Узы

– Аккуратнее, Рен! Не скачи галопом! Наито тяжело вздохнула, закрыв глаза из-за возмущённого возгласа отца, вновь ощутив себя маленькой девочкой, за которой на их большой ферме требовался постоянный контроль. Порой, убирать за лошадьми, постоянно выводить их на прогулку, кормить и поить может показаться невероятно скучным, посему маленькая Рен часто покидала дом, никого не предупредив. Заплутать она вовсе не боялась, внутренне чувствуя, что скакун, на котором она отправлялась погулять, прекрасно помнит дорогу. Но недавно у родителей появился повод для беспокойства. На скачках конь сбросил Наито с седла. Как такое могло произойти? Она просто не могла выпустить поводья из рук, не могла отвлечься во время соревнования! И осознание этого ввергло её в ужасную депрессию. Несколько дней она просто не выходила из комнаты, лёжа на кровати, уставившись в потолок. Физическая боль её совершенно не беспокоила, но в душе оставался горький неприятный осадок, который бывает у профессионала, потерпевшего колоссальное фиаско. Порой, грустные мысли перескакивали на воспоминания о девушке, которая была сред зрителей, такой молодой, но при этом седой. И в эти моменты, перебирая свои чёрные волосы, как уголь, Рен пожелала никогда не стареть. Совсем скоро родители обрадовали её тем, что договорились о её свидании с пареньком из Хомры. И все её возмущения по поводу того, что она испытывает симпатию к Ренджиро, а не к Татаре, они пропустили мимо ушей. Мама была просто в восторге от Тотсуки, а папа уже второй день подряд цитировал его шутку, небрежно брошенную в разговоре. Договориться с ревнивыми родителями о свидании с дочерью – уже чего-то стоит. Да и болтает Татара без умолку, что хорошо помогает забыть о своих проблемах. Она помогла ему забраться на седло своего самого спокойного жеребца, после чего ловко запрыгнула сзади. Боль от падения, если и была, то по большей части психологической, физически Наито чувствовала себя прекрасно, отделалась большой ссадиной и парой ушибов. Бывало и хуже. – Ах, так приятно быть в Ваших объятиях, Рен! – восторженно проговорил Тотсука. – Вы по-прежнему очень мягкая, как тогда, в тюрьме. Сказанное им вернуло её в реальность из своих мыслей. Будто через мозг пропустили заряд электрического тока. Сжав губы в тонкую линию, Наито почувствовала подступивший к лицу жар. Она и впрямь крепко прижалась к Татаре, чтобы суметь удержать поводья. – Вы же явно не умеете кататься, – нашла себе оправдание Рен, отведя взгляд. – Упадёте ещё. – Ох! – он вздрогнул, почувствовав движение лошади под собой, как она осторожно передвигается по заснеженной поверхности. – Оно живое! – Не вертитесь! – Наито едва заметно нахмурилась, изо всех сил стараясь не выпустить поводья. – Мне тяжело управлять лошадью. Гордо фыркнув, вороной жеребец вскинул голову, чем вновь заставил Тотсуку передёрнуться и изящным шагом зашагал по огромным просторам фермы, принадлежавшей семье Рен. Территория земель была разделена на две части, одна из которых была теплицей внушительных размеров, а другая – большая – использовалась для тренировки скакунов. Конечно, обитателями этого огороженного высоким забором мира, были не только кони, в доме мирно спали около десятка кошек, пять собак, кролики, попугаи, рыбки. Семья ветеринаров, как ни крути, и, повзрослев, девушка поражалась тому, что вообще появилась на свет, в таком-то обилии любимцев. Впрочем, против она не была, даже решила продолжить семейное дело. – Как Вы, Рен? Оправились после падения? Как он узнал? Неужели, он присутствовал на соревнованиях? Какой позор! Упасть с лошади прямо на глазах у парня, которого она хотела отшить, показать перед ним свою слабость. Ей нравится Ренджиро, который, к её несчастью, был слишком увлечён либо личными делами, либо попытками дозвониться до какого-то «кудрявого дегенерата». Но, нужно во всём искать свои плюсы, верно? Зато, он не обращает внимания и на ту хамоватую Кавасаки Амаю, и на высокомерную выскочку Мияту Изанами. И на неё. Падение с лошади, пережитый стресс и сдерживаемые эмоции дали о себе знать. Сжав рот рукой, Наито тихо всхлипнула, стараясь, чтобы её не было слышно. Слишком тяжело – постоянно сдерживаться, слишком больно, но и поделиться тревогами она не могла себе позволить, потому как конный спорт будет под запретом, а лошадей продадут ради её безопасности. Во всяком случае, она так предполагала. – Мои друзья тоже там присутствовали. Это мы вызвали скорую. Судорожно вздохнув, Рен зажмурилась, слушая его. – Я впервые был на подобных мероприятиях, но понял, что зрители там гораздо страннее, чем, например, футбольные фанаты. Скажем, та дамочка с седыми волосами… Он закрыл глаза, зная, что попал в точку. Не нужно быть гением, чтобы понять, что у бесцветной королевы есть способность контролировать людей, показывая тем самым свой садизм. Она играет душами, будто картами, выстраивая ими пасьянс своей жизни. Ей удалось скрыться, удалось стереть память о себе у своих подчинённых, однако, кое-какие детали всё же всплыли и ими являлись седые волосы и молодое лицо. Седовласые молодые люди – редкость, однако, нельзя же предъявить обвинение человеку только из-за того, что он подобным образом выделяется из толпы. К тому же, эта женщина предусмотрела всё, заставив многих девушек перекрасить волосы в серый цвет. Наито уткнулась лбом в его спину, сотрясаемая спазмами сдерживаемых рыданий. Именно бесцветная королева заставила Рен отпустить поводья, либо приказала лошади сбросить с себя седока. – Не вини себя, Рен. – Продолжил он. – Вини меня. Всё-таки, я виноват в произошедшем. – Что? – сквозь слёзы спросила девушка. – Я не успел отвлечь седовласку от ментального воздействия на тебя. Но, не волнуйся, я случайно уронил стаканчик кофе на её белую меховую куртку. Вздохнув, Наито отвела взгляд. Тотсука начал нести бред, пытаясь её успокоить. Это сработало, но откуда он мог знать об образе той женщины, что теперь снится ей в ночных кошмарах. Почувствовав, что конь резко остановился, Рен открыла глаза, и её взгляд привлекло тёплое свечение, исходящее от парящих в воздухе алых бабочек. Их было много, они медленно парили в воздухе, постепенно превращаясь в белоснежный пар, растворяясь в морозном зимнем воздухе. Опешив от увиденного, девушка лишь сильнее прижалась к Татаре, в глубине души чувствуя в нём защитника, хотя разум упрямо отвергал эту идею. – А теперь, – он радостно поднял руку, от которой шёл слабый огонёк. – Ты расскажешь мне о случившемся, а я повторю этот фокус хоть тридцать раз. Правда, я уже давненько не пользовался силой, бабочки кривыми вышли. Придя в себя после увиденного, Наито кивнула, понукая коня, ударяя по чёрным бокам пятками, заставляя его идти быстрее. Пожалуй, их знакомство с Тотсукой было самым настоящим счастливым случаем, как и то, что он теперь здесь, готовый её выслушать и понять. Счастливый случай… *** Отель на горячих источниках – дорогое удовольствие, особенно в новогодние праздники. Часто бывает так, что номера бронируют за несколько месяцев до приезда, потому как гостиницы в это время всегда забиты. Кто-то может, совсем отчаявшись, купить и президентский номер, чтобы понежиться в горячих водах и успокоиться от каждодневной суеты. Трехэтажное здание было построено очень близко к источникам, дабы посетители не отморозили себе что-нибудь, бегая от воды до помещения. Приезжая сюда с конкретной целью, никто даже не задумывался о