Зов рода.

      Всю негу пятничного неторопливого самопогружения как ветром сдуло. Наруто, мигом заметив перемену в друге, попытался было выяснить, что же произошло, и почему не было тренировки, но, к своему разочарованию, ничего не узнал. Саске умел молчать, когда хотел – или когда ему было что скрывать. О своих делах он вообще мало распространялся. Так что безуспешно побившись головой об непрошибаемую учиховскую стенку и получив твердый отказ на прогулку вечером, Узумаки отчалил восвояси.        Саске сел думать и расписывать перспективы на будущее. Разговор с братом как-то очень резво осел в его голове. Он, разумеется, думал о том, что будет делать, лишившись вдруг поддержки не просто семьи – без семьи заботу о нем принял бы клан – а оставшись бесфамильным вообще, один во всем белом свете. Один, без средств к существованию – руины фамильного особняка и три могилы за почерневшей оградой. Не сказать, что это его как-то удручало или пугало, скорее – подхлестывало усиленно строить планы начать все с нуля. Впрочем, это было рисковое событие, и оно относилось к категории «крайне маловероятно». Правда, планы были довольно реальны. И вот никогда бы он не подумал, что когда-то часть их придется применять в реальной жизни. Ладно хоть не в десять лет остался без попечительства, а к более-менее собранным пятнадцати.        Первым делом, разумеется, источники финансирования, место для жилья у него теоретически было – Узумаки можно было использовать и в практических целях. В конце концов, блондин бы согласился пару месяцев потерпеть зудящего под боком Саске. В принципе, наметки на небольшой частный бизнес у него были – с новыми идеями проблем не было, и Саске догадывался, что отлучать его от фамилии никто не собирается. Наследник-бета – не самое лучшее, что можно себе вообразить. Просто прикроют финансирование и выселят из дома. Теперь главное – успеть за оставшиеся месяцы повязать в одну упряжку нужных людей – Саске не брезговал на светском приеме подойти и поздороваться с нужным человеком, фамилия у него достаточно громкая, в своем роде это тоже ресурс, на который можно опереться.        За своими размышлениями, несколько сосредоточенными и слишком скоротечными, Саске не заметил визитера в своей комнате. В семье вторгаться в личное пространство не то чтобы не приветствовалось, просто как-то не было привито. Каждый имел для себя отдельную комнату, а родители еще и общую спальню. Перед каждым визитом (по-другому не скажешь) необходимо было - если не договариваться заранее - вежливо и долго стучаться, давая возможность владельцу помещения привести себя и мысли в порядок. Едва Саске понял, что в комнате кто-то есть, причем он не может сходу определить, кто именно его гость, он вздрогнул неосознанно, понимая, что за своими мыслями вообще потерял ход времени. Очень хотелось глянуть на часы, но с посетителем возле его стола этого не сделаешь. Парень вздохнул, заставляя свое тело двигаться из такой удобной позы с упором локтей на стол – позы сосредоточенности и размышлений. Его любимая поза – он часто и подолгу мог сидеть так, рассуждая сам с собой.       Визитер, разумеется, Итачи. Ни запаха, ни звуков от него исходило – старший брат был поистине восхитителен – двигался совершенно бесшумно и мягко, будто заправский убийца. Обернувшись, он наткнулся на внимательно вглядывающегося в него лицо брата в нескольких сантиметрах от себя. Все-таки он странный – этот жест поначалу пугал младшего не на шутку, но став взрослее и как-то даже спокойнее, Саске счел это небольшой блажью старшего брата. Так что даже бровью не повёл, когда почувствовал, как Итачи выдохнул носом и теплый воздух коснулся его ноздрей. Удивительное дело: старший редко посещал его покои и чаще всего по поручению от родителей, но позволял себе приближаться лицом к лицу невыносимо близко, будто хотел что-то рассмотреть в непроницаемых радужках младшего. Саске спокойно смотрел на Итачи – короткие, но многочисленные ресницы, изящной, будто