Это по любви

Малия курит, и пьет дешевое пиво, и продает свое тело, и задыхается от жалости к себе, понимая: поздно. Поздно говорить, что хорошо, что плохо; читать мораль; вытаскивать из «горизонтального» бизнеса. И, на самом деле, некому. Отец к ее семнадцати может разве что ставить капканы – как в заповеднике, так и дома – и невыносимо орать по ночам, выталкивая дочь из постели, прогоняя на импровизированный Де Вален*. Малия прощает отцу это и то, что он может выстрелить в нее из ружья, выпив лишнего; не держит зла, немеющими пальцами вынимая пулю из бедра, обильно пачкая кровью паркет. Она причастна к его сумасшествию так же прямо, как к проституции. * Пропахший банкнотами паб на окраине – место, которое по популярности своей могло бы сравниться с городской площадью. Квартал продажной любви. Вызывающе одетые и в дождь, и в снег, зачастую неприятно пахнущие, стоящие где-нибудь на обочине или под неоновой вывеской паба ночные бабочки – в зависимости от того, как сильно нуждаются в наличных. Сегодня по-осеннему ненастно, моросит. Сегодня нет ни малейшего желания ложится на мотельную постель или, если совсем надо, на заднее сидение автомобиля, и Малия стоит достаточно далеко, привалившись к кирпичной стене. В кармане звенят центы; оставшиеся с прошлой ночи свернуты в трубочку и спрятаны дома под матрацем. Еще бы гематомы сошли. * После того, как отъезжает шестая машина, к Малии подходит Наоми – ее ровесница, низкая беловолосая «изюминка этого заведения» на высоченных шпильках. Пожалуй, единственная не-соперница здесь. - Отлыниваешь? - кривя рот, спрашивает она. Гребаный ветер проносится мимо, пробирая до костей. Тейт шмыгает носом. - Ну. - Чего тогда пришла? - А больше некуда. На этом все. Наоми говорит что-то про погоду, не выбирая выражений, поправляет декольте и перебирается поближе к дороге. Малия решает, что с нее достаточно; шагает прочь. * Гадкое чувство, словно легкие залили жидким булькающим клеем, появляется наутро. Черт. Умудрилась заболеть. Школа, конечно, без нее не пропадет. Но с ночными бабочками сложнее, чем с подростками; не прийти – значит потерять клиентов, неважно, что там у тебя болит. И Малия приходит. Становится поодаль от остальных, чтобы не надышаться дымом до головокружения, с намерением снова прождать несколько часов и уйти с пустыми карманами. Отработает завтра. * Не спи – обчистят. Не зазнавайся – побьют. Тейт про себя проговаривает правила выживания в постельной индустрии, надеясь, что так бег времени ускорится. Ни черта. Возле паба останавливается машина – кажется, черная, как и все в этой клоаке Вселенной, – озаряя девушек болезненно-ярким светом фар. И дальше по схеме: ночные бабочки порхают, пришив к губам соблазнительные улыбки, вот подходит Наоми, покачивая бедрами, наклоняется к приоткрытому боковому окну, о чем-то спрашивает своим сладким голоском. Как всегда. Малия сильнее кутается в и внезапно отклеивается от стены, услышав свое имя. * - Я не поеду, - припечатывает Тейт. - Вот откуда он знает мое имя? Наоми смотрит испепеляюще и зло. - Или делай свою работу, или проваливай. Таков бизнес. Она не шутит. Малия понимает это, покорно идет к машине под перешептывания, уповая на свое везение. * И ей везет – ее снимает тот, кто не вызывает отвращение хотя бы первые несколько минут. Разморенная теплотой салона и тихо работающим радио, Малия старается не смотреть, но любопытство пересиливает. Клиент молчит – разочаровался? не любит пустословить? Малия сегодня не в лучшей форме, насквозь простужена и одета совсем не соблазнительно, так что... Она страдальчески вздыхает. Неуверенность щиплет пятки. Ровно до того момента, когда мужчина не решает представиться – на ее место приходит недоумение. Ну кто называет проституткам свои имена, мистер Хейл? Малия теряется и оттого язвит, шипя: - Мое имя вы знаете. Язвительность не входит в твой перечень услуг, - желчно напоминает подсознание. Питер возвращает