Ginger or danger?

- Итак, - бодро и зловеще мурлыкала я, решив начать свою тираду с риторического вопроса. – Что мы с тобой имеем, Мидорима-кун? Первой замуровали в этом проклятом шкафчике меня, но ты – умный адекватный и в меру мнительный парень – куда мозги засунул, что заперли ещё и тебя?! Мидорима оскорблённо сопел, не отвечая. Прошло уже десять или около того минут с той волшебной поры, как его точно так же, как меня, засунули в шкафчик в мужской раздевалке и заперли, привалив дверь сверху ещё чем-то увесистым (а то я уже бы не только выбралась, но и накостыляла тому ловкачу, сыгравшему со мной довольно злую шутку). Похоже, что была заперта также и дверь в саму раздевалку, потому что на мои вопли и рыдания не отзывался никто. Очкарик явно улучил момент, когда было ещё открыто, и зашёл сюда. Гневно выразив своё мнение на тему того, кто же такой свинтус, что оставляет по всей раздевалке мусор – я потому-то и зашла, не могла моя чистоплотность смириться с таким вызовом – он, видимо, последовал моему примеру и решился прибирать… и услышал меня, отчаянно воющую и слёзно просящую выпустить мою сиятельную особу из тёмного и тесного, однако весьма чистого и ничем не пахнущего, шкафа. Новостей далее следовало две. Во-первых, я была объявлена извращенкой, потому что покусилась на невинную тушку Мидоримы. Я, конечно же, выбирала, в какой бы шкафчик меня затащили! И вообще, кому какая разница, шкафчики здесь не подписываются! Во-вторых, Мидорима, расписывавший все прелести его мести мне, покусившейся на его белое тело ведьме – ага, мечтатель, тебе ещё расти и расти до меня, особенно в плане оскорблений, овощ четырёхглазый, - не заметил, как с тихим стоном рухнул куда-то, а потом был добросовестно уложен в соседний с моим (или его, сейчас даже нет желания выяснять, как правильнее) шкаф. Как он туда поместился – знаете ли, почти двухметровый мощный баскетболист и шкаф площадью явно меньше одного квадратного метра с трудом совместимы – я ума не приложу. - Мне кажется, я слышал треск, перед тем, как потерять сознание. - Я помню, что-то зашебуршало, - буркнула я, - когда я пришла в себя, то была уже тут. Знаешь, меня посетила мысль. Мы в несознанке, причём вырубились без проблем. Оба. Знаю одну штучку, которая оказывает подобный эффект. Электрошокер обыкновенный, в любую сумку влезет и эффект оказывает хоть на пятьдесят килограммов живой массы, хоть на двести. Так что надо бы изловить эту чёртову задницу поскорее: вдруг, ещё доброго, Юкари покалечит. - Мидорима, - я вздохнула, потягиваясь, - моя сумка… Она лежала там на полу? - Нет, не видел. Может, оставила где? – протянул очкарик-сотоварищ, «утешая» меня. - Нет, я заходила с ней. - Ты молодец, нашла повод беспокоиться, - заворчал он, - ты вылези из этой жестянки-одиночки для начала. Я не дождалась продолжения и прервала: - Там был мой телефон. Если с него написать Юкари, то… То… Нет, я не должна паниковать. Я должна успокоиться и сосредоточиться. Поскольку двери не откроются сами, нужно им немного «помочь» ногами. Чем больше силы, тем лучше. Только замок сначала бы открыть. - Стой-ка, - я слегка остыла и загорелась другой идеей, - а твой мобильник? - Тоже в сумке, - ответил он, чем выбесил меня до основания. Я не сдержала сварливого ответа: - И зачем мужикам штаны и пиджаки с карманами? Ты мог туда напихать телефон, плеер, хоть фонарик, в конце концов. Мидорима молчал, собираясь с мыслями, а потом выдал: - Знаешь ли, меня не каждый день в консервные банки наподобие этой, - раздался грохот, похоже, наш астролог пнул дверцу без особой сдержанности, - закатывают. Кстати, замок не откроется, как ни крутись. Я пробовал, здесь принцип замка, как в камерах хранения в супермаркетах. Был, то