нарисованной формы брови, внимательные глаза. Сложно было отвести взгляд – он невольно завораживал, заставлял концентрироваться на себе, так что ничего кроме глаз Итачи не интересовало младшего брюнета. - Ты что-то хотел? – Тем не менее, спокойно поинтересовался хозяин апартаментов. Гость не ответил, только медленно отстранился, усаживаясь на небольшой пуф рядом со столом. Пара секунд молчания. Уж Саске-то знал, как любит паузы Итачи, будто диковинный актер – тянет их красиво и с чувством, толком, расстановкой. - Хотел. Мы едем в эти выходные на Хоккайдо – мама очень хочет погулять в тамошних парках, сейчас весна, и приближается цветение Сакуры на севере. Мы не можем пропустить этого зрелища. – Итачи всегда говорил на одной почти ноте, не играя ими или очень незначительно, когда говорил что-то значимое или необходимое. - А тренироваться сегодня не пойдем? – Уточнил на всякий случай Саске, все-таки они не спарринговались очень и очень давно. В последнее время Итачи будто «отошел от дел» в плане боевых искусств – весь погрузился в свои отчеты, помогая отцу с работой. - А ты хочешь? – Итачи очень внимательно посмотрел в глаза брату – слишком внимательно для его расслабленной позы. Что ни говори, а Саске быстро находил противоречия в людях, даже если они очень сильно хотят доказать ему, что все в порядке. Хотел ли он? Однозначно, да.       Насколько он мог судить, его тело, тело альфы, зрело несколько быстрее, чем тело беты, так что по силам он вполне мог бы сравниться с восемнадцатилетним бетой. Как раз расцвет физической мощи. Он часто проигрывал брату в силу того, что младше, впрочем, эта отговорка ему в голову не приходила. Он считал, что все дело в его недостаточной тренированности, так что одно время дело дошло почти до полного истощения организма – вовремя спохватившаяся Микото кое-как отговорила сына изводить себя. Благо отец и брат были где-то в командировке, уж они бы точно не упустили случая напомнить ему о его физической подготовке и глупых избранных методах тренировок. Больше Саске так себя не нагружал, за долгими размышлениями (и почти неделей восстановительных процедур) придя, наконец, к нужному выводу. Небходимо просто подрасти, чтобы тело «раскрылось». И вот сейчас, после разогрева с Узумаки, молодой альфа чувствовал себя в силах и форме, чтобы в очередной раз попытаться «отобрать трон» у брата-беты.       Правда как-то этот самый брат бледноват. Мало того, что сам по себе он похож на привидение из-за светлой кожи (как и сам Саске), а тут еще из него будто всю кровь выкачали. Младшему даже не по себе стало, когда внимательные против воли глаза заметили явно шелушащуюся кожу на щеках аники, да такого быть не может! Насколько же всё плохо у него?! Тело Саске как-то мимовольно расслабилось, несмотря на ходящий по венам могучий тестостерон, а его инстинкт альфы передумал нападать. Как-то даже странно, он видел старшего брата и в ситуациях похуже, с глубокими рваными ранами или изящными порезами - и немало их нанес он сам - но когда налицо была явная... "нездоровость"?.. "не боеготовность"?.. Неприменимо к Итачи. И тем не менее. Однако отказывать нельзя, тем более сам завел этот разговор - брат может счесть это трусостью или даже оскорблением. После довольно длинной паузы Саске все-таки выдавил: - Немного. Я бы сегодня поупражнялся с деревянными катанами, - все-таки они более-менее безопасны из всего арсенала. - Как ты... смотришь на это? - Вот уж чего ему недоставало, так это волноваться за Итачи. Ведь не маленький же, а все равно. И когда только ему стало по проблем всем идеального старшего? Брат. - Пойдем тогда, - Итачи поднялся, странно глядя на вовсю пялящегося на него альфу. Саске, не отдавая себе отчета наблюдал за сухим телом. На мгновение ему даже показалось, что дай он себе волю, он укутает глупого аники в одеяло с ног до головы, ведь он так загонял себя - в своей комнате, где всегда царил полумрак, для Саске это было особенно заметно. - Да, - мгновенно отведя взгляд и точно так же поднявшись, Саске едва не выскочил из комнаты, спеша укрыться от каких-то глупых и не совсем адекватных ощущений.       