ей насмешливый взгляд, въезжая на стоянку мотеля. * Кровать – первое, что видит Малия в его номере. Усталость подкашивает ноги; она вроде бы незаметно зевает, прикрыв рот ладонью. Стоит ей начать раздеваться, как Хейл жестом приказывает остановиться. - Есть разговор, - добавляет он. - Сядь. Малия садится, недовольно застегивая свою рубашку. Питер открывает виски. - Представь, что я твой отец. - Ролевые игры — не мой профиль, - морщится она. Вспыхнувший в его глазах азарт немного пугает, да. - А если я накину пару сотен? - Все равно нет. - Тысяч? Пауза. - Да ты блефуешь. - Отнюдь, - он пододвигает к ней толстодонный стакан с виски, скалясь. - Могу озвучить свой банковский счет, тогда тебе станет спокойнее. Тебе платят не за разговоры! - стонет подсознание, и очень справедливо. Малия будто вспоминает цель своего визита, морща лоб. - Что за нелепая прелюдия. - Ты теряешь нить разговора, Малия. Сосредоточься. - Мистер Хейл, - Тейт резко встает и наклоняется над столешницей, вмиг сокращая расстояние между лицами, - займемся делом, ладно? Питер качает головой. - Ложись лучше спать. Плачу до утра. * Малия злится и одновременно чувствует облегчение от того, что сможет проспать ночь. Странный клиент допоздна переключает каналы старого телевизора. Ничто не выдает его желание лечь с ней. Сначала это злит. Потом Тейт неожиданно проваливается в сон, опасно балансируя на самом краю кровати, и непонятные мысли отпускают. Обещая наутро головную боль. Ночь скорее песка просачивается сквозь пальцы. За окном светлеет с невероятной быстротой; полосы света ползут по дощатому полу, прорвавшись через жалюзи. Малия хочет прирасти к мотельной кровати, подушке. Обычно ее будят, сыпля ругательствами, всучивают в руки шмотки и выставляют за порог, не забыв сунуть в карман положенные ей банкноты. Сегодня ничего этого не происходит – она просыпает до полудня и окончательно пробуждается на полу, от боли в ушибленном локте. Питера нет. Деньги на столе. Отлично. * День медленно стекает в канализационный люк. Воодушевленная надеждой на то, что престранный клиент ей больше не повстречается, Малия долго возится в саду, сгребая листья и мусор – только пронесшийся над городом ливень загоняет её домой, к отцу. По радио передают штурмовое предупреждение. Свободный вечер как раз кстати. Малия греет пиццу, ест, лениво выполняя домашнее задание на завтра, и раньше обычного ложится спать. В ногах шевелится собака. * Досадно понимать, что тебя насадили на крючок – красиво, ненавязчиво, без шрамов и увечий. Чертов Хейл! Малия думает о нем перед сном; в школе, бессильно вылупившись на внеплановый тест; в те редкие моменты, проведенные дома. Одним словом, постоянно. Инстинкты вопят: держись от него подальше. Она знает и отрицает очевидное, глотая пилюли. Правда, недооценивает рыболова. Питер хорош, понятно, что не первый раз имеет дело с проституткой. Но Малия отчего-то уверена в своей уникальности – ответ на вопрос: что ему нужно? вечно ускользает от нее, как солнечный зайчик. Все ее предположения разбиваются вдребезги, стоит им встретиться снова. На Де Вален, конечно. * На этот раз встреча длится несколько мгновений. Питер мимолетно скользит по ней взглядом, приглашая в машину Наоми. Та вся подбирается, обрадованная. Ну и пусть. Еще одной такой ночи Малия не переживет – разорвется от неопределенности. Внутри собирается ураган. Ух, ревность, ревность, - тоненьким голоском поет подсознание. Тейт вгоняет ногти в ладонь и твердым шагом идет к обочине. Она не останется без компании, не сегодня. * На следующий день она изнывает от боли во всем теле, но не может пересилить себя и спрашивает Наоми. - Тебе какое дело? - сердится она, поджимая губы. На предплечье цветет синяк. - Просто скажи: вы спали или нет. Наоми вдруг лукаво улыбается. - Клиент приглянулся? - Вовсе нет. Малия горбится, спеша уйти. Разговор не приносит ожидаемого облегчения. Наоборот, сильнее распаляет интерес.