наличии сауны и бассейна в отеле. И, это даже к лучшему. Можно хорошенько пропариться и поплавать в прохладной воде в окружении таких же стесняющихся выйти в купальнике в толпу людей. Ну, или, чтобы просто успокоиться. Почему-то Акина жутко нервничала, оставаясь с Рейси наедине. Их поездка больше напоминала выезд на пикник в хорошей компании на несколько дней. Это одновременно радовало и огорчало просто потому, что перед этим Симидзу, подобно Ёсикаве поделилась с человеком силой случайно. Случайно использовала её, стоя в очереди, случайно под руку попался Ватанабэ Хотака. Чёртов бог удачи, которого Юкико заполучить не удалось. Зато, благодаря его везению они сейчас здесь. Оказывается, у клиента курьера не было денег, и он оплатил доставку заказа билетами в отель на горячих источниках. Конечно, поначалу он отдал всего одну путёвку, но, увидев, как Ватанабэ врезается чуть ли не в каждый дверной косяк и болезненно падает, сжалился. Он вообще человек? Как у него получается всегда быть любимцем удачи? Но не только эти вопросы мучили Акину. Она переживала из-за того, что благодаря своей катастрофической неуклюжести, Хотака может поскользнуться и утонуть. Тяжело вздохнув, стоя перед дверью, ведущей в комнату с большим бассейном, Симидзу ясно представляла, что если Ватанабэ будет в поле, в котором будет расти одинокое дерево, он непременно в него врежется. А после этого дерево сломается и внутри окажется мешок денег или вообще вход в Рай. Мизуки просила Акину не заходить в бассейн без неё. Первая подданная зелёной королевы, как выяснилось, чувствует себя очень неуверенно на новом месте. Она даже в шутку говорила, что зайдёт в комнату только тогда, когда к ней будет вести мигающая стрелка, на ней будет неоновая вывеска, а к самой двери её будут вести за руку. Может, её приведёт Сэри? Синей королеве уже не терпелось окунуться в бассейне и вдоволь поплавать. Если повезёт и там есть горка, то испытать её пару десятков раз. Симидзу улыбнулась своим мыслям. Всё серьёзно, и в детство она вовсе не впадает. Горка может быть опасна для людей, а она всего лишь будет её проверять. Тяжело вздохнув полной грудью, Акина решала для себя то, что возможно изменит навсегда всю её жизнь: остаться и ждать Огаву, или быть бессовестной хамкой и заглянуть в комнату? Никогда она не думала, что выбирать будет настолько тяжело. Если она заглянет в комнату, получается, она не сдержала слова, данного Мизуки, предала её, бросила в трудный момент, когда ей была просто необходима её помощь. Но, соблазн нырнуть был так велик. А, что если она зайдёт именно в тот момент, когда вернётся Огава? Что она подумает о синей королеве? То, что та не умеет сдерживать обещания? Что является недостойной носить титул королевы и вообще своим мерзким поступком оскорбила Мизуки?! А что, если та свяжется с зелёной королевой или, что хуже, сама зелёная королева узнает о том, насколько обижена на синюю Огава? Вдруг она решит отомстить? Вдруг решит развязать войну с её кланом, или вообще, в знак наказания пристыдит Акину и публично выступит, рассказав о том, что та не смогла обуздать соблазна окунуться в холодную воду? И тогда весь город узнает о её подлости. Нет, зелёная не будет мелочиться и распускать дурную славу только на один город. Она прекрасно ладит с техникой и способна прославить синюю на весь мир! Каждый будет тыкать в неё пальцем, называя её бассейной нырялкой или очкастой плавальщицей, не умеющей сдерживать обещания! – Благодарствую, что обождали, – тяжело вздохнув, Мизуки поправляла лямку ярко-голубого бикини. – У отрока короля, являющимся Домиуджи по батюшке, кровь из носа пошла, когда я вышла в купальнике. Симидзу поражённо подняла взгляд на Огаву, вернувшись в реальность. – Энди? Он в порядке? – Должно быть, давление подскочило, – пожала плечами девушка. – Сие действие просто обязано быть в моей манге! Вообразите, кровь фонтаном бьёт из носа, вытекая вместе с мозгом! Да, Мизуки прославилась среди мангак благодаря обилию жестокости в своих творениях. Похоже, она ищет вдохновение во всём, даже, в мелочах. Хотя, можно ли назвать мелочью то, что Домиуджи увидел в ней женщину? Немного странно думать так об Энди, который больше похож на ребёнка, притворяющегося взрослым. Интересно, а как далеко зашли их с Мизуки отношения? И вовсе Акина не хочет лезть в их личную жизнь, чтобы ускорить события. Кстати, Домиуджи Мизуки неплохо звучит. Как и Мунаката Акина. А вот Суо Юкико вообще не звучит! Не пара этот дымящий наглый паровоз ей! Войдя первой, Огава восторженно охнула, увидев размеры бассейна. Он был очень большим. Судя по всему, отель работал и жарким летом, а эта комната была спасением от духоты и зноя. Разбежавшись, девушка нырнула в воду, обрызгав Симидзу прохладной водой и радостно закричав от резкого перепада температуры. Обняв себя за плечи, Мизуки потёрла их, быстро привыкая к воде. – Ну как? – с улыбкой спрашивала Акина. В ответ Огава показала ей большие пальцы обеих рук. – Кайф! Похоже, Мизуки и правда в восторге, раз перешла от архаизмов на сленг. Лишь Симидзу сняла очки, как из-за деревянной двери сауны в панике выбежали трое. Вернее, бежали двое, несли третьего. Не говоря ни слова, они нырнули в бассейн, хлопая, свою ношу по щекам, будто приводя в чувства. Подойдя к ним, Акина сокрушённо вздохнула, увидев три до боли знакомых лица. Ну, конечно. Ватанабэ Хотака друг Рикудо Дая. – Аой, она хоть дышит?! – в панике спрашивала Юкико, проводя по лицу бесчувственной Кагами мокрой рукой. – Белобрысая маразматичка. – Бессмертие не повод самоубийства в сауне, мэм, – увидев, что веки Фукуи дёрнулись, заговорила Ивамото. – Отель из-за Вас закрыть могут! Совсем о нас не думаете! Опираясь на Ёсикаву, серебряная королева зачерпнула в руку воды и брызнула себе на лицо, приходя в сознание. В отличие от своих знакомых, ей пришлось оплатить поездку сюда. Ну, как ей, оплачивал всё Исана Яширо из её кошелька. Воодушевлённый король собирался на источники, как на пляж, прикупив даже надувной круг и зонтик, а для Кагами счёл нужным приобрести открытый купальник, в котором она стеснялась выходить. Сауна послужила неплохим местом для причитаний о затратах, но не стоило слишком ей увлекаться. – Мои деньги! – схватилась за волосы Фукуи, окончательно придя в себя. – Он спустил на это все мои сбережения! – Мэм, а можно вы не пойдёте депрессить в сауну? – поднимаясь из бассейна, спрашивала Аой. – Ну, сваритесь Вы там. Запах стоять будет. Я, конечно, ни разу не варила людей, но чувствую, что запашок тот ещё… – Варить людей?! – вышла из ступора Мизуки. – О, Боже, это так жестоко! Где мои письмена, когда они так нужны?! Порой, Акина задавалась вопросом: а Огава точно в зелёном клане? Может, она в красном, но как-то перекрашивается? А что? Красный клан – сборище всякого сброда, состоящего из фриков и ребёнка, но и тот вечно мяукает. – Что произошло, Кагами? – подавая руку серебряной королеве, спрашивала синяя. – Вас там заперли? – Утром я пришла сюда, – ответила Фукуи, на ходу придумывая вежливое последствие своего поступка, боясь, что её сейчас осмеют. – И забыла выйти, – усмехнувшись, пожала плечами Аой. – Мэм, я бы не хотела с Вами в одном доме жить. Вы же ванную с туалетом не освободите! Поразившись такому хамству, Кагами перевела строгий взгляд на девушку, прищурив глаза. Ивамото слышала от соклановцев, что Фукуи бывает просто невыносима, а иногда создаёт впечатление мрачной