Двенадцать

— Итак, господа, я хочу внести новое правило, с учетом травмы, полученной всеми нами в ходе первого этапа, - начал свою речь Бриньольф, держа у скулы кусок льда. К слову, отколотый с глыбы Микаэля, ноги которого до сих пор находились в заточении. Кандидаты, когда их куски льда превращались в воду, откалывали от страдальца еще и прислоняли к синякам, оставшимся после Микаэльского «запуска». Именно из-за этого, его и не хотели размораживать. Тот редкий случай, когда эльфы, имперцы, каджиты и норды на одной стороне. — Что за правило? – уныло вопросил Вилкас, невольно косясь на пластырь, прилепленный Аркадией к его сломанному носу. — После каждого этапа ставки повышаются на пятьдесят септимов. Нет, на сто. На лекарства, - добавил Бриньольф, оглядев присутствующих. Почти весь Микаэлевский взнос ушел на то, чтобы купить у Аркадии лечебных зелий и припарок (а вот Брин не горевал – на лекарства он потратил Ульфриков выигрыш, заодно избавившись от «улик»). — Карджо сомневается, что Довакин будет калечить нас каждый этап, - прошипел Карджо, дотрагиваясь до шишки на лбу и раздраженно шипя. — Я бы не был так уверен, - протянул Ульфрик, кивком указав на руку. При падении, да ещё и придавленный парочкой «упитанных» нордов, он потянул руку, и каждое движение отзывалось болью. — Что-то с ней всё опаснее общаться, - сказал он грустно. — Что, потянул руку и из игры выбываешь? – насмешливо ухмыльнулся Анкано. — Молчи, эльф, - рыкнул Буревестник. — Покуда без ушей не остался. — О, я бы не был так уверен, - передразнил его альтмер, зажигая на руке огненную сферу. — Сбавьте ход, господа! – поднял руки Бриньольф. — Мы же договорились, пока идёт спор — никакого рукоприкладства друг другу! — Если помнишь, договорились мы об этом из-за него, - Ондолемар кивком головы указал на Цицерона, сидящего на стуле с ногами. Он увлеченно поедал сладкий рулет, оплакивая потерю котёнка. Его выпустил жалостливый Карджо, отдав какому-то ребенку. — Да, - согласился Бриньольф. — Потому как кое-кто, - он кашлянул, привлекая внимание шута, — грозился нас всех убить, пока мы спим и забрать приз, - Цицерон изобразил гримасу искреннего удивления. — Но! Я ведь не говорил, что правило действует на одного, верно? — Ага, - согласился народ. — Итак, господа смертники, теперь мы знаем, что Иса ненавидит песни. Особенно – расистские. — Поэма не была расистской! – взвыл Микаэль, стараясь топнуть ногой, но вместо этого задергав руками, отчего глыба в бадье перевернулась, и поэт повис на её стенке безвольной тряпкой. — Да? Тебе не была – Исе была, - развел руками вор. — Ну, если ты, конечно, не сам заледенел и кинулся нам навстречу. — Наверное, сделал это силой мысли, - насмешливо хмыкнул Дж`Зарго. — Скорее, силой отсутствия мысли, - поддержал его Ондолемар, сложив руки на груди. Барда возвращать в стоячее положение никто не собирался. — Да за такие стихи – надо по морде подсвечниками бить, - сплюнул Фаркас, у которого под глазом расплылся крупный, фиолетово-сизый синяк. — Может, вернемся к основной теме разговора? – подал голос, молчавший до этого Люсьен, которого глыба льда не задела. — Точно, - щелкнул пальцами Соловей. — Спасибо, эктоплазма, - призрак недовольно фыркнул. — Я решил… — Почему ты решил? – выгнул бровь Анкано. — Потому что я этот спор придумал, - отрезал Бриньольф. — Так вот, я решил, что теперь не я буду выбирать, кто пойдет следующий, а Судьба. Итак, господа, вот вам таинственная шляпа, стойте, эта не та шляпа, кажется, я положил туда деньги… да, вот, другая шляпа. Попами внутрь стройся! – скомандовал он, становясь перед образовавшимся кольцом. Каждый протягивал руку и брал листок на ощупь. — Пусто? – Карджо прижал уши к голове, глядя на зеленоватый с одной стороны клочок