Горбатое YG или как Сынхён пить бросал

Прошло два года. Калифорния.

На каталке, оборудованной по последнему слову техники, Сынхёна неторопливо везли по больничному коридору. Это была лучшая клиника в мире, занимающаяся проблемами внутренних органов. А проблем с этими самыми органами у Чхве, беспробудно пившего с того самого дня, когда Джиён зарядил ему шляпой-абажуром промеж лопаток, имелось немерено. Тогда Сынхён ушёл из группы, аргументировав тем, что хочет сосредоточиться на своей карьере актёра. Однако на самом деле парень просто не мог видеть разочарованную моську Квона, который назло бросившему его любовнику каждый день таскал в YG Кико. Таскал и трахал во всех местах, где только мог появиться сам Чхве. Иной раз, шагая в сортир, парень всерьёз боялся наткнуться в кабинке на Квона и японку в позе 69. В общем, проще было уйти, и Сынхён ушёл. Но так как обида на Джиёна у него тоже имелась не маленькая, он сорвался и начал сниматься в откровенных фильмах. И если раньше Чхве Сынхёна было не раздеть, то теперь наоборот – не одеть. Он раздевался везде – и где нужно, и где не нужно. Даже снялся в провокационной картине знаменитого Ким Кидока. Теперь Сынхёну было совсем не жалко демонстрировать тело простым смертным. Звеня бубенцами, в каждом кадре он старался принимать наиболее выгодную позу, чтобы Джиён не забывал, что потерял. А потом грянул гром - из-за хронического алкоголизма у Чхве обнаружились проблемы с почками. Всё было настолько серьёзно, что требовалась немедленная пересадка. Родные нашли в США самую дорогую и лучшую клинику, после чего ближайшим рейсом отправили туда Сынхёна. Так что сейчас он рассматривал интерьер именно этой клиники, пока медсестра везла его в палату. Презрительно морща нос, парень скользил взглядом по совершенно не впечатляющей его мебели, как тут совершенно неожиданно в одной из палат он заметил то, что заставило его резко сесть на каталке и перестать изображать из себя умирающего человека. Ноги. Эти ноги он узнал бы и из миллиона. Самые пафосные и свэговые ноги на этой долбанной планете. Всё было настолько волнительно, что одинокая слеза скатилась по сероватой из-за проблем с почками щеке Сынхёна. - Подождите. Дайте мне ещё минутку, - срывающимся голосом прошептал парень, вглядываясь в родные щиколотки. Теперь на ногах Джиёна виднелся не только вытатуированный крест, ещё там были какие-то треугольнички, квадратики, солнышки и прочая милая хрень, способная растопить даже самое чёрствое сердце. Среди прочего многообразия взгляд зацепился за одну из татуировок, заставив Чхве судорожно всхлипнуть. Его сердце сжалось от радости. Несмотря на то, что рисунок был небольшим, всего 10х10, Сынхёну всё равно удалось разгадать код – Джиён ещё любит его. Очень сильно любит. И хочет. Хочет по восемь раз на дню. Всё в одной маленькой татуировке. От накативших на него эмоций Чхве закрыл глаза. – Малыш. Мой маленький глупый месье Абажур. - Господи, Сынхён-а! – вдруг взвизгнул наконец увидевший Сынхёна Квон. Он рванул к хёну, широко разведя руки в стороны. Следом тащилась капельница и ошеломлённая такой прытью медсестра с клизмой наперевес. Чхве снова всхлипнул. Это был самый романтичный момент в его жизни. – Сынхён-а, боже, я так скучал! - Что ты здесь делаешь? – тихо прошептал Чхве, сползая с каталки. – Может, всё это сон? - Да какой там сон, хён! – отмахнулся Квон. – Цирроз печени это. Вот, операцию мне будут делать. Пойдём в палату поболтаем? - Конечно-конечно, - запричитал Сынхён, подхватывая возлюбленного на руки. Джиён казался ему сейчас почти прозрачным, таким беззащитным. По дороге Чхве одарил медсестру сердитым взглядом исподлобья, и та вместе с клизмой опала на пол. ТиОуПи торжествующе усмехнулся. Алкоголизм алкоголизмом, а порох в пороховницах у него ещё остался. Глаза-то помнили весь тот беспредел, что творили прежде. – Джиён-а, ты стал ещё прекраснее. Уже лежащий в кровати Квон смущённо натянул на себя одеяло, явно скрывая тем самым смущённую мордашку. Сынхён улыбнулся, находя это невероятно милым, и шутливо стукнул друга ладонью по голове. Джиён почему-то потерял сознание, отчего Чхве шокировано замер. Пришлось звать медсестру. Девушка, только что вышедшая из глубоко обморока и отчего-то сжимающая