злой мегеры, для которой соблюдение правил этикета дороже человеческой жизни. И сейчас, глядя в эти холодные чёрные глаза, Аой понимала, почему красный клан о ней так отзывается. Где-то в глубине души девушки проросло семя бессознательного страха. – Выпрями. Спину. – Нарушила тишину Кагами, забирая полотенце из рук Акины. *** Уединившись в одном из источников, Ренджиро залез в горячую воду, расслабленно глядя на серое небо. Редкие снежинки, падая, таяли, попадая в пар, идущий от источника, создавая иллюзию того, будто Исибаси лежит под невидимым куполом. Самый ненормальный клан, в который он только мог угодить, сейчас либо набивает брюхо, либо выпивает, либо купается, но уже в другом источнике, либо совмещает все три пункта. Как хорошо, когда рядом никто не шумит, не мяукает, не подначивает Кенту подраться и, что вызывало больше всего шума, не устраивает пакости Мисаки. Они хорошие люди, но старику Ренджиро иногда нужна передышка ото всех. К несчастью, об одиночестве он мог только грезить. – Приветствую, хамоватый старикашка, – прозвучал знакомый голос, заставивший Ренджиро усмехнуться. – Не думал, что встретимся здесь. – Каким ветром, Такэда? – скосил взгляд в сторону мужчины Исибаси. – Только закури здесь – я тебя кастрирую. Усмехнувшись, Хироши нарочно показал Ренджиро свои сигареты, после чего бросил их на пол отеля и спустился по каменным ступеням в источник. – Семейный праздник. Ну, как семейный? Отец увидел игровые автоматы, теперь его оттуда заставит выйти лишь череда позорных поражений. А мама требует встречи с шеф-поваром, желая узнать рецепт блюд. – Как всегда. – Да, удивляться нечему. Я еду отдыхать, родители едут напрягать персонал. Прислонившись спиной к каменной стене источника, Такэда закрыл глаза, расслабившись. Его ещё можно вытерпеть. Всё-таки тот, кто навидался смертей ещё в раннем возрасте и связал свою профессию с мёртвыми, не слишком тревожит живых. Знает, когда нужно молчать, но, если речь заходит о Ёсикаве, то трещит без умолку, как идиот. Усмехнувшись, Исибаси решил, что присутствие в этом месте Юкико обязано стать неожиданной новостью для Хироши. Рока засел играть в автоматы? Успеха ему. Лишь вопрос времени, когда он вернётся без денег и наслушается оскорблений. – Дорогая Изанами, – радостно обращался к Мияте, разговаривая с ней по телефону, блондин, подходящий к источнику. – Всё в Ваших руках. Я даю Вам полную свободу действий. Хоть сожгите моё кафе, страховка возместит все убытки. Попытаетесь отпугнуть персонал, посетителей или решите прикрыть мой источник доходов – пожалуйста. Все карты в руки, милая, вот только помните, что я – Миура Кин – честный человек, ознакомленный с Вашей чёрной бухгалтерией, радость моя. Всего доброго. Нахмурившись, закрыв глаза, блондин со всей силы бросил телефон в воду. Секунду назад спокойный и уравновешенный Кин вдруг стал нервным и ужасно злым. Сев на верхнюю ступеньку источника, в виде каменной плиты, он закурил. И только сейчас обратил внимание на присутствующих. – Прошу прощения, – пытаясь успокоиться, сказал он. – Чувствую себя так, будто женился. – Что случилось, хост? – Хироши удивлённо смотрел на блондина, узнав в нём владельца кафе, в котором проходил гокон. И, признаться честно, впервые в жизни увидел нервного Дон Жуана. – Подружка? – Если бы, – Кин глубоко затянулся, после чего потушил недокуренную сигарету, втирая её в пепельницу. – Я спешил на встречу, она спешила на работу. В итоге две машины в автосервисе, а мы ездим на метро. Ренджиро усмехнулся, слушая его и вспоминая увиденную им историю Мияты. Для него Изанами была кем-то вроде ядовитой змеи, яд которой убивает медленно и болезненно. Миуре повезло в его умении держать себя в руках и обладании эгоцентричным характером. Раз уж он так долго говорил с ней, ни разу не запнувшись, значит, Мията просто не знала, чем аргументировать свою позицию и как ему противостоять. Пожалуй, если Кин подружится с Юкико, то Изанами лично оплатит ему ремонт машины. Как ты жесток Исибаси. Ты просто дьявольски жесток. Но ты на это имеешь право. Найдя неработающий телефон под водой, Миура равнодушно положил его рядом со своими вещами. Не такая уж и дорогая вещь, по сравнению с машиной и убитыми на ремонт нервами. – Я побуду здесь, – спокойно заговорил Кин, опускаясь в воду. – Возражения? – он подождал секунду. – Ну, вот и отлично. Наступившая тишина была сравнительно недолгой. – Как в хорошем детективе. – Закрыв глаза, заговорил Такэда. – Хозяин заведения, судмедэксперт и детектив собрались в одном месте. Не хватает преступления и поисков преступника. За что Ренджиро отвесил ему вразумительный подзатыльник. – Договорился, жук? Сейчас ведь на самом деле во что-нибудь влипнем. – Детективы такие суеверные? – потерев ушибленное место, ответил Такэда. – Я же пошутил. – Пошутили Вы или нет, – усмехнулся Миура. – Но даже в моей профессии к подобным речам относятся с опаской. Язык наш – исцеление, пророчество или обоюдоострое копьё. Красиво сказано, верно? Поэтому, скажите честно… – он вопрошающе указал на Хироши. – Как Вас зовут? – Такэда Хироши. – Скажите честно, Такэда Хироши, во что мы вляпаемся, или, говоря просторечным языком, в каком дерьме нам придётся ковыряться? Удивлённо нахмурившись, Такэда озадаченно смотрел на Миуру, в то время как Исибаси усмехнулся, потерев лоб. Кин определённо ему нравился, был в нём дар вводить собеседника в ступор и, несмотря на то, что говорит он много и любит отвести тему, его хотелось слушать. Вкрадчивый голос, прямой самоуверенный взгляд и проницательность творили чудеса. Мията хитра и коварна, действует осторожно и предусмотрительно, но Миура вдобавок к этому, ещё и высокомерен и зол. Была в этих зелёных глазах загадочная звериная агрессия, ненависть и тяга к власти. Не повезло тебе малышка Изанами, страшно не повезло. Вскоре, задав вопрос, Кин получил на него ответ. Рока зашёл к ним хмурый и угрюмый, явно чем-то недовольный. Сев воду, он грозно смотрел перед собой, крепко обнимая себя за плечи. – Опять проиграл, пап? – заботливо спросил Хироши. – Бывает. Вспомни прошлый раз. Ты даже смог выиграть огромного розового слона маме. Она была так рада. – Меня назвали криворукой обезьяной. – Пробурчал мужчина. – Что? – Меня. Назвали. Криворукой. Обезьяной. – Громче повторил Рока. – Сын, почему ты так любишь, когда я что-либо повторяю? – Но кто? – младший Такэда поднялся с места. – Папа, ты запомнил его лицо? – Не знаю. Он ещё захихикал. Мерзко так. И забрал последнюю банку абрикосов в автомате. Исибаси раздражённо хлопнул себя рукой по лбу. – Рока, это точно был он? Может, это была она? *** К сожалению, Хироши был не из того типа людей, которые могли бы стерпеть оскорбление члена своей семьи. Не важно, каковы были обстоятельства, и кто не проследил за своим языком – он обязан был извиниться. Так уж вышло, что младший Такэда чувствовал себя гораздо старше своего отца, который до сих пор любит смотреть мультфильмы про супергероев. Вечные дети никогда не взрослеют, даже несмотря на то, что их сыновьям уже совсем скоро будет тридцать лет. Нужно расспросить о нахале посетителей отеля. – Что?! – вспылил первый кандидат на расспрос. – Думаешь, я не смогу сам себя ударить ради короля, Ивамато?! Смотри внимательно! Зажав рот руками, Аой опустила голову, давясь смехом. Их крохотная бассейная компания разошлась по отелю, оставив Ивамото с Симидзу, которая не сводила с любительницы пакостей