Горбатое YG или как Сынхён пить бросал

В просторной кухне на высоком барном табурете сидел помятый плохо выспавшийся человек в семейных трусах от Роберто Кавалли. Задумчиво почёсывая пятидневную щетину, парень оглядел мраморный пол, сплошь уставленный пустыми бутылками. Несмотря на то, что воспоминаний о начале отпуска в голове Сынхёна осталось совсем немного, он твёрдо помнил, что сделал где-то заначку от своей девушки, которая относилась к его пьянству весьма скептически. Осмотрев кухню по периметру, Чхве внезапно встрепенулся и во весь опор радостно рванул к духовому шкафу. Хотя стоит признать, что опор тот был не таким уж и резвым из-за болевшего во всех местах сразу тела и препятствий в виде аккуратно расставленных на полу бутылок. Тем не менее, минуты через две чертыхающийся Сынхён всё же вытаскивал из плиты тяжёлую чугунную утятницу. Поставив кухонную утварь на стол, парень снял с неё крышку и с умилением посмотрел на нераспечатанную пока бутылку бургундского. Если бы не она, Чхве, как обычно, уже с успехом бы попрощался с жизнью, а также начал бы бить тревогу, вызванивая своих привычных собутыльников и призывая тех явиться к смертному одру их друга. Однако сегодня этот аргумент как раз бы и не прокатил, ибо домой со съёмок возвращалась Мина. При таком раскладе дружбаны Сынхёна и близко бы не подошли к его нескромной обители. Чхве откупорил бутылку и, почёсывая ягодицу, уже предвкушал, как дивный напиток промочит ему горло, но неожиданно услышал звук, от которого тут же ударился в панику. Привычно, а в данный момент ещё и как-то зловеще цокая каблуками по мрамору, к кухне совершенно точно приближалась Мина. С ужасом Сынхён огляделся по сторонам. Не найдя лучшего выхода, он быстро распахнул окно и начал выкидывать в него одну бутылку за другой. Однако, как бы шустро ни действовал Чхве, проклятые бутылки всё не заканчивались. В общем, парень с обречённостью осознал, что ему конец. - Смотрю, ты, наконец, занялся утренней гимнастикой, - саркастически протянула Мина, появившаяся в дверном проёме как раз в тот момент, когда Сынхён наклонился за очередным «снарядом». Виновато таращась на свою девушку, Чхве медленно разогнулся. Эта улыбка не смогла обмануть – ему уже вынесли приговор и сейчас поведут к позорному столбу. – Даже и не помню, когда ты делал столько же наклонов в последний раз, - продолжила тем временем издеваться брюнетка, рассматривая свои наманикюренные ногти. – Может быть, когда мы вместе ездили в SPA? Ай, нет же! – изображая досаду на плохую память, девушка стукнула себя ладонью по лбу. – Тогда же нас навестили твои коллеги, и из десяти дней отдыха я имела честь наблюдать тебя рядом в общей сложности часов двадцать – храпящего на весь этаж и ароматизирующего, словно перевернувшийся грузовик с соджу! Так что, милый, напомни-ка мне, когда я видела тебя… - Малыш, ты это… Не горячись, в общем, - протянул Сынхён, как заправский футболист прикрывая причинное место ладонями, и начал медленно пятиться от надвигающейся на него девушки. – С завтрашнего дня… - Не с завтрашнего дня, - процедила Мина, зло прищурившись и ткнув Чхве в грудь пальцем. - С сегодняшнего. Именно с сегодняшнего дня ты, милый, остаёшься в этом царстве стекольной промышленности в гордом одиночестве! И хрен я теперь передумаю, Чхве! Так что пошёл ты к чёртовой матери! - Малыш, - жалобно заголосил Сынхён, беспомощно наблюдая за тем, как девушка направляется к дверям. – Малыш, я брошу пить! Клянусь! Она обернулась и смерила Чхве презрительным взглядом. - Вот когда бросишь, тогда и поговорим. Мина ушла, оставив несчастного Сынхёна переживать трагедию в личной жизни самостоятельно. Почесав свою волосатую коленку, парень с горя уже хотел было приложиться к бутылке, но вовремя вспомнил, что он, в конце концов, мужик и, стало быть, обязательно должен побороть свою пагубную привычку. Мужик сказал – мужик сделал. Собрав оставшуюся пустую тару в мусорный пакет, Чхве потопал в спальню. Забравшись на кровать, угрюмо шмыгнул носом. Решено – с этого момента он уходит в глухую завязку. И пусть эти дьяволы-искусители тире друзья-собутыльники даже не мечтают сбить его с праведного пути. - Мина, киса моя, вернись! – прошептал Сынхён, обхватывая одеяло руками и ногами. – Сынхён-а больше никогда не будет пить.

