Получи желаемое

Получи желаемое ...но перед этим пострадай, как следует.

Люси всегда любила просыпаться от яркого солнечного света, слабо ударяющегося о тонкие веки и заставляющегося проснуться лучше любого будильника, поэтому она никогда не задёргивала шторы на окнах. В крайнем случае её так называемым будильником являлись два неугомонных напарника, которым дай волю — они на всю Магнолию шум и гам устроят. Это утро проявило свои минусы в виде прохладного, но лёгкого ветра, проскользнувшего в комнату Заклинательницы и тут же начавшего обволакивать участки девичьего тела, не прикрытых одеялом. Ресницы дрогнули чуть сильнее, когда, слегка поёрзав на пригретом месте, Люси чувствует у себя под шеей что-то тёплое — даже согревающее — и мягкое. Догадка о том, что это может быть подушка, отпадает практически сразу же, стоит волшебнице потереться щекой о поверхность. Догадка о том, что это мужская рука, становится явью, стоит Люси открыть глаза и сонным взглядом скользнуть по руке напарника, начиная с плеча и заканчивая лицом, слегка повёрнутым в её сторону. Люси часто видела Нацу так близко, и смущение, резко отражавшееся на её щеках, окатывало девичье подсознание, напрочь выбивая остатки разума и оставляя после себя лишь заметную робость в движениях и еле заметное помутнение во взгляде.

Зубы драгонслеера едва захватывают нижнюю девичью губу и оттягивают — Нацу отстраняется и сразу же целует щеки, скулы; сжимает в правой, пристроившейся возле головы Люси, руке ткань одеяла. Поверхность кровати прохладная, дарящая Люси лёгкую бодрость, и толку от этого никакого, когда Саламандр вжимает её тело в мягкий матрас, своими прикосновениями разгоняя по телу невероятно жгучее пламя.

Заклинательница стыдливо жмурится и прикрывает рот рукой, когда "Да не может быть!" чуть ли не сорвалось с её уст громким выкриком. Память вновь не самым приятным образом подшучивает, подкидывая самые смущающие воспоминания этой ночи. А Люси не верится. Не верится, что всё это — явь.

Мужские пальцы скользят от предплечья к самим плечам, захватывают бретельки летнего платья и медленно вниз оттягивают; его губы, блуждающие по её ключицам, так же медленно переходят к левому плечу, где находилась бретелька. А Люси через нос вздыхает — глубоко, громко, местами прерывисто. Пальцы правой руки запускаются в малиновые волосы, сжимают несколько прядей в одну большую и едва заметно оттягивают. Нацу это словно за приказ отстраниться принимает, приближается к её лицу и вновь целует — жарко, властно, сводя с ума.

Резкий вздох всё же срывается с уст волшебницы, щёки стремительно алеют, выдавая сильное смущение Люси, карие глаза закрываются. До сих пор не верится. Эгоистка, донимающая её днями ранее, окончательно исчезла; чувства, разрывающие на части сердце, растворились этой ночью. Осталось лишь неверие. Неверие, не позволяющее окончательно принять происходящее за реальность, а не иллюзию. То, что она испытывала на протяжении этой недели, кажется страшным сном. Страшным, невероятно пугающим и... и больно сжимающим сердце. Резкое и короткое мотание головой. Люси медленно поворачивается в сторону спящего Саламандра, не сдерживается и, приподнявшись на локте, проводит кончиками пальцев по его щеке. Ей мало. Чертовски мало. Вновь не сдерживается — указательный палец едва ощутимо проводит линию на его нижней губе. И вновь мало. И вновь чертовски мало. Губы до сих пор запомнили его жаркие поцелуи, тело запомнило его прикосновения, ласки. Дыхание начинает сбиваться стремительно, стоит только вспомнить происходящее этой ночи. Непоколебимое желание сбивает с толку, вытесняет остатки разума. А Люси поддается. Поддается собственному безумию, как и в тот раз, но уже ни о чём не жалея. Глаза Драгнила открываются резко, безумно напугав и не успев вогнать в краску — пальцы его рук вмиг оказываются на девичьем затылке, прижав смущённое и изумлённое лицо волшебницы к лицу волшебника. Люси не успевает опомнится из-за быстрой перемены происходящих вокруг ситуаций, как оказывается прижатой Саламандром к тёплой постели. Теперь пальцы обеих рук драгонслеера прижимают лицо девушки ещё плотнее, а бёдрами он всё так же продолжает вжимать податливое обнажённое тело волшебницы в мягкий матрац. — Этого ты хотела? — медленно отстраняясь, ухмыляется и убирает золотистую чёлку, еле-еле прикрывающую карие, затуманенные глаза. — Нельзя же так пугать, это было слишком неожиданно, — Люси всё ещё держит ладони на его широких плечах, создавая вид слабого сопротивления, робко отводит взгляд в сторону, не в силах больше смотреть в его глаза — она всё так же боится сорваться, боится поддаться своим желаниям, хотя сделала это уже давным-давно. А смотреть прямо на него — сдерживаться просто невозможно. — Да, именно этого, — Люси не узнаёт свой голос, но, вспоминая о вопросе, робко отвечает. Всё ещё слишком непривычным кажется всё это. И вновь она вовлечена в поцелуй. И вновь жаркий, столь желанный, необходимый и головокружительный. Мысли и слова кажутся ненужными и сразу же улетучиваются, оставляя её наедине с мужчиной, одним своим прикосновением вмиг лишающим дара речи. Тонкие руки обхватывают его торс и пальцы изредка проводят горизонтальные линии на широкой спине драгонслеера, распаляя желание пуще прежнего. Мир вокруг них делает двойной кульбит и всё ещё явно не собирается принимать чёткие краски. «Я невероятно счастлив» — единственная мысль, засевшая в его голове. «Я невероятно счастлива» — единственная мысль, являющаяся действительно уместной и правдивой, засевшей в её голове.