Двенадцать

Микаэль готовился к «свиданию» со всей серьезностью, таким его владелица таверны еще никогда не видела. Прихорашивался, подобно петуху, словно на приём в Талморское посольство, коль не больше. Бард купил себе темно-лазурный, расшитый парчовыми золотистыми нитями, камзол, сапоги из мягкой кожи с узорными пряжками и вышивкой в виде серебристых драконов по бокам. Нацепил черную шапочку с пером какой-то невиданной доселе птицы, купленной буквально за септим и поправил манжеты рубашки. А затем, немного подумав, опрокинул чарку медовухи для храбрости, и, выдохнув, подхватил лютню, покидая таверну. Лютня, к слову, была совсем новехонькая. Предыдущая сломалась в драке с Довакин, та полоснула по струнам когтями, а затем еще и разломила несчастный инструмент на части, пытаясь достать норда точным ударом в живот. Но Микаэль не горевал, ведь какая страсть в этой женщине-кошке, какая напористость! «— Необузданна, свирепа, а значит, и в постели хороша», - норд потер ладони, не сомневаясь в благополучии задуманной миссии. Ну еще бы, кто откажет такому распрекрасному красавцу, да еще и во всем параде-то? Укажите этого слепца! Микаэль еще раз поправил шапочку, проверив, надежно ли держится перо, проверил внутренний карман, в котором лежала записка с любовным признанием, зачитать которую он был намерен после того, как Довакин услышит его, безусловно, потрясающую балладу о жестокой и неразделенной любви. Тем временем в доме Теплых Ветров. — Апчхи! – ударная волна смела с книжных полок все книги, а череп тролля, горделиво стоявший на вершине и подпиравший еще с десяток книг, оказался в котелке, в котором до этого времени готовилось эльсвейрское фондю. — А, чтоб тебя, - ругнулась Довакин, прислонив к влажному носу платок. Эта ненавистная простуда не хотела проходить, но Иса идти на поводу у болезни не желала. Вот еще, Довакин, победитель Алдуина, да не может совладать с какой-то там простудой! Вздор и полнейший абсурд! Очередная волна, отразившись от стен, потушила огонь. Лечиться магией и зельями – слишком просто, Довакин всегда выберет путь посложнее и позаковырестей, такой, на который никто другой может и не решиться. Но тут она смилостивилась над собой и решила просто отлежаться пару деньков дома, нежели искать одного из Девятерых с мольбой излечить надоевший недуг. А потому, взяв с собой флакончик со свежей кровью, укуталась поплотнее в тонкое льняное одеяло, скорее заменявшее Довакин одежду, нежели служившее в качестве дополнительного тепла. Иса, едва слышно мурлыкая незамысловатую песенку, с наслаждением смаковала кровь, облизываясь и шевеля кончиком хвоста в ритм песни. Дома никого не было: Лидия ушла в Казармы, чтобы тренироваться вместе со стражей, Серана вот как гуляла уже два дня, не спеша почтить Довакин своим присутствием. К слову, эти две дамы стремились не пересекаться вовсе: Лидия жалела о том, что вместо путешествия вместе с таном, она получила обязанности домохозяйки и охранника многочисленного добра, а сами подвиги достались какой-то подозрительной на вид вампирше. Это к слову, смущало и вводило Лидию в ступор еще больше. А Серана же не любила, когда хускарл бродила у неё под носом, по её словам, она пробуждала в ней аппетит. А махать смачным куском мяса перед мордой саблезуба – дело гиблое и едва ли тянет на подвиг.

