джирайи.       Держа свои руки за спиной, она сказала:       — Теперь моя очередь читать.       — Подожди, я сейчас на своей любимой части, — ответил Наруто.       — Мне все равно, — сказала Наруко, поворачиваясь к нему лицом, — Теперь моя очередь. Мне нравится читать, пока я расчесываю волосы.       — Почитай обратную сторону контейнера с раменом, — сказал Наруто, переворачивая страницу.       — Ты единственный, кто находит это интересным, — сказала Наруко, бросаясь за книгой.       — Эй, — сказал Наруто, сумев вырвать книжку из ее рук.       Оба блондина изо всеx сил пытались либо завладеть книгой, либо сохранить ее. Из-за их положения лежа это привело к тому, что они стали кататься по комнате. Наруко удалось схватить книгу, перекатившись на Наруто сверху, и когда она откинулась назад, чтобы выдернуть книгу из его цепких рук, то внезапно обнаружила, что что-то твердое и теплое плотно прижалось к ее киске.       Наруко внезапно потеряла всякий интерес к книге, когда поняла, что член Наруто выскользнул из боксеров и в какой-то момент у него возникла эрекция. Она посмотрела на Наруто, который замер, так как был явно уверен, что в любой момент она ударит его и назовет извращенцем, однако он издал стон, когда вместо того, чтобы отреагировать, как ожидалось, Наруко скользнула своей киской по нему.       Он собирался предложить ей остановиться, чтобы они не увлеклись, так как думал, что это может быть просто результатом их игры, выходящей из-под контроля. Но слова так и не слетели с его губ, так как Наруко откинулась назад, еще сильнее надавив на его член и издав глубокий стон, вновь потерлась своей заметно повлажневшей киской о его стояк.             — Он такой теплый и твердый, — простонала Наруко, продолжая вращать бедрами. Открыв глаза, она посмотрела на него и заметно нервничая, спросила. — Ты… ты думаешь, что я… я привлекательна? Конечно, нет… ты такой твердый, просто потому что давно не делал этого.       Наруто протянул руку и провел ладонью по ее шее, прежде чем схватить за затылок и, приблизив свое лицо к ее, сказать:       — Суди об этом сама.       Затем он прижался губами к ее губам, быстро углубляя поцелуй, пока языки обоих блондинов не начали танцевать друг вокруг друга. Пока поцелуй продолжался, Наруто стянул полотенце с тела Наруко и начал сжимать и ласкать ее грудь. Новый контакт заставил Наруко стонать в рот Наруто и увеличить интенсивность движения ее бедер. Наруто застонал, прервав поцелуй, чтобы сказать:       — На… Наруко… если ты не остановишься, я… аааа бля…       Наруко нравилось, как он произносил ее имя. Она боролась с желанием кончить, но осознав, насколько давно не делала этого, увеличила скорость движения своих бедер и еще сильнее надавила на его член, ставший скользким от комбинации его и ее жидкостей. Прижавшись губами к его шее, она начала целовать его тело, прежде чем взять в рот его сосок. Наруто застонал от удовольствия еще раз, прежде чем взорвался, покрывая их животы своим густым белым кремом.       Наруто удовлетворенно откинулся назад, а Наруко уставилась на доказательство того, что доставила джинчурики небольшое облегчение. Она потерла руки в его сперме и с растущим любопытством поднесла ее ко рту, решив в качестве эксперимента попробовать его вкус. Она застонала от наслаждения, хотя и нашла его семя немного горьким. Скользнув вниз по его телу, блондинка начала жадно слизывать все, что там осталось. Он одобрительно хихикнул, когда ее язык зачерпнул немного из его пупка, а затем, когда его живот полностью очистился, она начала спускаться ниже.       У Наруто, были другие мысли на этот счет и он притянул ее к себе, глубоко поцеловав. Затем он перевернул ее на спину, и взобравшись на нее, разместил свою голову между ее ног. Наруко застонала, когда почувствовала, как язык Наруто впервые начал раздвигать ее складки, но не желая отставать, подняла голову, чтобы начать сосать его член, который из-за ее предыдущих действий быстро вернулся к своей прежней твердости. Два блондина стимулировали друг друга орально до тех пор, пока Наруко не смогла больше сдерживаться, испытав свой первый оргазм, вызванный кем-то другим.       — О боги, — закричала она, когда вкусный леденец Наруто выскользнул из ее рта, позволяя ей выразить свое удовольствие.       