своего фирменного пронзающего взгляда. Ничто так не успокаивает, как компания парней, а если среди них есть тот, над которым легко и приятно подшучивать – ещё лучше! Прости Ята, но ты так хорош, когда бесишься! Глядя на то, как Рикио пытается остановить кулак Мисаки, летящий в его же лицо, как Акина с невозмутимым видом снимает всё это на камеру, как посетители кафе, в котором они находились, обернулись посмотреть на них, Аой не удержалась. Своё хихиканье она всегда считала мерзким и злым. Да что там говорить, она потратила годы, чтобы выработать смех злобной ведьмы! И однажды Ята заявил, что ему нравится, как она смеётся. Тот момент определил его судьбу. Немного успокоившись, девушка вновь подняла взгляд на парня. Но теперь его останавливал уже не один Камамото. Ему помогал мужчина, фотография которого точно была в пепельнице короля, мужчина, которому при встрече король сказал то, что приличной девушке повторять было бы стыдно. – Что Вы делаете?! – вмешалась Акина. – Не мешайте Яте Мисаки демонстрировать свою верность! Чем тише омут, тем опытнее в нём чертей. Удивлённо взглянув на Симидзу, Ивамото нахмурилась, не желая сдерживать своей злобы. Да, синий и красный кланы нельзя назвать лучшими друзьями, у них в прошлом было много тёрок, да и будущее не сулит примирения, но во взгляде Акины Аой увидела личную неприязнь. Да как она имеет право ненавидеть Яту при той, которая ненавидит его в три раза больше?! – Бить себя или не бить, – поднимаясь, грозно начала Ивамото. – Он решает сам! Девушка почувствовала жар. Удушающий, текущий по венам, концентрирующийся в руках. Её тонкие пальцы вспыхнули ярким огнём, опалив длинные рукава халата. Первое проявление её новых сил произошло неожиданно даже для неё самой. Опустив взгляд на тонкие языки яркого неонового пламени, Аой почувствовала себя дурно. Почему именно сейчас? Почему её способности решили проявиться на людях в самый неподходящий момент? Спохватившись, Мисаки схватил шокированную девушку за руки, сплетя пальцы. Неоновые змеи едва заметно сливались с его кожей, наполняя собой кровеносные сосуды, создавая в них невыносимый жар. Вцепившись ногтями в руки парня, Ивамото зажмурилась, стиснув зубы, пытаясь унять то неподвластное чувство, которое и стало пусковым механизмом для сил королевы. Спустя секунды, пока Ята корчился от боли из-за невозможности высвободить силу, а Ивамото брала верх над чувствами, огонь постепенно угас, приобрёл форму тонких маленьких струек, пока окончательно не исчез. Встретившись взглядом, Мисаки и Аой мгновенно отвернулись друг от друга, едва скрывая смущение. – Это, – начал первым Ята, почесав затылок. – Ты в порядке? Не обожглась? Стоя к нему спиной, Ивамото угрюмо скрестила руки, спрятав их в широкие рукава махрового чёрного халата с розовыми черепками. – Тебе-то что? – огрызнулась она, краснея. – Это мои проблемы. – Всё-таки это не шутка, – хмурясь, ответил он. – Если потребуется помощь – зови. Мы же огненные. Считай, братья! – на секунду воодушевившись, он резко осёкся, вновь покраснев. – Ну, это, сёстры. Он вновь остановился, зная, что Аой может неправильно его понять. Он до сих пор чувствовал тепло её рук, её силу, пробуждающую в нём агрессию и желание разрушать, всё ещё не выбросил из головы испуганный взгляд. Всё это так сильно смущало, что парень был не в силах перестать нервничать и собраться с мыслями. – Это я звонила… – Э? – переспросил Ята, не расслышав. – Это я, – нахмурившись, повторила Ивамото. – Звонила тебе ночью, изображая жертву насильственной смерти. Сжав руки в кулаки, Мисаки нахмурился, чувствуя желание как следует ударить шутницу. Она изображала убийство настолько натурально, что лишила его сна на всю ночь, заставив дрожать от страха. Из-за обыкновенной шалости девчонки-эмо он превратился в пугающегося собственной тени труса. Стиснув зубы, он медленно повернулся к ней, не обращая внимания на шокированных зрителей этой сцены. Занёс руку над её головой и… Ласково растрепал волосы. – Я знал, – рассмеявшись, ответил Ята. – Под крылом королевы только талантливые люди. Ты не исключение. – Идиот! – вновь раскрасневшись, Аой ударила его по руке, покидая присутствующих быстрым шагом. – Умопомрачительный идиот! Проводив девушку взглядом, Акина громко похлопала в ладоши, нарушая звуком образовавшуюся тишину. Хлопки были медленными, как в замедленной съёмке, элегантными и отдавались эхом в ушах. Так могла аплодировать только истинная королева. Чистый звук, чистые помыслы, никакого пафоса. И она бы выразила своё ледяной королевское восхищение, если бы стол под руками Ятагарасу не превратился в пепел. – А, нет, – улыбнулась Симидзу. – В моих глазах ты по-прежнему остался мелким хомровским… дебилом! Повернувшись к ним спиной, с явными усталостью и тоской на лице, синяя королева прошла мимо собравшейся на поиски загадочного обзывателя компании парней. На мгновение задержав взгляд на лице Акины, Кин холодно посмотрел в сторону, скрестив руки. Он даже не знал её имени, однако, оказался не в силах забыть их первую встречу. Обыкновенная школьница, во взгляде которой отражается война противоречий, происходящая в её душе. Он довольно опытен в общении с представительницами прекрасного пола, посему и мог многое рассказать о женщине, лишь один раз взглянув на неё. Можно увидеть загнанного кровожадного зверя в клетке, маскирующегося невинной улыбкой, а можно увидеть ангельскую доброту, прячущуюся под гордостью и желанием быть независимой. Женщину выдают её лицо и взгляд, благодаря им можно узнать о ней больше, чем она о себе расскажет. Вот только что расскажет Кину его собственное лицо? – Долго ещё будем искать обидчика? – раздражаясь на самого себя, проговорил Миура. Слишком громко, подсознательно желая, чтобы его заметила Симидзу, что злило его только больше. – Почему бы детективу просто не назвать нам его имя? – Ренджиро? – задумчиво ответил Рока. – Здесь много проживающих. Я знаю, он человек с мозгами, но вряд ли за такой короткий срок вычислит игруна. Да и, Хироши, я не сильно-то обиделся. Пойдём лучше, купишь мне пива. Младший Такэда, разговаривая с Камамото, жестом ответил отцу «Подожди». – Так называемый Ренджиро, – улыбаясь, Кин перевёл взгляд на потолок. – Знает больше, чем Вам кажется. Представьте себе, скажем, высокий штырь, торчащий из снега. Он выше Вас примерно раз в двадцать, он острый, строитель добавил ему грубых неровных граней. Он способен ранить и защитить, если им правильно воспользоваться. – Штырь. – Штырь, – продолжил Миура. – Но он является крышей замка небывалых размеров и ослепительной красоты. Пустующий бастион, внутри которого живут чувства и мысли, а штырь является связью этого бастиона с внешним миром. Мысль, проходя сквозь чертоги разума, сквозь огромные залы с зеркалами, в которых происходит её обдумывание и перестройка стремится вверх, чтобы быть поданной Вам в её финальном воплощении. Иными словами, не всё, что говорит Ренджиро, является тем, что он чувствует или думает, как и не вся истина прослеживается в его словах. Он знает виновника торжества, но этот самый виновник ему очень дорог. Скажем, маленькая любимая дочка. – Хироши! – оживился Рока. – Не вздумай разбираться с дочерью Исибаси! Она ведь самое дорогое, что у него есть! Старший Такэда хороший человек, добрый, вот только наивный, его легко растрогать и воспринимает он всё буквально. – Что? – сын в недоумении посмотрел на отца. – Ты о