В закрытой части додзё хранился довольно внушительный тренировочный арсенал. Здесь были не только деревянные катаны и танто, а даже и настоящие, боевые. Обычно он предпочитал сражение именно на живых, настоящих мечах, но сейчас этого вообще не хотелось. И во всем виноват Итачи! Вот, спрашивается, зачем так себя истязать? Так, что даже обижать его не хочется. Даже какая-то кривобокая забота очнулась. Стараясь отбросить лишние мысли, Саске взялся за рукоять деревянного меча, сразу переходя в первую базовую позицию. Драка отличное успокоителье для разыгравшегося не в меру воображения.       Итачи взял парный деревянный меч, даже пару раз издевательски прокрутил его в руках, с немым ехидным вопросом поглядывая на сжавшего зубы отото. Насмехается он, как же. Плавные, почти незаметные движения, и вот он нападает.       Саске всегда стоит неимоверных усилий уйти он первой изящной атаки. Итачи совершенно непредсказуем - как же он обожает подсечки, или удары по кисти рукоятью меча. Казалось бы, пустяковое дело, но так он всегда и выигрывает - его удар похож на удар камня. Первые пару минут они будто танцуют по комнате, Итачи ужом вьется следом за искусно уворачивающимся братом. Надо же, научился. Итачи ухмыляется, а затем с самым невинным видом вдруг делает на мече стойку, целясь ногой в лицо противника. Саске едва ли шокирован; ему достаточно пары секунд, чтобы осознать: старший стащил его фишку с прошлого боя, совершенствуясь, так что достать его так же на этот раз будет тяжело.       В бою Итачи прекрасен: черный ухоженный хвостик на затылке то и дело взлетает вверх, а сам брат наполняется каким-то шальным азартом, будто скидывает пару лет. Такое удовольствие в нем можно редко увидеть - он дерется чаще всего неохотно, но уж с Саске-то не филонит и не пропускает, и это греет душу младшего брата. Итачи действительно настроен надавать ему сегодня по шее, так что рвение и боевое настроение мигом возвращаются к молодому альфе. В изобретательности Итачи уступает ему, и это единственное его преимущество перед братом: тот берет отточенной техникой и душащей тактикой. Надо использовать тело на максимум: они равны в части тренированности тела, вопрос в том, чей разум одержит победу.       Тело отзывается на этот раз просто с радостью. Когда противник выглядит полным сил и желания драться, инстинкт в рычанием вырывается в битву. Удары Саске всегда более резкие и более сильные - он буквально крушит все на своем пути. Они разительно отличаются телосложением, Итачи весь узкий и гибкий, будто плеть, сухой, как стальной канат. Саске же довольно широк в плечах, мощные руки увиты венами - он на порядок сильнее в этом плане. Правда, на типичного шкафа-альфу он не похож, тот же Наруто раза в полтора шире него, но Саске упорен. Его силе позавидует и десяток громил. Они да, а вот аккруатный старший брат нет - он нагло ухмыльнется самым кончиком губ, прежде чем повалить непутевого брата на татами и ведь едва не добить - младший в последнюю секунду успевает откатиться от резвого нападающего, неожиданно утянув его следом на пол. Ситуация патовая*, бойцы мигом расходятся, формируя новую линию тактики.       По венам течет уже не кровь, а настоящий жидкий огонь. Так разогреть его может только кто-то из клана, с другими такого драйва он не испытывал - Хьюги, Ходзуки, Хошикаге - всё не то. В них нету той острой борьбы, такой схожести и одновременной непохожести в действиях, такой предсказуемости и одновременного незнания, где будет враг в следующий момент. Лучший противник - другой Учиха, так всегда говорит отец.       