есть. Похоже, что там что-то заклинило. - Да уж, - почесала ухо я, уже готовясь к худшему. – Проблема. И что теперь? - Думаю, через час-другой появится баскетбольный клуб, - припечатал меня парень. - Радуйся, хотя бы ночь тут не проведём. - У Раков сегодня плохо получается утешать, - буркнула я, - у меня тренировка, а ещё… Я оборвала свои перечисления. Во-первых, я боюсь за Ю, так что даже не хочу признать вероятность того, что может случиться. Это съедает меня изнутри, отрывает от былой уверенности в себе по крупному куску и с аппетитом проглатывает. Во-вторых, я не могу сказать это очкарику. Он же и сам истерику закатит, что «твоя сестра в опасности, вдруг что случится…». Ну да, он себе богиней обзавёлся. Хотя и со мной вроде бы отношения наладил, ничего так общаемся. - Ты не закончила, Акаге. Он назвал меня по имени? Что сегодня сдохло? Я уже даже не могу себе представить, чтобы он просто взял и назвал меня просто по имени. - Кхм, Мидорима-кун, ты по шее захотел получить? – сладко пропела я, предвкушая локальный Армагеддон в мужской раздевалке, как только выломаю эту клетку-одиночку. – Между прочим, если ты называешь меня по имени, то как бы намекаешь, что сам тот ещё изврат и решил с ведьмой-извращенкой сблизиться. - Ты нервничаешь, я слышал, потому и назвал тебя по имени, - твёрдо сказал астролог. – Только не реви при мне, ненавижу плачущих девушек. Я даже не стала отвечать, просто фыркнула. Естественно, я нервничаю, ты, чурбан с глазами, но плакать… Тем более при тебе это будет позором. - И с чего тебя так раздражают плачущие девушки? – стальным голосом, мало напоминающим прежнюю ядовитую сладость, спросила я. - Да вы всё время плачете! Я ни разу не видел ни одной достойной причины для слёз! – убеждённо ответил он, а я сжала кулаки. Почему-то я мало плачу сейчас, хотя ещё месяца три назад могла залить слезами всё в радиусе метра от меня. Сейчас мне грех жаловаться, сестра и друзья рядом, всегда чем-то удерживая моё самообладание на плаву. - Это просто ты придурок, и своим бесчувственным поведением доводишь хрупкую женскую нервную систему до срыва, - «утешила» его я. Он раздражённо прогремел: - Это вы какие-то… Слишком чувствительные! Вот же баран. ВСЕ девушки без исключения чувствительны! Это нормально! - Нет, как раз это ты придурок, потому что женщины всегда живут эмоциями, - настаивала я. Нет, он ещё рыпается! – Не буди во мне истеричку, она уже в полусне, юноша! Не рискуй здоровьем! Он фыркнул. - Ты и так психованная, куда больше. - А ведь по-человечески просила. Что за люди, - я быстро разогнала свой спидометр эмоций до отметки «Истерика необыкновенная» и начала пинать стенку из жести слева от меня. Он ойкнул и заговорил, пытаясь перекрыть воспроизводимый мной шум: - Перестань, это некрасиво! Девушки должны быть спокойными и добрыми, и ещё должны хорошо готовить! - А я как раз хорошо готовлю, балбесина! – зарычала я, продолжая развлечение. – Потерпишь часик такого, посмотрю я на твои нервы! - Эй, хватит уже! Акаге, прекрати, слишком громко! - Ничего, зато нас много народу теперь услышит! И зови меня уже по фамилии, четырёхглазый! Я долбила стенку минут десять, потом выдохлась и привалилась к ней. Раздражение из-за собственной беспомощности тяжёлым комом осело где-то в горле, разлилось холодом по голове, побуждая сделать хоть что-нибудь, лишь бы выбраться. - Есть ещё идеи самоспасения? - Нет. Нам придётся здесь сидеть, полагаю, и поверь, я не в восторге. Ты уже успокоилась, больше рецидива не ожидается? - Желание мужчины – закон, - ощерилась я. Жаль, этот идиот сейчас меня не видит. - Нет-нет, не надо… Только успокойся, - сразу принялся увещевать меня Мидорима. – И чего взбесилась-то? Сам довёл, теперь ещё обвиняет. Ох, как