Ты вспомнишь его

Пять «Сливочных наслаждений», пять «Вишневых поцелуев», восемь «Сладких объятий»… При упоминании взбитых сливок и бисквитов к горлу подступала тошнота. Томми Джо смахивал бегущие по вискам ручейки пота, нервно сигналил слишком медленно плетущимся впереди автомобилям и отчаянно лупил по баранке ладонью, когда движение вовсе останавливалось. Как же все это достало! Как же жарко, черт его дери!!! Еще только половина одиннадцатого утра, а в кабине уже просто финская сауна! Ему осталось всего два адреса. Два магазина на окраине, где, слава тебе господи, уж точно не встанешь в пробке – разве что придется выписывать кренделя по узким улочкам. Но там, в глубине плотной и пыльной застройки на задворках «города мечты», хотя бы никогда не было солнца. Тень. Душно, но не слепит глаза и не палит так беспощадно, что хочется снять с себя кожу. Свернув в переулок, Томми облегченно снял и бросил на сидение бейсболку и взъерошил мокрый, как после душа, беспорядок на своей голове. Еще немного – и конец. Рабочего дня, разумеется. А затем - целый вечер в тягостном ожидании следующего… И единственным лучиком света, который вносил в его жизнь хоть какое-то разнообразие, была Сара. Иногда вечерами они молча сидели у телевизора, и Томми знал, что Сара не смотрит этот глупый фильм или передачу, а просто думает о чем-то своем. Она готовила ему еду, пыталась создать в унылом холостяцком жилище хоть какой-то уют, иногда стирала одежду и белье, а он по мере возможности дарил ей тепло и ласку, о которых так мечтает любая девушка в двадцать лет… А еще бывали вечера, когда он брал гитару и играл для нее. И пел ей. When Sarah smiles, her eyes shining blue I know she's smiling straight from her heart When Sarah smiles, it means heaven too I know her heart is breaking apart When Sarah smiles * Томми никогда не обладал выдающимися вокальными данными. И слава богу, что у Дитера Болена голоса не было вовсе, потому что Сара очень любила эту песню. Она молча слушала, подперев подбородок кулачком, а потом тихонько опускалась на пол рядом с Томми, клала голову ему на плечо и задумчиво смотрела куда-то в потолок. Ей бы тоже хотелось другой жизни, но увы, этой «другой жизни» хватало не на всех. И наверняка хотелось любви, романтичных прогулок под луной, букетов и маленького колечка, а не измученного водителя-экспедитора, у которого хватало сил только на несколько вымученных поцелуев и пятиминутную близость, после которой он, несмотря на все усилия, мгновенно проваливался в сон. Она придумала себе его. Придумала себе любовь, увидев в этом чужом большом городе первого же симпатичного парня с манящими карими глазами и длинными девчоночьими ресницами… …Черт! Что это было? Раздался глухой хлопок, кабину повело набок, и справа послышался характерный стук. Бессознательным заученным движением Томми крутанул руль вправо и остановился на обочине, включив аварийные сигналы. Он мгновенно понял, что у машины пробило колесо, но когда вышел из кабины и взглянул на сплюснутую покрышку, все равно яростно пнул ее ногой: «Твою мать! Ну что за дерьмо!». Он беспомощно опустился на землю, сел на тротуар и сжал виски руками. Домкрат, запаска… Все это, разумеется, лежит в багажнике. Маленький и хрупкий с виду парень не был физически слабым, и менять колеса на своем грузовике ему приходилось уже не раз, но твою же душу мать! Он достал из кармана мобильник, чтобы позвонить клиенту и предупредить о задержке, но, как часто бывает в таких случаях, обнаружилось, что «средств на счете недостаточно для совершения звонка». Томми буквально взвыл. Единственным номером, на который он мог звонить даже при отрицательном балансе, был номер Сары… - Том? - Сара, я тут… В общем, ты опять что-то напутала в заказе у Стэнфорда, а у меня спустило колесо. Ты не могла бы позвонить Клайву и Мэйси? У меня на балансе закончились деньги… Конечно, она позвонит. И предупредит, что доставка прибудет с опозданием. И снова виновато подожмет свои розовые губки, когда он, уставший и взмокший, вернется в кондитерскую сдавать документы. Злобно чертыхаясь, Рэтлифф кое-как установил домкрат, вытер руки тряпкой и направился к багажнику за запаской, как вдруг услышал за спиной: - Эй, парень! Помочь? Удивленно обернувшись, он увидел