Саске чувствует, как пот стекает с подмышек, как от влаги неприятно трется майка на спине, но это его мало волнует: глаза брата разгораются безумием, и свое собственное в ответ никак не получается сдержать. В такие моменты Саске свято верит - и не только верит, видит - в доме два альфы, два мощных наследника. Итачи грациозен, танцует возле него, строит сети ловушек из ног, обходных потаенных взмахов и трюков - мастер иллюзии в бою - не захочешь, а поверишь ему. Саске лишь ухмыляется: за годы практики, десятки поражений и сотни синяков и ран он изучил брата - другие вершины ему не нужны, его аники - лучший. Какаши - признанный фехтовальщик и наставник - пасует, сначала перед не по годам расчетливым шестнадцатилетним Итачи, следом - перед полным яростной непредсказуемости пятнадцатилетним Саске. Они - лучшие. И Саске непременно должен победить. Он - альфа. Он наследник Учих.       Впрочем, едва он задумался - секундная задержка - Итачи улавливает, мигом отправляя незадачливого братца на пол. Саске ничего не остается, кроме как ударить его в лодыжку: Итачи не удерживает равновесия и падает буквально на него, чтобы добить локтем - показательное движение, окончательная победа. Саске развил гибкость: ему далось тяжело, но того стоило - плетью извернувшись под братом, тут же оседлал его бедра, что даже еще не коснулись пола, скручивая руки и жадно ухмыляясь. Итачи резко дёргается, но младший держит цепко и крепко, действительно стальные змеиные объятья. Раз, второй - и Итачи стихает, тяжело дыша и мелко дрожа от бушующего в крови адреналина, да и сам Саске не лучше, все тело ходуном ходит, азарт боя ещё не выветрился. Впрочем, поиздеваться и проехаться по гордости старшего стоит. Это был обоюдный просчет, который каким-то образом вышел в его пользу. Он и сам ещё не понял, что победил. - Хм, - все, на что хватает его в тот миг - он не может выдать язвительную речь или как-то подколоть брата, в нем поднимается Гордость, так что слезать с поверженного альфа не спешит. - Глупый отото научился драться? - Слышит он полузадушенный, но такой язвительный голос снизу. Разумеется, он знает, почему оказался под братом, и что произошло - они оба знают - но по очкам Саске впереди. - Или кто-то запустил себя, - шипит в ответ младший прямо в ухо Итачи, - ушёл с головой в отчеты и не выходит погулять. Что это было, аники? Ты так не ошибался... Ну, никогда, по меньшей мере. Сегодня утром я видел, как твои зрачки расширились, и в каком ты состоянии, и правом того, кто сейчас сверху, - Саске демонстративно поёрзал на очень даже удобной и мягкой заднице брата, - я хочу знать: что с тобой? - У кого-то слишком больное воображение, - огрызнулись снизу. - Отпусти меня. Саске нехотя слез с добычи, усаживаясь на татами и, подтянув ногу, удобно устроил подбородок на колене, глядя на то, как брат плавно, будто кот тянет отсиженные мышцы, а затем чинно усаживается на колени, развернувшись к нему. Глаза все еще горят адским огнем, он хочет отомстить за свое поражение - хоть и старается скрыть это за будничной маской. Альфа ухмыляется, он-то знает, что за привычной ширмой милого брата скрывается настоящий Дьявол, готовый разить без передышки. Порой ему даже жаль, что он бета. Хотя так у него самого не было бы шансов. И Саске даже и не знает, рад он или же нет. - Что с тобой? – Саске не требует ответа, он просто спрашивает, как брат брата. Итачи уже два раза ушёл от ответа, и это ему не нравится. Обычно аники ничего не таит, тем более такого значимого. Проблемы со здоровьем – худшее, что он мог пожелать своей семье. - Приболел немного, лекарства принимаю, вот и всё, - как-то даже устало отмахнулся Итачи. Вот дались ему эти вопросы? Назойливый у него братишка. - Ты до сих пор весь красный. Твое сердцебиение всегда стабилизируется и адаптируется меньше чем за три минуты. Так же, как и моё. Не ври мне, черт тебя побери! Я дышу уже размеренно, а ты все еще рвано – слышишь? – Удобной позы как не стало. Итачи лжёт! Это уже выше его понимания – как брат, как тот, кто родная с ним кровь, может лгать?! Саске в один скачок оказался рядом с вяло сопротивляющимся братом – похоже, дело и вправду дрянь. Сердце противно заныло – вот ведь чуял же, что не стоит им сегодня драться. Чуял – и