Погоня.

      Меня зовут Кимберли Тимор Аконита. Чтобы получше представить, кто я такая, предоставлю перевод моего полного имени. "Кимберли" в одном из переводов со староанглийского означает "главный". "Timor" - на латыни "страх". А фамилия слегка переделана для приятного звучания, но означает именно то, что первое приходит в голову - волчий аконит.       Я родилась в пригороде Вашингтона в семье охотников, история которых уходит на многие десятки лет в прошлое. Все детство я была окружена лаской, заботой и любящими родителями. До тринадцати лет, по традиции, я ничего не знала об оборотнях и жила счастливой и беззаботной жизнью. Но вот, как только я отпраздновала свой тринадцатый день рождения, меня потащили в подвал, где прямо передо мной висел привязанный к столбам молодой парень. Получив в руки лук и стрелы, я должна была убить его. В этот самый момент стрела, пропитанная аконитом, начала прожигать кожу на моей руке.       Мое имя должно было стать угрозой для волков. "Страшись аконита". Но всевышний сыграл злую шутку и соединил мои имена и фамилию в одно предложение. "Главный страх - аконит".       Да, я родилась с аллергией на основное оружие охотников. Такое бывает раз в девяносто лет и только в нашей династии. Повезло, что тут сказать.       Не обращая внимания на вечно забинтованные руки и протесты матери, мой отец, ярый охотник, продолжал тренировать меня. Любые мои возгласы или негодования сулили мне избиение до полусмерти моим же собственным родителем. Не жизнь, а сказка, не правда ли?       Никогда, никогда я не была и не буду готова убивать, пусть даже оборотней. Моя мама до последнего пыталась защитить меня до того дня, как я все узнала. Она ругала отца за намеки или за хранение оружи в доме, а не в подвале. Но он только наслаждался моим испуганным и удивленным видом.       Мне пришлось забросить школу из-за постоянных синяков и ссадин на лице и теле. Я стала пугливой, нервной, начались панические атаки. Руки дрожали, из-за чего я часто не могла попасть в мишень из лука. Еще один повод для нескольких синяков. К шестнадцати годам я начала быстро терять вес, под глазами появились фиолетовые синяки. Бледная кожа, из-за почти полного отсутствия жира, обтягивала твердые мышцы. Зрелище было ужасное. Но отец добился своего: я научилась управляться почти со всеми видами оружия.       И вот, наступил мой шестнадцатый день рождения, последний срок, чтобы убить оборотня и стать частью семьи охотников, доказать, что я достойна носить фамилию "Аконита". Я, отец, мама и мой младший брат Джейми, которому на тот момент было 11, собрались на небольшой поляне в лесу. Лунный свет делал лес желтым и зловещим, каждая тень напоминала грозного волка. Повозившись, папа расставил звуковые приманки, чтобы оборотень пришел именно к нам. Точнее, ко мне.       Близилась полночь, Джейми засыпал у меня на руках, его тихие посапывания успокаивали. Я знала, что в ту ночь я не убью оборотня. Я знала, что в ту ночь я сбегу. Сбегу от этого ужаса, сбегу от постоянных синяков, от боли... Единственное, что не давало мне покоя, - мой брат. Я не могла его бросить. Даже не смотря на то, что стать охотником он захотел в десять лет. Мама рассказывала, что несмотря на традицию убивать оборотня в срок от тринадцати до шестнадцати лет, отец отвел Джейми в лес, где он равнодушно расправился со взрослым оборотнем.       Но мне он ничего не рассказывал. Наверное, потому что он любил меня также сильно, как я его, и знал, что я не буду рада узнать, что он раньше времени стал убийцей.       Джейми проснулся от треска веток совсем рядом с нами, отец вскочил с земли на ноги, а мама пугливо подошла у нему. Время пришло. Волк здесь.       Одной рукой схватив портфель, в котором должно было быть только оружие, но благодаря долгому вынашиванию плана побега, там оказались еще и одежда, расческа и немного еды, я накинула его на плечи. Ехидно улыбаясь, я бросила отцу арбалет, крепко обняла брата, положив ему за шиворот записку, и, не оглядываясь, припустила в чащу леса.       Последним, что я слышала, были злобный и свирепый крик отца, выстрел и вой оборотня, которого подстрелили. Я сделала это. Я сбежала. Никого не убила. И оставила брату обещание в записке.

Я обещала вернуться за ним, и я любой ценой выполню это обещание.

      После побега я долго пыталась привыкнуть к новой жизни: к ночлежкам на вокзалах, к перекусам около кафе, где меня подкармливали работники, к вечным побегам от полиции. Первые три месяца были достаточно сложными, но потом...       Все стало еще хуже.       Он начал преследовать меня. Он хотел найти меня и убить. И он всегда знал, куда я направляюсь и где нахожусь.       Мой отец не желал, чтобы я позорила фамилию. Никому никогда не удастся передать те кошмарные и безысходные чувства, испытываемые ребенком, которого преследует собственный отец. Отец, который раньше с любовью дарил ему игрушки, покупал конфеты и читал на ночь красочные книжки.       За полтора года погони он настигал меня уже шесть раз и пять раз мне удавалось уйти невредимой, но четыре месяца назад он прострелил мне плечо стрелой из аконита. Тогда я осознала всю серьезность его намерений.       Я сбежала и после последнего покушения, решив переосмыслить свой образ жизни. Я поняла, что он отслеживал меня по камерам наблюдения в городах, благодаря связям. Единственным верным решением стало уйти в леса и пригороды. Так, четыре месяца блуждая по поселкам и селам, я наткнулась на Бейкон Хиллс. Потребность в деньгах и отдыхе перебороли инстинкт самосохранения, и я, поддавшись искушению, вошла в тот роковой паб.