чём? Он холостяк столько, сколько я его знаю, да и в прошлом не мог усидеть на месте, всё его на переезды, мотоциклы и алкоголь тянуло. Он за тринадцать лет переезжал двадцать девять раз, ни одна женщина такого не выдержит, тем более, с ребёнком. – Представляешь, как получается! – воодушевлённо продолжил Рока. – Видимо, их чувства были настолько крепки, что теперь у него есть дочка, оскорбившая меня. Ох, чувствую себя гордым дедушкой! – Пап, – Хироши устало закатил глаза. – Ренджиро ненавидит детей. Он говорил мне, что его невеста перед смертью работала няней. Из-за них она в тот день не смогла уехать вместе с Исибаси. *** – Ваш соратник – знахарь в области патологической анатомии? – удивлённо спрашивала Мизуки у Кагами. – Занятно. Раз уж деньги уже потрачены на отель – решила Фукуи – то можно себе позволить отдохнуть, вместо того, чтобы предаваться унынию и печали. Да, эти мысли ей привила красная королева, но, разве она не была права? Сейчас они втроём находились в комнате серебряных, которая, по мнению Кагами, была куда больше её квартиры. Неужели она могла позволить себе настолько дорогой отпуск? Могла, только никогда бы не решилась на него. Спасибо Широ, но теперь, стоит ему вернуться, Фукуи устроит ему воспитательную беседу. Сидя на широкой кровати, слушая приглушённый звук работающего телевизора, девушки с довольным видом уминали заказанный в номер ужин. – Шима? – переспросила Кагами. – Да, он в моём клане. Единственный его участник, больше силой я ни с кем не делилась. Фукуи очень хотела продолжить, но полагала, что подобная тема будет неинтересна девушкам. Только сейчас, ужиная в их компании, она ясно понимала, что совершенно не умеет общаться с людьми. Одиночество стало для неё настолько привычным, что рядом с кем-то она чувствовала себя немного неуверенно. – И как вы познакомились? – очень вовремя спросила Ёсикава, держащая в зубах зубочистку, что абсолютно не соответствовало правилам этикета. – При встрече он мне показался очень странным. Кагами заулыбалась, глядя в потолок, скрестив руки. – Ничего удивительного, – начала она, вспоминая. – У него страшное прошлое. *** Он не помнил, какой по счёту шёл день. Может быть, двадцатый, может быть, пятнадцатый. Чувство времени легко потерять, находясь в абсолютной темноте продолжительное время. Иногда приходил человек, озаряя холодный подвал светом зелёной молнии. Иногда их кормили. Иногда приводили новеньких. Все как один были крепко связаны, многие лишены конечностей. Паренёк уже давно привык к вони от разложения и испражнений, он уже их не чувствовал. Не чувствовал ничего и мысленно готовился к тому, чтобы перестать чувствовать себя живым. Он всего лишь отправился на поиски потерявшейся маленькой сестры. Да, они много ссорились, часто дрались, но в тот день она вывела его из себя настолько, что он ушёл, отправив её идти домой из школы без него. Чувство вины, беспокойство и страх за Нану перебороли его слишком поздно. Младшая Хомма пропала. Какой из него старший брат, если он оказался не в состоянии даже позаботиться о младшей сестре? Его несдержанность и вспыльчивость не являлись оправданием его поступку. Нана не вернулась домой из-за Шимы, Нана попала в беду из-за Шимы, Нана должна была быть с семьёй, а не Шима. И это умозаключение лишило семью Хомма обоих детей. Как он оказался в этом месте? Сыром, холодном месте, в котором изредка сияли зелёные молнии, прижигая кровоточащие раны на телах жертв. Место, полное криков, болезненных стонов и отчаянных рыданий, место, больше похожее на могильник, в котором не все были мертвы. Нана. Она была здесь, дрожащая от страха, превратившаяся из вредной младшей сестры в тугой комок нервов, вздрагивающая от каждого шороха. В темноте Шима не видел, что с ней произошло, но догадывался, его сестра больше не может плакать. Прижавшись друг к другу, дети прятались под мёртвыми телами, боясь дышать, когда человек с зелёными молниями приходил в это место. Всякий раз он неистово смеялся, забирая чью-то жизнь, всякий раз с усмешкой говорил, что полиция сотрудничает с каким-то вором, чтобы поймать его, что ни один человек не в силах поймать подданного зелёной королевы. Хомма слушал и внимал каждому слову, пропускал каждое слово через себя, пытался найти в речи высокомерного Оокубо Араты лазейку, которая бы позволила им с Наной выбраться отсюда живыми. И в то же время думал, сможет ли Нана жить? Её маленькая жизнь превратится в нескончаемую борьбу за выживание среди вечной тьмы и вечного одиночества. И только он во всём виноват. Крепко прижав к себе девочку, Шима закрыл глаза, надеясь, что они остаются незамеченными, надеясь, что Арата не видит их. И в этот раз он привёл женщину с белоснежными волосами. Она не кричала, когда сквозь её тело проходили молнии, не издала ни звука, когда Оокубо ударил кулаком ей по лицу. Странная женщина хладнокровно перенесла попытку Араты задушить её и вскрыть ей вены, водя лезвием по запястьям. Ни звука, ни судорожного вздоха. Хомма мысленно похоронил её, когда беловолосая плюнула Оокубо в лицо. Бессмертная королева вызвала у убийцы самую настоящую панику. Покрепче связав её, он ушёл, плохо изображая спокойствие. Что-то пошло не так, и даже его огромная сила не позволяет ему контролировать ситуацию. Впрочем, что-то пошло не так именно тогда, когда странные способности наполнили его тело, подобно сосуду, наделив его возможностью безнаказанно убивать. Звуки исчезли, а сквозь сомкнутые веки Шима увидел тусклый серебряный свет, который для человека, проведшего несколько дней в абсолютной темноте, был ослепительным. Свет приобретал форму, исходя от рук Фукуи, превращался в пламя, языки которого лизали её кожу, но не жгли её. Добравшись до верёвок, огоньки приобрели алый цвет, с тихим шипением сжигая их. – Спасибо, что позволил скопировать себя, Генджи. Поднявшись на ноги, Кагами осветила помещение слабым белоснежным сиянием. И масштабы действий мужа зелёной королевы заставили её застыть от ужаса. Гора мёртвых тел, искалеченные люди, прячущиеся в страхе от света, запёкшаяся кровь на полу и стенах. – Спаси, – слабо прохрипел Шима, протягивая руку к королеве. – Нану. *** – Никогда этого не забуду, – Фукуи закрыла глаза руками, стиснув зубы. – Истощённый, полуживой от страха мальчишка с девочкой на руках, у которой вместо глаз… Голос Кагами сорвался. Подойдя, Огава крепко обняла девушку, успокаивающе поглаживая по волосам. Глубоко вдохнув, Фукуи попыталась взять себя в руки, но, когда продолжила, её голос всё равно дрожал. – До падения меча Кагуцу оставалось два месяца. Ренджиро и Осаму нашли укрытие Араты, конечно, не без моей с Микой помощью. Оокубо действовал быстро, будто чуял, что его скоро найдут. Моя сила, – она запнулась. – Моя сила не смогла спасти Нану. Сепсис. Шима до сих пор меня ненавидит. – Это не твоя вина, – тихо произнесла Юкико. – Я знаю, что на самом деле он и не винил меня ни в чём, – пожала плечами Фукуи. – Единственный, кого он винит и ненавидит – он сам. Воцарилось молчание. Не тяжёлое и не напрягающее, а спокойное, приносящее ощущение внутреннего тепла и гармонии. Было ли раньше подобное на памяти Фукуи? Она никогда не пользовалась особой популярностью у других королев, её боялись из-за строгого взгляда и вспыльчивого пуританского характера. Новое поколение разительно отличается от старого. Семьями обзаводятся, не воюют с королями, даже друг другу пытаются помогать. А новоиспечённая