Погоня.

      Крупные капли дождя, словно пытаясь ослепить, попадают мне прямо в глаза, оседая на ресницах. Уже второй день я беспричинно брожу по окрестностям, скрываясь в поисках укрытия. Моя одежда - летние кеды, темные плотные джинсы, серая мешковатая футболка и осенняя куртка, порванная в нескольких местах - промокла насквозь не только из-за дождя, но и из-за пота, выступающего обычно каждый день под вечер после десяти-пятнадцати пройденных километров. Я смотрю на старые наручные часы, которые я нашла пару дней назад на свалке. Девять часов вечера. Закрыв глаза, я поднимаю голову к небу и чувствую, как капли падаю мне на лицо, освежая и даря энергию. Раньше в девять часов я сидела у камина с семьей, пила теплый чай с лимоном и смотрела вечерние программы по телеку. А теперь бегу от всего этого. Потому что у меня нет другого пути.       Я шагаю по обочине, наблюдая за приближающимися фарами машин. Многие водители останавливаются и интересуются, не нужна ли мне помощь. Я лишь улыбаюсь в ответ и говорю всего одну фразу. "Вы не можете мне помочь". Однажды я согласилась на протянутую мне из машины руку помощи. Небольшая семья приютила меня, устроила на работу официанткой в местной забегаловке, я стала полноценным членом семьи и искренно верила, что так будет продолжаться всегда... Но потом меня нашли, и я снова пустилась в бега.       Я бегаю уже полтора года, с шестнадцати лет, и нигде не остаюсь больше, чем на два-три дня. Но боюсь я вовсе не за свою никчемную жизнь, я боюсь за жизни людей, которые проявляют ко мне доброту, потому что тот, кто меня ищет, может убить их.       Вдалеке слышится музыка и горит свет. Подхожу ближе и вглядываюсь в темноту. Над небольшим коричневым зданием висит пыльная табличка "Паб Бейкон Хиллс". Не раздумывая, шагаю во внутрь, подхожу к барной стойке и сажусь между двумя толстыми пьяными мужчинами. - Виски со льдом, - я замолкаю, ибо бармен смотрит на меня искоса, вытирая стакан, который и так скрипит от чистоты, - пожалуйста, - с нотками наглости и сарказма заканчиваю я. Мой новый образ жизни не предусматривает вежливости, но привычки из жизни приличной девушки все равно жалобно просятся наружу. - А тебе не надо домой в кроватку, малышка? - бармен, парень лет двадцати пяти, ехидно улыбается, наслаждаясь своей "уморительной" шуткой.       Я молниеносно вытаскиваю кинжал из кожаных ножен, висящих на поясе, и втыкаю в деревянную стойку, прямо перед шутником. Теперь ехидно улыбаюсь я. - Понял, - бармен испуганно наливает виски и ставит передо мной.       Плевать, что мне семнадцать с половиной. Плевать, что выпивка не спасает от проблем в жизни. Я хочу хотя бы на два часа забыться и почувствовать себя свободной, хочу, чтобы все мои страхи растворились в алкоголе. Я сую деньги парню и залпом выпиваю стакан. Чувствую, как виски начинает медленно стекать по горлу, все ниже и ниже, пока наконец не разогревает мое остывшее и уставшее сердце. Может остаться в городе на недельку? Подзаработать денег на последующее путешествие? Я щелкаю пальцами, подзывая напуганного торчащим из дерева кинжалом бармена. Он бросает клиентов, делающих заказ, и подлетает ко мне. - Слушай, - я подвигаюсь поближе, чтобы никто не услышал. - У вас в пабе нет свободных рабочих мест? - Я, - его голос едва заметно дрожит. - Я не знаю. Надо спросить у Бекки. - Так спроси! - вскрикиваю я, толкая его в плечо.       Парень немедленно скрывается за углом.       Бекки. Смешное имя. Когда слышу его, сразу представляю особу средних лет со смуглой кожей, небольшой паутинкой морщин вокруг глаз и добродушной улыбкой. Что-то вроде Ривер Сонг из сериала Доктор Кто. Однако, мои догадки остаются там, где и зародились. Прямо ко мне, шаркая по полу ногами, идет крупная женщина мексиканской внешности. Ее глаза такие черные, что, кажется, зрачков совсем нет. Жесткие волосы заплетены в косу, одежда похожа на цветастое пончо. Явно мексиканка.       Она демонстративно вытаскивает мой нож из стойки и надавливает мне рукояткой на кадык, вглядываясь в черты моего лица. - Имя, - отрывисто произносит Бекки. - Кая, - я не показываю ни капли страха, на что она, видимо, рассчитывает. - Хочешь работать тут? - Да, неделю или полторы. - Хорошо. Будешь мыть тарелки и убирать со столов, согласна? - Угу, - я жмурюсь, ибо от моего работодателя за версту несет табаком. - У нас включено проживание работников. Твоя комната на втором этаже, но за нее придется платить. Или вычтем из зарплаты. - Окей, - я кладу руку на нож, который все это время терроризировал мое горло, и осторожно забираю его из рук Бекки. - Бен, проводи гостью наверх, - мексиканка подзывает бармена и указывает на меня.       Мы пробираемся по лестнице в кромешной тьме, то и дело спотыкаясь об валяющиеся ботинки и стаканы. Наконец, Бен останавливается и начинает шумно копаться в карманах. Отыскав ключ, он вставляет его в едва заметный замок и поворачивает. Дверь открывается с веселым щелчком. Мы входим. - Твоя кровать там, - парень тычет пальцем в нечто похожее на больничную койку, - лучше заплати за проживание сразу, а то из зарплаты Бекс вычитает с процентами. - М, - мычу в ответ я. - Я живу с тобой, если что. Есть еще две комнаты, но они уже заняты. В одной две лесбиянки, в другой парни-извращенцы. Так что тебе повезло со мной. - Ясно. - Кормить тебя будут бесплатно. - Это хорошо. - Да, - бармен кладет ладонь на затылок и почесывает его. - Мне нельзя это говорить, но ты вроде хорошая, поэтому скажу, - его голос слегка дергается, - завтра Ребекка устроит тебе проверку, ближе к вечеру. Готовься. - Э, - я приподнимаю бровь, - спасибо, наверное.       Бен уходит, прикрыв дверь. Я медленно раздеваюсь и подхожу к зеркалу, стоящему в углу комнаты. Вся моя спина покрыта синяками и ссадинами из-за частых пробежек. Закрыв глаза, я устало подхожу к постели и ложусь. Прохладная простынь действует как обезболивающее. Я начинаю думать о предстоящей неделе в Бейкон Хиллс, о бармене Бене, который оказался довольно хорошим, да и симпатичным, кстати, думаю о его глазах, о его веснушках и темных кудряшках. Если бы не голос, я дала бы ему лет 17. Я вспоминаю, как часто мне теперь дают 25, а то и больше. Постоянная грязь на лице скрывает мою молодость, пыль словно маска, она делает меня безэмоциональной, взрослой и ответственной. Была ли я готова к такому кардинальному повороту в своей беззаботной жизни? Конечно нет, вряд ли к этому можно подготовиться. Но я пока справляюсь, только надолго ли это...