Ангелы тоже смертны

      Шуршание воды из-под крана успокаивало. Зачерпнув немного ладонями, она быстро ополоснула лицо, уделив чуть больше времени глазам, придавая им более-менее воспаленный вид от якобы выплаканных слез. Сама же усмехнулась: Рон до сих пор считает, что она не разговаривает с ним из-за его отношений с Браун. И тут же скривилась, вспомнив, как застукала их целующимися с таким жаром, будто мир вокруг перестал существовать, особенно старалась Лаванда.       Ей все равно, но приходилось играть роль обиженной и даже придумать план мести. Она рассмеялась, вообразив, как вытянется лицо Рона, когда тот узнает, что она пригласила на вечеринку к Слизнорту Маклаггена.       — Слишком громко радуешься, — пропел тихий, почти умиротворенный голос. — Будто ты нашла ее.       Гермиона резко обернулась, перестав смеяться.       — Полумна, — выдохнула она. — Как всегда бесшумна…       — Беру пример с Паркинсон, — проговорила та, слегка качнув головой.       — Паркинсон до тебя далеко. В этом отношении она груба.       — Не умаляй ее заслуг, она прекрасна в своем… амплуа.       — Уж не завидуешь ли ты ей?       — Кое в чем… но не так чтобы очень, — уклончиво ответила Полумна.       Гермиона бросила на нее многозначительный взгляд, но продолжать не стала. Вместо этого спросила:       — Следила?       — Не совсем… шла мимо и услышала знакомый смех. Решила поинтересоваться, уж не нашла ли ты то, что мы так долго не можем найти.       — Нет. И Гарри не помог. За последние недели мы втроем облазили почти всё подземелье, но ничего не нашли.       — Втроем?       — Невилл, — уточнила Гермиона, вспомнив, что и Забини с этим не справился. — Рону не предлагали ввиду его непростых отношений со мной. Гарри не хотел лишний раз расстраивать меня присутствием Рональда Уизли.       — Наслышана, — усмехнулась Полумна. — И даже была свидетелем парочки таких… непростых отношений его и Лаванды.       — В Хогвартсе, наверное, ни одного угла не осталось, где бы они не облизались, — презрительно бросила Гермиона.       — Ревнуешь?       — К кому?! К этой безмозглой дуре?       — Ревнуешь, — протянула Полумна, и прежде чем Гермиона успела возразить, прожгя ее недовольным взглядом, спокойно продолжила: — Тебе не интересен Рон Уизли как таковой — это я давно подметила, тебе неприятна мысль, что он может заинтересовать кого-то еще кроме тебя. Ты собственница, Грейнджер (от изумления глаза Гермионы расширились), но сейчас не время для мелочных разборок, из-за плотного расписания мы и так почти не встречаемся…       Она замолчала, позволив тишине ненадолго окружить их, а потом уверенно заявила:       — Нам нужен кто-то со Слизерина. Еще кто-то, параллельно Меченосцу… Гарри — это хорошо, но он не может появляться в подземельях чаще, не вызвав неуместных вопросов. И не говори, что не думала об этом.       — Нужен, — согласилась Гермиона, издав смешок: она помнила о двух обещаниях. — Но где его взять? Они не горят желанием помогать, потому что не верят. Гарри пытался, но был отшит…       — Он есть. — Гермиона кинула на Полумну испуганный взгляд, вдруг решив, что услышит имя Забини, но та шокировала ее другим: — Винни-Пух.       — Винни… пух?..       — Да, — голос Полумны был ровным, будто речь шла о ком-то реальном. — Не делай из меня сумасшедшую, я не Ведьма.       — Но…       — …так не считаешь, но так думаешь. Так все думают, иначе бы не называли полоумной.       Серые глаза наполнились обидой и смотрели в упор, своим взглядом смутив Гермиону. Желая побыстрее сменить тему, она принялась уточнять:       — Он со Слизерина, и должен знать о нас все… и ты ему это все рассказала.       — Нет. Он все узнал сам.       — Мы должны встретиться и обсудить совместные действия.       — Он не придет. — Полумна слегка потупила взгляд. — Он стеснительный. Но я буду все передавать…       — Логично, — буркнула Гермиона и пожала плечом.       — «Берти» с тобой? — неожиданно спросила Лавгуд, отчего Гермиона поначалу растерялась, но затем ответила:       — Он там, где не привлечет внимания. Почему ты интересуешься?       — Я не вижу твоей сумки. Думала он с тобой. Но сумки нет, а если кто…       — Она осталась в классе трансфигурации, — вспомнила Гермиона. Она собиралась забрать ее, как только закончит манипуляции с водой, но помешала Полумна; теперь же для этого было самое время, и Гермиона направилась к выходу. Не дойдя нескольких шагов, остановилась и сказала через плечо: — Будь покойна, «Берти» там нет. Я не Паркинсон, чтобы таскать любимцев с собой.       В коридоре никого не было, кроме Гарри. Он стоял, держа в руке ее сумку с учебниками, и искал кого-то глазами. Внезапно по спине Гермионы прошелся холодок, как в случае опасности, и она ощутила легкое прикосновение, тут же переросшее в рассеянное поглаживание.       — О, привет, — донеслось из-за спины. — Ты знаешь, что у тебя одна бровь ярко-желтая?       «Полумна… ЧЁРТ ТЕБЯ ДЕРИ!!!» — выругалась Гермиона, уже готовая дать отпор, но вовремя себя сдержавшая.       — Привет, — услышала она ответ Гарри, который смотрел на нее и протягивал сумку. — Ты забыла в классе…       Через несколько минут, когда коридор опустел, дверь туалета приоткрылась и оттуда выглянула Лаванда Браун. Она быстро осмотрелась и поспешила прочь. Лицо ее сияло: теперь она знала, чем отвадить Бон-Бона от этой заучки Грейнджер, если та попытается его отобрать.              

* * *

      

      — Тебе хотя бы известно как она выглядит?! — раздраженно бросил Забини. Они стояли вдвоем на Смотровой площадке. Вокруг завывал зимний ветер, занося внутрь белые хлопья снега, но оба были под чарами тепла, и его холодных порывов не ощущали.       — Мне известно столько же, сколько и тебе, — спокойно заметила Гермиона. — Она говорила это всем одновременно, или ты забыл?       — Нет, — буркнул Блейз. — Но эта штука может быть где угодно!       Гермиона лишь качнула головой в знак согласия, понимая, что с каждым днем поиски становятся все бесполезнее: необходимо что-то иное, чтобы предотвратить надвигающееся. «Думай, Грейнджер, думай…» — мысленно заставляла она себя, но ничего разумного не приходило.       Молчание затягивалось, становясь гнетущим, и тогда Гермиона решила прервать его, высказав вслух волнующий ее с недавних пор вопрос:       — Винни-Пух… есть такой на Слизерине?       Забини непонимающе уставился на нее, затем переспросил:       — Винни-Пух? Кто это?       — Забавный плюшевый медвежонок — герой одной магловской сказки, — начала объяснять Гермиона, но, увидев на лице Блейза еще большее недоумение, передумала и просто сухо сказала: — Это скорее прозвище… Может, слышал, кого так называют?       — Нет, — ухмыльнулся Забини, желая добавить что-то еще, но в этот момент внизу скрипнула дверь, и кто-то стал подниматься по лестнице.       Они переглянулись: видеть вместе их не должны, и Блейз отступил к стене, скрывшись под мантией-невидимкой.       — Ой! — выдохнул детский голосок. — Я думала, тут никого нет…       На последней ступеньке стояла первокурсница и испуганно смотрела на Гермиону.       — Тебя, кажется, Со́лли зовут?       — Я хотела побыть одна, — пробормотала девочка, не услышав вопроса, и шмыгнула носом. На ее глаза наворачивались слезы. — Но если я мешаю…       — Подожди, — остановила ее Гермиона, прежде чем та успела развернуться. Она помнила эту девочку сияющей от счастья, теперь же перед ней стоял ребенок, готовый вот-вот расплакаться. — Что у тебя случилось?       — Ничего, — протянула Солли и опустила глаза. — Просто я… мне иногда хочется побыть наедине…       — …с собственными мыслями, — закончила за нее Гермиона. — А здесь самое удобное для этого место.       — По крайней мере, здесь никто не мешает.       — Понимаю. Когда внутри неспокойно, хочется побыть наедине, но… — Гермиона подмигнула, зацепившись за возможность: в голову пришла неожиданная мысль, и теперь она стремилась ее реализовать. — Разговор по душам — тоже неплохое средство.       Девчонка резко вскинула голову, испуга в янтарных глазах прибавилось, но Гермиона, отчетливо увидев, как в них развернулась борьба между «согласиться» и «промолчать», лишь мягко улыбнулась и стала ждать.       — Я… — вскоре начала та, принявшись с удвоенной силой разглядывать пол. — Мой отец… я не знаю, как ему помочь.       — Он болен?       — Его одолевает непонятная боль в груди, — выдохнула она и всхлипнула. — Мама пыталась его лечить, пока была жива, потом я… но ничего не помогает. Бывает, что боль подолгу не приходит, но потом накатывает с такой яростью, что…       И перестав сдерживать слезы — те хлынули ручьем, — опустилась на ступеньку. Она не услышала, как подошла Гермиона, но вздрогнула, когда та, присев рядом, обняла ее за плечи.       — Иногда, — тихо сказала Гермиона, — приходится мириться с плохим и неизбежным…       Солли подняла на нее заплаканные глаза и с вызовом произнесла:       — Я не хочу мириться! Он мирится, а я не буду! Я… — Она запнулась, но Гермиона прекрасно ее поняла: «Я пойду на все!». Немного помолчав, Солли снова заговорила: — Он идет в лес, когда понимает, что приступ вот-вот начнется, говорит что ему там легче. Мама часто уходила его искать, когда он долго не возвращался, боялась, что не вернется…       — Почему?       — Она нашла его там, раненного, и выходила.       Гермиона настороженно на нее посмотрела, потом спросила:       — Его хотели убить?       Солли кивнула.       — Мама рассказывала о какой-то женщине со странной палочкой в руке. Она видела, как они вдвоем возвращались из Хогвартса, потом женщина выстрелила…       — Выстрелила?!       — Мама назвала это именно так. Отец, когда поправился, объяснил ей, что в руке у той женщины было оружие, у маглов оно заменяет волшебную палочку.       — Почему они возвращались из Хогвартса?       — Отец так и не сказал, но замок он не любит, обходит стороной. Ему становится плохо, когда он рядом с ним.       Она вздохнула и вытерла глаза ладонью, не увидев, как Гермиона, кинув алчный взгляд на одну из стен, на миг оскалилась.       — Разговор по душам — неплохое средство, — повторила она свои же слова. Солли лишь улыбнулась. — Чтобы не ждало тебя впереди — ты справишься, ты сильная. А теперь иди, скоро ужин, ты ведь не хочешь его пропустить?       Девочка помотала головой и поднялась со ступеньки. Когда за ней, скрипнув, закрылась дверь, по площадке прокатился раскатистый басовитый смех.       — Грейнджер, и почему ты не на Слизерине? Вылитая змея! — Гермиона метнула в Забини испепеляющий взгляд, но тот, скинув мантию-невидимку, только сильнее зашелся смехом. — Знаешь, ты напомнила мне мою маман: за сладкими речами скрывается смертельный яд.       