бумаги. — И у меня, - поддержали его Фаркас и Вилкас. — Пусто, - прошелестел Лашанс. — Крестик! – возопил Цицерон, а Вилкас, глянув на бумажку соседа, фыркнул. — Это лист из «Путеводителя по Вайтрану для джентльменов», а крестик раньше обозначал таверну, - лежащий в бадье Микаэль зашевелился, вереща от такой несправедливости. Его труд, да на какие-то бумажки! — Успокойся, - гаер, оживленно выполнявший сумасшедшую джигу-дрыгу, поник. — О, а у меня имя написано, - сказал Маркурио, демонстрируя листик с именем «Иса», написанным размашистым почерком, чтобы наверняка. — Чудненько, ты второй, - Бриньольф хлопнул имперца по плечу, мягко отнимая бумажку и засовывая обратно в шляпу. — Сегодня всё отдыхают, а завтра ты говоришь место, где проведешь встречу. — Думаю, вы можете остаться в Йоррваскре, если хотите, - равнодушно пожал плечами Вилкас, сдавая бумажку. — Мне выделили покои в Пределе, - подал голос Ульфрик. — И мне, - одновременно сказали Ондолемар и Анкано, с недовольством поглядев на норда. Тот сжал губы в тонкую полоску. — Гляди, сейчас свернется в трубочку, - шепнул Карджо стоящему рядом с ним Дж`Зарго, отчего тот тихо засмеялся, маскируя это под кашель. — Ну всё, раз взглядом испепелять так и не научились – расходимся! – скомандовал Брин. Талморцы терпеливо дождались, пока выйдет Буревестник, а затем пошли следом, пообещав вору, что не покалечат повстанца. По крайней мере, сильно не покалечат.

***

Местом встречи Маркурио выбрал дом Исы в Рифтене. Вроде бы и от его места обитания недалеко – не придется выбирать отговорки, коих он на всякий случай уже приготовил штук десять, а при желании мог и еще пятнадцать выдумать, и к Довакин близко. По словам Сераны, она собиралась именно туда, чтобы навестить Воровскую Гильдию и помочь Мавен Черный Вереск с каким-то дельцем. Маркурио все свои кровные деньги (не считая залога в споре) потратил на приготовления. Заказал себе бадью с горячей водой, и накупил продуктов на рынке. Вспомнив о кошачьей породе, да простит его Иса, накупил рыбы. Какой – сам не знал, но торговка, всучивая ему не то пятую, не то шестую, сказала что вкусная и очень полезная. Ну, торговка продает, значит знает. На следующий день имперец послал письмо. Сначала думал сам зайти, но потом подумал, что невежливо, вдруг Иса не ожидает приёма или занята? Помаявшись в раздумьях еще десять минут, он всё-таки послал гонца, правда тут же остановил его, и вновь сказал идти по адресу. Затем опять остановил, попросив перечитать письмо и, глубоко вздохнув, кивнул. Гонец, как можно стремительнее, помчался к другому концу улицы. А Маркурио ждал, стуча пальцами по коленке. Ждал, щенячьим взглядом провожая каждого, кто входит в таверну. И вот, настал тот час, когда гонец возвратился с ответным, правда, устным, письмом. — Госпожа сказала, что можете придти в любой момент, друзей она всегда примет радушно, - равнодушно произнес гонец, ковыряя носком сапога торчащий из пола гвоздь. — Есть! – Маркурио победно вскинул руку. Гонец протянул раскрытую ладонь. — Чего? Я тебе не монетный двор, иди отсюда! – шикнул он на него, а гонец, надеявшийся воспользоваться рассеянностью мага, опустил голову и ушел, напоследок одарив имперца презрительным взглядом и беззвучно пожелав самое неприятное, по его мнению, проклятье. «Да чтоб тебе обломилось». — Я решил, что за всё, что ты сделала для меня и Рифтена, я обязан тебе как минимум обедом, - улыбнулся маг. Каджит склонила голову набок, глядя на имперца вполне дружелюбно. — Тебе ведь наверняка надоела эта безвкусная приземленная нордская пища? – подмигнул он. — О да, - грустно вздохнула кошка, принюхиваясь и пытаясь понять, что же притащил Маркурио. — В Семье еда была со специями, очень… яркими, - она, наконец, подобрала нужное