же бесит. - Я есть хочу, и мне пора на тренировку, - а на деле мне срочно нужно узнать, ГДЕ ЮКАРИ, мать вашу! - Ты только об этом думаешь? Да тебе какое дело? Я зевнула, не ответив. «Брокколи очеловечившийся» напряжённо сопел. Чего он там сопит и вздыхает? - Ты там что делаешь? Мастурбируешь, что ли? – вскипела я. Из его шкафа раздался сдавленный хрюк, перешедший в тихий издевательский смех. – Перестань шуметь, задолбал! Но Мидориму было не остановить, он смеялся и смеялся, буквально захлёбывался своим «ха-ха», изредка всхлипывая и продолжая по новой. Надо же, и меня заразил – я тоже засмеялась в такт его приятному низкому смеху. Мой, правда, походил на истеричное мышиное попискивание, но внимания мы не обратили. - Знаешь, иногда я удивляюсь, как ты вообще можешь казаться интересным человеком, а потом вспоминаю о твоём чёрном и дурацком юморе, - вволю повеселившись, сказал Мидорима. – Знаешь, я ведь из-за тебя простудился. Точнее, заразился, вот и слышишь ты сопение. А ты подумала… Извращенка. Последнее немного болезненно ударило по моему самолюбию. - Если девушки всё время рыдают, то парни всё время думают об одном и том же, - хмыкнула я, потягиваясь и пытаясь размять затёкшие ноги. - И вовсе не всё время! И вообще, я не такой! – ой, не ври, не ври. - Вот и девушки не всё время рыдают, попадаются и такие, как я! – парировала я. – Я не реву и не обижаюсь, я просто раздаю такие масштабные бонусы, что синяки не сходят неделю. - Бонусы, говоришь, - очкарик явно пришёл в хорошее расположение духа. Я фыркнула, попыталась поменять позу в этой барокамере и поймала себя на мысли, что сама почти успокоилась. Как это получилось, сама не пойму. Телефон зазвонил. Это был мой, я легко его узнала по песне. Так моя сумка здесь, в раздевалке! Значит, это животное на Ю не нацелилось! Облегчение какое! - Что это за песня? – навострил уши одноклассник. Я помурлыкала себе под нос любимый момент из неё и только потом пояснила. - Это Muse – Survival. Классная, правда? Он молчал, слушая. Голос Беллами разносился по раздевалке, а я чутко вслушивалась в любимую песню и мысленно подпевала во весь голос. «Да, я готов Остаться в живых, Но я не прощу, Отмщение за мной. Я не сдамся, Потому что хочу преуспеть. И, да, я выиграю!» - Ты не пробьёшься в лидеры, Я не собью темп, Я покажу свою силу Всей человеческой расе, Но, да, я выиграю! – я не знала, когда конкретно начала подпевать вслух, но мне стало неожиданно наплевать. В конце концов, это самая лучшая песня, которую я слышала. Грех такой не подпевать. К несчастью, звонить кому-то надоело. Музыка оборвалась, а я разочаровано вздохнула. - Всё? Прослушивание окончено? – хмыкнул этот засранец. Я пнула стенку, но не ответила. Настроение вернулось в норму. Странно. Я только сейчас заметила, что в его речи проглядывало что-то чужеродное и до одури смешное. Вроде бы смазано звучала концовка почти каждой фразы. - Ты затихла. Эй, ты же не уснула! Накамура! Он прибавляет к фразе нечто смешное, вот в чём дело. Я не стала развивать свою мысль на этот счёт, просто отмолчалась и насладилась тишиной. - Почему ты молчишь? – спустя минут пять не вытерпел мой милый друг. Он хоть когда-нибудь рот закроет? - Потому что хочу отдохнуть. В тишине. Понял? – заткнись, пожалуйста, а то у меня уши заболели. Это примерный перевод того, что я сказала. Просто замолчи и не беспокой меня. Он вздохнул и примолк. Опять же на некоторое время. Я уже успокоено посапывала, когда он опять подал голос: - А ты и правда умеешь играть в баскетбол? Достал! - Да. - И как, хорошо? Ох. - Хвалят. Ты б ещё спросил, умею ли я целоваться, ага. Несёшь иногда всякую лабуду. - Ага, а ты перехватываешь эстафету и доносишь её до пункта назначения. От