Pure Violence

Шерлок Холмс не спал уже трое суток. Город перевернут вверх дном — он использовал все связи, от уличных информаторов до правительственных каналов через Майкрофта. Брат поднял на ноги министерство, перерыл базы данных, но след Мориарти таял, как дым. Единственная зацепка — контакт с человеком по имени Грегори Лестрейд, альфой с сверхъестественным чутьем, сидящим в тюрьме за какие-то мелкие махинации. Он выйдет через несколько дней. Шерлок ждал, куря сигарету за сигаретой, не притрагиваясь к еде. Его разум кипел: записи о течке Джона — она начнется скоро, запах усилится, и если Мориарти... Нет, нельзя думать об этом. День Х настал. Они ехали по ночному Лондону — Шерлок за рулем, Лестрейд рядом, принюхиваясь к воздуху через открытое окно. Ветер был порывистым, злым, разносил запахи в хаосе: дождь, выхлопы, уличная еда. Но Лестрейд был уникален — его нюх ловил нити, которые ветер рвал. — Здесь... нет. Поворачивай налево, — бормотал Лестрейд, морща нос. Они петляли всю ночь, ветер хлестал по лицу, но наконец: — Стоп! След. Сильный. Кровь, боль... и течка. Они остановились у маленького закрытого бара — того самого, где Джон когда-то пил. Шерлок выскочил из машины, сердце колотилось. Подвал. Дверь взломана. Внутри — Джон, прикованный, в луже крови, полубессознательный. — Джон! — Шерлок рванул цепи, сорвал их лазерным инструментом из кармана. Омега открыл глаза — мутные, но живые. Шерлок обнял его, слезы — редкость для него — покатились по щекам. — Я нашел тебя. Прости, что поздно. Ты... ты в безопасности. Джон прижался, дрожа, шепча: "Шерлок... Я выбрал. Тебя. Не боль.". Шерлок укутал Джона в свой плащ, вынес на руках, клянясь: "Никто больше не тронет тебя." Сцена после титров Мориарти сидел в своем укрытии, наблюдая по скрытой видео камере. Экран мерцал, показывая воссоединение. Он затушил сигарету в хрустальной пепельнице, дымок поднялся ленивой спиралью. На руках — пластыри, скрывающие ссадины от ударов по Джону. Он отклеил один, облизал рану — соленый вкус крови напомнил о той сладкой боли. — Все кончено, — прошептал он, улыбаясь экрану. — Я сделал свою работу. Теперь ты можешь жить спокойно, Джон. Ведь только так до тебя дойдет: ты достоин не страданий, а покоя. Я восхищался твоей стойкостью, твоими принципами — они не сломались даже под моим натиском. Я подарил тебе эту "войну", чтобы ты наконец увидел: хорошее ждет тебя впереди. Выбери его. Живи счастливо, мой любимый приз. Шрам напомнит тебе не только обо мне, но и о выборе, который ты сделал.