все равно пошел на поводу у гордости. Тело старшего покрыто испариной – все бы верно, но она не испарялась – вентиляция в комнате отличная, так влага скапливаться на теле не должна. Саске просовывает руку под майку брата, трогает шейный позвонок, спускается между лопаток, приобнимая уже немного потерявшегося в пространстве аники, чувствуя там невыносимый жар. После сражения так быть не должно. С каждой секундой брату становилось всё тяжелее. - Идти можешь? – Спрашивает он у Итачи, пытаясь поймать взгляд, и внезапно чувствуя, как привычный запах разогретой беты меняется на странный запах страдания и боли – он хорошо ему знаком, слабый аромат полыни и златоуста. Через пару секунд он все-таки видит глаза – в них почти ужас – Итачи никогда прежде так не болел, мысли по поводу «кто тут альфа» живо испаряются, и единственное, что приходит в голову младшему – утащить тело в его комнату, а затем предупредить по телефону мать и вызвать врача. Аники оказывается на удивление легким – то ли Саске в реальном испуге за состояние брата стал сильнее, то ли сам Итачи отощал, но альфа быстро поднял безвольное и трясущееся тело на второй этаж особняка, пинком открывая дверь в покои старшего. Здесь всегда все прибрано – ни лишней пылинки, ни лишней детальки – все от и до по образцовому порядку. Не обращая внимания ни на что, Саске бережно сгрузил свою ношу на кровать, рывком вытаскивая из-под брата покрывало, а затем лихорадочно его раздевая – липкая и уже наверняка холодящая одежда здесь не нужна. Судорожно стащив штаны и майку, заботливо укутал уже ломающегося в лихорадке аники, а затем стремительно вышел из комнаты. Запах мучений стал невыносим, отдавая теперь гарью и кровью. Порой Саске даже проклинал свой чуткий нос. Войдя к себе, первым делом выхватил мобильник из школьной сумки – набрал семейного врача. Вызов на дом – дело непривычное, но Саске справляется: - Господин Минато, добрый день, Итачи в ужасном состоянии, прошу срочно прибыть для осмотра, похоже на лихорадку – у него жар и повышенное потоотделение. Что? Нет, еще не звонил, позвоню ей после вас. Да. Как можно скорее. – Собеседник отключился – надо же, как взволнованно звучал голос этого золотоволосого альфы. Отец Наруто, давний друг Фугаку, за ними наблюдал – правда, раньше Саске не доводилось обращаться к нему за помощью.       Следующая на повестке дня – мать. Реакция та же: несмотря на недавнее начало своего рабочего дня она тут же ответила, что уже едет. Это действительно экстраординарное событие.       Саске обречённо вздохнул и выглянул в окно - через небольшой проем в плотных шторах виднелась зеленеющая трава с тюлевым рисунком, он никогда не любил открытые помещения. Сейчас, пока никого в доме нет, ему предстояло пойти и позаботиться о таком неосмотрительном старшем брате. Как его только угораздило - единственная оформленная и злая мысль в голове. Что на него нашло? Когда он перестал доверять своей звериной интуиции? Перед глазами стояли полные затуманенных неясных мыслей глаза брата, такие запутанные и тягучие. Ему, несомненно, плохо, судя по реакциям тела, но взгляд... Какой-то сожалеющий, горький, как запах, издаваемый его железами.       Скрепя сердце, молодой альфа вышел из комнаты на кухню, чтобы набрать воды и захватить смоченное полотенце - обтереть тело, что наверняка жалко скулило наверху - так, по крайней мере рисовало его воображение, хотя скорее всего Итачи упрямо сжал зубы и молчит. Даже стены родного дома казались какими-то чужими, не такими, как обычно, Саске будто в трансе спустился на кухню пальцами ведя вдоль стен по обоям. Словно все его мировосприятие пошатнулось в момент. А что будет, если болезнь Итачи смертельна? Это глупые мысли, но остановить их было невозможно, а еще Саске понял, что запах брата становится интенсивнее и жарче, доносясь через закрытые двери его покоев сюда. Будто его изнутри что-то палит. Парень поспешил схватить первое попавшееся ему полотенце для протирания посуды, наскоро его обмакнул под краном и набрал в стакан немного кипяченой воды из чайника.       