пожилого мужчину, стоящего у дверей в какую-то забегаловку или лавку. - Эээ… Спасибо, мистер, – он постарался максимально вежливо отказаться от предложения незнакомца. - Я справлюсь. Мужчина добродушно улыбнулся, махнул ему рукой и со словами «Как знаешь!» скрылся в своей лавчонке. Покончив с колесом, Томми устало вздохнул, вытер лоб рукавом, собрал в охапку грязную тряпку, домкрат и гаечный ключ, закинул все в багажник и собрался уже сесть в кабину, но снова услышал тот же голос: - Устал небось? На вот, держи, - и мужчина протянул стакан с янтарного цвета жидкостью. - Что это? – недоверчиво покосился на него Рэтлифф. - Чай со льдом, - улыбнулся старик. – Освежись немного. Томми удивился, но взял в руки стакан. Ледяное запотевшее стекло приятно охладило ладони. Под лукавым взглядом незнакомца он сперва сделал один небольшой глоток, а затем с наслаждением осушил стакан залпом. - Фуууух… Спасибо. - На здоровье. Я же видел, что ты уже плавишься. Ну и жарища! - Да уж, - утвердительно кивнул Рэтлифф, немного расслабившись. Мужчина вновь улыбнулся и протянул ему руку: - Я Абаз. - Томас, - он с благодарностью пожал крепкую руку. - Может, зайдешь? Отдохнешь немного. У меня прохладно. А я тебе еще чайку сделаю. Томми хотел было отказаться. Он уже и так потратил почти час на замену колеса, и его ждали клиенты. Но магическое слово «прохлада» и обещанная порция ледяного чая с привкусом сушеных яблок решили все за него. - Эээ… Я бы не против, спасибо. Абаз услужливо приоткрыл скрипучую дверь, и Томми, отчего-то пригнувшись, вошел в помещение. В небольшой комнате царил полумрак, и пахло не то сандалом, не то ладаном. Бесчисленные полки и полочки были сплошь заставлены разными предметами буквально до самого потолка. Деревянные маски, керамические амфоры, серебряные ложечки, глиняные статуэтки… Изумленно озираясь по сторонам и пытаясь сфокусироваться хоть на чем-нибудь, Томми даже не заметил, как пожилой араб Абаз сходил за старинную китайскую ширму, стоявшую в углу, и вернулся с полным стаканом своего освежающего напитка. - Держи. - …А? Что? Черт, простите. Я увлекся. Что у Вас здесь такое? Откуда это все? - Это мой маленький оазис старины, - улыбнулся Абаз. – Попросту - антикварная лавка. Не скажу, что приносит большой доход, но я и не нуждаюсь в большем. Скорее, занимаюсь этим для души. - А… где Вы все это берете? - Раньше привозил сам, - он осторожно присел на пуфик – видимо, старика беспокоила боль в коленях. – А сейчас уже возраст не тот. Кое-что выискиваю на блошиных рынках, а кое-что люди сами приносят мне. Я оцениваю, прикидываю, сколько можно выручить за тот или иной предмет, и решаю, принять ли его на реализацию. За долгие годы научился разбираться во всем этом, теперь с ходу могу определить, где настоящий раритет, а где безделушка. Слушая рассказ мужчины, Томми жадно глотал живительно холодный чай, а глаза беспрестанно бегали по полкам, выискивая все новые и новые необычные вещицы. Абаз поднялся, по-отцовски похлопал его по плечу и принялся аккуратно стирать пыль с каких-то чашечек фланелевой тряпочкой. Решив, что злоупотреблять гостеприимством не стоит, Рэтлифф поставил пустой стакан на столик и вежливо кашлянул, привлекая внимание старика: - Благодарю Вас. Теперь я чувствую себя значительно лучше. Мне пора ехать - меня ждут клиенты. Я развожу по магазинам торты. - Не стоит благодарности, сынок, - Абаз оторвался от своего медитативного занятия и снова посмотрел на него лукавым взглядом. – Удачи тебе. Может быть, когда-нибудь ты захочешь приобрести для кого-нибудь сувенирчик и заедешь в гости. Вот, возьми мою визитку. - Спасибо, - Томми взял визитку и шагнул к двери, но вдруг остановился и обернулся. – А у Вас есть что-нибудь, что можно подарить… маме? Абаз взглянул на него с интересом: - Ты ищешь подарок маме? - Ну… Вообще-то… Вообще, да. У нее день рождения скоро. Он сам не понял, почему начал этот разговор. Ведь уже собирался уезжать, а подарок планировал купить в каком-нибудь статусном магазине в центре города. Будто какая-то неведомая сила управляла его словами и действиями в этот момент. - Хм… Я мог бы подобрать что-нибудь. Расскажи о ней. Как она выглядит? Что она любит? У меня где-то есть чудесный медальон из Камбоджи… - Нет-нет, - Томми махнул