зелёная такая стервозная хамка, но, как ни странно, вовсе не вызывает раздражения. – Дщерь неона, – похлопала по спине Ёсикаву Огава. – Сие является нормальным, что твои очи сияют ярче зари? Юкико перевела на неё удивлённый взгляд. Голубые глаза девушки светились цветом её силы, зеркалом души, погружённой в бездну из ненависти и агрессии. История Хоммы, похоже, вызвала не самые приятные воспоминания, потому как девушка постукивала ноготком по циферблату часов, когда-то принадлежавших Маширо. – Этому научил меня Суо, – Ёсикава натянуто улыбнулась, даже не делая вид, что пытается поддержать беседу, всё ещё пребывая во тьме своих размышлений. – Достаточно озвереть до нужной степени, тогда сила начнёт искать выхода и отразится в глазах. – Вы на редкость хорошо ладите, – подметила Кагами. – Со времени твоей инициации прошло почти пять месяцев. Должно быть, вы уже успели стать лучшими друзьями. Мизуки подавила смешок, глядя на то, с каким видом Юкико провела пальцами по следам от поцелуев на шее. Метки красного короля невозможно было не заметить, но, похоже, воспитанная в строгости тридцатых годов прошлого века Фукуи не воспринимает их как последствия мужской ласки. Укусы насекомых, хотя, непонятно откуда они взялись в январе, или аллергия. Или беловолосая королева настолько не понимает намёков, что её король намеренно выводит девушку из себя, в попытках обратить на себя внимание. Не как на лидера, защитника или хорошего друга, а как на парня. И, если Кагами продолжит вести себя подобным образом, то её придётся вытаскивать из парилки не раз и не два. Хотя, сколько может выдержать бессмертное тело при температуре воздуха выше ста градусов? Каков его предел возможного? Неужели смерть не наступает даже от болевого шока, извлечения жизненно важных органов и болезней? А что на счёт полного разрушения кровеносной системы, ожогов и взрывов? В конце концов, что случится, если Дамоклов меч бессмертной леди рухнет?! Сладкое ощущение садизма в сердце вновь посетило одну из самых жестоких мангак Японии. Это сравнимо с вдохновением, с воодушевлённостью, с мелькающими в мыслях кровавыми образами и изощрёнными пытками. Скорее всего, от всей этой суматохи с лидерами и способностями, Огава начала чувствовать себя членом большой семьи, в которой родные мать и отец из зелёного клана оставили её, поделившись силой-жизнью, но не объяснивших как ею пользоваться. Шесть названных отцов и матерей, а главой семьи является Фукуи Кагами. И как любое взбалмошное дитя, как любой запутавшийся в своих эмоциях подросток, Мизуки захотела убить в себе своего родителя. Убивать его на бумаге столь долго, пока не закончатся принадлежности для рисования. И, как и любой одержимый музой художник, Огава не стала ничего объяснять и медлить, она просто ушла из номера с сияющими воодушевлением разноцветными глазами. *** – Чего грустим, НМ? Сидя на краю бассейна, окунув в воду ноги, Юкико сидела, погружённая в свои мысли. Опираясь руками о металлическую лестницу, положив голову на предплечья, девушка смотрела на бирюзовые волны пустым взглядом. Чего уж и говорить, она не сразу заметила самого яркого представителя своего клана, обладающего харизмой и обаянием десяти человек. Встретившись глазами с Рикудо, Ёсикава раздражённо посмотрела в сторону плавающих. – Не игнорируй меня, – Дай заулыбался. – Иначе случится неведомое. – Например? – Мир содрогнётся от моего гнева. Небеса разверзнутся, являя ему воплощение ужаса и невиданной силы, покуда я, Рикудо Дай, брат Рикудо Рюичи и сын Рикудо Канайе и Рикудо Сату! И пока в моей груди бьётся полное твоей силы сердце, я не буду являться мастером пафосных речей, посему, жду хоть одного засранца из своего клана, который разговорит тебя! Намёк был понят, но, к несчастью, не каждый мужчина отважится разговаривать с расстроенной девушкой. Женская натура очень переменчива, и для представителей сильного пола является величайшей загадкой. Нужно правильно подбирать слова, чтобы докопаться до источника проблемы, нужно попытаться не обидеть хрупкое создание и не усугубить ситуацию. – Что? – устало заговорил первым Ренджиро. – Опять синяя послала тебя к чёрту с твоими мультиками про фей? В ответ Юкико кисло улыбнулась, а Исибаси изведал на себе мощь брызгающей атаки Рикудо. – Ты знал о Шиме? – после недолгого молчания спрашивала королева у своего грязно ругающегося и выжимающего халат подданного. – Хомма? – переспросил Ренджиро, садясь рядом. – А что о нём нужно знать? Полоумный патологоанатом, живущий в полнейшем одиночестве. – И как вы познакомились? – Моё первое дело, – Исибаси посмотрел в потолок, вспоминая. – О муже прежней зелёной королевы. Знатно он тогда меня подставил, клеймив вместо благородного вора грязным убийцей. Толком я ничего не сделал, и всё время чувствовал, будто меня ведут за ручку, а не я сам вынюхиваю жалкого зелёного ублюдка. – Намечается очередная интересная история от нашего пенсионера? – Дай заулыбался, подплыв и показав неприличный жест Кенте с Казуо, бросая им вызов. – В бассейне глубоко? – спросил у него Ренджиро. – На носках стою, – Рикудо перевёл взгляд на королеву. – НМ, не плавай здесь, ладно? Здесь вода прохладная и довольно глубоко для тебя. Я буду беспокоиться. В другом краю бассейна помельче. Но ты, Кента, прыгай, не бойся! – Аоки, – Исибаси перевёл на стиснувшего зубы парня равнодушный взгляд. – Если ты его утопишь – я скажу, что так оно и было. – Он вновь посмотрел в сторону. – Кто это тут пенсионер? Выдумал тоже. Похоже, что для вспыльчивого Кенты Дай был вне досягаемости. Стоя на краю бассейна, паренёк лишь черпал воду ладонями и брызгался водой в соклановца, что вызвало у остальных толику подозрений. – Простите меня, королева, – раздосадовано, Андо ударил себя по лбу. – Я не позаботился о том, чтобы все члены Вашего клана умели плавать. Моя вина. Позвольте мне утопиться в холодных водах бассейна. Медленно сняв с плеча ножны с катаной, которые маскировались под длинную сумку, Казуо положил их на пол, перед этим прижав их к груди. Сняв с себя юкату, он медленно подошёл к лестнице. Сердце Юкико замерло. – Так научи, – закатил глаза Ренджиро. – Сгнить в земле всегда успеешь, а мелкий хорёк никогда не попросит у кого-либо помощи. – Умею я плавать! – грозно отозвался Аоки, стыдясь своей слабости перед водной стихией. – Просто… давно не практиковался. Паренёк отвёл злой взгляд в сторону. Так уж сложилось, что их с Санииро никто не учил многим простым вещам. Многому приходилось учиться самостоятельно, в этом братья достигли внушительных успехов, но в разных направлениях. Например, у младшего Аоки лучше всего получалось драться и ориентироваться на местности, в то время как старший обладал острым и язвительным языком и умением готовить. Но плавать они не умели оба, как и играть в шахматы, как и кататься на велосипеде. В этот момент Кента вызывал всеобщее умиление, переставая в глазах Исибаси быть бесполезным паразитом. Обыкновенный мальчишка, стесняющийся своих проблем, боящийся поделиться ими с другими людьми. Подобное поведение без лишних слов показывает его уважение к представителям своего клана, желание быть похожим на них, быть без таких неприятных недостатков. И тёплый момент умиления прервал поражённый возглас Юкико и всплеск воды. Кто-то схватил девушку за ногу и потянул за собой в воду, чего она ожидала меньше всего. Не почувствовав под ногами пола, она в панике захлопала руками по