Погоня.

      Вокруг меня все светится золотым цветом, в воздухе витает приятный пряный запах. Я лежу в постели на мягких прохладных подушках. Тишина витает в комнате, но вовсе не раздражает, а даже ласкает слух. Где я? Осторожно встаю с кровати и удивленно ахаю - там, где раньше был плоский живот теперь красовался упругий шарик. «Месяц восьмой, наверное…» — проносится мысль у меня в голове. Я чувствую, как внутри меня шевелится мой ребенок. Когда сердце перестает бешено колотиться, я наконец осознаю, что просто сплю. Да, мне снится идеальная жизнь. Ребенок, которого я очень хочу, тепло, которого мне не достает и безопасность, которой у меня никогда не будет. Что ж, наслажусь ей хоть так.       Сделав пару шагов, я осторожно нажимаю на дверь балкона и выхожу на него. Волна свежего воздуха окутывает меня вместе с приятным шумом прибоя. Буквально в ста метрах от меня плещется синее море, а над ним наперегонки друг с другом носятся кричащие чайки. — Ким! — звонкий детский голос отвлекает меня от завораживающего вида.       Я закусываю губу, чтобы не заплакать, и оборачиваюсь. — Джейми…       Мой брат стоит всего в двух шагах от меня и держит в руках какую-то фигурку. — Смотри, я вырезал из дерева волка. Это подарок моему племяннику. — Я… Мне нравится, очень. Спасибо, — слегка улыбнувшись, я мгновенно преодолеваю разделяющее нас расстояние и заключаю брата в объятия. Он такой маленький, такой одинокий. — Я так скучаю, Ким. — Я тоже, — теплые слезы градинами начинают скатываться по моим щекам. — Я люблю тебя, Джейми.       Открыв глаза, я вижу перед собой обугленный деревянный потолок, на котором от холода появился небольшой слой льда. Слезы, который должны были остаться частью сна, остывают на щеках, обжигая кожу. — Как ты? — Хейл заглядывает в комнату и облокачивается на косяк. — Все в норме, — бормочу я, наспех вытирая лицо. — Я в порядке. — По тебе не скажешь. — Ну, если бы тебе в голову пробрался альфа, ты бы вел себя так же.       Мужчина тихонько подкрадывается к кровати и садится рядом со мной. Я приподнимаюсь, чтобы было удобнее разговаривать. — Если тебе вдруг чего-то хочется, — начинает волк, — только скажи, я все принесу. — Спасибо, Дерек, но ты никогда не сможешь дать мне то, чего я желаю.       Оборотень недовольно хмурится и отворачивается. — Как я оказалась в постели? Не помню, что произошло после того, как я подверглась мозговой атаке. — Тебя начало морозить, пару раз стошнило. Потом ты бредила, говорила, что я должен спасти какого-то Дилана Дона. — Дилана Дона? — Угу, — Хейл грустно улыбается. — Так звали бога моря, сына Арианрод. — Сына кого? — мужчина вскидывает брови. — Валлийская мифология, — я поджимаю губы. — Дилан переводится как великий поток или что-то вроде того. Арианрод — это валлийская богиня, Дилан Айл Дон — ее сын, который стал духом и убежал в океан. — Отлично, мне надо спасти убежавший в океан дух сына валлийской богини.       Я усмехаюсь и легонько толкаю мужчину в плечо. — А откуда ты все это знаешь? Я имею в виду, когда ты узнала обо всех этих богах? — В школе интересовалась, пару раз брала книги в библиотеке. — Странно, — Хейл начинает задумчиво разглядывать потолок. — Я еще что-то говорила в отключке? — Что из-за тебя мы все утонем, — Дерек ложится рядом и щурится. — Утонем… Бог моря… Совпадение? — Я была в бреду, Дерек, — после недолгой паузы, я поворачиваюсь к мужчине. — Я прямо как одержимая из какого-то фильма ужасов, как ты вообще живешь со мной! — Так и живу, — закрыв глаза, волк тяжело вздыхает. — Благодаря тебе моя жизнь обрела хоть какую-то цель.       Эх, как же я не люблю эти романтические моменты, когда двое людей начинают изливать друг другу душу, а потом жалеют об этом. — Я даже знаю какую, — загадочно улыбнувшись, я придвигаюсь лицом к самому уху оборотня. — Тебе надо спасти Дилана.       Смех вырывается из меня, заполняя весь дом, через пару секунд ко мне присоединяется Хейл.       Правильно говорят, что смех — очень часто всего лишь защитная реакция, когда человек боится или волнуется. В нас сейчас целый торнадо из страха, непонимания и волнения. — Я принес кое-что, — вскочив с кровати, оборотень скрывается за дверью и через пару секунд возвращается с железной цепью в руках. — Зачем? — в моем голосе слышится недоверие. — Вдруг альфа научится управлять тобой и выведет за пределы… — лицо волка искажается гримасой ужаса. — Он смог зайти в рябиновый круг!       Осознав весь ужас произошедшего, я глубоко вдыхаю обжигающе холодный воздух и изо всех сил стараюсь не заплакать. Мы были так заняты одной угрозой, что не заметили другую, до смешного очевидную. — Дерек, убери цепь. — Что? — Или сейчас или никогда, — встав с постели, я подхожу к мужчине вплотную. — Нет, я… Я не могу! — Ты же принял решение! Мы уже обсуждали это! — Как я могу убить тебя? Как я смогу жить после этого?!       Я молчу, часто моргая, дабы не дать слезам освободиться.       Он смотрит на меня своими алмазными глазами, полными сожаления, страха, отчаяния и… любви. На меня никогда никто так не смотрел. Никогда никто больше не посмотрит. Только он. В нем заключена вся моя жизнь, все хорошее, что было во мне, все добро, все надежды, все самые прекрасные чувства на свете я подарила ЕМУ. И теперь забираю их.       Положив руки Хейлу на плечи, я встаю на носочки и целую его, стараясь показать, как он дорог мне, как безгранична моя любовь и как велико желание обезопасить его. Волк крепко прижимает меня к себе, обвив руками талию. Кажется, он никогда не отпустит меня, ни за что на свете…       Как вдруг весь дом заполняется зловещим смехом. Или он у меня в голове?       Отскочив к стене, я с ужасом вглядываюсь в лицо Дерека и вижу, что на нем застыло то же выражение ужаса, что и на моем. Альфа в доме. Он пришел за мной. Он сделает меня оружием. — Дерек! Сейчас! — ору я, напрягая связки так, что мгновенно срываю голос.       Но он стоит неподвижно, все еще принимает решение?       Приоткрыв рот, волк делает вдох, чтобы сказать что-то, но в этот же момент сзади меня раздается звон битого стекла. Осколки глубоко входят в мою спину, чувство такое, будто они задевают позвоночник. Вскрикнув, я подаюсь вперед, однако невероятная сила тянет меня в разбитое окно.       Последнее, что я вижу — это тянущиеся ко мне руки Дерека и отчаяние на его лице.