***

Но Мина не вернулась. Ни на утро, ни на следующий день, ни через неделю. Без неё дни тянулись так долго, что Чхве начал отмечать их крестиками на календаре, словно аббат Фариа в проклятом замке Иф. Честно говоря, он и внешне стал смахивать на этого мудрого старца. И если сначала Сынхён не брился просто потому, что страдал по Мине, то затем понял – так удобнее всего посещать курсы анонимных алкоголиков. Из-за бороды его никто не узнавал на улице, никто больше не бросал семечки в лицо. Теперь он мог свободно ходить туда, куда хочется, распугивать детей на детских площадках и приставать к симпатичным цыпочкам в торговых центрах. Всё устраивало Сынхёна. Кроме одного – Мина всё ещё не отвечала на звонки. Наконец, настал день ХЭ. Получив от куратора справку о том, что больше не пьёт, Чхве решил расстаться со своей бородой. Однако борода, как оказалось, имела на сей счёт кое-какие возражения. Сломав в неравной битве с ней около десятка одноразовых бритвенных станков, парень всё же обратился за помощью к квалифицированному специалисту. Как всегда не совсем трезвый Сынхо задумчиво почесал свои бубенцы и покачал головой. - Ну что, Робинзон Крузо, давай вернём тебе человеческий облик. Только за газонокосилкой сейчас схожу, - с серьёзным видом изрёк он, но тут же громко рассмеялся, увидев огромные, словно у испуганного совёнка, глаза друга. – Не ссы! Газонокосилку оставим на экстренный случай. Через полтора часа дело было кончено, а взмокший от усердия Сынхо протянул Сынхёну зеркало. Глядя на своё лицо, то тут, то там заклеенное детскими пластырями Hello Kitty, Чхве тяжело вздохнул. Оказывается, бросать пить – это очень опасное и хлопотное занятие. Единственное, на что надеялся новоявленный трезвенник – Мина по достоинству оценит все его мучения. Однако Мина не оценила. Точнее оценила, но как-то странно. Скрестив руки на груди и глядя на стоящего в дверях человека-пластыря, девушка нахмурила брови. - Значит так, дарлинг, это всё, конечно, прекрасно, но у меня такое ощущение, что ты не до конца осознал всю опасность алкоголизма. - Я осознал! – жалобно пробасил Сынхён, пытаясь обхватить Мину ручищами. – Посмотри на меня, да я же весь в шрамах от своей борьбы с алкоголизмом! - Я бы сказала, от чего ты весь в шрамах. И с алкоголизмом это не имеет ничего общего, - девушка была непреклонна. – Но ладно, я дам тебе ещё один шанс. Если ты сумеешь избавить от этого недуга хотя бы ещё одного человека, то я вернусь к тебе. И разрешу то, о чём ты намекаешь мне уже год. - Что, правда? – не веря своему счастью, воскликнул Чхве. Он пробирался к тылам своей подруги так долго, что теперь от замаячившей на горизонте перспективы наконец высадить туда десант почувствовал себя в состоянии сворачивать горы. – Чёрт, я даже знаю, кого спасу! Этот человек уже давно нуждается в лечении от алкоголизма и зависимости от социальных сетей. Ты чувствуешь размах? – поинтересовался Сынхён, гордо расправив плечи. – Я не ищу лёгких путей. Я спасу Джиёна! Даже если он этого не хочет. Мина скептически покачала головой. - Мда, Сынхён-а, может мне сразу попрощаться с тобой? Излечить Джиёна от инстаграма? Да это то же самое, что заставить немого спеть арию Тоски. Тем не менее, Чхве Сынхён действительно никогда не искал лёгких путей. Так что когда он бодрым шагом вошёл в студию Квона, тот ещё и не подозревал о масштабах нависшей над ним угрозы. Сынхёна же аж потряхивало от распирающего изнутри желания творить добро. - Ну, здравствуй, Джиён-а, - проговорил парень многозначительно. – Опять голые задницы в социалках лайкаем? - Ммм, хён, - отозвался Джиён, закусив губу и не отрывая взгляд от айфона. – Нет, что ты. Пощу фотографию своей новой татухи в свой закрытый профиль. - А почему в закрытый? – заговаривая пациенту зубы, Чхве подкрадывался всё ближе. - Так она же тааам, - кивком головы Джиён красноречиво указал на свою ширинку. – Наконец, выбил имя Кико на своём левом… - Опустим подробности! – прервал его Сынхён. На пару секунд он задумался, что хуже – если бы Джиён запостил свой расчехлённый член, или если бы ВИПы узрели доказательства его преступной