слово. — Этого здесь нет. — Норды вообще не очень разборчивы в пище. Не в обиду твоим друзьям, - поднял глаза он, а Иса махнула кончиком хвоста, мол, ничего. — Я воспользуюсь твоей кухней? — Пожалуйста, - дернула плечиком она, следя за каждым движением человека скорее из любопытства, нежели из желания уличить в чём-то дурном. А потом она увидела… рыбу. Хвост тут же оказался прижат к носу, в попытке отгородить от мерзкого, зловонного запаха рыбы. Но Иса не могла обидеть друга, а потому стойко терпела. Предыдущее её знакомство с рыбой было не сильно удачным, но может сейчас повезёт? Специи, кулинарное мастерство Маркурио? Впрочем, чем в чём, а вот в кулинарии Маркурио был весьма опытен. Правда, с рыбой работал впервые. Мясо? Запросто. Овощи? И того легче! Рыба? Ну, никто еще не умирал от рыбы. По словам Бриньольфа, компания примостилась прямо под балкончиком Исы. — Поедим на балконе? – скромно улыбнулся Маркурио, щедро приправляя рыбу паприкой. — Пожалуй. Там посвежее будет, верно? – Довакин встала со стула, прихватывая флягу с кровушкой, и направилась на балкон, изящно виляя бедрами. Маркурио нервно сглотнул, засмотревшись даже не на броню, а на сами формы. И сам того не замечая, почти полностью опустошил мешочек пряностей, тут же принявшись сдувать и соскребать их двузубчатой вилкой. Иса спокойно расположилась за столиком, приметив, что посередке стояла небольшая вазочка с горноцветами, столовые приборы, два бокала и две тарелки. «— Вот это да» - подумала она. «— Вот это сервис. Если бы это еще не считалось проникновением в мой дом, вообще замечательно». И вот, настал час дегустации. Маркурио торжественно вынес серебряное блюдо и штоф вина, поставив его возле вазочки с горноцветами (а точнее оттеснив её к кромке). На блюде возлежала крупная, зубастая рыба, в которой Иса признала рыбу-убийцу. Сам повар, видимо, этого не знал. А может и знал, решив угостить таким «экзотичным», если не сказать странным, выбором вида. — Прошу, - вновь улыбнулся Маркурио, а Иса нервно дернула хвостом. Так, она сможет. Вот, рука уже медленно движется по направлению к ножу и вилке… — Будем надеяться, что она не воткнет в него нож, - шепнул Карджо тихо, глядя на них через щели досок. Видно плохо, но зато безопасно. — Разве что надеяться, - таким же шепотом ответил Буревестник, подбирая полы своей мантии, чтобы та не намокла. Слышащая нервно сглотнула, отрезая кусок рыбы, и перекладывая его к себе в тарелку. Ну, пахло довольно аппетитно. Чересчур остро может, но вино должно это приглушить. Каджитка вздохнула и резко отправила кусочек в рот. Чтобы тут же выплюнуть его обратно, хватаясь за штоф с вином и запивая. Горло словно огнем полыхало, Иса приложила руку к горлу, кашляя, Маркурио вскочил, опрокинув стул, а на шум тут же явилась Иона, хускарл Исы в Рифте. Оценив обстановку натренированным глазом, она с боевым кличем сшибла Маркурио щитом с балкона и бросилась на помощь Довакин. Маркурио упал прямо в воду, голося жизнеутверждающее «Йа-хауу!». Компания под балконом хихикала, глядя на очередного «пролетевшего». Но знали бы они, что у Исы жутчайшая непереносимость паприки, сопровождающаяся громогласным… — Апчхи! — Это какой-то кошмар, - пожаловалась Иса Серане, массируя виски. Та в это время лежала в кресле, играясь с хвостом Довакин. — Это просто невозможно, совместить всё то, что я ненавижу в еде в одно блюдо! И это отвратное красное вино, - прошипела она, прижав уши. — Гадость! — Гадость! – согласилась вампирша. Спор шёл весьма успешно. Теперь она думала над тем, куда бы ей отправить Ису, чтобы кандидаты хорошенько так помучались. — Кстати, давненько мы не навещали Партурнакса, а? А Маркурио, тратя последнюю ману на отогрев замерзшей компании, сидел за решеткой, проклиная гонца.