воде, цепляясь за неё, вскрикнув, ибо чувствовала, что уходит на дно. Тёплые руки обвили её талию, вытягивая к поверхности. Закашлявшись, выплёвывая воду, королева двумя пальцами протёрла глаза, опираясь рукой о чьё-то плечо. От внезапного испуга и прилива адреналина её затрясло. – Хотел сказать, – знакомый хриплый голос, шепчущий ей на ухо, сперва осчастливил её, а потом вверг в ярость. – Надевай этот купальник почаще, когда мы дома одни. Ярость сменилась смущением и недовольством. То, что её так внезапно окунули было пустяком по сравнению с тем, что она сейчас так близко к Микото, на котором, как и на ней, почти нет одежды. И, что больше всего волновало, что его руки скользили по её пояснице, плечам, бёдрам, залезая под лямки купальника, будто он её изучал, вызывая тем сам мириады мурашек. – Прекрати, – Ёсикава попыталась отстраниться, однако вскоре вспомнила о безвыходности своего положения. Проклятый мелкий рост! – Это смущает. – Правда? – Суо заулыбался, коснувшись носом мокрых волос девушки. – Мне следовало сделать это раньше. Осточертело видеть тебя не в короткой юбке. Из вежливости, соклановцы отвернулись от своих воркующих господ. Так уж происходит, что влюблённые часов не наблюдают, да и окружающих не замечают. Вынырнув из воды, ловко поднявшись на край бассейна, подтянувшись на руках, Дай задумчиво вытирал мокрые волосы. Этот отель… похоже, из-за смены обстановки всех творческих людей посещало вдохновение, а, может быть, сказывалось и то, что в бассейне недавно плавал удачливый во всём Ватанабэ Хотака. Удачу трудно удержать, невозможно подчинить, но можно быть её любимцем, впрочем, схожая ситуация наблюдается и со своенравным вдохновением. Улыбаясь, Рикудо задумчиво смотрел на самых сильных представителей клана королевы. Ренджиро, Кента, Казуо и он сам. Все они были парнями, да и общались друг с другом как самые настоящие братья: портили друг другу настроение, ругались, дрались и стояли горой за своих миниатюрных сестёр. – Эй, пенсионер, – Дай вытирал воду с шеи и груди. – Назови самых известных в мире братьев. В ответ Исибаси высокомерно закатил глаза. – Каин, Авель и Сиф, – он нахмурился. – Вешалка Сато. Рикудо рассмеялся, почувствовав, будто ему отвесили сильную моральную оплеуху. – Это из христиаских верований, – вмешался Андо. – Мастер рассказывал мне о религиях. – А ты трещал без умолку мне, – с улыбкой продолжил Дай. – Братоубийца. Тем более созвучно с японским словом Каэн. Думаю, шикарно подходит нашему скромному отряду. – Если мы решим это без кудрявого прыща – он обидится. – Да брось, пенсионер, я уверен, НМ поддерживает творческую самодеятельность. Что скажите, парни? Будем горячими братоубийцами? Несколько мгновений они обдумывали предложение соклановца. Их взгляды опустились к татуировке сожжённых крыльев бабочки, которая красовалась на теле каждого, даже не принимавшей участия в её создании королевы. Символ, означающий, что каждая ошибка может оказаться роковой, означающий хрупкость человеческой жизни, означающий состояние души каждого. Каждый из них потерял что-то очень ценное для себя, что-то, из-за чего они стали пеплом, что-то, благодаря чему они больше не сгорят. И имя Каина очень им подходит. – А девиз какой? – первым не выдержал Кента. – У Хомры он есть, должен быть и у Каэнов. С этим сложнее. Потерев пальцами подбородок, Рикудо погрузился в свои мысли, выуживая из них подходящие слова, которые были бы отражением их клуба по интересам. – За семью, – глядя на соклановцев, он понимал, что в жизни каждого были проблемы с семьёй, что друг для друга они уже успели стать родными. – За королеву, за короля. Дай и Ренджиро переглянулись. Неужели самого смелого члена Хомры… Каэнов интересует его мнение? И, судя по тому, что больше ни на кого он не посмотрел, правая рука королевы является для него единственным авторитетом, который имеет право как ответить отказом, так и согласиться. – Королеву убери, – Исибаси перевёл взгляд на потолок. – Зазнается. Аоки непонятливо посмотрел на соклановца. – А как на счёт короля? Мы же не ему служим, но он в нашем девизе. – Ему, – отрезал Ренджиро. – Я следил за Хомрой, я знаю, что благодаря ему она появилась. Знаю также, что Ёсикаву планировалось ввести в состояние клинической смерти, но, произошёл счастливый случай. – Так вот как избавляют от Дамокловых мечей? – Рикудо едва заметно нахмурился. – Меньшего ожидать и не стоило. Но, да, короля лучше упоминать, пусть знает, что мы его рыцари, хотя и являемся послушными подданными для нашего маленького лучика. – Рыцари? – вмешался Казуо. – Может, тогда будем говорить о чести? Честь и преданность – всё для рыцаря. – За семью, за честь, за короля? В наших рыцарских рядах есть ребёнок и одна женщина. – Ты только Ивамото это не брякни, – угрюмо ответил Дай Кенте, с улыбкой вспоминая, как недавно девчонка едва не огрела Сачио из-за его сексистского замечания. – Феминистка она у нас. Будет рыцаршей, тем более, у неё даже доспехи есть в виде налокотников и наколенников для роликов. Это было довольно странно. Не сама ситуация, или придумывание отличительных признаков их команде, а отношение к королеве, к королевам в целом. Все они представляют реальную угрозу, чего стоила одна зелёная, взгляд которой показался Рикудо довольно-таки соблазнительным. Но ни одна из них не воспринималась всерьёз, будто они были слабыми противниками даже для их подданных. Синий клан обращается к своему второму лидеру с уважением и толикой страха, будто она была для них заботливой, но строгой матерью, золотой клан относится к Натсуми, как к дочери, а бесцветный полон жестокости и безумия. И, если Микото для них безоговорочный лидер, прославившийся на всё Шизуме своим характером и жестокостью, то Юкико для них скорее младшая сестра, которой нужна опека и поддержка. Королева, в клане которой царит абсолютное равенство. Демократия в государстве, которое должно считаться жестоким. Хотя, может, не всё так радужно? Она же смогла дать отпор зелёной, а уровень отдачи велик настолько, что, взбунтуйся госпожа против своих слуг, то от слуг останутся лишь обожжённые останки, павшие от отравления неоном. Рассуждая об этом, Дай поднял взгляд на подошедших к ним людей, одним из которых был Миура Кин. Местная эротическая фантазия представительниц женского пола, отличающаяся абсолютно ублюдским характером. Если он не один, значит, пришедшие с ним уже являлись привязанными ниточками к его пальцам марионетками. Рикудо был знаком с многими людьми в Шизуме, так получалось, что несколько раз он сбегал из дома и не объявлялся неделями, но с таким, как Миура, он никогда ещё не сталкивался. Кин с улыбкой на лице, которая означала лишь напускную вежливость, рассказывал какому-то добродушному дедуле о всей прелести работы в окружении девушек. Для чего это было сказано оставалось неясным до того момента, пока дед не начал настойчиво предлагать своему сыну – они были похожи – бросить работу судмедэксперта и отправиться устраиваться к Миуре в кафе. – Совсем отчаялся? – с вызовом окликнул блондина Дай. – Подначиваешь старое поколение на авантюры? Кин на секунду замер, после чего перевёл взгляд на обращавшегося, но для Роки сказанное было равносильно ножу, пронзающему сердце. Вовсе он не старый, это всё Анзу со своей готовкой и пауки. – А, Рикудо Дай, – Миура с презрением усмехнулся. – Прячешь краску в плавках? – Там ей нет места, Миура Кин, – парень поднялся со