Черные глаза Блейза налились ненавистью, он стал серьезным, хотя его губы по-прежнему улыбались, но улыбка эта была зловещей. Гермиона смотрела на него, склонив голову набок, взгляд ее стал внимательный и пронизывающий, будто заглядывал внутрь, в самую глубину, выворачивал душу наизнанку. Блейз перестал улыбаться, но взгляд его не изменился. Ему вдруг показалось, что это не Грейнджер, это капитан: та также смотрела, когда хотела заглянуть им в мысли, выведать самое сокровенное. Блейз отвернулся, потому что еще немного, и она бы открыла его тайну, тайну, мешавшую жить, но тайну, от которой он скоро избавится.       Гермиона хмыкнула, и в тишине это прозвучало громко, даже слишком.       — Что задумала, Грейнджер? — спросил он, стоя к ней спиной.       — Кто ее отец тебе не интересно?       — А должно?       — Нет… для того, кто его чуть не убил.       — Грейнджер, ты перепутала… — Блейз хотел разразиться смехом, но Гермиона не дала, колко и холодно бросив:       — Там, Забини, там, не здесь.       Он молчал, чувствуя на спине выжидательный взгляд, пока, наконец, не произнес:       — Тот самый…       — Тот самый.       — Его нога — дело рук Уизли, это она его чуть не убила. Я всего лишь отвлекал… как она и просила. — Он глубоко вздохнул. — Эта женщина?..       — Мей.       — Кто еще знает?       — О нем? Мои все. Даже Гарри обратил внимание на ее глаза и поделился со мной догадками, только… что может ответить Гермиона, просидевшая взаперти все три месяца.       — Значит, и Уизел, и Долгопупс?       — Сомневаюсь. Рональд слишком увлечен… не тем, чем надо, а Невилл… может и заметил, но он молчит. А ты?       — Нет, — честно признался Блейз. — До этого момента…       — И Малфой?       — Его голова занята другим, — прозвучал сухой ответ. — А Крэбб с Гойлом не настолько умны, чтобы видеть дальше своего носа. И зачем он ей здесь понадобился?       — Это я и хочу у него спросить. Присоединишься?       Забини фыркнул и посмотрел через плечо.       — Лучше малявку возьми или кого-нибудь другого. У меня реакция не та…       — С твоей реакцией все в порядке, — холодно заметила Гермиона, встретившись с ним взглядом, — если ее хорошенько потренировать. Но ты прав, от такого как он можно ожидать что угодно, и к этому надо быть готовым.       Забини снова фыркнул, и это начинало раздражать.       — Он узнает тебя раньше, Грейнджер, чем ты приблизишься, — злорадно заявил он. — Разве тогда в трюме…       — Приближалась, — усмехнулась Гермиона. — Если и узнал, то только голос или, по крайней мере, он показался ему знакомым, когда я разговаривала с ним больше месяца назад (в глазах Блейза мелькнуло удивление). А в трюме я была не одна, а с капитаном и Гарри… и в маске.       Выражение лица Блейз стало безразличным, и какое-то время Гермиона могла наблюдать только его спину.       — Забудь про Винни-Пуха, — сказала она, поднимаясь со ступеньки. — Его не существует.       — Не слышу уверенности в голосе, — отозвался Забини. — Ты так не считаешь.       — Хотела бы… но не получается.       — И кто сказал тебе про него? Хотя… можешь не отвечать — я догадываюсь. Не зря ее называют полоумной, — с издевкой произнес он, повернув голову.       — Лавгуд только выглядит такой, — медленно проговорила Гермиона. — За ее словами, каким бы глупыми они не казались, всегда есть смысл, и этот смысл не раз нам помогал.       — И кто, по-твоему, этот… Винни-Пух?       — Тот, кого мы знаем.       — Забавный плюшевый медвежонок?       — Скорее тот, на кого он похож, — выдохнула Гермиона и улыбнулась. — Хирург никогда никого просто так не называет.       — Почему ты думаешь, что он здесь, а не… там?       — Он со Слизерина.       В голове Блейза пронеслось воспоминание, незначительное, одно из тех, о которых быстро забываешь, не придавая им значения, но которые имеют свойство всплывать в подходящий момент. Гермиона не сводила с него пристального взгляда.       — Мне кажется или ты понял кто это?       — Надо проверить, — буркнул Блейз и издал громкий смешок. — Винни-Пух…              