связи с японкой? Решив, что и то, и другое стало бы для Кореи апокалипсисом, парень снова внимательно посмотрел на друга. – Я пришёл тебя спасать! – торжественно закончил Чхве. Джиён резко вскинул голову, наконец, почувствовав какой-то подвох, но даже не успел сдвинуться с места, поскольку Сынхён прыгнул на него, аки коршун на кукушонка. - Хён, ты что, бросил считать калории? – жалобно пропищал Квон, отчаянно барахтаясь под тяжёлым телом. - Я всё бросил, Джиён-а! Пить, курить, считать калории, - с гордостью заявил Сынхён. – Даже сексом заниматься и то бросил. И всё ради чего? Ради того, чтобы стать здоровым человеком, Джиён-а! - Прости, хён, но при всём уважении на здорового человека ты сейчас похож меньше всего! – с опаской протянул Джи, заглядывая в лихорадочно блестящие глаза друга. - Что ты в этом понимаешь, зяблик мой ненаглядный! Вот поживёшь месяцок-другой без своих социалок, тогда и поговорим. - Месяцок?! – с ужасом воскликнул Джиён, до которого начал доходить коварный план Чхве. Взглянув на свой айфон, сиротливо валяющийся на полу, он предпринял попытку нырнуть рыбкой вниз, однако Чхве безжалостно раздавил телефон своим разноцветным лубутеном. – Нееет! – завизжал Квон, с кулаками бросаясь на своего хёна. – Я не прощу тебе этого, слышишь?! Никогда тебе этого не прощу, петух ты крашеный! Я ведь даже фотку свою недогрузил! А такую я уже никогда не сниму! - Почему? Планируешь расстаться с левым яйцом? – невозмутимо поинтересовался Сынхён, после чего, решив подавить сопротивление крайними мерами, двинул Джиёну кулаком промеж глаз. Тот сбитым истребителем спикировал на ковёр, где и находился, ошарашено глядя на своего вышедшего из-под контроля приятеля. – Честно говоря, я не понимаю, почему именно на левом? – задумался Чхве. - Потому что ближе к сердцу! – рявкнул на автомате Квон, вскакивая на ноги. – Чёрт, хён, неужели не понятно? Теперь я уже не смогу поймать точно такой же свет! Я ведь три часа ждал, пока солнце опустится так, как мне нужно, чтобы фото было по свэгу! А ты… Ненавижу тебя! Тем не менее, как бы Джиён ни сопротивлялся, против своего хёна он был, как шпиц против добермана. В итоге парень всё-таки оказался в доме Чхве. Сынхён деловито надавил рукой на грудь обнажённой девицы, увековеченной в гипсе над его камином, и тот отъехал в сторону. Джиён шокировано посмотрел на ступени, ведущие вниз. Складывалось ощущение, что под домом находится какая-то древняя пещера. Так, впрочем, и оказалось. Подвал был стилизован под пещеру – неровные каменные стены с нарисованными на них гориллами и зебрами, вместо кровати камень с накинутыми на него шубами. Его, между прочим, джиёновыми, шубами. Лязгнув зубами, Джи сердито посмотрел на Сынхёна. - А говорил, что багаж украли! Чёрт, это же вся весенне-зимняя коллекция Кристиана Диора! Чхве невозмутимо пожал плечами. - Ну а что мне нужно было делать? – спокойно отозвался он. – Меха я ведь больше не ношу. - Да пальтишками своими и пожертвовал бы! – взвился Квон. – Всё равно их никто, кроме тебя и английской королевы, на себя в здравом уме не наденет. И вообще, что это за место? – тут же переключился он, обводя взглядом стеллаж с множеством бутылок вина и каких-то склянок. – Что за хрень в банках? – встряхнув одну и пытаясь по цвету определить, что это, поинтересовался Джи. - Мамино варенье! – Сынхён обиженно вырвал банку из рук друга и с осторожностью прижал её к себе. От ужаса Джиён даже замер. Если сейчас хён решит, что он проявил неуважение по отношению к миссис Чхве, то ему, Джиёну, придёт конец. Поэтому, недолго думая, Квон тут же воспользовался оборонительной стратегией Дэсона. Прыгая вокруг Сынхёна, словно конченый идиот, он искренне радовался тому, что в совершенстве натренировался данному навыку на манекене ТОПа во время многочисленных фанмитингов. - Сынхён-а, ты не злишься? А, Сынхён-а? – причитал Джиён, наматывая круги вокруг друга. - Не злюсь, но отныне ты будешь обращаться ко мне формально, маленький гнус! – недобро зыркнув на Джи, пробасил Чхве. – Раз посмел отозваться неуважительно о варенье моей матери, называй меня теперь ачжосси T.O.P.

