Ты вспомнишь его

Томми Джо ненавидел сладости. С детства. Пицца, какой-то омерзительный фастфуд из мексиканской забегаловки – вот это было для маленького Тома пределом мечтаний, а затолкать в него шоколадку или капкейк не смогла бы никакая сила во Вселенной. Именно поэтому свою работу Томми считал чем-то вроде наказания. Кармой. Расплатой за грехи. Какие именно? Он не пытался анализировать, но был уверен, что к своим двадцати семи годам наверняка успел нагрешить немало. Уж за последний год – точно. И одним из этих грехов было, безусловно, вранье. Печальнее всего в этой ситуации было то, что на протяжении целого года ему приходилось безбожно врать самому дорогому человеку на свете – маме. А еще сестре. Администраторше Саре. Себе… Да, еще буквально пара недель – и будет ровно год, как Томми живет в этом душном большом городе. Городе, где все, что у него есть, – это маленькая съемная квартирка на окраине, два комплекта одежды (один - на каждый день, а второй - так, на всякий случай), вечно пустой холодильник и ненавистная работа. Как и большинство его ровесников, год назад молодой, амбициозный и, чего греха таить, весьма колкий на язык Томми Джо Рэтлифф перебрался из своего небольшого городка в «город мечты» - Лос-Анджелес. Разумеется, он надеялся найти здесь себя, реализовать свои способности, которых, как ему казалось, у него не так уж и мало, и заняться тем, о чем он мечтал всю жизнь, – музыкой. Увы, реальность оказалась совсем не такой, какой виделась из Бербанка, а умение играть на гитаре – далеко не пропуском в новую жизнь. Как говорится, такого добра тут хватает и без вас. Но сказать об этом матери Томми Джо так и не решился. И каждый раз в телефонном разговоре он успокаивал встревоженную миссис Рэтлифф, уверяя, что ни в чем не нуждается. Говорил, что играет в музыкальной группе, и уже совсем скоро они непременно станут знаменитыми. А пока он просто живет припеваючи, наслаждается жизнью и ни в чем себе не отказывает. О том, что на самом деле он работает водителем-экспедитором в кондитерской, а темную квартирку под самой крышей делит с гораздо более музыкально одаренным сверчком и четой симпатичных пушистых серых мышек, он благоразумно умалчивал. Но материнское сердце обмануть невозможно. Словно чувствуя неладное, миссис Рэтлифф то и дело рвалась навестить сына и лично убедиться в достоверности его слов, на что Томми в панике сочинял еще большую чушь, и в конце концов пообещал, что сам приедет домой, чтобы поздравить маму с днем рождения, до которого осталось чуть меньше месяца. Кажется, подобное развитие событий вполне устроило обеспокоенную женщину, потому что она перестала изводить его расспросами о ежедневном меню и потерянных килограммах. А у бедного Томми только добавилось головной боли… Обещание, данное матери, не давало ему покоя ни днем, ни ночью. Он постоянно думал о том, как предстать перед ней так, чтобы она поверила в его звездное существование. И перво-наперво нужно было где-то раздобыть приличную модную одежду. Но это меньшая из всех бед: в конце концов, одежду можно одолжить или взять напрокат. Правда, не слишком-то звездный рост и размер могли доставить дополнительные проблемы, но это мелочи. Гораздо сложнее дела обстояли с другим – с подарком. Подарить матери нужно было что-то такое, что не оставило бы сомнений в его финансовой состоятельности. Что-то очень дорогое, но при этом не пустое и бессмысленное, а вполне себе функциональное и полезное в быту. Только вот где взять деньги? Кое-что он успел за год скопить «на черный день», какую-то сумму ему наверняка займет Сара, у начальника можно выпросить небольшой аванс. В общем, проблем у Томми заметно прибавилось, а «света в конце тоннеля» он по-прежнему не видел… *** У Сары новые духи. Хотя каждые ее новые духи все равно казались Томми очередной вариацией предыдущих: в них неизменно присутствовала какая-нибудь кондитерская нотка. Как будто работа среди тортов, пирожных, миндальных лепестков и взбитых сливок наложила на девушку вот такой забавный отпечаток. Она и вправду сама была похожа на праздничный торт - этакая pin-up girl: белые кудри, кукольные ресницы, пухлые розовые губы и много, очень много рюшечек и бантиков на белом платье в красный горошек. Но Томми подозревал, что это платье, как и его потертая серая футболка, у Сары всего одно… - Какие планы на вечер, Том? – Сара томно растеклась по стойке, протягивая ему путевку и товарные накладные. - Пока никаких, - честно ответил Рэтлифф, расписываясь в документах, в то время