Итачи весь съежился на широкой двуспальной кровати, издалека было слышно, как постукивают его зубы друг об дружку, видно, как тело ощутимо трясет по легким летним одеялом. Стараясь не тревожить напряженную тишину комнаты, Саске осторожно подошел ближе, все еще не осознавая, что на постели мучается его старший брат. Так просто не может быть. - Итачи, как ты? – Едва ли юноша знал, как обращаются к людям в таком состоянии, но остаться безмолвным… Саске осторожно присел на край кровати. Брат почувствовал присутствие – шевельнул рукой в его сторону - он не мог не отреагировать. – Ты весь вспотел, я вызвал врача, - надеясь на сохранность трезвоумия старшего, отрапортовал парень, касаясь одеяла и стаскивая его с тела. – Давай я… - Нет. – Огненная, дрожащая рука обвила его запястье, хватка не была ни стальной, ни даже сильной, пальцы не смыкались из-за жара и ломоты в теле. Единственное, что подчинялось Итачи беспрекословно – его голос. Твердый, уверенный, не прохладный, но ощутимо непоколебимый. «Чертов упрямец», - сцепив зубы, Саске сдержанно поинтересовался: - Что значит «нет»? Ты сам знаешь - все аргументы на моей стороне, - «а особенно то, что это я так загонял тебя сегодня», - так что не строй из себя черт знает что. Дай мне обтереть хотя бы спину, грудь и ноги. Тебе полегчает, вот увидишь, - к концу сменив речи на убеждающие, вещал младший.       Не обращая внимания на слабый протест, Саске сдёрнул одеяло с торса, обнажая по пояс грудь брата, всю блестящую от обильных выделений, которые уже пропитали тонкую ткань простыни и пододеяльника. В носу невыносимо засвербило: брат пах чем-то неестественным, будто синтетической гарью, в которой терялись ноты полыни и крови, искажаясь; их едва было узнать в таком жутком букете. Срочно захотелось отмыть аники под душем, оттереть его мочалкой до крови, чтобы не было этого ужасного запаха. - Разве… так… пахнет лихорадка беты?! – Просипел Саске, приступая к делу немедленно. Разгоряченное тело вздрогнуло от соприкосновения с влажной холодной тканью, а затем благодарно расслабилось, позволяя медленно и осторожно водить по груди. Итачи, хоть и сопротивлялся, все-таки нуждался в непосредственном уходе. Забота и тепло – так всегда хлопотала во время болезни Микото, когда малышом Саске студился на сквозняке.       Было приятно жмуриться под нежными заботливыми руками, которые бережно поглаживали, успокаивали одним присутствием, в такие моменты боль переставала быть значимой, все мироощущение скапливалась на кончиках маминых пальцев. - На живот повернись, - ласково попросил младший, за какие-то жалкие секунды прочувствовавшись идеей ухода и заботы за «глупым старшим братиком». Он по запаху и температуре его тела знал, что аники сейчас ужасно плохо, и хотелось как-то помочь, быть полезным ему – ведь в детстве и Итачи часто нянькался с ним, заключая в кольцо своих ног и долго поглаживая мягкие детские волосики.       Старший послушно перевернулся, даже ничего не спросив, загипнотизированный успокаивающими манипуляциями. Саске с осторожным и бережным старанием отер сильные плечи, дрожащие лопатки, выступающие позвонки на гибкой спине, а затем отложил тряпку, просто гладя пальцами. Тело под руками завозилось, будто пытаясь скинуть их с себя, но Саске ощутимо надавил на поясницу, пригвождая норовистого брата к постели. - Лежи уже, - грубо буркнул младший, оскорбленный в своих самых лучших и чистых чувствах и порывах. – Как омежка сопливая*. Руки сами собой поглаживали разгоряченную кожу спины, потирали, массировали. Саске знал толк в массаже и ласках, хотя умение свое проявлял очень редко. Итачи, казалось, окончательно капитулировал, лежа смирно и часто загнанно дыша, но не отстраняясь. Даже втихушку подставляясь под ласки, якобы незаметно вожкаясь и ластясь. Это начинало нравиться младшему - кожа брата была мягкой, будто смоченная в воде глина, податливой, а эта добровольная сдача