***

В яростной борьбе с алкоголизмом и зависимостью от социальных сетей прошло два месяца. Из-за невозможности выйти в инстаграм Джиён часто плакал по ночам, и у Сынхёна сердце обливалось кровью, когда он слышал жалобный плач, раздающийся из слухового окошка, что вело в пещеру. Относя своему пленнику очередную пожаренную на гриле форель, парень часто задумчиво наблюдал за аппетитно жующим Джиёном. Странно, но никогда прежде Квон не казался ему настолько привлекательным. Нежные пухлые губы, красивые пальцы и глаза раненого Бэмби. С шоком Чхве осознавал, что уже не ждёт возвращения Мины так, как раньше. К тому же, бывшая девушка никогда его не понимала и плохо разбиралась в моде. То ли дело Джиён. Чёрт, Квон Джиён был идеален. Хотя в мебели, к огромной досаде Сынхёна, он по-прежнему ничего не рубил. - Ачжосси T.O.P., почему ты так странно на меня смотришь? – спросил Джи, поднимая на друга взгляд. - Решено! Мы идём в горы! – неожиданно рявкнул в ответ Сынхён и вскочил на ноги. - Почему в горы? – недоумённо выдохнул Квон, перестав жевать пересоленную форель. - Все настоящие мужики ходят в горы! – как само собой разумеющееся бросил Чхве. – К тому же, в горах ты ни у кого не сможешь выпросить телефон! Осталось всего два дня до окончания реабилитации, я должен убедиться, что всё пройдёт без сучка и задоринки. Джиён кивнул. Он давно уже не искал логики в поступках своего хёна. Собственно, ещё с тех пор, как тот попросил называть его ачжосси. В итоге, через несколько часов они уже благополучно выбирались из автомобиля у подножья горы. С учётом того, что у Сынхёна не было прав, вести пришлось Квону, который всю дорогу сходил с ума от комментариев друга. За время пути особенно Джиён «полюбил» велосипедистов. Ведь стоило только увидеть их, как хён начинал читать лекции про осторожность. И плевать, что человек на велосипеде ехал в километре от них, да ещё и по тротуару. В общем, когда Квон, наконец, вылез из машины, то был взвинчен до предела. Однако совершенно неожиданно Сынхён протянул ему коробку, украшенную розовым бантом. Джиён невероятно умилился тому, что хён обвязал подарок лентой своего любимого цвета. Всё-таки Чхве был не только красив, но ещё и галантен. Смахивая со щеки одинокую слезу, Джи открыл коробку и восхищённо уставился на её содержимое. - Ачжосси T.O.P., это мне?! Господи, да о такой шляпке от Гранди я мечтал два года! Но, к сожалению, они уже не выпускались в комплекте к костюму. Божечки мои, отныне ты мужчина моей мечты! - Сначала хотел купить ковбойскую, но потому подумал… - смущённо пролепетал Сынхён, - что эта подойдёт тебе больше. - Конечно! – радостно воскликнул Квон, с энтузиазмом напяливая на голову шляпу в форме абажура. – Да за такую шляпу я бы душу дьяволу продал! Невольно Чхве залюбовался залитым солнечным светом Джиёном. Он был красив, словно дорогой изящный торшер, купленный Сынхёном в прошлом году в Италии. - Ну что, взбираемся? – задорно подмигнул Квон, вдруг срываясь с места. Сынхён последовал за другом. Они довольно резво забрались на гору и начали разбивать палатку у живописного горного озера. От простирающейся перед ними красоты оба парня аж замерли на несколько мгновений. - Пойдём купаться, ачжосси T.O.P.? – предложил Джиён, ловко освобождаясь от одежды. Пока он бежал в воду, Чхве снова залюбовался его худощавой фигуркой. – Ну что ты там стоишь? Всё дело в том, что у Чхве Сынхёна были принципы. Он и девушке-то своей тело показал лишь на двадцатом свидании. Хотя это же Джиён-а… Самый близкий ему на данный момент человек. Так что, скинув с себя всё и радостно гогоча, парень всё же бросился к озеру. Наблюдая за приближением друга, Квон даже