* * *

      

      Его дыхание опаляет ухо, а руки, большие и сильные, крепко сжимают ягодицы. Ноги цепко сплелись за его спиной, в то время как между ними творился пожар. Он достигает упора, бьет, словно хочет разрушить, проникнуть дальше. Ее тело начинает сотрясаться, с губ слетает крик… Вот-вот все закончится: он изольется, в горячке не заметив, как прикусит шею. Ей не больно, она привыкла, она только взорвется…       Он все еще в ней, а ее ноги за его спиной. Он не отпускает. Его глаза смеются, в них удовлетворение насытившегося хищника, и она целует его, как делала всегда, как сделала это и в первый раз.       Он придавил ее к стене, вдалеке ото всех, на следующий же день, напомнив про обещание, а она и не забывала. Просто там были правила, здесь их нет. Он не дал ей опомниться, но был нежен, дав время привыкнуть, чтобы с яростью обрушиться, доведя до исступления…       — Почему Винни-Пух? — спросил он, когда ее ноги, наконец-то, коснулись пола.       Она смотрит ему в глаза, по-прежнему искрящиеся смехом, и улыбается в ответ. Он выше на голову, и ее подбородок упирается ему в грудь.       — Потому что вы похожи, — полушепотом отвечает Полумна. — Ты такой же…       — Глупый? — В его голосе звучит обида, и глаза перестают смеяться.       — Добрый, отзывчивый. — Она проводит рукой по его щеке. — Наблюдательный и смелый, но не глупый. Почему ты так подумал?       — Потому что читал.       — Это маска, за которой скрывается истинное лицо. Это удобно. Мне, Пэнси… всем. А тебе, почему это удобно тебе?       — Отец не любит умных. Твердит, что каждый должен довольствоваться тем, что ему дано, и не идти наперекор. Я привык.       — Он бил тебя, — говорит Полумна, уткнувшись в него. Она не спрашивает, она утверждает, а он, зарывшись лицом в ее волосы, просто целует ей макушку.       — Никто не дурак, даже они, хотя, порой, ими и кажутся.       — Это чьи слова?       — Капитана.       Полумна грустно усмехнулась.       — Она умела видеть людей… и использовать. — Он сильнее прижимает ее к себе, и она переводит разговор на другую тему: — Так ничего и не нашел?       — Нет. Мне, кажется, все это выдумка, иначе давно бы уже нашли…       — Не выдумка, просто ищем вслепую. Она есть… где-то.       — Другого способа нет? Так можно до бесконечности искать.       — Время истекает, — выдохнула Полумна, выскальзывая из его объятий. — Ангел уже придумала, я тебе говорила… про ту девочку…       — Солли?       Полумна кивнула и стала одеваться.       — Когда идете?       — Завтра.       — Вчетвером?       Полумна снова кивает.       — Он по-прежнему опасен, несмотря настолько лет.       — То, что в него заложили, одним дуновением не выветришь. — Она повернулась и заглянула ему в глаза. — Все будет хорошо, я не в таких переделках была…       — И каждая оставила след на твоем теле.       — Не только на мне… — на лице Полумны появилась улыбка. — И не все видны.       — Может, — начал он нерешительно, когда она сделала шаг, чтобы уйти, — ей все же рассказать?..       — Ты сам просил этого не делать, — напомнила Полумна.       — Просил, но… здесь, наверное, это уже не важно…       Она подходит и, встав на цыпочки, целует его.       — Не важно, — повторяет она за ним. — Но не сейчас. Это только помешает. После… когда вернемся. Обещаю…