в плен была предметом особой гордости. Впрочем, едва ли аники согласился бы на такое в трезвом уме и твёрдой памяти. Спокойная и уютная нега захватила всё существо Саске: он и сам не помнил, когда ему было так невыносимо комфортно со старшим братом, что постоянно хочется идиотски улыбаться, и даже потереться щекой, носом возле острых позвонков, чтобы брат получил его запах, запах альфы. Раз у него нет своего доминантного запаха, Саске им поделится. Ему же не жалко - так что младший даже наклонился поближе к нагой спине, поглаживая похудевшие бока и лопатки, но тут же отпрянул, едва душа в себе вопль: запах жженки стал невыносим, омерзительно-искусственный, будто неживой вовсе. - Да что же с тобой такое-то... - Обреченно прошептал брюнет, с жалостью глядя на вновь сжавшееся в спазме тело. Такой открытый, беззащитный, нагой... От мыслей отвлек короткий визг тормозов на парковке перед домом. Саске встрепенулся, поднимаясь с кровати, уже слыша трель из прихожей - Минато, скорее всего, мама так не паркуется. Быстро сбежав по ступенькам вниз, альфа открыл дверь, чтобы увидеть внимательные голубые глаза и нахмуренные брови. - Ты в порядке? - Вопрос удивил Саске. - Болен здесь вовсе не я, - против воли прохладно парировал брюнет в ответ. Зачем печься об его здоровье, если... - болен Итачи, и он наверху, у себя. Молодой человек развернулся и зашагал уже сотый раз за день на второй этаж, провожая гостя за собой. - Мы как обычно тренировались после обеда, всего не более получаса, когда Итачи стало плохо. Это произошло стремительно – я не заметил, когда дело приняло такой серьёзный оборот – он отлично дрался. Просто в какой-то момент он буквально выскользнул из сознания. Его всего трясет, и этот запах… - Договаривать Саске не стал, они подошли к покоям Итачи, откуда несся вперемежку с противными запах цветущей лаванды – обычный запах разгорячённого Итачи, но для чувствительного носа - тоже извращенный и искаженный. - Подожди тут, я быстро, - Минато четко смотрел в глаза брюнета напротив, будто ожидая подтверждения своим словам. Учиха прикидывал, что же ответить: что это ЕГО брат, и он будет присутствовать, во что бы то ни стало, или же дать специалисту спокойно и обстоятельно разобраться в ситуации. Сердце, разрываясь, кричало о первом варианте, а внимательные голубые глаза Минато и разум – о втором. Секундная борьба… - Что ж. Вы правы, моя работа выполнена. Только я мобильник возьму – он у Итачи в комнате.

***

      Звонок от Саске заставил Наруто изрядно напрячься. Учиха редко звонил ему после встреч, особенно если был взвинчен так же, как и перед его уходом из их дома, но трубку парень взял. - В шесть как обычно. – Собеседник отключился. - Засранец чёртов, - буркнул на затихшую трубку блондин, прикидывая, как быстро ему придётся бежать: до пруда в парке было добрых километра три, а до шести оставалось всего полчаса.       Наруто все-таки опоздал. Учиха уже привычно-одиноко сидел на самом мыске маленького деревянного пирса для прогулочных лодок, едва касаясь босой ногой воды. Сгорбленная поза и какой-то безысходный взгляд друга едва ли напоминали о том гордом альфе, который фыркал на толпу возле себя или жарко дрался на татами. - Что случилось? – Вместо приветствия спросил Узумаки, подходя ближе и шагая по деревянной конструкции, отчего вода рядом дрожала и вибрировала, чувствуя сильную походку. Брюнет молчал, даже не отреагировав на визитёра, которого сам и вызвонил. – Ну чего молчишь? Блондин уселся рядом, заглядывая в пруд. Ничего нового он там не увидел – свои растрепанные волосы и слегка красное после бега лицо. А вот Саске даже не моргал. Расширенные зрачки и немой взгляд в пустоту, кажется, кое-кто вообще за пределами этой галактики. Пихнув друга локтем в бок, Наруто постарался согнать это наваждение: - Говори уже, -недовольно буркнул парень, выжидательно уставившись в тёмные, наконец-то увидевшие его глаза. Помолчав пару минут, Саске выдавил только одно: - Итачи госпитализирован.