ноги, вошла в палату вместе с нашатырём. - Мистер Чхве, не могли бы вы ради безопасности персонала надеть солнцезащитные очки? – пролепетала она, приводя Джи в чувство. – Мистер Квон, а вы, в свою очередь, не могли бы подписать бумагу о том, что не имеете к клинике никаких претензий из-за этого инцидента? Квон согласно кивнул и оставил быстрый росчерк. Глядя на подпись, Сынхён, не сдержавшись, прослезился. Не надо было быть психологом или специалистом по почерку, чтобы понять – трахаясь с Кико, Джиён всё это время мечтал о нём, о Сынхёне. В одной маленькой закорючке столько всего понятного и родного. - Хён, я очень боюсь, что не переживу операцию, - вдруг тихо сказал Джи. У Сынхёна сжалось сердце. – Что, если это наша последняя встреча? - Не говори так, Джиён-а! Ты не можешь умереть, не увидев стулья Гоббини! – с серьёзным видом возразил Чхве. - Стулья Гоббини? – недоумённо переспросил Джиён. - Боги, ты ничего о них не знаешь? – возмутился Чхве. – Как же ты тогда помирать собрался? На небесах только и делают, что говорят о стульях Гоббини! Нельзя умереть, так ни разу и не увидев их вживую, - эмоционально пояснил парень. – Эй, медсестра?! У вас случайно нигде не завалялся стул Гоббини? – заорал он, высовываясь из дверного проёма. – Хотя о чём это я. Стулья Гоббини в этом гиблом месте? Нонсенс. - Хён, - тут же заныл Квон, - ну и что мне теперь делать? Сынхён уже собрался ответить, что нужно просто заказать стул прямо в клинику, как его прервала внезапно распахнувшаяся дверь. В проёме возникла медсестра, вызывающая огромное подозрение. - Бом-и нуна? – хором изумлённо выдохнули парни. - Твою же мать! Вот как вы узнали меня? – сердито воскликнула женщина, от досады швырнув железную утку в стену. - Ну, может быть, из-за того, что на тебе костюм медсестры, кожаные перчатки и лыжная шапочка из последней коллекции Джереми Скотта. Кто ещё додумается до такого, кроме нашей любимой нуны? – весело протянул Джиён, наблюдая за тем, как Пак Бом стягивает с себя предметы маскировки. – Слушай, нуна, а почему ты здесь? Девушка ловко достала из-за пояса подарочный пакет от Хром Хартс и бросила его на кровать рядом с Квоном. - Тебе презент от Тэдди-хёна. Сказал, что в Америкосии не такая чумовая травка, как у него на подоконнике. Чхве кивнул. Уж с чем с чем, а с этим нельзя было поспорить. Тэдди любовно выращивал коноплю у себя в студии. Поливал её из стильной хромхартовской леечки строго по часам и никому не разрешал ругаться рядом с ней матом. Однажды подпольный наркобарон в наказание за мат рядом с его забористой травкой продержал девчонок из 2NE1 целую неделю на воде и хлебе. Одна Бом избежала этой участи, ибо в иерархической лестнице наркобизнеса внутри YG она находилась на порядок выше самого Тэдди. И не мудрено. Бом, как заядлую контрабандистку, по факту боялись даже пограничники и прокуроры. - Спасибо, нуна! – счастливо улыбнулись довольные парни. - Да не за что, ребята, - отмахнулась Бом. – Пойдёмте пыхнём? У меня машина внизу припаркована, - спросила она, на что Квон с Чхве согласно кивнули. – Только по дороге в одно место быстро заглянем, - уточнила женщина. Не теряя времени, троица вышла из палаты. Бом шла впереди и непринуждённо помахивала небольшим ломом. Парни, держась за руки, шагали чуть позади. Специальные прорези на их больничных рубашках лишний раз убедили сотрудников клиники в том, что даже алкоголь не властен над симпатичными задницами корейских айдолов. Наконец, они оказались перед одной из многочисленных дверей. Уверенным движением взломав замок при помощи лома, Бом кинула парням челночную сумку и вошла в кабинет. Чхве и Джиён не возражали. На самом деле они были так счастливы увидеться вновь, что их вообще не интересовало, почему нуна начала разбивать стеклянные шкафы и быстро бросать в сумку баночки, на которых чёрным по белому было написано «Амфетамин». Поскольку действовала Бом с профессиональной сноровкой, уже минут через десять они отъехали от клиники, где по какой-то причине визжала сигнализация. Пока Чхве и Квон сидели в обнимку на заднем сидении ретро автомобиля, девушка гнала его через город во весь опор. Ехали они довольно долго, пока, наконец, не оказались посреди Великого каньона. Глядя на простирающийся перед ними вид с