Наруто тепло смотрел на нее, пока она наслаждалась своим посторгазмическим блаженством. Наруко встретилась с ним взглядом и, увидев взгляд, который она не раз мечтала ощутить на себе, села. Повернувшись к нему лицом, она раздвинула ноги, прежде чем протянуть руку, чтобы раздвинуть для него свою киску. Наруто, поняв ее приглашение, был все еще немного удивлен, поэтому спросил:       — Ты уверена?       — Просто пообещай мне, что ты всегда будешь смотреть на меня такими теплыми глазами.       Наруто сократил небольшое расстояние между ними и забрался ей между ног. Следуя за ней вниз, когда она упала обратно на спальный мешок, он обхватил ее лицо ладонями и сказал:       — Я не знаю, смогу ли выполнить это обещание, так как считаю, что по мере того, как мы станем еще ближе, они начнут проявлять к тебе всевозможные другие эмоции — тепло, желание и любовь.       Затем он поцеловал Наруко, одновременно протолкнув свой член внутрь нее, заставляя женщину кончить еще раз. Наруто оставался неподвижным, наслаждаясь ощущением ее влагалища, которое пыталось выдоить из него его семя. Как только эти ощущения стихли, он начал двигаться, заставляя женщину стонать.       — Э… это слишком… п… пожалуйста, прекрати… ты убиваешь меня… — Наруто сделал, как она просила, заставив глаза женщины распахнуться и спросить, — Что ты делаешь?       —…Я просто…       — Не слушай меня, я сейчас чуть с ума не сошла от удовольствия. A теперь начинай трахать меня и не останавливайся, пока я не потеряю сознание или не умру. Хотя, возможно, я не захочу, чтобы ты останавливался даже тогда.       Наруто улыбнулся ей так, что Наруко немного занервничала, когда он схватил ее за колени и прижал их к плечам. Склонившись над ней, он оттянул бедра назад, пока почти не выскользнул из ее сжатого прохода, а затем резко двинул их вперед, ударив головкой члена в ее матку. Глаза Наруко чуть не вылезли из орбит от более глубокого проникновения, от чего крики удовольствия стали еще громче. Руки Наруто пробрались под бедра его новой любовницы, чтобы он мог удерживать ее в нужном положении, когда он встал на ноги, чтобы вонзить свой член в нее еще более сильными толчками. Наруко помогла ему, подтянув колени к плечам, и ответила на более сильные удары в самые глубокие ее части, простонав:       — O… да… ты пронзаешь меня так глубоко… ты убиваешь меня… абсолютно убиваешь меня. Я вижу небеса…       Наруко была не единственной, кто приближался к раю. Наруто простонал ей в ответ:       — Я… я больше не могу сдерживаться… Наруко!       — Наруто! — его возлюбленная закричала, когда у нее в глазах все вдруг побелело, а ее лоно затопило семя Наруто.       Наруто не мог поверить, что из-за столь длительного воздержания его член так долго продолжал извергаться в Наруко. Когда он, наконец, иссяк, блондин вытащил из нее член и смотрел, как его сперма почти сразу начала вытекать наружу. Наруко всхлипнула от потери, привлекая его внимание к ее лицу, и он уже был готов сделать второй дубль, когда образ его мамы, выглядящей чрезвычайно удовлетворенной, наложился на Наруко. Но когда он моргнул, видение исчезло, так что он просто предположил, что просто был слишком возбужден одеждой, которую его мать выбрала себе для медитаций.       Наруко снова застонала, а после начала удовлетворенно похрапывать, давая ему понять, что он преуспел в задании, которое она ему дала. Хотя его член все еще рвался в бой, он решил, что лучше не доводить до конца ее задание, продолжая трахать ее бессознательное тело. Подхватив ее на руки, он отнес ее в свою спальню, где свернулся калачиком рядом с ней, укрыв их обоих одеялом.

*********

      — Гамакичи, ты уверен, чтo мы нe должны были вмешаться? —за дверью раздался медленный протяжный голоc. — Стало довольно тихо. Возможно, он все-таки убил ее.       Гамакичи мельком взглянул на своего брата, прежде чем с широкой улыбкой на лице, ответил ему:       — O, он точно убил ее, Гаматацу. Но поверь мне, если бы мы попытались остановить его, она бы убила нас, и весьма жестоким способом. Ты понимаешь это? — его брат покачал головой, вынуждая Гамакичи сказать. — Ты поймешь… в любом случае, вероятно, теперь ночью здесь будет довольно шумно.       — Почему?       — Ну… э-э… Может, тебе стоит пойти и спросить папу, — сказала рыжая жаба, отпрыгивая в сторону.       — Ладно, — рассеянно сказал Гаматацу, следуя за братом.