меня понабрался, что ли? - Чёртов засранец, это нечестно. - Что именно? Отвечать ударом на удар? – он явно опять смеётся надо мной. – Я спросил это к тому, что своё время ты сегодня упустила, но можешь составить компанию нашей команде. Сыграть. Правда, думаю, толку с тебя будет, как с козла молока… - Кто тут козёл?! Ладно, сыграю, мне всё равно нечего больше делать! Но ещё раз обзовёшь меня, и я представлю вашей команде весь список комплиментов, которыми я тебя одарила! Пусть выбирают себе по вкусу. Мидорима опять подозрительно хрюкнул перед тем, как сдержать хихиканье. - Как ты там, трансмутация в хрюшку прошла успешно? – язвительно прошипела я, а потом услышала копошение возле двери раздевалки. Звук был, как будто возились с ключами, я набрала побольше воздуха в лёгкие и заорала – как оказалось, синхронно с очкариком: - ПОМОГИ-И-ИТЕ! - Эй, что произошло? – похоже, что это был их капитан. – Здесь кто-нибудь есть? - Ооцубо-сан, нас заперли в шкафчиках, - адекватно пояснил Мидорима. Послышалось тихое напряжённое сопение, потом кряхтение и… - Какой гад припёр сюда столько мусора и завалил эти шкафы матами? - Я сама этого гада матами завалю, только выпустите меня! – заверещала я. Ооцубо-сан лишь вздохнул и поинтересовался: - Накамура, да? Капитан волейбольной команды? Что тебе в мужской раздевалке делать, никак подглядывать решила? – он начал возиться с замком. – Ах, чёрт, заклинило. Будем снимать с петель. - Эй, Тайске, ты что делаешь? – послышались и другие голоса. - Мидориму заперли в шкафу, представляете? – послышался сдавленный смех, который умело скрывался кашлем. - Кхе-кхе, Мидориму? Эй, умник, ты ещё жив? – ехидно поинтересовались снаружи. – Отзовись, что ли! Если ты умер, учти – мы тебя вытаскивать не будем, так похороним! - Киёши-сан, вообще-то я здесь не единственный узник положения! – возмущённо прогремел Мидорима. – Накамура, прекрати отмалчиваться! - А что сразу я? – не дошло до меня. - Де… Девушка? Эй, ты что тут делаешь? - Я же не виновата, что парни такие свинтусы и убрать за собой не могут! – завопила я. – Навалили мусора, а я решила прибрать! - Ну-ну, - хихикнул парень. Киёши, значит? Хм, кого-то по фамилии он мне напомнил… - Слушайте, если вы немедленно меня не вытащите, я сниму дверь с петель пинками! Поняли? Ну-ка быстро открыли! Раздался громкий пинок по моей двери. Я отскочила в самый угол, стукнувшись сверху о полку и приглушённо выматерив всех в мире мужчин. Наверняка это мужчина придумал такие шкафы! Нет бы просторнее и выше сделать! - Так, а теперь попробуй повернуть задвижку у себя, - Ооцубо, ты мужик! Ладно, беру свои слова назад, парни и мужчины – хорошие. Избирательно, но это не в счёт. - Ура! Ооцубо-сан, я твоя должница! – я с воплем выбралась из тесного ада, слепо щуря глаза и упав на руки кому-то. Кем-то оказался радостно улыбнувшийся Такао, который приобнял меня за талию и помог подняться. - Ты в порядке, Акаге-чан? – я закивала, повиснув на шее у всех поочерёдно. В тот момент, когда я висела на Такао в очередной раз, из шкафа извлекли Мидориму. Он было заулыбался, но потом слега помрачнел. Я ощутила на коже прожигающий взгляд. - Кстати, твоя команда уже ушла, Накамура. Что делать будешь? – с лёгким любопытством спросил капитан. - А… А можно с вами поиграть? – самым милым тоном вопросила я. – Я только переоденусь… - Ну… Ну, во второй состав, наверное, можно, да? – Кимура-сан, тяжёлый форвард стартового состава, почесал маковку, стриженую под ноль. Вся команда посмурнела лицами, но кивнула с натяжкой. Что-то это напоминает тот неприятный момент, когда тебя считают неизбежным злом и уделяют небольшое место в социальной группе. Изверги. Но я вам покажу, как недооценивать девушку! Тем более, меня!