придыханием, троица скрутила косячок и, прикурив, начала передавать его по кругу. - Хорошие вы ребята, - протянула Бом, откидываясь на сидении и выдыхая дым в небо. – Хотите послушать историю взлёта старушки Пак Бом? Джиён глупо хихикнул, уже немного опьянённый фирменной коноплёй Тэдди. - Какая же ты старушка, нуна? Ты вон даже брейк-данс бацаешь на раз-два, даже Ёнбэ за тобой не угнаться. Откупоривая одну из стыренных в клинике баночек, Бом тяжело вздохнула. - Думаешь, могла бы я в сорок три года проделывать такое вот без этого? Чхве, который как раз смачно затянулся травкой, подавился. - Кааак сорок три? – шокировано выдохнул он, прокашлявшись. Пак пожала плечами. - Вы, конечно, не в курсе, но мы с Хёнсоком учились в одном классе. Тогда-то всё и началось. Тогда-то мы всё и придумали. - Что? Музыкальное агентство? - Да какое агентство?! Наркобизнес, - фыркнула Бом, заглатывая сразу десять таблеток и запивая их откуда-то взявшейся водкой. – Мы же сначала джинсы варили, но нас директор тогда прихватил почти сразу. Оказывается, он и сам их варил, а мы вроде как конкуренты, встали у него на пути. Пришлось тырить у родственников сонники и антидепрессанты и продавать их по спекулятивной цене. Эх, Хёнсок тогда в этой своей белой шубе был просто божественен, - мечтательно вздохнула Пак Бом. – Правда, была у него одна слабость, но я узнала о ней позже. Когда он стал вожатым в летнем лагере для стажёров SM… Ну, правда, мы оба там были вожатыми – решили выйти на большой рынок. Так вот, стали мы там толкать таблетки. - И что, что дальше? – с любопытством спросил Квон. - Дальше? Чёрт, дальше я застукала его у женского сортира! Представляете? Стоял там и… дрочил на Юну! Господи, на Юну! – возмущённо воскликнула Бом. - Наверное, это-то и толкнуло меня тоже прибегнуть к помощи пластики. Не знала же ещё тогда, что не смогу остановиться. Но история сейчас не про это, - смахнув слезу с уголка глаза, продолжала она. – В общем, сами понимаете, моё женское самолюбие было уязвлено. Хорошо, что тогда у меня с собой была видеокамера. Вот вы думаете, почему Хёнсок оплачивает мне все операции и отмазывает от всех скандалов? Шантажирую его этой записью, ведь… - Это не свэээг! Потому что ВайДжи не дрочит, ему дрочат! – хором выдали парни заученную за годы работы в стенах YG простую истину. Которая, между прочим, висит на стене в кабинете Ян Хёнсока. - Нуна, ну ты отчаянная женщина! Скрутила самого ВайДжи, - восхищённо присвистнул Джиён. - Да, я такая, - кокетливо улыбнулась Бом. И тут все трое услышали оглушающий вой сирен. Обернувшись, они увидели, что к ним приближается целое войско полицейских машин. - Что будем делать, хён? – взвизгнул Джи. - Смотрели «Тельму и Луизу»? – зловеще поинтересовалась Бом. – Закончим жизнь красиво и пафосно – в полёте. - Но я ещё не видел стулья Гоббини! – запротестовал Квон, зубами вгрызаясь в плечо заводящей мотор женщине. – Хёёён! - К чертям Гоббини, Джиён-а! – крикнул Чхве, обхватывая возлюбленного руками и ногами. – Прости за всё! Я люблю тебя! - И я тебя, хён! – успел выдохнул Джиён, пока Бом гнала автомобиль к обрыву. - ААААААААААА! – закричали они хором, когда под колёсами оказалась пустота.

***

- ААААААААААА! – продолжал вопить Сынхён, крепче сжимая руки и ноги в страхе, что Джиён выскользнет из его объятий. - Ты, придурок, ну-ка отпусти меня! – почему-то не своим голосом сердито прорычал Квон. Чхве испуганно распахнул глаза. Перед собой он увидел раскрасневшееся лицо Мины. – Фу таким быть, Чхве. Просто фу! Пожалела тебя, блин, вернулась ночью, а ты… Чуть не оглушил меня сейчас своим воплем. - Мина? - изумлённо промычал Сынхён. - А ты думал кто? Джиён? – съязвила девушка. От данного вопроса Чхве бросило в холодный пот. Господи, это был сон. Всего лишь сон. Парень облегчённо выдохнул в ладони. Определённо, ему нужно бросать пить. Причём навсегда и немедленно. А пока… Пока Сынхёну срочно требовалось доказать самому себе, что сон не несёт в себе какой-нибудь идиотский подтекст по старине Фрейду. Подмяв под себя Мину, он начал жадно покрывать её поцелуями. - Срань господня, Сынхён-а, с этой щетиной ты похож на ачжосси, - капризно протянула девушка, отчего Чхве мгновенно напрягся. - Твою же мать, киса, ни слова про ачжосси!