рукой, показывая, что мысли торговца движутся не в том направлении. – Она уже не в том возрасте, чтобы носить такие украшения. Да и болеет она часто. У нее, как и у Вас… - тут он осекся, осознав свою бестактность, но фразу все-таки нужно было закончить. – …Ноги у нее побаливают. - О, да, ноги, ноги… - к счастью, Абаз отнесся к не совсем уместному замечанию Рэтлиффа равнодушно и даже усмехнулся: – Были и мы когда-то рысаками. Так что же мы будем искать? - Эээ… Ну… Знаете, мне бы хотелось подарить ей что-то такое… Чтобы подарок был солидным, но при этом полезным в быту. То есть… Не какая-нибудь там статуэтка или медальон… Вернее… Простите, я что-то не то говорю, кажется. - Все в порядке, сынок. Не нервничай. Сейчас что-нибудь придумаем. Вот смотри, - он придвинул маленький стульчик, с видимым усилием взобрался на него и начал водить пальцем по полкам. – Есть интересная глиняная амфора – я в свое время привез ее из Египта. Очень элегантная, и в ней можно хранить, например, оливковое масло. Тааак… Ага, вот еще костяная шкатулка. Довольно большая. Твоя мама не увлекается шитьем? В ней можно хранить иглы, нитки, разные мелочи. Или вот. Вот! Посмотри! Какая красота! Хрустальный флакончик для духов или ароматического масла! Тончайшая ручная работа! Но внимание Томми вдруг привлек предмет, стоящий в самом низу. - Я прошу прощения, Абаз, а вот это… Это что? Мужчина обернулся, посмотрел вниз и спустился со стульчика на пол. - О чем ты? - Вон там, внизу. Это… Сахарница? - Где? – он нагнулся и прищурился. - Ах, это! Да, ты прав. Это очень интересная штука! Это чайник. Абаз достал покрытый слоем пыли предмет, и Томми увидел, что у него действительно есть ручка, носик и крышка. Аккуратно сдув пыль, мужчина поставил чайник на стол и посмотрел на него с восхищением: - Это очень старая вещь. Думаю, четырнадцатый или пятнадцатый век. Видишь? Вон там, по низу, идет орнамент. Так украшали посуду в западной Африке только до пятнадцатого века. На более поздних предметах археологи его уже не находили. - Он из Африки? - Я в этом абсолютно уверен. - Но если ему… - Томми прищурил один глаз и произвел в уме математические расчеты, - …пятьсот лет, разве в него можно наливать чай? Он же развалится! Абаз добродушно засмеялся: - Почему же нет? Смотри, как искусно он сделан! Великолепный обжиг! Да в нем еще пятьсот лет можно заваривать чай! Удивительная работа – ты молодец, что заметил его. Я уже и позабыл, что у меня есть такой раритет. При слове «раритет» внутри у Томми приятно ёкнуло. Раритетные вещи могут позволить себе очень состоятельные люди. Такой подарок мама наверняка оценит, тем более что она и вправду любит всякие старинные вещички. - И… Сколько Вы просите за этот раритет? Мужчина перевернул чайник и прочел надпись на приклеенном снизу листочке бумаги: - Двести. - ЧТО?! Двести баксов за чайник?! Да Вы с ума сошли! - Отчего же? Я ведь уже сказал: это пятнадцатый век, сынок. - А почем мне знать, что Вы меня не надуете? Вдруг это никакой не пятнадцатый век и не Африка, а подделка? Но Абаз только снисходительно улыбнулся: - Томас. Мне семьдесят два года. Я правоверный мусульманин. У нас не принято обманывать людей. Поверь, угодить за решетку – это не так страшно, как навлечь на себя гнев Аллаха. Рэтлифф умолк. Внутри у него боролись самые разные чувства. Желание сделать необычный подарок матери, сомнения в словах старого араба и… осознание того, что таких денег у него просто нет. За год он скопил чуть больше ста семидесяти долларов, и ему не хотелось бы выбросить накопленное с таким трудом на ветер. Он поднял глаза и тут же снова потупился: - Простите, но… Боюсь, я не смогу его купить. У меня всего сто семьдесят долларов, и для меня это немалые деньги. Я должен подумать. Мужчина вскинул бровь, сделал многозначительную паузу и произнес: - Ты хороший парень, Томас. Тебе я готов уступить его за сто пятьдесят долларов. Но решение, разумеется, только за тобой. Томми даже растерялся. С чего это вдруг такая доброта? Предложить помощь, напоить чаем, сделать скидку аж в полсотни баксов… Где-то должен быть подвох. Но лицо старого араба казалось таким добрым и искренним, а причудливый орнамент на чайнике таким завораживающим, что рука сама потянулась к внутреннему карману куртки…