Кошачье дело

      Что же я могу сказать обо всём этом? Передо мной сидел полу кот, полу человек, который чуть не убил меня и собственную жену, но я всё равно его почему-то простил. Может я как никто другой способен на сопереживание, или может на тот момент уже съехал с катушек. Я не знаю, но тогда мне было абсолютно на это наплевать, потому что осознал, чего Доку конкретно не хватало. Вся эта нервотрёпка, в том числе и семейная, сеансы совсем его доконали. И даже жена не могла его нормально поддержать и просто стояла в сторонке. Я не могу нормально объяснить, что там происходило, но так всё и было.       Я хотел взглянуть Доку в глаза, но он их отворачивал. И было очевидно, что этим простым взглядом я от него ничего не добьюсь.        - Знаешь, Док, - обратился я к нему спокойно, - Ты кое в чём ошибся.        - В чём же? - вытерев слёзы, он наконец обратил на меня взор.        - Ты сказал, что кошки чувствуют только презрение, - напомнил я ему, - Тогда объясни мне, почему ты плакал тогда и плачешь сейчас?       Док долго думал над ответом.        - Тебе было бы приятно, если бы о тебе думали так плохо? - спросил он меня.        - Нет, но я сейчас не об этом, - ответил я, - А то весёлое чувство, когда ты играл с бантиком. Или то удовлетворение, когда ты избавил меня от того надоедливого парня. Тебе это всё ничего не говорит?        - Это всё чушь собачья, - пробормотал он.        - Нет, это не так! - сказал я ему раздраженно, - Это значит, что ты способен и на другие чувства. И ты также способен на самоконтроль. Ведь ты бы не был психологом, если бы его не было. Просто тебе его надо развивать и всё.        - У меня не получится! - перебил он меня, - С того дня, как я пришёл к тебе в дом, моё желание превращаться в кота всё возрастало! Это, конечно, хорошо, но инстинкты мешали мне и ночью, и днём! Я не знаю, что с этим делать! На жену я уже не надеюсь, потому что она боится ко мне даже приближаться!        - Поэтому я и хочу тебе помочь! - сказал я тогда, - Думаю, ты можешь превращаться, но всегда нужна мера. И я попробую тебе её предоставить.        - Зачем тебе это надо? - спросил он, - Ведь я никому не нужен таким!        - Ты мне нужен! - я взглянул в его глаза, - Без тебя мне некому пожаловаться о своих проблемах. Пусть ты кот или человек - мне всё равно. Любой твой облик для меня как родной! Пойми, без тебя мир кажется для меня большим комком нервов! Ты и жене тоже нужен, потому что она всё равно любит тебя, несмотря ни на что.       Он ничего не ответил. Потом посмотрел на всех нас, а затем на свои руки.        - Хорошо, я согласен на твоё предложение, - сказал он, - Только позволь мне повторить своё обещание при тебе.        - Ну как скажешь.       Из его указательного пальца начал расти коготь. Док дотронулся до своей груди и начал говорить клятву. Вот, как она звучала:

Пусть девять моих жизней пролетят мимо, Но не закопаю я родных своих в могилу!

      Направив свой палец к груди, он провел по ней краем когтя, рисуя крест. Я хотел остановить его, но Док отталкивал меня, объясняя, что это часть клятвы. Он хоть и сдерживал свою боль, но мне было крайне неприятно это видеть. Когда он закончил, его уши, когти и хвост исчезли, а зрачки расширились. Потом он потерял сознание. Я поймал его, не дав упасть в снег. Всё это время его жена стояла и в шоке наблюдала за всем этим.        - Что стоишь? Помоги своему мужу! - тихо, но строго попросил я её.       Она тотчас подбежала ко мне и помогла мне взять Дока. Всю дорогу домой мы и слова друг другу не проронили: она была в состоянии испуга, а я лишь думал о том, как бы помочь Доку с его проблемой. На нашем пути мы не нашли остатков пролитой невинной крови - снег их уже стёр. Как мне было ясно, Бог простил Дока после того, как он снова поклялся нас защищать. Может я ошибаюсь, но всё же был рад, что его никто больше не видел, как он озверел.       Мы прошли мимо той машины, где всё и началось. К тому времени успели приехать полиция и скорая помощь и занести тело в машину. И в чём же смысл? Врачи тому парню помогут, а полиция всё равно ничего на разузнает. Мы незаметно прошли мимо них.       Дошли до его квартиры, обработали его рану и уложили его в постель. Я вдоволь нагляделся на него и осознал, что его нельзя оставлять без внимания.        - Ты можешь идти, - сказала мне его жена, - Я сама с ним управлюсь.        - Хорошо, но завтра я к нему приду! - предупредил я её.        - Это совсем не обязательно.        - Нет, обязательно! - яростно сказал я, - Он без меня пропадёт!        - Ну что я могу с тобой сделать? - она проводила меня до выхода, - Ладно! Делай, как хочешь!       Я пошёл к себе домой. Всю ночь эта клятва не оставляла меня в покое. Она надолго сохранилась в моей памяти.       После этого происшествия я каждый день приходил к Доку. Я быстро нашёл путь из его положения - обычная дрессировка. Этот метод сработал отлично - был уже виден результат. Бывали редко срывы и превращения, но потом всё уладилось. Я наконец научил его пользоваться своими способностями, не опасаясь последствий. И уже через три месяца всё с ним было хорошо: он вернулся на свою работу и даже думать не смел о своих привычках. Я же, как обычно, начал снова приходить на его сеансы. Всё пришло в норму.       Почему я рассказываю вам об этом сейчас? Я вам отвечу.       Дня два назад после очередной психотерапии я собирался выходить, но Док остановил меня, сказав:        - Я к тебе сегодня приду.        - Ну хорошо, - удивился я и вышел.       Вечером, идя по улице, я встретил Хованского. Тот всё насмехался надо мной,а я пытался не обращать внимания и пошёл своей дорогой. Пройдя несколько шагов от него, я услышал, как он завопил. Я обернулся и увидел, что он держал себя за раненое плечо и кричал:        - Ну попадись ты мне, чучело-мяучело!       Я удивился, но пошёл домой.       В девять часов вечера меня забеспокоил знакомый шум за входной дверь. Открываю, а там сидит тот чёрный кот. На груди у него был шрам в виде креста, и я вспомнил, кто это. Я прижал его к себе, но меня смутило, что его лапы были влажными. Они были замазаны чем-то бурым. Опустив голову внизу, я обнаружил красные следы. Я догадался, что это кровь, и она от Хованского. Вздохнув, я спросил кота:        - Это всё твоё обещание, да? Эхх.. Ну и что мне с тобой делать?       Вдруг он заговорил со мной:        - Люби, корми и никогда не бросай.