как девушка не сводила с него влюбленного взгляда. – Но я работаю над этим. Он выдавил из себя улыбку, которую Сара тут же записала на счет своего нового ванильного парфюма, купленного на развалах в двух кварталах от кондитерской. - Может, к тебе, м-м? - Не знаю, детка. Может быть. День только начался. Последнее, кажется, действительно расстраивало Томми. Еще один день за рулем, в душной кабине, на тридцатиградусной жаре, в пробках… - Я так скучаю, - томно промурлыкала девушка и опустила свои ресницы-опахала. Рэтлифф поднял усталый взгляд и снова улыбнулся – совершенно искренне: куклоподобное создание в рюшках, смешно надувшее губки, вызывало умиление. - Сара, послушай… А твой брат… Ты с ним видишься? - Да, - пожали плечами рюшки. – А что? Томми немного замялся: - А он… Ну… По-прежнему одевается как рокер? - Что случилось, Том? – захлопала ресницами Сара. - Да ничего. То есть… А как ты думаешь, мог бы он еще раз одолжить мне… свой прикид? Ну, вот те джинсы, в которых он был на твоем дне рождения, рубашку и ту кожаную косуху. Девушка подозрительно прищурилась: - Это к кому это ты собираешься, Рэт? – а потом обреченно добавила: - У тебя кто-то появился, да? - Если бы… - печально вздохнул Томми и отвернулся к окну, за которым уже, судя по всему, было не меньше двадцати восьми по Цельсию. – Я скоро еду к маме. Ты же понимаешь… Сара мгновенно изменилась в лице: вспыхнувший было огонек ревности сменился жалостью и состраданием: - О, Том… Я понимаю, - она ободряюще взяла его за руку, а другой рукой дотянулась до небритой щеки. – Я поговорю с ним. Думаю, мы сможем что-нибудь придумать. Рэтлифф накрыл ее маленькую ручку своей ладонью и с благодарностью посмотрел в преданные голубые глаза: - Спасибо. Я твой должник. - Ну тогда ты вернешь мне долг сегодня вечером, - игриво подмигнула блондинка, разряжая обстановку. Он ничего не ответил. Только слабо улыбнулся, сгреб со стойки документы, надвинул на глаза бейсболку с надписью «WonderCakes» и зашагал к выходу. Сара. С ней у Томми, разумеется, было уже все. Ну, или почти все. Потому что единственной вещью, от которой Рэтлифф отказался наотрез, было обмазывание друг друга взбитыми сливками и кремом от тортов с последующим эротичным слизыванием и бла-бла-бла. ТОЛЬКО НЕ ТОРТЫ!!! Только они. Полный кузов. Натужно вздохнув, Томми Джо захлопнул заднюю дверь, запрыгнул в кабину и завел двигатель. Сегодня у него в списке четырнадцать адресов. И успеть развезти товар нужно до обеда. А вот на вечер. Он немного слукавил, говоря Саре о том, что планов на вечер у него нет. План у него был, и очень серьезный – подарок маме. Закончив с работой, Томми собирался с пристрастием прошвырнуться по модным кварталам и выбрать что-нибудь статусное, способное убедить мать в состоятельности сына. А вопрос с гардеробом благодаря Саре уже, кажется, решен. Подбодрив себя этими мыслями, Томми надавил на газ. Грузовичок тронулся, и начался его привычный рабочий день. *** - «Сливочное наслаждение» - десять штук, «Вишневый поцелуй» - двенадцать штук… - Чтооо? Какой поцелуй?! - Вишневый, мистер Стэнфорд. - Но я не заказывал никаких «Вишневых поцелуев»!!! Ты что, читать разучился, Рэтлифф? Десять «Сливочных наслаждений» и десять «Восточных экспрессов»! - Эээ… Точно? - Я похож на идиота?! ЧЕРТ! САРАААА!!! Она опять все перепутала. Томми нисколько не удивился, поскольку подобное случилось не в первый и даже не во второй раз. Но злиться на нее было невозможно. Добрая и наивная двадцатилетняя девчушка из Инглвуда, приехавшая, как и сам Томми, в Город Ангелов в поисках счастья, в буквальном смысле теряла чувство реальности, когда видела перед собой эти глубокие карие глаза. Да куда там! Бедняга была так влюблена, что иногда забывала даже закрыть рот, слушая за бутылочкой пива его очередные душевные излияния. Что уж говорить о вечно перепутанных заказах… Поэтому всякий раз, когда Томми Джо, хлопая дверью, влетал в кондитерскую с твердым намерением уж в этот раз точно высказать все, что думает, бедняжка Сара только вздрагивала и растерянно моргала влюбленными глазами, готовясь расплакаться и даже не пытаясь оправдаться. И вместо того чтобы взорваться, как триста тонн тротила, он закатывал глаза, обреченно выдыхал и снова целовал эти дрожащие губы… А потом они, забыв о тающих в кузове тортах и разбросанных по полу счетах, запирались в маленькой тесной подсобке и, торопливо избавляясь от своих единственных футболки и платья, вновь и вновь прощали друг друга, потому что оба понимали: они в одной лодке…