своего места, не сводя глаз с врага. – Какими судьбами? Переспал с богатенькой за большие деньги? – Это прозвучало как комплимент, а не как оскорбление. – Парировал Кин. – Давай поговорим об этом в другом месте? Понимаешь, в отличие от тебя, у меня репутация порядочного, но падкого на женщин человека. Не хочу, чтобы обо мне думали, будто я являюсь сексуальным фаворитом среди парней. Широко раскрыв глаза, Кента бросил удивлённый и выжидающий взгляд на Дая. Он что-то ответит? Или сразу применит силу? Лично Аоки не стал бы долго распинаться с подобными выскочками и давно спровоцировал бы его на драку. Так уж вышло, что в школе Кента очень часто дрался, будучи объектом для издевательств из-за маленького роста. Ребёнок, отстаивающий свою честь, борющийся за свои гордость и достоинство был откровенно плох в общении с теми, кого невозможно разозлить. Но Рикудо лишь рассмеялся, закинув полотенце на плечо. – А что такое? Маленький Миура Кин испугался слухов, выдуманных самим же собой? Взгляды парней встретились. Они улыбались друг другу, что больше было похоже на молчаливое объявление войны. Они бы были равными противниками, если бы блондин хотя бы являлся стрейн, хотя бы чьим-нибудь подданным, но его хитрые глаза говорили о том, что против него Даю нечего противопоставить. Драться и пулять неоном по заднице бессильного врага даже неинтересно. А что если это противник не совсем обычный? Было в его злом взгляде что-то гнетущее, что-то пугающее и вибрирующее, будто… Мысленные атаки? Возможно. Другого слова в сложившейся ситуации Рикудо придумать бы не смог. Не то ли это, что обычно использует королева психопатов? Злорадный смех Юкико выдернул его из гипнотического состояния. Девушка почти схватилась за лестницу, но её резко потянул назад Микото. Похоже, каким-то таинственным образом их краткое рандеву в бассейне приобрело характер соперничества, и они решили выяснить: кто быстрее плавает. Может быть, Ёсикава плавает быстрее, но Суо был куда сильнее, чем хотелось бы ей, да и его желание немного позлить королеву было куда более манящим, чем желание проигрывать и довольствоваться умилённой улыбкой. – Нечестно! – в ярости упрекнула его девушка. – Как ты можешь так поступить со мной?! Я ведь тебе верила! – она выплюнула воду, попавшую в рот. – Ты ведь должен меня защищать даже от боли поражения, но только что меня предал! Нет ничего лучше, чем нарочно разозлённая девушка. Улыбаясь, вылезая из воды, Микото с довольной улыбкой победно похлопал самого себя по плечу, гордо вскинув голову. – Мне вообще-то всё равно, – он подал ей руку, помогая вылезли мореплавателю на большую землю. – Но ты вполне можешь получить мой поцелуй в качестве утешительного приза. – Сам себя целуй, – обиженно буркнула Юкико. – Подлец. Сказанное Микото совсем не понравилось. Слишком культурно, не в обычной манере третьей королевы, которая вставляла грязное ругательство даже в разговоре с Кусанаги на английском, когда у неё что-либо не получалось. Вежливость она проявляла лишь рядом с теми, кто назывался её родственниками, либо с учителями в школе. Неужели поражение расстроило её так сильно? Или всему виной стоявший в ступоре, не сводящий взгляд с Ёсикавы его недавний знакомый? Коротышка не из тех людей, которые замечают чужое внимание, зато ревнивый король обладал внимательностью к подобным вещам. Пот, дрожь и поражённый взгляд пристальный взгляд красноречиво выдавали его грязное желание, связанное с Юкико. Улыбнувшись, Суо провёл рукой по своим волосам. Яркие алые искры, отскакивая от нагревающегося пола, жалили, подобно ядовитым насекомым, ноги собравшихся здесь людей. По идее, клан Ёсикавы даже не должен был этого заметить, в то время как ненавистный королю Такэда Хироши судорожно вздохнул, тихо охнув от боли. Устроенный им маленький огненный фокус распугал посетителей бассейна, заставив кого-то даже объявить о пожарной тревоге. К счастью, его ревность осталась никем не замечена, а его поступок расценен как дерзкая выходка, которая освободила для них целую комнату, в которой вместилось бы человек сто. – Да! – первым обрадовался Кента. – Наш король – сильнейший король! Я прав?! За семью, за честь, за короля! Удивлённо посмотрев на паренька, Микото отвёл взгляд. А после того, как Аоки с усмешкой поддержали Андо, Рикудо и даже Исибаси, окончательно смутился, будучи совершенно не готовым к свалившейся на него популярности. *** Перевязывая ногу оступившемуся во время прогулки Татаре, Рен не могла свести с него взгляд. Он был довольно милым, хотя раньше казался ей ничем не примечательным беззащитным, зато жизнерадостным идиотом. Идиотом он и был, потому как даже сейчас, с разбитым в кровь коленом, он не перестаёт улыбаться, радуясь тому, как мило Наито заботится о нём. Хомра. Огненная банда, состоящая из тех, кого в другое время Рен обходила бы стороной. Якудза, прославленные даже здесь, за городом, как ярые пироманьяки. Теперь она понимала, откуда берётся сырьё для таких всеразрушающих пожаров. Они сами были этим пожаром, пламя изливалось из их сердец, уничтожая, не оставляя даже пепла после их визита. И Тотсука поведал ей об их маленьком секрете без тени страха или сомнения. О чём он вообще думает? Если надеется, что она вступит в клан только ради того, чтобы показывать огненные фокусы, то глубоко ошибается. И вновь встретившись с ним взглядом, Наито понимала, что из двоих глубоко ошибается именно она. На неё воздействовали, хотели убить, а парень, которого она старалась не замечать, беспокоится о ней куда больше, чем о себе. Ведь, по его словам, он пытался схватить седовласую женщину, но не успел. – Рен? – Татара протянул руку к её лицу, заставив Наито вздрогнуть. Если он сейчас её поцелует – она точно его ударит и оставит здесь, а сама ускачет на лошади домой! Но он не поцеловал, он пальцами осторожно вытер слёзы, катившиеся по е щекам. Тронутая его нежностью, девушка отвела взгляд, пытаясь успокоиться, прийти в себя. Парень, который рискует собой ради неё, который не способен видеть её слёзы, который в одно мгновение стал для неё защитником. Зачем он это делает? Возможно, именно сейчас в сердце Наито зародились чувства, которые он испытывал с их первой встречи? – Ничего, – она вздохнула, переборов эмоции. – Идём, нужно обработать рану. И не мешало бы выстирать твою одежду. Ничего страшного, если ты задержишься здесь? – О! – воскликнул Тотсука. – Я буду только счастлив! С Зефиром побуду. Как там, кстати, наш общий ребёнок? Это заставило Рен улыбнуться. Маленького грязного щенка, которого они вместе нашли, Татара воспринимает как дитя. Что может быть милее молодого жизнерадостного папочки, который… Стоп. Почему именно их ребёнок? Почему не его или её, а именно их? Умеет же этот светловолосый позитивный идиот занять её мысли. Отведя взгляд, девушка помогла ему подняться, прекрасно понимая, что от чуткого Тотсуки её смущение не скрылось. – Порвал документы отца, – голос девушки дрогнул. – Сегодня всё утро скрёбся в дверь, думаю, ждал твоего прихода. Татара лучезарно заулыбался, заставив тёмные облака страха и гнета рассеяться в душе Рен. Он человек-катастрофа, к которому вечно липнут неприятности, он слабый якудза, к которому красный клан испытывает лишь уважение, он человек, лишённый эгоизма, ставящий проблемы других превыше своих. Возможно, если она вступит в Хомру, то он будет проводить с ней больше времени? Что это она? У него наверняка есть девушка!