***

Спасительница всея Скайрима мирно засыпала, расползаясь пушистым комком шерсти по всему креслу и кутаясь в такое дорогое сердцу льняное одеяло, с вышивкой песчаных барханов такого далекого, но влекущего Эльсвейра. Микаэль, тем временем, преодолел площадь и замер у порога дома Довакин. Он затылком чувствовал взгляд одиннадцати соперников, запрятавшихся, и ведущих обзор со сторожевой вышки стражи. Бард знал, что ни в коем случае нельзя ударить в грязь лицом перед ними и прекрасной Довакин. Он вновь поправил шапочку, перехватил лютню и прокашлялся, прочищая горло. — О Довакин, о чьих подвигах слагают легенды! – он ударил по струнам, словно перекрикивая самого себя. — Снизойди до простого народа, озари Вайтран своим светлым ликом! Иса в это время зашевелилась в своём коконе, прижимая уши к голове и стараясь полностью абстрагироваться от внешнего мира и завывания какого-то полоумного на улице. — Ты наш щит и наш меч, тебя обязательно должны мы сберечь! – продолжал петь (по мнению остальных, завывать) бард, усиленно перебирая струны. Каджит недовольно открыла глаза, прислушиваясь к происходящему. Нежели это очередной безумец, желающий на себе испробовать действие Ваббаджека, она не откажет, даже больше, для полноты ощущений выкинет его в место обитания существа, которым он обратится. — Иначе как жить нам, узнав, что герой наш исчез и пропал? – Микаэль напряженно вглядывался в окна и настороженно поглядывал на дверь, не замечая, что отходит от темы «Неразделенная любовь» и приближается к теме «Обыденные восхваления Довакин». Сама Иса знала всё эти эпитеты назубок, но вот хвастаться этим ей не хотелось совсем, а не то об этом прознает тот полоумный, Микаэль из «Гарцующей Кобылы», и заставит петь в дуэте. Довакин поднялась с кресла, поправив одеяло, и, нахмурившись, направилась наверх, к окну. Уж очень хотелось поздороваться с незадачливым певцом по фирменному драконьему этикету. Она распахнула окно, весьма недовольная тем, что её потревожили во время отдыха. Ну а Довакин более чем страшна в гневе. Поставленные торчком уши, злобно прищуренные глаза и встопорщенные усы. Но это еще полбеды, образ буйной фурии завершали когти, впившиеся в деревянный подоконник, и хвост, молотивший по бокам воительницы. Микаэль нервно сглотнул, но взяв себя в руки и припомнив о соперниках за спиной, прикрыл глаза и вновь запел. — Твоя шерсть – словно пушистый ковер, - при этих словах Иса ощерилась, показывая клыки. Мужчины на смотровой вышке, толкая друг дружку локтями, злобно похихикивали и делали ставки: как далеко успеет убежать Микаэль, прежде чем улетит далеко за пределы Скайрима? — Глаза твои полны ярости звериной, - Микаэль приоткрыл один глаз, замолкая на секунду и продолжая лишь после того, как убедился, что Довакин все ещё в окне. — А тело твоё как… — А-апчхи! – рассерженная кошка только хотела высказать обидчику всё-всё о том, что она думает по поводу этой песни, ущемляющую всю каджитскую расу, но болезнь её опередила. Ледяной поток воздуха превратил незадачливого поэта в глыбу льда, которая, жалобно звякнув, упала прямо на мостовую. Мужчины разочарованно сбросили в раскрытую ладонь Буревестника несколько монет – тот поставил на то, что убежать мужчина не успеет. Видавший Ису в бою Ульфрик знал это, как молитву Девятерым. — Апчхи! – ударная волна, на сей раз самая обычная, разве что, чуть более сильная, смела глыбу в сторону этих самых кандидатов. Мужчины опомнились слишком поздно и были сражены наповал. Монеты, выигранные Ульфриком, незаметно перекочевали в воровской карман во время всеобщей сумятицы. В виду нелицеприятного облика, героиня скрылась с глаз мужчин, исчезнув в своих закромах в поисках платка. Найдя искомое, Иса вновь села в кресло, болезненно топорща усы и закутываясь в одеяло по самое горло.

***

Спустя некоторое время пришла Серана, принеся с собой пару флаконов крови и целительное зелье. Иса поломалась для виду пару минут, а затем, прошипев недовольное «ну ладно», словно сделав вампирше одолжение, откупорила бутылочку и осушила её, чутко прислушиваясь к ощущениям. Втянув носом воздух и выдохнув, Довакин расправила ушки, дружелюбно поманив Серану хвостом. Та покачала головой, насмешливо улыбнувшись. — Представь, я хочу спать, простуда злые шутки шутит, а тут этот пестрый, как сиродильский лопатохвост, умалишенный бард! Вякает там что-то, про то, что всех каджитов надо на ковры пустить, за глаза звериные, оскорбляя мои каджитские чувства, - пожаловалась Иса тоскливо, чувствуя, как вампирша перебирает густую гриву, заплетая её в отдельные косички. — Понимаю, - сочувственно закивала Серана, на самом деле радуясь проигрышу глупого трубадура. — Он прям всем расистам расист, - покачала головой Иса. — Я вот думаю, может возле дома ловушки поставить? Я давно подумывала о капканах… или нет, об арбалетах на двемерской автоматике! Ну, знаешь, приближается тут какой-нибудь бандит, вор или расист, а тут раз! И болт в энное место, - Довакин подняла голову, глядя вампирше прямо в глаза. — Ну а что, - Серана мысленно извинилась перед всеми, кто станет стражником из-за задумки подруги, — нужно же дом охранять в наше отсутствие, верно? - а в мыслях уже картинки, где очередной кандидат на руку и сердце героини пробирается к дому, попутно собирая на своем пути все стрелы. Вот уж у талморцев будет повод посмеяться над нордами, да и у них, при возможности, найдется время оценить нелепость ситуаций, в которые попадут ушастые. Ну а что, в сказку, думали, попали? Ан нет, потрудиться надо, дабы даму сердца завоевать.