присвистнул. - Чёрт, ачжосси, а я-то думал, что это твои розовые шаровары* такой визуальный эффект обеспечивали, а у тебя там… Любимый порно актёр Сынри позавидует! Они плескались в воде, словно две озёрные нимфы. Ну, точнее, как нимфа плескался Джиён, Сынхён же больше напоминал рогатого сатира. Шутки ради он пару раз чуть не утопил своего приятеля, а затем, продолжая весело гоготать, в шутку делал ему массаж сердца. Из-за нездорового энтузиазма Чхве Квону показалось, что его грудная клетка вот-вот превратится в тлен. Однако каким-то чудом он выжил. Чуть позднее уставшие, но довольные они выползли на берег и поплелись к палатке. Тогда-то взгляд Джиёна и упал на траву, а там… Там озарённый солнечными лучами лежал чей-то айфон. Не веря своему счастью, Джи уже было рванул вперёд, но совершенно некстати вспомнил, что он вроде как отламывается*. - Ачжосси Т.О.Р, держи меня! Держи меня, ачжосси Т.О.Р! – заголосил Квон, стискивая зубами сжатый кулак. – Ты видишь его? - Кого его? – ничего не понимая, переспросил Сынхён и оглянулся. – Гриб, что ли? - Да какой к чёрту гриб! – психанул Джиён, пальцем нервно указывая в сторону своей находки. – Господи, вот бы сейчас хоть разочек залезть в инстаграм! Всего один разочек! Ачжосси Т.О.Р, пожалуйста, - заскулил он, - я быстро, можно? Чхве крепко обхватил парня руками и прижал к себе. - Не смей, Джиён-а! Ты прошёл такой долгий путь не для того, чтобы вот так легко сдаться! – рявкнул он, но Джиён ничего не слышал, продолжая вырываться. Понимая, что не справляется с будто обезумевшим Квоном, Сынхён решился на крайние меры. Сжав пальцами подбородок друга, он от души впился в его губы. На самом деле Чхве хотел всего лишь отвлечь парня, но неожиданно понял, что уже не может остановиться. - Ачжосси, что ты делаешь? – взвизгнул Джиён, когда хён, наконец, прервал поцелуй. - Больше не называй меня ачжосси, - хрипло выдохнул Сынхён, заваливая Квона на землю. – Теперь я снова для тебя просто Сынхён.

***

Проснувшись утром, первым делом Чхве нашёл взглядом поджарую попку своего возлюбленного. Господи, она была по-настоящему прекрасна. Даже комариные укусы не могли принизить её в глазах Сынхёна. Смахивая слезу умиления, он начал покрывать укусы влажными поцелуями. Он целовал их один за другим, желая забрать всю боль Джиёна себе. Однажды в детстве москитное племя тоже покусало его за задницу, так что парень знал не понаслышке, насколько это неприятные ощущения. - Хён, что ты делаешь? – протирая глаза кулаками, сонно пробурчал Квон. – Почему у тебя такое выражение лица? С мученическим видом Сынхён прикрыл глаза, готовясь сказать Джиёну то, что хотел. - Джиён-а, послушай. Я очень тебя люблю и буду любить тебя вечно. Как Ромео любил Джульетту, как Отелло любил Дездемону, как обезьянки любят бананы, но… Мы никогда не сможем быть вместе. Общество не примет нашу пару, поэтому нам нужно расстаться. - Нет, хён, послушай, - всхлипнул Джиён, хватая поднимающегося друга за ногу. – Вдвоём мы всё преодолеем! Только не бросай меня! Чхве решительно выдернул ногу. Хотя ему было не менее больно, чем Джиёну, он всё же понимал – так будет лучше для них обоих. Поэтому он молча оделся и вышел из палатки. Уже отойдя от неё на несколько шагов, Сынхён не выдержал и обернулся. Абсолютно нагой и плачущий Квон держал в руках шляпу-абажур. - Ненавижу тебя! – истерично заорал он, после чего метнул подарком в сторону своего любовника. «А он меткий! - с восхищением подумал Чхве, когда шляпа угодила ему промеж лопаток. – Меткий и красивый. Господи, как мне пережить это расставание?» Решение нашлось в ближайшем посёлке. С горя Сынхён наплевал на свою завязку и нажрался до беспамятства.